Вернутся к фанфику

Часть 2

1 сентября 2025, 06:36
      Чайльд отрывает взгляд от одинаковых серых скал, побелённых снегом, и быстро осматривает затихшего братика. Тевкр горазд на всякие глупости, особенно когда замолкает, а Тарталья не хочет отморозиться, вылавливая Одноглазика, или снова разжигать уже раз погашенный малышом небольшой костёр. — А когда будет рыбка? — интересуется мальчик, переползая на коленках поближе к брату. — Мне уже жутко скучно.       Он трогает варежкой пропитанный влагой морозом снег, пытаясь слепить нечто хотя бы отдалённо напоминающее снежок. Тарталья морщится, но доверяется плотному пушистому материалу, спасавшему Тевкра ещё в Снежной. Всё-таки нельзя же лишать малыша всех радостей жизни. Должна быть хоть какая-то грань, раз он не собирается делать ничего рискованного. — Рыбка приплывёт, когда сама решит, — отзывается Чайльд, легонько ёрзая и посильнее укутываясь в шарф. — В этом и есть прелесть рыбалки. Ну, если приноровиться, конечно.       Тевкр явно не собирается привыкать. Он просто купает Одноглазика в снегу, недовольно сопя и поглядывая на одинокую удочку. Что ж, видимо, все взрослые такие ужасно скучные. Даже его весёлый братик может спокойно сидеть сложа руки, когда подо льдом плавает столько вкусной и интересной рыбы. — Видимо, погода слишком переменчивая, — бурчит Чайльд себе под нос, обращаясь уже скорее к Чжун Ли, чем к брату. — И здесь ужасный холод. Рыбе не нравятся такие условия.       Архонт едва заметно кивает, обозначая интерес к словам возлюбленного, и ведёт плечами. Хоть ему и может быть холодно, Чжун Ли согревается совершенно не так, как маленький непоседливый Тевкр. О нет, эта старая ящерица не снисходит до человеческих методов. Вместо движений Моракс словно съёживается, застывая на одном месте, и почти не реагирует на окружающий его мир. — Мне уже начинает казаться, что я наловлю здесь разве что останки этого дракона, — продолжает Тарталья так же тихо. — Как думаешь, за них много дадут? Или оставить себе трофей… — Сомневаюсь, что… останки способны всплывать, — замечает Чжун Ли, как всегда просто игнорируя шутливый оттенок тона собеседника. — Тем более, их здесь не может быть.       Чайльд просто фыркает и слабо бьёт возлюбленного в плечо. Моракс не останавливает юношу и не предпринимает попыток увернуться. Он уже привык к подобным выходкам и просто допускает большую их часть, предпочитая отделаться малой кровью. Всё же быть серьёзным с Тартальей — пустая трата времени, и один лишь Гео Архонт имеет достаточно терпения, чтобы позволять себе роскошь настоящего спора. Однако и он чащей всего лишь едва заметно покачивает головой или вовсе даже улыбается небольшим проказам возлюбленного.       Пожалуй, это скорее плохо, чем хорошо. Чайльд никогда особенно не знал меры, и служба Богине любви вовсе не пошла ему на пользу. Несомненно, пылкому сеющему хаос мальчишке быстро преподали урок, стоило ему поступить в услужение Госпоже, однако даже суровые нравоучения и жёсткая дисциплина Фатуи не сделали из маленького сильного зверёнка хорошего мальчика. Быстро вспыхивающий и так же быстро одолевающий недругов Тарталья скорее кичился своими способностями, чем стремился следовать порядкам Снежной, и никто уже ничего не мог с ним сделать.       Одна лишь Царица, такая холодная и величественная, могла поставить его на колени и мгновенно усмирить. Её Чайльд не понимал, как бы ни силился и ни лгал себе, а потому подчинялся беспрекословно, сразу же забывая и дерзкий тон, и дурные манеры. С Ней он такого себе позволить не мог.       И что же теперь с ним может поделать Чжун Ли? Великий Рекс Ляпис, метавший с небес целые горы, сотрясавший Ли Юэ бесконечными войнами и прославившийся воинственностью совершенно не имеет управы на жалкого Предвестника Фатуи. Вернее, он даже не пытается её найти. Чжун Ли никогда не действует силой или хитростью, о нет. Всё, что он себе позволяет — правда без особых прикрас да несколько суровых взглядов. Подобными глупостями Чайльда уже не напугать.       Именно поэтому юноша способен забыть своё место. Сколько бы он ни обижался и ни брыкался, пытаясь задеть Моракса за живое, истина от того ничуть не меняется. Он человек, пускай случайно и одаренный вечной жизнью, сильный и ловкий, но всё равно человек. Ему уж точно не пристало лаять на великого Бога, а уж тем более бить его, но Тарталья уже давно забыл эту границу. Да и была ли она вообще? Чжун Ли лишь единожды попытался запретить ему что-то, и в ту же секунду потерпел сокрушительное поражение. Вряд ли он ещё хоть раз станет таким же строгим. — Не следует снимать шапку, — говорит Архонт едва ли не в ухо Чайльду, склоняясь вперёд и убивая возлюбленного своим низким голосом.       Тарталья вздрагивает, отряхиваясь от дурных мыслей, и нелепо поворачивается к Чжун Ли, прежде чем понимает, к кому он обращался. Консультант спокойно наблюдает за скорчившим недовольную мордочку Тевкром, довольствуясь тем небольшим обзором, что он получает из-за разделяющей их фигуры Чайльда, и качает головой. — Мне опять её завязывать, Тевкр? — вопрошает Тарталья, надеясь, что его строгость на самом деле звучит не так уж фальшиво. — И, что важнее, ты простудишься. Как думаешь, весело тебе будет лечиться?       Мальчик даже не собирается слушать брата. Он стал таким ужасно занудным, ну точно мама, почему-то оказавшаяся в очень дурном расположении духа. Правда, она не судачит с другими дядечками о каких-то глупостях, но зато отчитывает точно так же. И даже голову точь-в-точь наклоняет, когда особенно недовольна. — Полагаю, здесь я смогу помочь, — предлагает Чжун Ли, выбираясь из своего уютного сугроба и зябко встряхивая руки.       Все его штаны ниже колен едва ли не пропитаны снегом, и Чайльд даже тянется отряхнуть их, но вовремя понимает, что лишь поставит подножку. Архонт будто не замечает своего внешнего вида, всё внимание даруя специально вставшему Тевкру.       Пожалуй, тщетно пытающийся завязать под подбородком непоседливого мальчишки ушанку Чжун Ли, упорно стоящий на одном колене, как бы сильно Тевкр его ни толкал, самая очаровательная картина, которую Тарталья видел за последнее время. Он не знает, что ему сделать с нахлынувшей на сердце благодарностью, и решает просто запомнить этот миг на всю свою вечную жизнь. Моракс не просто мирится с его младшим братом, не просто признаёт его существование, а относится к нему так, будто маленький Тевкр навсегда обладает его добротой за то, что оказался родственником Чайльда.       Может быть, так всё и должно складываться. Тарталья ничего не знает о парах, в которых младшенькие играли бы такую большую роль. В конце концов, сейчас Тевкр буквально оставлен ему на попечение за неимением других родственников, а Чайльд знает, что подобное обременение никогда не ценится.       Конечно, он порвал бы с Чжун Ли в ту же секунду, посмей тот сказать о Тевкре хоть одно дурное слово. Семья всегда была и будет для Тартальи превыше всего, и личные капризы и страсти значения не имеют. Однако юноша не ожидал, что великий Гео Архонт действительно готов возиться с его братом. Несомненно, он не особенно обременён малышом, поскольку чаще всего просто развлекает его историями, но даже простая готовность помочь кажется Чайльду чем-то невероятным.              Может быть, Чжун Ли был прав, когда говорил, что они смогут иметь детей. Признаться честно, Тарталья так и не смог до конца поверить во все эти глупости с яйцами, энергией гео и прочей ерундой, но ему будет невероятно жаль, если такой прекрасный человек так и останется один. Нет, конечно, Чайльд всегда будет с ним, пусть порой и тихонько сбегая от зоркого взора Властелина Камня, но ведь он не может заменить Чжун Ли ребёнка. Он глупый и импульсивный, это так. По человеческим меркам Мораксу он приходится даже далеко не правнуком. И всё же эти самые мерки совершенно не подходят. Чжун Ли может снизойти до него, но большую часть времени разговаривает с равным. К тому же, он настолько нелеп, что Тарталья просто не способен даже подумать о достойном жалкого последователя поведении.       Да, конечно, было бы славно растить ребёнка с таким созданием. Не сейчас, конечно, да и не скоро, Чайльд ведь ещё недостаточное количество раз побывал на пороге смерти, но когда-нибудь. Когда он станет таким же переполненным ненужными знаниями обо всём на свете и занудным, как Чжун Ли. Когда научиться не пылить, а с достоинством игнорировать лишние речи. Когда полюбит дурацкие безделушки и древности. Тогда он будет готов исполнить это желание. В конце концов, у них впереди ещё вся вечность.

***

— Ну братик, ну ему же холодно, — хнычет Тевкр, прижимая Одноглазика к груди. — Ну почему нельзя закутать его хотя бы в шарф? Я не замёрзну, честно-честно!       Тарталья тяжело вздыхает, терпеливо поправляя котелок на огне и мысленно поджигая его вместе с не собирающимися правильно гореть дровишками. Что ж, теперь он понимает Чжун Ли. Яростно отстаивающий свою точку зрения малыш выглядит весьма нелепо, и постоянное повторение одного и того же лишь ухудшает его положение. — Ну братик, ну хотя бы одну варежку, — не унимается мальчик. — Ну и куда ты ему её натянешь? — интересуется Чайльд, отворачиваясь от тут же всклокотавшей воды. — На голову? Она дальше-то не полезет. Кто ж греет голову, когда всё тело голое?       Тевкр хлопает глазками, яростно соображая над достойными аргументами. Тарталья едва заметно фыркает, боясь задеть его, как бы раздражён ни был, и возвращается к дурацкой похлёбке. Он хотел приготовить обычный суп, но постоянно расплескивающаяся вода и задуваемый костёр решили всё за него. Что ж, ладно, Тевкр всегда любил немного странную пищу, а Чжун Ли всё равно отказался есть морепродукты в настолько нескрытом виде. Сам Чайльд готов съесть что угодно, особенно после настолько долгой воспитательной работы. — Но ведь мозг находится в голове, — замечает мальчик. — Её и надо греть.       Тарталья морщится, но всё равно не может сдержать смеха. Если бы всё было так просто! — Нет уж, Тевкр, Одноглазику голову греть не надо, — отрезает Чайльд, едва беря себя в руки. — Он прибыл сюда без одежды, таким и уйдёт.       Тевкр дует губки, но не спорит. Всё-таки, наверное, братику виднее. Он бы сказал, что Одноглазик замёрзнет перед отправкой сюда. Но всё же и друга жалко… — Дядечка, — бормочет мальчик, подбегая к занятому обтачиванием какого-то глупого камня Чжун Ли. — Дядечка, Одноглазку же не холодно, да? Точно-точно?       Архонт поднимает голову от работы и несколько секунд молчит, размышляя. Вряд ли игрушки вообще могут испытывать жару или холод, но подобный аргумент не годится. Тевкр слишком уверен в одушевлённости плюшевого друга, и пытаться переубедить его попросту глупо. — Его… собратья не замерзают, — наконец отзывается Чжун Ли, окидывая взглядом покрытую снегом безжизненную землю и несколько торчащих из-под завалов кусков стражей. — Восприимчивость к холоду, о который ты говоришь, свойственна только людям и животным.       Мальчик остаётся доволен ответом, а Моракс почти не кривит душой. Он не солгал, но и не сказал правды. Подобный метод вести беседы может весьма сильно путать сознание, особенно такое хрупкое и невинное, но Чжун Ли не смеет возражать. Тевкр — брат Аякса, а не его, и не ему определять, сколько истины малыш должен знать. К тому же, насколько ему известно, Чайльд уже занимался воспитанием мальчика и куда лучше знает его душу. — А почему тогда братику никогда не бывает холодно? — спрашивает Тевкр, наклоняясь к сидящему дядечке и заглядывая в руду на его коленях.       Чжун Ли только жмёт плечами, смущённый странным вопросом. Он неверен в корне, потому на него просто не может быть правильного ответа, но Архонт не успевает это сказать. — Потому что твой братик лучшая версия человека, — уверяет Тарталья со своего места. — Я вообще всё могу.       Тевкр верит. Конечно, у него же самый крутой брат во всём Тейвате, как может быть иначе!       Чжун Ли лишь вздыхает и качает головой, вновь не сходясь во мнении, сколько истины нужно доверять ребёнку, но не вмешиваясь. Его занятие — выбор лучшего куска звёздного серебра, а никак не воспитание непоседливого мальчишки. — Всё, мне надоело, — уведомляет Чайльд, бесцеремонно плюхаясь рядом с возлюбленным и кое-как отгребая ледяной снег от ног. — Я забыл, сколько насыпал соли, поэтому пусть теперь эта дурацкая рыба сама со всем разбирается. Уверен, у неё это лучше получится, чем у меня.       Юноша покорно принимает на колени сопящего Тевкра и приобнимает его одной рукой, другой отряхивая волосы от снега. Он просто хочет немного отдохнуть от одновременно свалившихся на него раздражающих мелочей, и общество Чжун Ли — лучшее лекарство. Они могут молчать, даже почти не шевелиться, и Тарталья всё равно будет чувствовать себя лучше.       Видно, такова уж натура Моракса — успокаивать всё вокруг себя, даруя незаметную, но крепкую поддержку. Вернее, раньше-то он точно был не таким, но шесть тысяч лет превратили алмаз в бриллиант. Ну или у Чайльда неладно с головой, вот он и находит умиротворяющим общество Властелина Камня. — Что выпилишь? — интересуется юноша, лениво наблюдая за тем, как Архонт осторожно отбивает и прячет в карман небольшой кусочек серебра. — Нож?       Чжун Ли лишь фыркает, отрицая нелепое предположение. — Такого количества серебра не хватит для изготовления ножа, — уведомляет он с улыбкой. — Я хотел бы сделать нечто… более маленькое.       Тарталья приподнимает брови, но никак не комментирует слова возлюбленного. Ладно, если уж так хочет говорить загадками — пусть говорит. Чайльд всё равно потом дороется до истины, сколько её ни прячь. Да и Чжун Ли не из тех, кто любит лишние секреты. — Если это не оружие, я заранее разочарован, — легко обещает юноша.       Моракс фыркает и касается его руки. — Как тебе угодно, — покорно отвечает он. — Но всё же я думаю, что ты будешь заинтересован.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!