Глава третья. Рождение Джинкс

“Джинкс появилась задолго до того, как всё разрушилось — она медленно рождалась внутри Паудер каждый раз, когда ее отвергали”

Сны прекрасны. В них нет правил. Там можно увидеть тех, кто давно исчез, вернуться в место, которого больше нет, и снова поверить, что боль — всего лишь забытая тень. Сны — это временное спасение для уставшего сознания. Место, где все еще возможно, даже то, что невозможно в жизни. Они обманчивы, как мираж в пыльной пустоши, и в этом — их магия. Во снах можно притвориться, что все не так страшно. Что все еще впереди.

***

2 года назад

Паудер стояла за дверью, прижавшись, вслушивалась в голоса. Ей было страшно, но больше было больно от того, что она снова все испортила и подвела сестру. В который раз. — Вай, ты должна была присмотреть за Паудер, вы же сестры. — голос Вандера звучал сдержанно, но строго. — Ей всего восемь и она еще ребенок. — Я не могу за ней каждый раз приглядывать! — вспыхнула Вай. — Кто виноват, что она вечно попадает в неприятности из-за своей неуклюжести?! Мы должны были перебраться по крышам к вентиляционным шахтам старого склада. Все было отрепетировано, все! — она вскинула руки. — Я просила ее остаться внизу. Я буквально упрашивала ее не идти с нами. Голос дрогнул, но Вай быстро взяла себя в руки. — Но она полезла следом. Как всегда. Я услышала крик, когда она уже соскальзывала с трубы. Майло рванулся ее удержать и… сорвался. Из-за нее. Он упал с пяти метров и сломал руку. Слышал, как он орал от боли? А я — тащила их обоих! Пау стояла в углу, съежившись в комок. Она все еще держала в руках бинт, которым пыталась перевязать руку Майло. — Мы остались без него минимум на месяц, — Вай шагнула ближе, голос стал тише, но жестче. — А это значит — никаких вылазок, никакого дохода. И все потому, что она не смогла просто остаться. Просто послушаться. — Она — ребенок. И она — твоя младшая сестра. — терпение Вандера было на исходе. — Ты всегда будешь за нее в ответе. Это не временно, не до следующей тренировки или вылазки. Это — навсегда. Ты не можешь просто уходить, оставив ее одну. — Да почему я? Почему всегда я?! — выкрикнула Вай. — Я не виновата, что мама и папа умерли. Не виновата, что она… такая! Почему это стало моей проблемой?! Она настоящее проклятье! — в порыве злости Вай швырнула самодельную рацию и та, ударившись о стену, разлетелась на части.

***

Год назад

Паудер сидела на полу, скрестив ноги. Перед ней — груда железа, пружин, разноцветных проводов и разобранных деталей от сломанных фонарей, часов и того, что ей удавалось достать или выменять у ребят с улиц. В этот вечер она снова трудилась над новым изобретением, изредка в ее пальцах что-то вспыхивало — искра, движение, короткое жужжание моторчика. Рядом, на самодельных полках из старых досок, стояли ее прежние изобретения. Маленький очиститель воздуха, собранный из запчастей от вентилятора и прослойки угля, издавал тихое жужжание, светлячок — крошечная лампа, питающаяся от капли масла, светила ровно и мягко, создавая уютный овал света в углу, где она мастерила свои детали. А еще — автоматическая дверная защелка, собранная по простейшему рычажному механизму, чтобы никто не входил неожиданно. Особенно, когда она плакала от одиночества. Паудер любила что-то мастерить. Среди разбросанных деталей и запчастей, вдыхая новую жизнь в то, что другие посчитали бы мусором — она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Правда, ее изобретения редко кому-то нравились — Вандер всегда был занят чем-то важным для города, а Вай и ее друзья не видели никакого смысла в этих вещах. В той же комнате, в паре метров от нее, кипела жизнь: Вай, Майло и Клаггер сидели у перевернутого ящика, игравшего роль стола, и со смехом вспоминали их недавние приключения. Вай с хрипотцой в голосе рассказывала, что именно они должны сделать в следующей вылазке, а парни рисовали план. Они сидели в кругу тепла, одобрения, своего мира. А Паудер — в уголке тишины, света и тихих изобретений, которые никому не были нужны, кроме нее самой. Но этот раз все будет иначе. Паудер вознамерилась создать нечто, что пригодилось бы на вылазках — не игрушку, а настоящее устройство, способное изменить ход миссии. Что-то, чем можно гордиться, что-то, что Вай взяла бы с собой. Часто, засыпая, девочка представляла, как они возвращаются из вылазки — уставшие, но довольные. Как Вай, сияя, бросает добытое на стол и говорит всем: — Мы бы не справились, если бы не устройство Паудер. Как Майло восхищенно свистит, Клаггер хлопает ее по плечу, а Вай — обнимает. Дни напролет она возилась с мелкими деталями, терпеливо паяя и перекраивая то, что не работало. И вот, получилось. Маленький металлический жук с тонкими ножками и легким корпусом. Он двигался почти бесшумно, крадучись, как настоящий, а внутри спряталась капсула с усыпляющим газом, обезвреживающая противника. Паудер завороженно смотрела на свое творение. Маленькое тело поблескивало в свете ламп, крошечные лапки двигались почти бесшумно, точно живые. Она сделала его почти идеально. Острожно взяв его в руку, она подошла к ящику, за которым сидела компания. — Смотри, — с тихой улыбкой сказала она, осторожно кладя жука перед сестрой. — Он может быть тебе помощником. Я все рассчитала, он даже умеет ползать по вертикали. Я подумала, что он может пригодиться тебе… ну, если вдруг будет опасно. Правда, здорово? Вай мельком взглянула и тут же отвела взгляд. Она изучала нарисованный план подземных ходов, надеясь получше его запомнить. — Да, Пау, хорошо. Позже гляну. — Но Вай… — Паудер чуть подалась вперед, ее голос дрогнул. — Я делала его так долго… — Уйди, Паудер, ты мешаешь — раздраженно произнес Майло — Сам уйди! — обиженно выпалила она. — Ты вообще почему здесь сидишь? Вандер просил тебя помочь на складе! Майло резко повернулся. В его лице была злость и раздражение. Он схватил устройство и сжал в руке. — Хочешь, я покажу, чего стоят все твои изобретения? Паудер не успела ничего сказать. Только вздрогнула, будто ее саму сжали. Замах, удар, маленький корпус жучка разбился о стену. Внутренности посыпались на стол, лапки отлетели в стороны. Вай цыкнула на него, впрочем, не отрываясь от изучения плана. — Хватит, Майло. Паудер не закричала. Не разозлилась. Просто молча подошла к стене, собрала остатки, прижала к груди и ушла в дальний угол. Там, где свет светлячка был мягче, чем голос сестры. Там, где никто не мешал ей быть одной. И только там, сжав в руках сломанный корпус, она позволила себе заплакать.

***

Два дня назад

…она стояла в руинах моста. Все еще полыхал огонь, грозивший перекинуться на соседние здания. Паудер стояла на коленях, сжимая в руках остатки своего изобретения — того, что сработало. Того, что всех погубило. Ее губы дрожали, пальцы были в ссадинах, в глазах — страх и отчаяние. По щеке стекала кровь, вперемешку с копотью и слезами. Волосы прилипли ко лбу. Грудная клетка сдавлена, она не могла глубоко вдохнуть, а в ушах звенело. Ткань одежды прилипла к коже в том месте, где пламя, кажется, задело ее. Ноги подкашивались, одна ступня ныла от ожога, другая — словно вовсе не чувствовалась. Из клубов пыли, будто вырвавшись из самого ада, появилась Вай. Ее лицо было в порезах, волосы в копоти, одежда — в крови и пепле. Она увидела сестру — и побежала. Не обняла, не упала рядом, нет. Схватила за плечи — и ударила по щеке так сильно, что Паудер откинулась назад. — Ты! — закричала Вай. — Ты сделала это! Паудер захлебнулась воздухом, вскинула на нее взгляд. — Я… я хотела помочь… Я сделала всё, чтобы… — Помочь?! — Вай сорвалась в крик. — Ты убила их, Паудер! Майло, Клаггер… Вандер! ВСЕ МЕРТВЫ! Слова звучали будто издалека. Что значит, все мертвы? Нет…этого не может быть… — Сколько раз?! Сколько раз ты все портишь, а мы тебя прощаем?! — голос Вай надломился. — Я всегда за тебя отвечала. Всегда за тебя впрягалась. Потому что он просил. Потому что Вандер сказал: “Она — твоя младшая сестра. Ты должна ее защищать.” Распаляясь все больше, сестра кричала, срывая голос, по ее щекам катились слезы. Она шагнула ближе, нависая, будто сама стала взрывом. — Но Вандера больше нет. Все, свободна! Я не обязана больше тебя тащить. Ты как была никчемной, так и осталась. Не нужна! Всем мешаешь! — Вай! — Паудер начала рыдать — Вай, я не хотела, прости! Пойдем домой! У нас больше нет дома. И нет родных. Все благодаря тебе, — голос Вай стал ледяным. Она отвернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Паудер кинулась за ней, вцепилась в ее руку, дрожащими пальцами. — Не оставляй меня! Пожалуйста! Я… я все исправлю! — Ты все испортила. — Вай резко оттолкнула так сильно, что девочка упала на землю. — Ты — проклятье, несешь в себе только разрушения — прошипела Вай, удаляясь. Она больше не обернулась. Паудер лежала на холодной земле, не шевелясь. Старые раны после взрыва ныли глухо, грудь сдавило, подступила тошнота. Огонь где-то рядом все еще полыхал, бросая на нее мигающие отблески. В голове шумело, дыхание сбивалось, сознание уходило вглубь, будто под воду. Время потеряло смысл. Сколько она так пролежала, минуту, час — неизвестно. Все сливалось в одно: пепел, гул в ушах, слезы, пересохшие губы и бессилие. Внезапно,  край ее размывающегося сознания зацепился за звук приближающихся шагов. — Девочка, что ты тут делаешь? Где твоя сестра? Паудер попыталась открыть глаза, сказать хоть слово, но не смогла. Мир рассыпался окончательно — и темнота сомкнулась над ней.

***

Сейчас

Паудер очнулась в судорогах. Грудная клетка горела, она закашлялась, судорожно втягивая воздух, и попыталась сесть — но тело не слушалось. Каждое движение отзывалось болью. Она взглянула на свои руки — они были чисто и аккуратно перевязаны, кто-то обработал раны, поменял повязки и позаботился о ней. Она резко повернула голову — и замерла. В кресле у стены, в полумраке комнаты, сидел Силко. Он смотрел на нее и в его взгляде не было ни угрозы, ни презрения. Ее сердце похолодело. Она знала его. Все знали. Монстр из Зауна, безжалостный, опасный. Она судорожно вздохнула и сделала попытку приподняться на локтях, чтобы отползти, забиться в угол. — Не бойся, — произнес он почти шепотом. — Здесь тебя никто не тронет. Он медленно встал и сделал шаг вперед, будто боясь спугнуть девочку быстрым приближением. — Ты была без сознания. Израненная, вся в крови, лежала среди обломков, — его голос был низким, — Я нашел тебя там, на самом краю ада, совсем одну. Паудер слушала его и понимала — он не лгал. От этих слов хотелось плакать, но не от боли, а от того, как легко было поверить. От того, как жгло это простое «я нашел тебя». Как будто он был не просто свидетелем ее падения, а единственным, кто протянул руку. Что-то внутри нее дрогнуло. — Я вынес тебя из того пекла на руках, — продолжил он, приближаясь еще ближе. — Ты почти не дышала. Я отдал тебя Севике, она обработала твои раны, наложила повязки, заботилась о тебе. Паудер дернулась. “Заботилась”. Это слово будто высекло искру в ее голове. Оно было чужим, забытым. Забота — это было тогда, когда мама еще была жива. Когда Вай обнимала ее и говорила, что все будет хорошо. Силко осознанно умолчал о введенном лекарстве. Не нужно ей знать. Пока. Он приблизился вплотную к столу и осторожно коснулся ее головы, будто спрашивая разрешения. Ладонь была теплой. Он провел пальцами по ее волосам, осторожно, почти по-отцовски. — Как ты себя чувствуешь? Паудер всхлипнула. Все внутри нее сжималось. Она не понимала, что происходит, ее тело дрожало от усталости, боли и страха оказаться здесь, рядом с ним. С детства она слышала о нем, как о чудовище из легенд, что крадется в тенях нижнего города. Силко. Монстр, предавший своих. Говорили, что когда-то он был ближайшим другом Вандера — почти братом. Но предал его и за это Вандер сам попытался утопить его в кислотных стоках Зауна. Не смог убить — только бросил там, гнить заживо. С тех пор изуродованное лицо Силко стало живым напоминанием той истории. Мужчина молча подошел ближе. Его движения были неторопливы, мягки. Он приподнял Паудер легко, будто она ничего не весила и усадил на край стола. Сам пододвинул кресло почти вплотную и сел, не сводя с нее глаз. Он смотрел внимательно, неотрывно, словно изучал каждую черточку ее лица. Паудер зажмурилась, всхлипнула. Губы ее дрожали, дыхание сбивалось, голос был едва слышен: — Это из-за меня… Это я все сделала… Я хотела помочь… Я только хотела, чтобы они… чтобы Вай…А они все умерли из-за меня… Голос Силко был тихим, но уверенным: — То, что ты сделала… — он смотрел прямо на нее, пристально. — Это не ошибка и не глупость. Это — изобретение. Гениальное. Смелое. Идеальное. Он говорил без капли сомнения, и в этом было что-то пугающе убеждающее. — Я видел, как оно сработало. Видел результат. Никто из инженеров, работающих на меня, не смог бы собрать ничего даже наполовину столь же точного. А ты — смогла. Он протянул руку, снова коснулся ее лица, провел пальцами по исцарапанной щеке, подумал, что нужно снова нанести заживляющую мазь. — Да, оно убило. Потому что ты еще не знаешь, как использовать силу. Но она есть. И если ты научишься управлять ею — даже Пилтовер склонит голову. Паудер в изумлении молчала. Страх, сжавший ее нутро, начал медленно расцеплять пальцы. Его голос, его взгляд — в них не было ни угрозы, ни жалости. Только то, чего она так отчаянно искала все это время. Признание. Принятие. Тепло. Но это тепло было ни родственным, ни дружеским. В нем не было жалости, только что-то более глубокое и опасное. Он не смотрел на нее как на сломанную, беспомощную девочку. Он видел силу, потенциал. То, что другие не замечали. Силко, чье имя в Зауне звучало, как заклинание и проклятие в одном, теперь сидел перед ней — не пугающий, не чужой. В его голосе звучала мягкость, взгляд был ровным, уверенным, властным, но в этой власти не чувствовалось угрозы. Только опора, та, на которую можно было положиться, как, наверное, можно было бы положиться на того, кого называют отцом. Она осмелилась поднять взгляд и смотря ему в глаза, спросила: — А… что со мной будет?.. — прошептала она. — У меня нет больше семьи. Моя сестра… она бросила меня. Что теперь?.. Она осеклась, будто сама боясь того, о чем говорит, слова зависли в воздухе. Силко чуть склонился вперед, глаза его блестели от решимости. — Твоя сестра… — он произнес мягко, но с тенью стали в голосе. — Она отказалась от тебя. Но я — нет. — продолжил он. — Я вижу тебя. Не как проклятье или неудачу. А как силу и гениальный разум. — Ты не сломана, девочка. Ты создана для большего. Тебя лишь нужно направить. Паудер вздрогнула, прошептала: — Вай… сказала, что я несу разрушения. Что я… все порчу… Всегда… Силко улыбнулся, и в его улыбке не было насмешки — только терпение и уверенность. — Да. Ты несешь разрушения, — сказал он. — Но только потому, что не знаешь, как использовать их во благо. Он провел пальцем по ее плечу, как будто снимал с нее пепел прошлого. — Я помогу тебе. Я научу. Направлю. Сделаю так, чтобы ты стала тем, кем должна быть. Она смотрела на него, растерянная, полуслепая от слез и боли. Он взял ее за подбородок, мягко, но властно, и заставил поднять взгляд. — Тебе нужно принять новую себя и отречься от прошлого. Выбери себе новое имя — сказал он. — Но меня зовут Па… — ее голос сорвался. Слишком много боли от воспоминаний. Силко наклонился ближе, заглянув ей в глаза. — Паудер умерла там, после взрыва, после того, как ее бросила родная сестра. Он провел рукой по ее волосам. — А ты выжила. Значит, ты уже не она. Пора выбрать новое имя и с ним получить новую жизнь. Она всхлипнула, словно что-то внутри нее ломалось и собиралось заново. — Сестра называла меня… проклятьем, — прошептала она. — Джинкс*… — Тогда пусть это будет не ее обвинение. А твое имя. Он прошептал, почти благословил: — Отныне и я и Заун и верхний город будут звать тебя Джинкс. И поверь мне, они еще услышат о тебе. Он обнял ее, прижал к себе, как будто закрывал от всего мира. А она не сопротивлялась. Слишком устала. И все-таки чувствовала: в этих объятиях было не просто тепло, а нечто большее. Опасное. Он держал ее так, будто только его руки могли теперь удерживать ее от падения в бездну. И она верила. Потому что в этом касании было больше, чем забота — там была власть, право на нее. И она сама отдала это право, даже не осознав это. Ее тело запомнило этот жест раньше разума: он был единственным, кто пришел, когда она осталась одна. Единственным, кто не оттолкнул, а прижал ближе. Впервые — не Паудер. Впервые — Джинкс.

***

Джинкс не знала, сколько времени она провела в его объятиях, но все закончилось так же внезапно. Силко медленно, но решительно отстранился: — Тебе нужно отдохнуть, — в его голосе появилась привычная властность. — Севика принесет поесть. В городе сейчас много дел, я приду к тебе позже. Она коротко кивнула и будто хотела еще что-то спросить, но он уже поднялся и вышел, оставив девочку одну. В коридоре перед ним выросла Севика. Руки скрещены на груди, бровь вопросительно приподнята — она явно всё слышала. — Подслушиваешь? — спокойно бросил он, не притормаживая шаг. — Я охраняю, — отрезала она и зашагала следом. Шаги глухо отдавались в стенах, а тени коридора сгущались, скрывая за собой комнату, где осталась девочка. — Что ты собираешься с ней делать? — Севика постаралась вложить в этот вопрос все свое равнодушие, но у нее не получилось, и они оба это поняли. — Ты сломаешь ее. Она ещё ребёнок, Силко. А ты лепишь из неё оружие. Он остановился, раздраженно вздохнул и посмотрел на нее. — Она принесла хекстек, а значит, знает, где достать еще. И у нее явный талант к изобретениям — редкий, не по годам. Я хочу увидеть, на что она способна, если направить ее силу в нужное русло, обучить ее. — И все? — с вызовом просила она — Ты спас ее, Силко и именно поэтому теперь она будет твоей — безоговорочно. А ты не умеешь беречь тех, кто любит тебя. Только использовать. Он знал: Севика говорит не только о девочке. Её злость — не просто несогласие, а упрямая боль. Боль того, кто когда-то уже выбрал его — полностью, без остатка. Он вытащил ее из грязи, дал смысл, дал цель. С тех пор она была рядом, даже если это ее ломало. Но она оставалась с ним, потому что верила, была предана. А теперь видела, как все повторяется — только уже не с ней. —  Сейчас она еще ребенок, — выдохнул он. —  Но придет время — и в ней разгорится пламя. Она станет тем, кем должна быть — силой, которая изменит все. — Тогда не забывай, кто будет первым, кого это пламя сожжет, — бросила Севика. — Потому что ты держишь фитиль. Молчание повисло между ними. Женщина стояла неподвижно, но в ее взгляде застыла та решимость, которую он знал. Лицо — непроницаемое, как всегда. Но он чувствовал: что-то под этой бронёй дрожит. И это его напрягло. — Я не сломаю ее, — тихо сказал он, чуть склонив голову. — Я направлю. Ты же знаешь, я не спасаю просто так. А она может стать нашим преимуществом. Она умна,  у нее в руках сила, которую никто больше не сможет повторить. И если девочка привяжется — тем лучше. Верность сильнее страха. Сильнее подчинения. Он говорил ровно. Почти отстраненно. Севика метнула в него взгляд из-под полуприкрытых век. — Все ради дела, да? — фыркнула. — Тогда скажи… кто она тебе, Силко? На самом деле. Он молчал. В его взгляде промелькнуло раздражение, потом — тень настороженности. — Просто девочка. Ребенок, оказавшийся волею случая у меня на пути. Я дал ей шанс. Все просто. — Нет, — отрезала Севика, не отводя взгляда. — Не просто. Не в том, как ты на нее смотришь. Не в том, как держал ее, будто боишься, что она исчезнет. Не в том, как сказал: «Я нашел тебя» — так говорят не про оружие. Так говорят про то, что потеряли и нашли снова. Севика сделала шаг ближе. Голос ее стал ниже, спокойнее, но за этой сдержанностью чувствовалась особая внимательность — как будто она нащупывала уязвимое место в нем, которого никто другой не мог знать. — Признайся, — произнесла она негромко. — Она — не только орудие. Она —напоминание. О той жизни, что у тебя была. Или о том, что ты потерял. Так что ты видишь в ней, Силко? Кого она тебе напоминает? — Я думаю, ты лезешь не в свое дело, — мужчина говорил спокойно, но ощущалось, что Севика зашла туда, куда никому не было доступа. — Она напоминает мне лишь свою мать, вот и все. Севика чуть склонила голову, почти снисходительно — почти с жалостью. — Только лишь? И все..? Ничего в лице Силко не дрогнуло. Он шумно вдохнул воздух, наклонил голову и посмотрел на нее. — Лучше принеси ей поесть, — приказал он. — И присмотри за ней. Хватит глупых теорий. Он развернулся и зашагал по коридору. Темнота сомкнулась за ним. Севика осталась одна. Постояла, выжидая, пока тишина окончательно не осела в воздухе. И тогда, почти беззвучно, сказала: — Ты называешь ее лишь оружием, но ты уже перешел ту грань. И когда поймешь это — будет поздно. *В оригинальной версии сериала Arcane Вай, в порыве злости, называет Паудер словом Jinx — что в английском означает «проклятье», «тот, кто приносит несчастье». Это становится поворотным моментом в становлении её новой личности. К сожалению, в русском дубляже эта игра слов была опущена, и слово Jinx переведено не было — из-за чего эмоциональная и символическая глубина сцены частично теряется. Именно из этой реплики рождается имя Джинкс — не как насмешка, а как часть ее самой. -------- P.S. Главы длинные и требуют много проработки, поэтому будут выходить раз в неделю. Ваши лайки и отзывы о работе, всегда приятны и вдохновляют на написание этой истории <3