Third turn

В студии устанавливают кондиционер. Чимин все продумал – тот будет дуть с конца зала, чтобы не простужать детишек прямым потоком холодного воздуха. В его пристройке есть отдельный санузел, что вообще уже можно по праву считать шиком-блеском, но омега все же башляет деньги и за кулер. Все условия, как говорится. Хоть это и значит, что его финансовая подушка безопасности, скрупулезно наскребаемая в течение нескольких лет, теперь трещит по швам.  Он послезавтра впервые откроет свои двери для учеников. В полной комплектации удалось собрать лишь группу совсем малышей, как Чимин и рассчитывал. Крохи немногим старше его Богема, человечков пятнадцать, но и это уже недурно. Все они перетекли из его прошлого места работы вслед за своим хореографом.  Можно понять, почему все так сложилось. Родители детей более старших возрастов чаще рассматривают их танцы уже не просто как хобби, а как задаток во что-то профессиональное. Им нужно поле для успешного развития, им нужна большая сцена, им нужны полезные связи. Занятия в маленькой студии у слетевшей с пьедестала примы им попросту никуда не упираются.  Но вот с совсем малышами все по-другому. Их сложно заставить куда-то ходить, они лишь прощупывают почву своих интересов. И так уж случилось – им повстречался Чимин. И они его полюбили. В конце-концов, он умел управляться с детками и всегда был к ним мягок. Руководство даже считало, что излишне. Ну, а Чимин по-другому не мог. Помня себя в подобном возрасте, стал бы он обрекать невинных маленьких созданий на что-то подобное? На растяжки сквозь боль и слезы, на строгую дисциплину, где словечка не мявкнешь, на какие-то неадекватные диеты… Серьезно, диеты в шесть-семь лет?  Танец – не каторга. Танец – искусство. Искусство нужно любить, а не вымучивать.   И Чимин, наконец, может говорить это так громко, как только может. И блестящее будущее для тех своих учеников, кто будет готов идти дальше, он тоже обеспечит.  В деревянные двери коротко перестукивают. Чимин, усмехнувшись самому себе в зеркале, бросает короткое «войдите», а сам гадает мысленно, перебирает.  Чонгук?  Тэхен?  Оба?.. В зал заступает габаритная фигура, в качестве исключения сегодня одетая не в рабочее.  Чонгук. С мягкой челкой, открывающей лоб, с поблескивающим пирсингом в губе и брови. С набитым во всю мускулистую руку цветастым рукавом. В оверсайз-футболке и больших рваных джинсах, заправленных в берцы.  Чимин душит в себе мгновенно заинтересованно вспушившую хвост омегу. Славный вкусный альфочка с юным хорошеньким личиком.  – Чимин-щи? – улыбается Чонгук. Он немного словно бы стесняется – подбородок опущен к груди, руки за спиной спрятаны. А взгляд круглых больших глаз исподлобья пристальный-пристальный.  Что за хороший заяц.  – Привет, Чонгук-а, – улыбается ему омега, пряча ладони в задний карман джинсовых шорт. Альфочка воспитанно мнется на пороге, не заступая в обуви дальше коврика. Видит, что Чимин ходит здесь босой, что полы вымыты до блеска. – Отдыхаешь сегодня?  – Ага. Сбагрил гараж на хена.  Чонгук оглядывается по сторонам своими блестящими темными глазками. Они похожи на тапиоку, которую в бабл ти добавляют. Выглядит вкусно. – Полная боевая готовность?  – Ага. Открываюсь послезавтра.  – Крутяк. Уютно у вас тут теперь.  Чонгук расцепляет, наконец, руки, что все это время были спрятаны за спиной, и протягивает Чимину пластиковый стаканчик со знакомой эмблемой.  – Вам.  Айс-латте.  – Оу… спасибо, – Чимин, не пряча умиленной улыбки, принимает угощение.  – Не думаете, что не хватает подсветки? – вдруг спрашивает Чонгук. Указывает в сторону зеркал. – Во-от тут. По кайме.  Чимин задумывается, присасываясь к своему кофе. В стакане звонко бьются кубики льда.  – Ну да… – тянет. – Я думал об этом, но, любом случае, мне уже…  – Могу посмотреть, что можно сделать.  Омега переводит на него любопытный взгляд.  – Я ж электрик, – поясняет Чонгук. – Автоэлектрик, правда. Но и в целом шарю. – Правда можешь?  – Дайте мне пару минут.  Альфа разувается и некоторое время кружит с насупленным видом вокруг розеток и протянутых под линолеумом проводов. Чимин, привалившись плечом к столбу, не скрываясь, лукаво наблюдает за ним, покусывая кончик пластиковой трубочки.  – Завтра приедете сюда? – оборачивается к нему Чонгук, поднимаясь с корточек. У него широченные плечи, но узкая талия. Фигурка перевернутый треугольник.  Боже. Как же тяжко держать себя в узде.  – Ага.  – Я приду к вам часов в шесть вечера? Пришпандорим вот тут и вот тут два прожектора. Будет хорошо.  – Где мне их купить? И какие?  – Бросьте, – Чонгук якобы скромно улыбается, склонив к плечу голову. А добивает совсем нескромным: – Альфа обо всем позаботится. Омеге – только любоваться результатом.  Чимина как кипятком ошпаривает. Уже позабытое такое чувство – внутри словно бы надувается огромный воздушный шар. От него становится так легко и так щекотно.  Он медленно выпускает трубочку из плена своих стиснутых резцов. – Вы тут закончили? – Чонгук буднично продолжает диалог, влезая обратно в свои массивные боты. – Хочу подбросить вас до дома. У вас, вроде, нет машины.  – Нет машины, – подтверждает заторможенно Чимин.  – Тогда буду ждать вас внизу через минуту.  И пацана из зала как сдувает. За ним остается лишь шлейф одеколона. Мягкого, свежего, с терпко-сладковатыми нотами.  Чимин хмурится, переваривая. За ним… серьезно вознамерились ухаживать?  Он выключает в студии свет, задвигает шторы. Забирает сумку с низкой скамьи у стены, ставит сигнализацию и запирает дверь на три оборота.  Чонгук ждет его у большого черного внедорожника. Чимин не разбирается в машинах, но приглядывается – громоздкая, ухоженная, словно бы новенькая совершенно.  – Выглядит как-то по-мафиозному, – подмечает. Чонгук усмехается, показывая свои очаровательные зубки, и открывает для омеги дверь.  – Cadillac Escalade, – пожимает плечами. – Отличный пикапчик для семейных поездок за город.  Его стройное шустрое тело довольно быстро обходит машину и садится за руль по левую от Чимина руку. В салоне свежо, пахнет кожей и мужским парфюмом. Чимин чувствует себя в этом огромном кресле каким-то совсем уж субтильно-крошечным.  – Это вы еще хенову тачку не заценили. Чимин подозревал, что поездочка для него будет не из легких. Но не думал, что настолько. Внимательные черные глаза в зеркале заднего видения, расслабленно расставленные мощные бедра, татуированные пальцы, гладящие какую-то понтовую панель для того, чтобы включить негромкую музыку.  – А у него с ней что?  – Полное мальчишеское баловство. Гоночная детка с ядрено-красным обивом.  – Похоже на него.  – Ну, нам обоим нужно держать имидж и марку. Хорошие машины у хороших мастеров.  – Вот как.  Чонгук кивает омеге на навигатор, чтобы он ввел свой адрес. Внедорожник двигается плавно, с мягким мурчанием. Ощущение, что сидишь в кабине чертового самолета. В бизнес-классе. Потому что можно с комфортом вытянуть ножки.  Чонгук крутит руль одной жилистой лапой. Чимин задумывается, насколько кринжово в его преклонном возрасте потечь в машине прямо на дорогую обивку лишь от этого сексуального зрелища.  – Ага. По вам тоже сразу видно, какой вы замечательный хореограф. И шикарный танцор. – Что же меня выдает?  Чонгук обдает его оголенные бедра и икры быстрым, но не скомканным, акцентным таким взглядом. Усмехается, качнув головой. Омега сам подначивает его на этот финт.  – Премиум комплектация, полный привод, маневренность, качественная отделка… вместительный багажник, – тянет он, прикусив кольцо в губе.  Чимин инстинктивно стискивает колени. Он пытается поглубже дышать, чтобы успокоиться, но легкие предательски гонят в кровь все больше чужого терпкого феромона, и омега внутри лишь сильнее плывет.  – Славные характеристики, – натянуто улыбается он, отворачиваясь к окну. – Для старушки девяносто третьего года выпуска.  – Это даже не ретро и не раритет. Неувядающая классика. Роскошь. Черт. Черт-черт-черт.  Чимину кажется, что его сердце пульсирует уже просто где-то в черепной коробке. Он чертовски перед Чонгуком слаб. Прямо сейчас, в этот момент – слаб. Он бы позволил ему просто, нахрен, все. Припарковаться на обочине, затащить себя на колени, выдернуть из шорт, сдвинуть в сторону белье и просто взять. Этот пикап огромен. Чимин даже бы не стукался макушкой об крышу и не бился б коленями об двери.  К счастью – или к сожалению, Чимин еще не определился – Чонгук для подобного оказывается слишком воспитанным парнем. Хоть и флиртует филигранно, как настоящий козел. Он притормаживает у дома Чимина, быстро выходя из машины. Открывает ему дверь. Подает руку.  И аккуратно целует самые кончики пальцев на прощание, ласково улыбаясь.  – До встречи, Чимин-щи. Хорошо отдохните сегодня.  О, да. Он знатно сегодня отдохнет. В ванной. В компании своих вибраторов. Изводясь от собственной похоти. Слишком давно у него никого не было. Хочется в омут, да с головой.

***

Чонгук на следующий день и вправду устанавливает в его студии прожектора над зеркалом. Опять отвозит его домой, опять целует в руки на прощание. Отпускает только с брикетом купленной для омеги свежей клубники.  Аккуратный альфа. Галантный. Слишком молодой…  После первого рабочего дня, уставший, но довольный, Чимин закрывает за собой опустевший зал, улыбаясь сам себе, и уж было топает к остановке, но за углом здания его встречает Тэхен. С большим букетом роз и коробочкой бенто-тортика.  – С открытием? – улыбается он клыкасто. Ненавязчиво перенимает у Чимина из рук его спортивную сумку, заменяя на тяжесть всего этого букетно-конфетного добра.  На парковке у здания стоит, порыкивая в ожидании, ядрено-красный Ford Mustang. – Я вас хочу подвезти.  – …Мальчики, вы что, между собой не договорились?  Чимин хлопает глазами. Тэхен хлопает глазами.  – Что вы имеете ввиду? – улыбаться он так и не перестает. – Вчера… – Чимин указывает себе зачем-то за спину, в сторону гаражных ворот автосервиса. – И позавчера… Чонгук меня довозил.  – А. Ну так я знаю.  С невозмутимым видом Тэхен прихватывает Чимина под локоть, ведя к своей машине. Открывает для него дверь.  Чимин послушно садится внутрь лишь потому, что еще не понял, как ему реагировать надо.  – Объясни, – требует омега, повернувшись к Тэхену всем телом. Все еще влажные стебельки оставляют мокрые пятна на светлой ткани его тренировочных леггинсов. Чимин в них так и остался, только шорты сверху натянул. И полупрозрачную розовую кофту на завязках поверх тонкого топа.  Тэхен облизывает губы, подперев кудрявую голову жилистой рукой. Любуется нежным видом румяного омеги с шикарным букетом белых роз в обнимку. Все, как и нужно. В этой картинке все правильно. – Чимин-щи, – бархатисто мурлычет он. – Вы мне нравитесь. И ему тоже. Что вам еще объяснить?  Чимин супит свои светлые брови.  – Мы с ним почти братья. Не привыкли ссориться и жадничать друг другу. Поэтому просто принимайте, пожалуйста, наши знаки внимания. Вы вольны выбрать кого-то одного, вольны не выбрать. Так уж случилось – у нас с Чонгуком в этом плане схожие вкусы. Но мы умеем договариваться.  Нет, Чимин, конечно, позволял себе предаваться похотливым мыслишкам, где он делит себя сразу на двух, но чтобы это было… в реальности? Чтобы двое альф, не поперхнувшись гордостью, ухаживали за ним… оба?  Тэхен трогается с места. Адрес вбить в навигатор не просит.  Чонгук ему сказал? – И это для вас нормально?  – М? Вполне. Не хочу себе отказывать в вашем расположении. Он тоже.  – И это нормально, если я скажу тебе, что мы, допустим, с Чонгуком вчера… целовались?  Они не целовались.  – Ох. Тогда я тоже непременно добьюсь того, чтобы вы и меня поцеловали.  – А если я скажу, что мы переспали?  Тэхен мечет в него быстрый плутливый взгляд.  – Мой ответ не поменяется, Чимин-щи.  Чимин туго сглатывает. Он опускает голову, рассматривая пышные розовые бутоны, дергает ленту бантика на коробке с тортом.  – Мы ведь тоже нравимся вам оба. Разве нет?  Омега прикусывает уголок губы.  – Не смущайтесь этого, – смеется Тэхен, уверенно лавируя на дороге. Он тоже водит одной рукой, но куда более вальяжно, чем Чонгук. – Я прекрасно понимаю. Я – пожар, Чонгук-и – теплое море. Может хотеться и гореть вместе со мной, и плавиться в мерных волнах. Позвольте себе, Чимин-щи.  – Это как-то грязно.  – Это – честно.  Тэхен вздыхает, наблюдая за чужим замешательством, и кладет свою горячую грубую ладонь Чимину на коленку. Не с целью полапать, не пошло, а просто похлопывая поддерживающе.  – Подумайте над этим, ладно? – Мустанг притормаживает возле подъезда. – И сходите со мной на свидание. Всего одно. Обещаю, я… – Пять, – говорит Чимин. Тэхен не успевает обрадоваться. Омега поднимает на него усталый взгляд. – Столько лет моему сыну.  Чимин заигрался. Явно лишка себе позволил. Он не мог больше разрешать себе такую легкомысленность.  Тэхен удивляется, но мягко, лишь на пару секунд. – Это должно было меня отпугнуть? – аккуратно уточняет он.  Чимин поджимает губы, разводит руками, как может – с этой охапкой-то в ладонях.   – Не знаю, Тэхен. Просто примите это во внимание. Вы оба. В этой ситуации подумать следует вам, а не мне. Он собирается, перекладывает торт в руку с букетом, тянет на плечо сумку.  – Погодите, – Тэхен выходит из салона, оперативно открывая для омеги двери, но уйти не дает, упираясь рукой в крышу своего автомобиля. – Как его зовут? Вашего сына.  – Богем, – выдыхает Чимин с привычной нежностью. – И он со стопроцентной вероятностью найдет этот торт и умнет его раньше, чем я.  Тэхен со смешком опускает ладонь, открывая Чимину дорогу.  – До завтра, Чимин-щи, – уверенно говорит.  И Чимин уходит. А на следующий день внизу, после занятий в студии, у уличной лестницы его снова ждет припаркованный Мустанг. И его кудрявый хозяин. – Вот, – говорит Тэхен, протягивая Чимину коробку с игрушечной машинкой. – Тачки круче, чем сладости. И полезнее. Мы с Чонгуком перессорились, пока выбирали, но по итогу оба остановились на Лоурайдере. Надеюсь, Богему зайдет. Она крутецкая.  Чимин поднимает на Тэхена взгляд и, растроганно улыбнувшись, тянется к его лицу ладонями, чтобы наклонить к себе и поцеловать несдержанно крепко. Прямо в чувственный пухлый рот.  Чонгуку его заслуженный поцелуй достанется завтра. Чимин уже ждет не дождется, чтобы его обрадовать.