Придет серенький волчок и укусит за бочок

Тропа, поначалу уверенная, вскоре стала иметь что-то общее с этим именованием чисто номинально. Впрочем, Сашка не поклялся бы Матерью — тьфу ты! — Природой, что дело не в том, что нормальную дорогу он проворонил: темнота казалась непроглядной. Фонаря ему взять было неоткуда, Леший спасибо хоть веревку и костяной нож выдал. В очередной раз не забыв поворчать, что русалу за идею отправить смертного за цветком папоротника вообще без всего следует знатно надрать уши. Это было забавно. Саше, по понятным причинам, Дмитрий показался почти божеством — сильным, коварным, прекрасным. А ведь, судя по всему, в иерархии нечисти он болтался где-то в самом низу: слабенький дух или вроде того. Такой взгляд на пленителя, на удивление, вызывал не злорадство и не разочарование, а интерес. Если русалка по местным меркам лишь на полшага дальше смертного, то, может, можно и не делать такой уж большой разницы между ними? А если не бояться и не делать разницы… Думать о том, чем, как и в каких позах он хотел бы заняться с Дмитрием, было, мягко сказать, не время. Но не думать не выходило. Нет, конечно, русал — склизкая гадина без всякой совести, но когда отсутствие совести мешало простому честному сексу без обязательств? В общем-то, по пьяни обжимаясь в озере с незнакомцем прошлой ночью, Саша не то чтобы о большой и светлой любви мечтал, так почему бы и не получить хоть клок шерсти с паршивой овцы? Если овца, конечно, не задумает новую пакость. Мечты о черных кудрях и алебастровой коже прервал шорох в кустах. Мгновенно вернувшись на грешную землю с еще более грешных облаков, Саша попытался выхватить нож — но не успел. Огромная шерстяная туша навалилась на него, сбив с ног. Тлеющими углями сверкнули желто-алые глаза, мелькнули зубы — и Саша, не успев заорать от ужаса, взвизгнул. Последнее, чего он ожидал, так это того, что чудовищные челюсти, сомкнувшись на боку, в районе сердца, вызовут не боль, а щекотку. Ах, да, что там леший говорил про защиту и русальи чары? Волк — а это был именно волк, хоть и огромный — тоже явно ожидал чего-то другого. Отлетев назад, он мотнул головой, будто выплевывая что-то крайне несъедобное. А затем, словно в каком-то дурном сне, сделал самое настоящее сальто назад. Ага, дурной сон. Все это — дурной сон. Причем в жанре порно с элементами трагикомедии. Всерьез удивиться волку, который, поправ все идеалы пацанских цитат, заделался в циркачи, Саша не успел. На месте зверя уже стоял крайне удивленный молодой человек самой маргинальной наружности. Ну просто сферический байкер в вакууме, только такой, потасканный жизнью. Будто байк в тайге просрал и три сотни километров пешком шкандыбал, по пути перекусывая медведями. — У тебя что, из извилин только кишка, а бошка — чтобы жрать?! — не утруждая себя приветствием, возмутился полминуты как не волк. — Ты какого хера тут шляешься?! — А ты какого хера тут бегаешь, прикидываясь мечтой таксидермиста? — не остался в долгу Саша. Еще волки в темном лесу на него не орали! — Потому и бегаю, что тут дебилы не водятся, которых я могу случайно покусать, — на этот раз перевертыш заговорил уже спокойнее. — Вернее, я думал, что не водятся. Вот неужели же нельзя хотя бы ночью по чаще не шататься и дать спокойно в звериной шкуре побегать, полностью вырубив в себе людскую половину? Нет, ять, всралось приключений на жопу искать. А если бы я тебя реально искусал? — Я бы стал оборотнем? — Дебилом с гангреной ты бы стал! — рявкнул волк. — Из простого дебила. Думаешь, я своему звериному обличию собачьи палочки для чистки зубов покупаю? Да на этих клыках заразы как в помойке! А чтобы оборотнем стать — надо учиться долгие годы. Это только в американских фильмах древние силы и мастерство передаются биологическими жидкостями, а реальности для этого, знаешь ли, книжки читать приходится. Кстати, а ведь я тебя хорошо цапнул, кажется — и не царапины. Ты тоже что ли ведун? — Еще чего, — Саше живо представилось очелье, знаки солнца и молитвы колесу. Аж передернуло. — Меня просто русалка зачаровала. — А, это бывает, — оборотень слегка смягчился. — Только один хрен нечего тебе тут делать. — Я цветок папоротника ищу, — честно признался Саша. — Тем более нечего. — Очень надо. От русалок откупиться. — Уж лучше с русалками бы остался, — мотнул патлатой головой волк. — Те хоть не сожрут заживо. — Все равно надо. Не подскажешь — я в сторону топи иду или уже заблудился? — Не подскажу, — хмыкнул оборотень. — Выйти из леса могу помочь, а вглубь — уволь. В моих планах на ночь не было сопровождения дебилов на верную смерть. — Я в состоянии за себя постоять. — Да ну? — глаза снова засветились алым. — Что-то ты не очень справлялся, когда я выскочил. — Больше такого не повторится, я буду готов. — Ты себя переоцениваешь. Впрочем, — волк оскалился, Саше даже показалось, что его человеческие зубы тоже на мгновение стали клыками. — Докажи. Дам тебе фору в три минуты и начну догонять. Если через десять минут после этого ты все еще не будешь пойман или сможешь отбиться — отведу к твоему болоту. Нет — пойдешь куда хочешь, но один. Нож, кстати, использовать не бойся. Убить не убьешь, а рана на мне заживет в ту же секунду, как я перекинусь в другое обличие. Так что у тебя три минуты, чтобы спрятаться. И время пошло. Ума не задавать уточняющих вопросов Сашке хватило: пулей сорвавшись с места, он помчался прочь, на ходу соображая. В идеале от собак уходят по воде, чтобы со следа сбить, да? Или это тоже только в кино? Но воды рядом нет, значит — нужно на дерево, повыше. Найти найдет, а вот достать не сможет. Или он в человека перекинется и следом полезет? Ну а если и полезет — получит пяткой в лоб. Как назло, деревья вокруг были или совсем поваленными, по которым и пес взбежит, или гладкими, словно мачта — не заберешься. Часов не было, но Саша почти физически ощущал, как время утекает сквозь пальцы. Ладно, скрыться или залезть повыше не получится, значит придется драться. Нужно найти достаточно широкое дерево, чтобы встать к нему спиной. По крайней мере, волк не сможет напасть сзади. И снова столкновение реальности с воображением вышло не в пользу последнего. Будь это обычный волк, возможно Саша и сумел бы воспользоваться приготовленным к бою ножом. Драться худо-бедно он умел, по крайней мере с людьми. Но красноглазая нечисть возникла так быстро, что реакции на удар не хватило бы и профессионалу. Оружие отлетело в сторону, а клыки вонзились в бок. Саша сумел подавить крик, в этот раз он был морально готов к ощущению щекотки от укуса. Но лишь на первый раз, того, что на одном укусе перевертыш не остановится, он не ожидал. А клыки продолжили скользить по коже, прикусывая руки, ноги, живот, бока и даже разок, на пробу, шею. Мощные лапы прижимали к земле, позволяя брыкаться, но не давая подняться и сбежать, Саша взвизгивал и пытался выползти из-под зверя. От этого было только хуже — стоило поднять руки, чтобы постараться ими зацепиться за землю, зубы издевательски скользили по ребрам, срывая с губ истерический вой. Все прекратилось внезапно. Саша даже не успел перестать смеяться, когда оборотень прыжком вернул себе человеческий облик и присел на корточки над подрагивающим телом. — Ну что, мне удалось донести свою точку зрения? А то смотри, десять минут еще не закончились, можем продолжить. Погоня и щекотка выбили из колеи, но злость возобладала. И что эта псина о себе возомнила, кто он, чтобы указывать, кому куда идти?! Так что, вместо ответа, Саша, сделав глубокий вдох, внезапно рванулся к ножу. Вдох целиком ушел в крик — схватить оружие он не успел, а человек, вновь ставший зверем, уже прижимал его, завалив ничком, встав лапами на плечи и прикусив за загривок. Любое движение заставляло зубы чуть-чуть скользить по зажатой коже, что должно было причинять боль, но все еще отзывалось щекоткой. И все же Саша продолжал трепыхаться, пока волк не лег на него полностью, придавливая к сырой земле. Порадоваться тому, что в таком положении перевертыш не сможет снова пройтись щекотливыми укусами по телу, парень не успел — прижатых и почти обездвиженных ступней коснулось что-то пушистое. Хвост! Сбросить противника не удавалось, тот был сильно крупнее нормального волка и весил, кажется, целую тонну. Оставалось только умирать со смеху, пока жесткая шерсть хвоста с безжалостностью метронома скользила туда-сюда по беспомощным стопам, а клыки дразнили мучительными укусами шею. Когда десять минут истекли — или оборотень наигрался? — Саша даже не сумел сразу встать. Было чертовски обидно — за проигрыш, за потраченное время и попросту за то, что этому мудаку хвостатому ничего не стоит просто показать дорогу, а он считает себя самым умным и смеет навязывать свою точку зрения. — Ну что, проводить тебя до выхода из леса? — невинно уточнил волк, скучающе глядя на тяжело поднимающегося человека. — Себя проводи, желательно нахрен, — предложил Саша, возвращая нож за пояс. Следовало гордо удалиться, но в какую именно сторону нужно это делать, парень не представлял. — Как хочешь, — ухмыльнулся перевертыш, глядя, как человек отряхивается и, не прощаясь, ломится в кусты. — Ты, кстати, не туда идешь. Эффект слова возымели, Саша, даром, что был зол, остановился. — А? — Тебе же в топи надо? — Ну и? — Ну и ничего, — перевертыш закатил глаза и тоже поднялся на ноги. — Пошли, провожу. Все равно ведь попрешься, так хоть по пути тебя не сожрут.