Часть 4

      В помещении возникла напряжённая тишина. Всё это время Илья смотрел в потолок, боясь хоть с кем-то встретиться взглядом и уже начиная жалеть о сказанном, но всё же опускает голову, осматривая искренне удивлённых друзей, которые с одинаковыми выражениями лиц пару раз переглянулись, стараясь подобрать слова.       — Подожди, то есть, ты хочешь сказать, что втрескался в человека, которого четыре месяца назад был готов чуть ли не загрызть? — В ответ на свой вопрос Костя получает смиренный кивок. — Ты идиот?       — По крайней мере, это всё объясняет. — Наконец подал голос Рома, дольше всех пребывавший в размышлениях, глядя в пол. — И что ты будешь с этим делать? — Поднимает глаза на Илью.       — Не знаю, честно. Для начала, попытаюсь нормально его поцеловать, чтобы меня на моём месте оставили. — Невольно улыбнувшись, он резко прикрывает рот рукой. — А там посмотрим.       — В любом случае, мы тебя поддержим во всём. — Костя подъезжает ближе и приобнимает его за плечо. — Но ты всё ещё идиот.       Илье даже ругаться не хотелось. Он просто неловко усмехается и мысленно благодарит друзей за содействие, думая о том, как жить дальше.       В целом, ничего особо и не поменялось. За исключением отсутствия вечных перепалок, чему удивился даже постановщик, продолжительности любования Юрой и некой рассеянности. Времени до показа оставалось всё меньше, а репетиций становилось всё больше. Как итог, отточенные до идеала движения и реплики заставляли всех наблюдающих полностью прочувствоваться историей, но оставалось самое главное.       — Ты действительно пришёл сюда только из-за меня? — Юра с каждым шагом сокращает расстояние между ними, а после аккуратно берёт чужие руки в свои, сплетая пальцы, пока Илья, стараясь не терять рассудок, прикладывает к губам тыльную сторону тёплой ладони, заглядывая в голубые глаза. «Этого не было в сценарии, осёл», — возникает в головах у обоих.       — Я сделал правильный выбор. По крайней мере, я на это надеюсь. — Тепло улыбается и отводит взгляд в нижний угол, а потом, чуть наклонив голову вперёд, возвращает его. В Юре что-то ёкнуло. По-настоящему.       Илья неожиданно резко для себя приближается и накрывает чужие губы своими. Отпустив бледные руки, он кладёт свои на его щёки, а после, чуть выпрямившись, чувствует, как его обнимают. Сейчас, прикрыв глаза, он старается не думать ни о чём, зная, что это самая последняя сцена, и ему, наконец, можно очистить разум. Но всё происходящее ощущается поистине правильно и он, зарываясь правой кистью в русые волосы, прижимается ещё сильнее. А Юра будто и не возражает, напротив, он перемещает свои руки на веснушчатую шею, встречаясь с её холодом, и начинает слегка поглаживать её большим пальцем.       Наконец отлипнув друг от друга, они ещё секунды три смотрят друг другу в глаза, тяжело дыша и оставляя руки в тех же положениях, а затем Илья той же правой заправляет чужую прядку за ухо, пока Юра ластится к этому прикосновению. Момент прерывает восхищённый постановщик.       — Я знал, что вы идеально подходите на эти роли. Чудесно! — Воодушевлённый вскрик заставил обоих вздрогнув опомниться и создать расстояние между ними. Испуганно встав солдатиком, они продолжили слушать лестные возгласы. — А какие эмоции, просто прелесть, будто всё по-настоящему! Молодцы, ребята. Если так же отыграете завтра на показе, цены вам не будет. — И снова скрылся в дверях.       — Я отойду... Душновато тут. — Разорвав неловкое молчание, Илья получил в ответ кивок, и, стараясь спрятать своё раскрасневшееся лицо, тоже двинулся к выходу и повернул к кулеру.       Проскользнув в гримёрку, Юра облокотился о стену, медленно скатываясь по ней, и, глубоко вздыхая, прикрыл глаза, переводя дух. И почему это оставило такие впечатления? Было непривычно ощущать... подобное. Но все мысли прервал резко ворвавшийся Вадим, сразу оставивший руки на стене по обе стороны от Юры.       — Мне сколько раз надо повторить, что я не буду с тобой выяснять отношения? — Такая наглость заставила глубоко вдохнуть и принять действительно разозлённое выражение лица в попытках выглядеть угрожающе.       — Я просто хочу поговорить, почему ты не можешь понять? — В чужих глазах было видно искренне желание и даже некое отчаяние, но Юре не хотелось в это даже вникать. Хотелось поскорее улизнуть. Но он был остановлен сильными руками, снова взявшими его за плечи, сука, и чуть не прибившими обратно к стене.       — Он вроде ясно выразился. — Уверенный голос привлёк к себе внимание обоих. В проёме стоял явно разгневанный Илья, сложивший руки на груди.       — А ты не лезь. — Хватка на плечах ощутимо усилилась, что было заметно и так, и по Юре, ещё сильнее нахмурившему брови и сжавшему губы. — Это наше личное.       — А он не хочет с тобой «ваше личное» обсуждать. — Приблизился. — Или словами не понимаешь? Давай на пальцах объясню? — Взял кулак в другую руку и ей прохрустел пальцами на нём.       — Попробуй. — Ухмыляется, заметно не воспринимая всерьёз происходящее. А потом видит замах и ощущает сильный удар где-то между щекой и губой, заставляющий отшатнуться, схватившись за нижнюю часть лица одной рукой, и, соответственно, отпустить Юру, который в этот момент просто растерянно наблюдал за ситуацией. Илья потирает слегка красные костяшки на руке, а после подходит и, немного нагибаясь, спрашивает у самого лица тихое «порядок?», получает еле заметный кивок, на что легко улыбается.       Следующим утром Илья узнаёт, что Вадим напросился на роль в спектакле, репетиции которого по невероятной случайности проходят в дни, когда их с Юрой в театре никогда не бывает. Усмехнувшись этой новости, он прошёл в гримёрку, стараясь сконцентрироваться на своей постановке.       — Волнуешься? — Из ниоткуда появившийся Юра усаживается за столик рядом, явно пребывая в хорошем настроении.       — Есть такое. Даже поесть забыл. — Смотря на себя в зеркало, он проверяет и поправляет абсолютно всё. Нужно выглядеть безупречно.       — Это плохо. — Очень он расслабленный какой-то.       Больше они не говорили. В ожидании прошла, по ощущениям, вечность, как и в попытках завести какой-никакой разговор. Но в итоге показ проходит даже идеальнее, чем ожидалось. Они не разговаривали во время антрактов, хватало эмоциональных восклицаний Кости и Ромы. И вот, проговаривая свою последнюю реплику, Илья собирается с силами, чтобы снова поцеловать Юру. Как вчера.       Примыкая к нему, он ощущает целиком всё то же самое. Вроде уже прожитое событие, но бабочки в животе не могут угомониться, когда тёплые руки опять скользят к шее, а сам Юра в поддразнивающем жесте прикусывает его губу. Блять, а такого не было. Почувствовав, что уже достаточно, они отрываются друг от друга, стараясь сохранять самообладание.       Под восторженные хлопки из зала они кланяются со сцены вместе с другими, игравшими второстепенных персонажей, держась за руки, а после расходятся по гримёркам.       Переступив порог, оба чуть не валятся с ног, пока Рома с Костей поддерживающе выражали своё восхищение. Переводя дух, они переглядываются, а затем Юра заправляет прядку за ухо.       — Ко мне? — Машинально вырывается из него.       — Да. — Точно так же, не думая, отвечает Илья.       И только спустя несколько секунд оба понимают, что случилось. Они ходили к Юре только ради дополнительных репетиций, а сейчас бессознательно договорились на очередные посиделки. И с какой целью, если их в новые постановки даже не успели впихнуть?       Озвучивать эту мысль они осмеливаются только пройдя почти весь путь. Точнее, только Илья.       — Напомни, зачем ты предложил пойти к тебе? — Неловко пряча руки в карманы, он смотрит только на дорогу под ногами, перекатывая камушки.       — Напомни, зачем ты согласился? — Легонько усмехнувшись, он поворачивается в его сторону и немного склоняет голову.       — Я, может, хотел с тобой больше времени провести. — Резко осмелев, он вскидывает голову, важно прикрывая глаза.       — А я, может, тоже.       Осознав сказанное, они останавливаются у подъездной двери, глупо моргая и бегло оглядывая лица друг друга.       — И что ты этим... — но Юра всё-таки смелее, — ...хочешь сказать? — Бледные руки охватывают веснушчатые щёки и заставляют сократить расстояние.       — Придурок ты, Илюш. — И этот поцелуй становится отличным от прошлых двух. Как там было, «Бог любит троицу»? Нежные прикосновения и осознание свободы заставляют полностью расслабиться и отдаться моменту. Это, однако, не по сценарию. Но обоих это даже больше чем устраивает.