4

      Ярость. Холодная, всепоглощающая, как ледник, сползший со склонов Килиманджаро прямиком в душу, охватила Гёте Гейне. Она стояла посреди своей скромной съемной квартиры, где запах старых ковров смешивался с ароматом вековой пыли и свежих чернил, и сжимала в руках две вещи: пожелтевшие страницы рукописи «Эпидемии Одиночества» и планшет, на экране которого застыл кадр из сериала «Тени Вечности» – ее Эдгар фон Лихтен, ее вампир-философ, ее трехвековые муки совести, облаченные в дешевый бархат телевизионного костюма и грим актера второй свежести.       – Кто посмел?! – вырвалось у нее хрипло, и голос, обычно звучавший как шелест шелковых штор в заброшенной усадьбе, напоминал теперь скрип несмазанных петель склепа. – Кто?! Червь! Пигмей! Литературный грабитель, обокравший бессмертную душу творения ради... ради этого?!       Она ткнула острым, идеально остриженным ногтем в экран, где Эдгар произносил ее монолог о тщете вечности, но с интонацией дешевого рок-певца на провинциальном фестивале. Это было хуже, чем проглотить гвоздь. Хуже, чем проснуться в склепе, пропахшем нефтью и пластиком. Ее детище, ее нерожденный шедевр, выношенный в муках трех столетий, украли, вытащили на свет божий, опошлили и превратили в... в развлечение для толпы! В жвачку для мозгов этих существ, снующих по улицам Нордштадта с сияющими плитками в руках и мыслями размером с хештег! Ее философские глубины свели к любовным треугольникам и погоням под треклятую электронную музыку! Ее Эдгара заставили страдать не от вечного одиночества, а от того, что его возлюбленная-баристочка предпочла оборотня-байкера!       – Нет! – Гёте швырнула планшет на диван-бегемот, который лишь жалобно скрипнул пружинами. – Это не пройдет! Это не может пройти безнаказанно! Кто-то должен ответить. Кровью. Или чернилами судебных исков. Хотя кровью – надежнее.       Но как найти вора? Обратиться в суд? Предъявить рукопись, датированную эпохой, когда электричество считалось колдовством, а интернет – бредом сумасшедшего? Ей бы просто не поверили. Объявили бы мистификаторшей, сумасшедшей старухой (что, в общем-то, было близко к истине, если учитывать ее реальный возраст). Гипнотизировать продюсеров? Заставить их признать правду? Но что это даст? Сериал уже выпущен. Его уже смотрели миллионы. Ее историю уже обсуждали на форумах, разобрали на мемы, раскритиковали какие-нибудь зубастые блогеры с интеллектом амебы.       – Нет, мой милый Эдгар, – прошептала она, гладя корешки рукописи, – здесь нужен иной подход. Более... вампирский. Более бендеровский. Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Пора начинать охоту!       И Гёте, существо, пережившее смену эпох и вкусов крови, принялась за расследование. Ее оружием был не пистолет системы «Коровина», а гипнотический взгляд, от которого трещали мониторы и плавились процессоры. Ее «конем» стал не зеленый «BMW» таксиста Фуршера, а безымянный IT-специалист компании «КосмоСмотр Продакшн», случайно встреченный ею в кафе «У Пьяного Единорога». Молодой человек с лицом, похожим на недопеченный блин, и глазами, уставшими от бесконечных строк кода, пил что-то зеленое и шипучее, когда на него упал взгляд Гёте.       – Сударь, – томно произнесла она, присаживаясь за его столик без приглашения, – у вас проблемы с сервером. Очень серьезные. Вижу это по вашей... ауре цифрового застоя.       Парень поперхнулся.       – Что? Кто вы? Откуда...       – Я – эксперт по солнечной активности и ее влиянию на почтовые протоколы, – солгала Гёте с легкостью Остапа, представляющегося то гроссмейстером, то скульптором монументальной пропаганды. – Ваш корпоративный ящик под угрозой. Прямо сейчас. Давайте я взгляну.       Ее глаза вспыхнули тем же неестественным светом, что и в ночном клубе, когда она гипнотизировала гуляк. Но на сей раз сила была направлена не на то, чтобы притупить бдительность, а чтобы усилить ее, сфокусировать до лазерной точности на цифровых замках и паролях. Молодой IT-специалист замер. Его собственные зрачки расширились, отражая мелькающие строки невидимого кода. Он смотрел на нее как завороженный, его рука машинально потянулась к ноутбуку.       – Не бойтесь, – прошептала Гёте, чей голос звучал теперь как гул серверных ферм. – Это всего лишь миг... Солнечная вспышка уровня G5... требует немедленного вмешательства... Доступ к почте продюсеров... срочно...       Пальцы юноши забегали по клавишам с неестественной скоростью. Логины, пароли, двухфакторная аутентификация – все эти препоны современности рассыпались перед многовековой силой вампирского гипноза, как карточный домик перед ураганом. Гёте заглянула в святая святых – электронную переписку продюсерской компании. Тонны спама, счета, договоры, бесконечные обсуждения бюджетов на «кофе и печеньки для съемочной группы», циничные оценки «работоспособности» актеров второго плана... И – о, чудо! – цепочка писем с пометкой «Сценарий «Тени Вечности». Автор – Игорь Мольцов. Договор. Адрес для расчетов. И – славная печенька! – запрос на продление визы с указанием адреса регистрации в столице Востокесии: Новогорск!       – Игорь Мольцов... – прошипела Гёте, словно выплюнула косточку прокисшей вишни. – Гражданин Востокесии. Столица – Новогорск. Ну что ж, мистер Мольцов, готовьтесь. Ваша «солнечная активность» только начинается.       Она гипнотически стерла следы взлома из памяти IT-специалиста, оставив ему лишь смутное ощущение «жуткого похмелья» и уверенность, что он героически спас корпоративную почту от последствий мощной магнитной бури. А сама уже мчалась по ночному Нордштадту, ее плащ развевался, как знамя войны. Цель – вокзал. Орудие возмездия – билет на «ВестЭкспресс», первый поезд в Новогорск.       Вокзал встретил ее ослепительным светом, ревом громкоговорителей, мельтешением толпы и запахом, в котором гамбургеры сомнительной свежести боролись за право первенства с ароматом дезинфектанта и человеческой усталости. Гёте, привыкшая к тишине карет-почталионов и цоканью копыт по булыжнику, едва не попятилась. «Электронный Вавилон на рельсах», – подумала она с отвращением.       Очередь в кассы напоминала вампирше гиену, терзающую тушу антилопы – все толкались, кряхтели, тыкали в экраны телефонов и нервно поглядывали на огромные табло с расписанием, где названия городов мигали, как симптомы тяжелой болезни. Гёте выбрала самую короткую очередь – к кассе с табличкой «Для льготных категорий граждан и обладателей карты “Экспресс-Мечта”». За стойкой сидела дама с лицом, словно высеченным из вокзального гранита, и выражением глаз, говорившим: «Ваши проблемы меня не волнуют, а мой перерыв через пять минут».       – Куда? – буркнула она, не глядя на Гёте.       – Новогорск. Первый возможный поезд. «ВестЭкспресс». Один билет. Купе, – четко сказала Гёте, стараясь не смотреть на часы кассирши, которые, казалось, спешили вперед с лихой отвагой.       – Паспорт, – протянула гранитная дама.       Гёте подала свой старинный вестландский паспорт, искусно подделанный магией (а точнее – гипнотическим внушением чиновнику архива три недели назад). Кассирша уставилась на пожелтевшие страницы, покрытые витиеватыми буквами и печатями с двуглавыми орлами, которых давно съела моль истории.       – Что это? – спросила она с подозрением, будто ей подсунули билет на марсианский экспресс. – Вестландия? Нет такой страны в базе! У вас вид на жительство? Миграционная карта? Справка о сдаче крови на родине?       – Милая женщина, – начала Гёте, включая гипнотическое обаяние, – вы видите перед собой лишь усталую путешественницу...       – Не вижу льготной категории! – отрезала кассирша, явно принадлежавшая к породе людей, невосприимчивых даже к вампирскому гипнозу уровня «мастера». – Следующий! Мужчина с котомкой, подходи!       Отчаянье, холодное и острое, как вампирский клык, кольнуло Гёте. Но сдаваться? После трех веков ожидания и одного плагиата? Никогда! Ее взгляд упал на автомат по продаже билетов – блестящую пластиковую коробку с сенсорным экраном. «Технический прогресс... – с ненавистью подумала она. – Ладно, Остап Бендер справился бы!»       Подойдя к автомату, Гёте поняла, что это устройство было задумано сатаной в особенно неудачный день. Экран требовал ввести номер паспорта, ИНН, номер карты, пин-код, подтверждение по SMS и, кажется, группу крови и отпечаток левой пятки. И все это – пальцем, по сенсорному экрану, который не реагировал на прикосновение ее холодной, лишенной жизни, руки! Она ткнула раз, другой – экран равнодушно мигал. «Неживая материя?» – словно бы спрашивал он.       – Сударыня, проблемы? – раздался голос сзади. Молодой человек в жилетке с логотипом железной дороги смотрел на нее с вежливым сочувствием. – Могу помочь.       – Да, – прошептала Гёте, поворачиваясь к нему. Ее глаза, глубокие и темные, как сама ночь, вспыхнули. – Ужасные проблемы... Солнечная активность... Вы же понимаете... Она выводит из строя сенсоры...       Лицо молодого человека помутнело.       – Солнечная... активность... – повторил он завороженно. – Да... конечно... сенсоры...       – Вам нужно срочно помочь мне купить билет, – мягко, но властно сказала Гёте. – Новогорск. «ВестЭкспресс». Купе. Вот деньги. Тыкайте пальцем туда, куда я скажу.       И вот, под гипнотическим водительством вампирши, молодой служащий железной дороги, бормоча что-то про «аномальные вспышки на солнце» и «сбои в работе терминалов», ловко тыкал своим теплым, живым пальцем в капризный экран. Билет, хрупкий кусочек бумаги (а заодно и электронная версия в приложении, о котором Гёте узнала впервые в жизни), был получен. Служащий, очнувшись, лишь потер виски, пробормотал: «Эх, эта солнечная активность...» – и поплелся дальше, гадая, почему он вдруг так устал.       Гёте стояла на перроне. Громкоговоритель хрипло выкрикивал: ««ВестЭкспресс» до Новогорска, отправление с первого пути! Посадка закончена!» Стальные двери вагонов шипели, закрываясь, как пасти голодных зверей. В ее руке был билет. В сердце – холодная ярость, выкованная в горниле трехсотлетнего творчества и одного вопиющего плагиата. В голове – адрес в Новогорске и имя: Игорь Мольцов.       Поезд тронулся. Нордштадт, с его стеклянными башнями, ревом моторов и слепящими экранами, поплыл за окном, превращаясь в мерцающую гирлянду огней. Гёте смотрела в темное стекло, где отражалось ее бледное, прекрасное лицо с глазами, полными вечной тоски и сиюминутной жажды мести.       – Охота началась, мистер Мольцов, – прошептала она, и в вагонном купе стало заметно холоднее. – Охота началась. И помните: даже в Востокесии вам не скрыться от вампирши, чье литературное детище обокрали. Лед тронулся, господин плагиатор. И везет его не в сторону Эдема, а прямиком в объятия весьма разгневанной бессмертной дамы с острыми клыками и безупречным чувством стиля. Приготовьтесь.