Глава седьмая. Между тишиной и криком

Глава седьмая. Между тишиной и криком

Между иллюзией мира в забытых тенях и шквалом надвигающегося хаоса, ритм Зауна пульсирует хрупко, подобно искре. И неведомо, погаснет ли эта искра под тяжестью городских тайн или разгорится в неукротимое пламя.

Полгода спустя

За это время изменилось многое, жизнь сама разложила всё по местам, смягчив острые углы. За стенами по-прежнему гудел город, в перманентном изменении от распрей, новых законов и борьбы за власть. Силко то надолго исчезал, втянутый в дела химбаронов, то был дома, но почти не выходил из кабинета. Севика, как и прежде, держалась между двумя мирами, невидимой осью их общей жизни, центром заботы для него и девочки. В доме стало тише. В этой тишине Джинкс осваивалась — привыкая к новому месту и людям рядом. Иногда Севика уезжала вместе с Силко и девочка оставалась одна, но, вопреки прошлому, в этом уединении не было одиночества. Силко нечасто появлялся в доме – дела города поглотили его с головой. Но каждый его приход был для Джинкс маленьким праздником – он никогда не возвращался с пустыми руками, пользуясь своими связями, доставал то, что обычным людям было недоступно. Иногда это были сверхточные конденсаторы из Пилтовера, редкие сплавы, интегральные схемы с кварцевыми чипами, титановые гайки для точных механизмов и даже гибкие платы, на которых Джинкс могла собирать свои изобретения с нуля. Каждая новая вещь вдохновляла ее на очередной проект. Она часами сидела над схемами, собирая устройства, которых не было ни у кого в Зауне. Благодаря привезённым Силко деталям, научилась проектировать собственные ловушки, компактные генераторы, световые гранаты и даже примитивные устройства для шифрования сообщений, которыми гордилась больше всего. Некоторые её изобретения удивляли даже Зиггса — а это было редкостью. Иногда, когда они с Силко все же оказывались рядом — за завтраком или случайной встречей на лестнице, она чувствовала, что хочет поговорить о главном, снова спросить про маму. Слова подступали к горлу, и иногда Джинкс набиралась храбрости, чтобы заговорить, но стоило ей коснуться этой темы, как в глазах Силко мелькала тень, он тут же находил повод увести разговор в сторону — вспоминал о делах, говорил о новых деталях, предлагал обсудить очередную схему или отправлял её к Зиггсу за советом. Несколько раз, он просто уходил в кабинет, будто скрываясь от неудобных вопросов за закрытой дверью. Джинкс понимала – ещё не время. В этих коротких паузах между тишиной и в избегании разговоров о прошлом, она училась терпению. Тепло, забота и ощущение дома — постепенно меняли ее изнутри. Она больше не чувствовала себя брошенной, раз за разом находя утешение в обучении, а не в бесконечном круге боли и воспоминаний, не просыпалась в холодном поту от ночных кошмаров, а голоса, пусть и не исчезли совсем, уже не были такими страшными. Севика замечала эти перемены с облегчением, считая это своей маленькой победой. На первый взгляд, жизнь Джинкс теперь могла бы показаться почти идеальной (разумеется, если вообще можно было назвать идеальной жизнь под одной крышей с монстром Зауна и киллером в лице Севики). Но была одна вещь, с которой она так и не могла смириться: строгий запрет на любые прогулки. Уже больше полугода, Джинкс не практически не покидала пределы дома, и это тяготило её всё сильнее. С каждым днём она всё чаще ловила себя на воспоминаниях о том, как они с Вай выбирались на рынок, перепрыгивали через трубы и лестницы, спорили, кто первым доберётся до крыши старого склада и прятались от дождя в заброшенных амбарах. Там, на улице, жизнь всегда казалась свободнее, даже несмотря на вечную опасность. Теперь же, Севика была категорична: «Ты не должна выходить. Сейчас в городе слишком опасно». Джинкс понимала — после взрыва и гибели Вандера город изменился и не в её пользу, но запрет был невыносим. Чем больше проходило времени и чем сильнее она тосковала по прежним местам, тем острее становилась ностальгия по тому, что было утрачено. Иногда она подолгу смотрела в маленькое окно под потолком, словно надеялась увидеть знакомые силуэты улиц и крыш — и каждый раз мечтала снова почувствовать запах дождя, машинного масла и костров, звучащих где-то далеко за стенами нового дома. Однажды, глубокой ночью, когда дом затих, а улицы снаружи дышали тревожной тишиной, Джинкс приснился сон, как они с Вай были дома — в “Последней капле”, лицо сестры светилось задорной улыбкой, в глазах не было ни тени усталости и разочарования. Они болтали о пустяках, шутили, спорили о завтрашней вылазке — сестра, наконец, пообещала взять её с собой. Ощущение близости смывало из памяти недавнюю боль и страх, а тёплая ночь словно скрывала их от всего мира. Вай вдруг наклонилась ближе и сказала вполголоса: “Если вдруг потеряешься, всегда возвращайся на наше место в том тупичке перед каналом — я обязательно приду за тобой, обещаю…” Проснувшись, Джинкс ещё долго цеплялась за ускользающее тепло сна, не веря, что всё было лишь видением. В груди ныло от пронзительной тоски, а на щеках остывали тонкие дорожки слёз, которые она стёрла тыльной стороной ладони. Мысли её метались в хаотичном вихре, цепляясь за призрачную надежду: может, Вай действительно ждёт её там, в их тайном месте у канала, где она прячется от опасностей города. Стоит только добраться туда, найти сестру и они снова будут вместе! Она обязательно убедит Севику, чтобы Вай жила с ними. А Силко…дыхание ее на миг сбилось…Силко ведь знал их маму, не может быть, чтобы он был против Вай. Сердце Джинкс было полно решимости — неважно, что запреты Севики казались непреложными, никто и ничто не может встать у неё на пути — ей просто нужно продумать план побега. Вечера отпадали — Севика всегда делала обход по дому и от ее проницательного взгляда не укрывалась ни одна деталь. Ночью она уходила к себе, но свет еще подолгу горел в ее спальне. Оставалось ранее утро, еще перед рассветом, но через двери было нельзя — шестерки Силко мониторили оба выхода. Окно? На втором этаже одно выходило прямо к краю бетонного забора, под которым были колючие ветви кустов. Если повезёт, можно будет допрыгнуть и перебраться на другую сторону. Главное — сделать всё быстро, пока дом ещё спит. План показался Джинкс почти безупречным. Она будет отсутствовать лишь пару часов: встретится с Вай и обязательно убедит её вернуться вместе. Решено — осталось только дождаться ночи и, что было особенно сложно, не уснуть и не выдать своего волнения. Она спустилась в гостиную, стараясь сохранять невинное выражение лица. Севика уже приготовила завтрак и разливала чай по кружкам. — Мелкая, ты сегодня рано. Чего на тебя нашло, кошмары? — Мм, нет — запнулась девочка —  Просто решила встать пораньше перед уроком. Зиггс сказал, мы будем настраивать сенсоры давления, чтобы они срабатывали только при определённой нагрузке. — Силко сказал передать, что урока сегодня не будет, — Севика поставила перед ней кружку. — Йордл нужен ему в другом месте, так что у тебя свободный день. Хочешь пострелять на заднем дворе? — Конечно, — тепло улыбнулась она, и глаза её задорно вспыхнули. С каждым днём, Севика становилась для неё единственной точкой опоры, пока остальной мир снова и снова уходил из под ног. Силко был рядом, но оставался где-то за гранью, был заботливым, но холодным, и казалось, не знал, как вести себя с ней, а Джинкс не понимала, как к нему подступиться. Севика же, напротив, была рядом: в минуты болезни поила горьким отваром, ночами сидела в темноте у постели, если Джинкс не могла заснуть из-за кошмаров, мазала йодом разбитые пальцы после неудачных экспериментов и успокаивала, если та под вечер начинала бродить по дому, не в силах унять тревогу. Девочка сама не замечала, как вцеплялась в её присутствие, искала взгляда, одобрения и похвалы, шла к ней за утешением или помощью, жадно ловя даже неловкие попытки Севики быть мягкой. Часто, она следовала за ней по пятам, желая просто побыть рядом, а ночью, если Севика не спала, Джинкс приходила к ней в комнату и ложилась рядом, слегка касаясь ее руки — так кошмары отступали и она могла спокойно уснуть, чувствуя себя по защитой. Севика тоже не всегда понимала, почему так легко поддаётся этой роли — то ли потому что девочка стала единственной, о ком она могла заботится по-настоящему, то ли потому что её собственная тишина, полная горечи утрат, теперь наконец заполнилась простыми просьбами остаться рядом. Она злилась на себя за эту слабость, иногда — на девочку за то, что та всё сильнее проникала в её жизнь, делая ее уязвимой и вытесняя привычное одиночество. Но каждый раз, когда Джинкс сжимала кулаки от очередной неудачи или просыпалась ночью с криком, именно Севика приходила первой — и, может быть, только тогда, в темноте, они обе признавали, как остро нуждаются друг в друге, даже если ни одна не решалась сказать это вслух. За завтраком Джинкс невольно погружалась в мысли — о сестре, о предстоящем вечере, о том, какие дела могли быть у Силко с Зиггсом. В последнее время, задания учителя становились всё сложнее и опаснее: вместо привычных тренировочных механизмов он раскладывал на столе чертежи — сверхточные прицелы, удерживающие цель сквозь дым и хаос, миниатюрные заряды, пробивающие сталь изнутри, и магнитные разгонки, способные ускорять металлические снаряды. С каждым новым проектом, Зиггс, терпеливо, но настойчиво, подталкивал её к той грани, за которой изобретения переставали быть игрой и становились оружием. Он то и дело, будто между прочим, возвращался к теме взрыва — мягко, с лёгкой тенью недоумения, спрашивал, как могло случиться нечто столь разрушительное, и задерживал на ней взгляд чуть дольше обычного. Тогда Джинкс замирала, пряча за показным безразличием страх выдать лишнее. О хекстеке она молчала. Кристалл был спрятан в ящике, который можно было открыть лишь собрав изобретенный ею механизм — сложный пазл из шестерёнок и замков. Из размышлений её выдернула громко хлопнувшая дверь. Силко. Уставший, глаза холодные, губы сжаты в тонкую линию. Он скользнул взглядом по Джинкс, задержался на Севике. — Иди к себе, — коротко бросила та, мотнув головой. — Нам надо поговорить. Джинкс бесшумно поднялась из-за стола и поспешила в свою комнату. Какими бы теплыми ни были её чувства к Силко, тень опаски перед ним всё еще жила внутри. Уже закрывая дверь, она услышала своё имя, произнесённое низким, жёстким тоном. Любопытство взяло верх и приоткрыв дверь, девочка прильнула к щели. — Химбароны начинают судачить. Синджед ждёт ответа. Никто больше не верит в байку о взрыве от алхимического оружия на основе мерцания. — Произнес Силко. — Что у них есть? — Ничего, кроме слухов. На месте — пусто, мои люди проверили всё сразу. Но и ты и я знаем, что за синий отблеск был на руках у Джинкс, когда я вынес ее с места взрыва. — Думаешь, хекстек у неё? Джинкс оцепенела. “Они знают. Они все знают. Силко рассердится на меня, что я так долго скрывала.” Она прятала хекстек не только потому, что он был последней ниточкой, связывавшей её с Вай, но и потому что считала, что безопаснее всего будет держать его при себе. Зная, какую разрушительную мощь он таит, Джинкс не могла допустить, чтобы кристалл оказался в плохих руках и причинил ещё больше боли. — Думаю, да, — устало произнёс мужчина. — Синджед уверен, что всё это время она прячет хекстек. — И что ты собираешься делать? — Он хочет, чтобы я допросил её. Или…привёл к нему, — в голосе Силко скользнула едва заметная тень колебания. — Хекстек — ключ к оружию, которое сделает Заун сильнее Пилтовера и лишит их права диктовать нам условия. И сейчас это все упирается лишь в Джинкс, которая прячет кристалл у себя. В момент, паника накрыла Джинкс, мысли спутались, а возникший гул в голове был столь оглушающим, что дальнейших слов она не расслышала. Девочка медленно осела на пол, зажав рот рукой, чтобы не издать ни звука и застыла. “Нет, нет… он не может так поступить, не может отдать её Синджеду. Он не мог столько заботиться о ней, только чтобы передать тому, кто будет пытать её, пока не вырвет правду о хекстеке…” Несколько месяцев назад она оказалась в лаборатории учёного вместе с Севикой. Тяжёлый, вязкий запах химикатов ударил в нос, вдоль стен стояли ряды колб и резервуаров с жидкостью, в которых булькало что-то живое. На металлическом столе под ярким светом лежало тело — не то человек, не то безобразно изменённая тварь, и Синджед, не отрываясь, вживлял в него очередную трубку, даже не замечая их присутствия. Джинкс тогда стало так плохо, что её вырвало прямо в коридоре и ещё несколько ночей, она просыпалась от кошмаров, ощущая, будто тот лабораторный свет снова падает ей на лицо. «Или… может?..» — сердце Джинкс на миг остановилось. — “Что, если все это было лишь игрой, где ей сохраняли жизнь только для того, чтобы узнать, где хекстек…Именно поэтому Зиггс спрашивает о взрыве, именно поэтому, Севика часто наблюдает за ней…” — Глупая девчонка, ты думала, они, действительно, тебя любят? Никто тебя не любит! — в голове возник презрительный голос — Никто тебя не любит, ты проклятие — визжал голос, некогда принадлежавший Клаггеру. — Даже твоя сестра тебя не любит! — Вай… — прошептала девочка, вжимая ладони в виски. — Мне нужно к Вай. Через секунду она уже сорвалась с места. Бежать. Сейчас. Пока Силко не отдал её безумному учёному, пока ещё есть шанс вырваться. Ей нужно найти сестру. Она выскользнула в коридор, шаги отдавались приглушённым эхом, но Джинкс не обращала внимания на шум. В голове все еще звенел голос, заглушая все вокруг, мысли путались, а живот крутило от паники. Подбежав к окну, она толкнула раму чуть сильнее, чем хотела, и та глухо ударилась о стену. Взобралась на узкий подоконник, упрямо избегая взгляда вниз. “Как там Вай учила: вдох… не смотри вниз… смотри прямо… прыгай.” И она прыгнула. Получилось неуклюже — лодыжка задела металлическую раму, и ногу пронзила резкая боль. Ухватившись за кромку забора и ободрав руки о шершавый бетон, она подтянулась и смогла сесть, но, не удержав равновесия, соскользнула и рухнула на другую сторону. В голове потемнело, спина отозвалась тупой болью от удара о землю, но, не давая себе опомниться, Джинкс вскочила и, не оглядываясь, бросилась бежать, не разбирая дороги.

***

8 минут назад

— И что ты собираешься делать? — Он хочет, чтобы я допросил её. Или… привёл к нему, — в голосе Силко скользнула едва заметная тень колебания. — Хекстек — ключ к оружию, которое сделает Заун сильнее Пилтовера и лишит их права диктовать нам условия. И сейчас это все упирается лишь в Джинкс, которая прячет кристалл у себя. — Я спросила, что ты собираешься делать? — голос Севики стал ниже. — Мне не нравится твой тон. Я понимаю, что ты привязалась к девочке, но не забывай, что ты служишь мне. Это первое. Севика молчала, сверля его взглядом. — Второе. Ты серьезно думаешь, что я отдам Джинкс ему? Я полгода укрывал ее от чужих глаз, заметал следы и вырезал на корню все слухи, что она жива, убирая тех, кто слишком много знал. Я привел ее в свой дом, чтобы она жила тут, а не гнила в клетке у Синджеда, который выбивал бы с нее признание. Даже тебя, Севика, я оторвал от дел и поставил присматривать за девочкой, чтобы дать ей нормальную жизнь. И после всего, ты реально считаешь, что я могу отдать ее на растерзание и опыты? — в голосе Силко проступала сталь. — Скажи мне, тебе все таки отбили мозги на боях, но помутнение рассудка начало проявляться только сейчас? Ты меня разочаровываешь. — А что ты хочешь, чтобы я думала? — голос ее смягчился, но в нем все еще слышались нотки недоверия — Твоей первой фразой, когда ты вынес ее на руках после взрыва было “она знает, где достать хекстек”. Заун — самое важное для тебя и я знаю, на что ты способен пойти ради города. Силко устало коснулся пальцами висков и вздохнул. — Я солгу ему, скажу, что она не знает. Сообщу, что ты допрашивала ее, ибо в версию со мной он не поверит. Так то она была без сознания после взрыва, кто угодно мог забрать кристалл… — Нет, я тоже думаю, что он у нее — тихо сказала Севика — Я могу поискать в ее комнате, пока она будет с Зиггсом и… — И лишиться пары пальцев от какого-то ее изобретения. Поверь мне, если кристалл у нее, он спрятан так, что мы не сможем его найти, не разнеся весь дом. Он не рассказывал ей про тот день, когда после взрыва были разобраны завалы лаборатории и ему передали металлическую игрушку, собранную девочкой. Он принёс её Джинкс, наблюдая, как та испуганно уставилась на находку и в её дрожащем взгляде метался страх — слишком странная реакция на безобидную поделку. Он осторожно спросил, что она помнит о том дне до взрыва. Девочка замялась, отвела глаза, и этого было достаточно, чтобы понять: правду он сейчас не услышит. В тот момент, Силко окончательно убедился: кристалл у неё, но где именно — в его собственном доме или в переулках Зауна  — оставалось загадкой. Он понимал: стоит ему применить силу или начать копаться в её вещах — и она потеряет даже ту малую толику доверия, что есть между ними, замкнётся, навсегда оставшись для него чужой. Сейчас для него важнее было другое — вырастить из неё “свою” гениальную изобретательницу, чья преданность будет стоить куда больше, чем любая технология. — Когда-нибудь… — начал он, но осекся — Что это за шум? Они кинулись наверх, шаги глухо отдавались по узкой лестнице. Севика вырвалась вперёд, распахнула дверь и застыла. От открытого окна тянуло уличным холодом и сыростью. Она посмотрела на Силко и в этом взгляде смешались растерянность, тревога и немой вопрос.

***

Джинкс бежала, чувствуя, как под ногами хрустит мелкий мусор. В воздухе витал запах гари и сырости, а из тёмных проёмов полуразрушенных зданий на неё смотрели пустые и грязные оконные рамы. В переулках мелькали тощие, голодные дети, настороженно следившие за каждым её движением, но не решавшие приблизиться. Она не ощущала ни радости, ни облегчения от побега — только тяжёлую смесь страха и вины за то, что оставила дом, где о ней заботились. Среди холодных, враждебных улиц ей до боли хотелось снова прижаться к Севике или спрятаться у себя в комнате, но страх гнал ее все дальше, а голоса в голове глухо шептали, что надежда на сестру — лишь иллюзия перед новой болью. Она бродила уже с полчаса и, наконец, проскользнув через узкий пролом между кирпичными стенами, оказалась в тупике у канала — укромном месте, скрытом от посторонних глаз, окружённой неровной каменной изгородью и зарослями сорняков. Свет сюда почти не попадал, а в воздухе стояла густая, тяжелая дымка, отдающая гарью, так что Джинкс приходилось щуриться, чтобы разглядеть что-то в полумраке. Дорожки были усыпаны влажным гравием, издающим треск при ходьбе. Когда-то это место было их с Вай убежищем, теперь же — казалось чужим и и таящим в себе опасность. Вай здесь не было, но Джинкс это не испугало. Она будет ждать ее столько, сколько будет нужно и сестра обязательно за ней вернется. Она опустилась на корточки у старых ящиков, поводила ладонью по влажной траве и нащупала под кромкой доски знакомый металл — небольшую вмятую коробочку. Внутри, забрызганный ржавой водой, под слоем пыли, лежала её старая лампочка-светлячок. Джинкс протёрла разукрашенный цветными мелками корпус рукавом, щёлкнула маленьким рычажком — тусклый огонёк дрогнул и затеплился. Она села на самый края деревянного ящика и прижала лампочку к груди, как талисман. — Вай, я тебя жду. — Прошептала она, вслушиваясь в отдалённый равномерный плеск мутной воды. Позади неё хрустнул гравий под тяжёлыми, приближающимися шагами и Джинкс замерла, сердце сжалось в комок от внезапной надежды. — Вай? — вскликнула Джинкс, обернувшись с улыбкой, растаявшей в мгновение, когда в полумраке проступила мужская фигура. — Так ты все же не мертва… — протянул высокий, гнусавый голос. Джинкс вскочила, попятившись назад, не выпуская фигуру из поля зрения. Шаг. Еще один. И еще, ближе к выходу. — Кс-кс, иди сюда. Я отведу тебя домой — процедил голос, выходя из тени. Его лицо показалось Джинкс смутно знакомым. Она развернулась и бросилась бежать, но запнулась о торщачую арматуру и рухнула на землю, выронив светлячка. Парень настиг ее быстро, схватил за плечи и повернул к себе лицом, дыхание его было тяжёлым, горячим, а глаза смотрели на девочку с испепеляющей злобой. Теперь она узнала его. Один из банды Деккарда, тот самый парень, что гнался за ней после последней их вылазки с Вай, когда они и нашли хекстек. — Вот это находка, теперь то ты от меня не уйдешь. — процедил он. — Химбарон назначил за тебя отличную награду, мы с парнями буквально озолотимся, когда я продам тебя ему. Джинкс уже набрала воздух в легкие для крика, но внезапный и хлесткий удар пришелся ей прямо в живот, она упала на землю на четвереньки и сжалась от боли. Следующий удар с ноги обрушился на спину, с хрустом, вдавливая её в грязь, боль прострелила позвоночник и мир сузился до этой агонии. — Это тебе за твою сестру. В тот раз она избила меня так, что я еще неделю харкал кровью. Девочка попробовала пошевелиться, все тело отдавало раздирающей болью. Грубые руки схватили ее за волосы и потащили по земле, она отчаянно брыкалась, сдирая кожу рук о мелкие камни. Вдохнув побольше воздуха, она что есть сил закричала, голос сорвался в пронзительный визг, полный страха и боли, но четкий удар по лицу оборвал этот крик. Она снова рухнула на землю, закрывая лицо руками, пытаясь остановить капающую кровь, но не успела даже приподняться, как на голову ей накинули мешок, ткань плотно облепила лицо, перекрывая воздух, а цепкие пальцы схватили за плечи, рванув назад в темноту. Джинкс пыталась сопротивляться и звать на помощь, но силы уходили, оставляя только эхо её собственного крика.

***

— Куда она могла пойти?! — голос Силко срывался — Как ты могла не выставить охрану по периметру?! — Ты сам ее напугал — прорычала Севика — Серьезно, обсуждать подобное в гостиной — это что, твой новый способ воспитания? Пригласил бы еще Синджеда, пускай познакомятся поближе, перед тем, как он начнет ее пытать! Глубокий вдох. Силко прикрыл глаза, чтобы не сорваться. — Оставь эмоции. Сейчас нельзя терять времени, каждый час, который мы упускаем — приближает ее к смерти. — Возможно, она побежала к “Последней капле” — метнула на него взгляд Севика — Или в какое-то другое их с сестрой место. Там должно быть спокойно, повсюду наши люди… — Там не спокойно — перебил ее Силко — химбароны мечтают добраться до нее первыми, чтобы шантажировать меня, а Синджед уже мог кого-то подкупить, чтобы ее выкрасть. Сердце Севики рухнуло вниз. Ситуация складывалась намного хуже, чем она могла предположить. — Отправляйся в “Последнюю каплю” — приказал Силко — Я оповещу информаторов, если ее кто-то видел, мы узнаем первыми. Через мгновение, Севика растворилась в улицах города. В кабинете стояла вязкая тишина, тяжёлые шторы отрезали дневной свет, и в полутьме очертания мебели казались расплывчатыми. Силко сидел за столом, сцепив пальцы до побелевших костяшек, и медленно втягивал воздух, стараясь выровнять дыхание. Обычно, мрак давал ему возможность сосредоточиться, но сейчас мысли продолжали метаться. Начать рейд по городу? Собрать химбаронов и допрашивать по одному? Нагрянуть в лабораторию? Слишком много шума. Поддаваться эмоциям было нельзя, покажи он, как дорога для него девочка — она мгновенно станет мишенью для всех, вплоть до последней барыги в городе, который захочет выкрасть ее ради дозы мерцания. Возможно, с Джинкс все в порядке, она просто испугалась и спряталась где-то неподалеку от дома или побежала к бару. Там ее перехватит Севика и скоро приведет домой. Взгляд его упал на кружку, разрисованную цветными мелками и виски взорвались болью: “Найди ее, умоляю тебя, найди ее! Она погибнет, если ты не найдешь ее сегодня!” Дыхание Силко сбилось и он закашлялся. Обычно голос звучал издалека, мягкий и мелодичный, вкрадчиво перебивая его мысли, однако, сейчас вихрем ворвался к нему в голову, заставляя вжаться в кресло. Раньше такого не было. По спине его проползли мурашки. Было время, когда он отдал бы все, чтобы еще раз услышать его снова, а теперь, с появлением девочки, голос стал приходить все чаще. Раз за разом, смотря в глаза Джинкс, он видел ее мать, прошлое накатывало на него тяжелой, холодной волной и тянуло вниз, пока он не начинал задыхаться. После той ночи и найденного фото, после того, как Джинкс, сжавшись у него на груди, горько плакала по утерянному, он наконец-то дал себе вволю отгоревать и прожить каждую крупицу этой боли чтобы больше никогда… никогда не допустить ее снова. Он не мог потерять Джинкс. Не мог снова подвести Фелицию. Не мог позволить, чтобы Заун в очередной раз забрал у него то, что он считал своим. — Я обязательно ее найду. Обещаю тебе. — Прошептал он в пустоту. Дыхание постепенно выровнялось, и мысли обрели холодную, привычную чёткость. Самым безопасным было пустить в ход свою сеть информаторов среди детей — десятки невидимых точек на карте города, соединенных нитями, которые вели к нему. Они не приведут его прямо к Джинкс, но смогут указать, где видели её в последний раз, и этого хватит, чтобы сузить круг поиска. Отдельно стоило поговорить с химбаронами. Ренни? Да, остальные ее недолюбливают, маловероятно, что она с ними в сговоре. Оставался ещё один ход — опасный, но действенный. Если объявить награду за поимку девочки настолько высокую, чтобы она перекрыла любые предложения химбаронов — кто-то обязательно продаст её ради большего куша. Даже самые верные союзники имеют цену. Решено. Он потер пальцами виски, чувствуя, как усталость медленно отступает, уступая место выверенной, холодной решимости. Через полчаса город, казалось, жил своей обычной жизнью, но где-то под этим шумом, в глубине узких улиц, незаметно для стороннего взора, пришла в движение сеть, тянувшаяся к нему тонкими, почти невидимыми нитями. Дети самых разных возрастов, давно привыкшие к его поручениям и знавшие цену молчанию, растворялись в толпе, появлялись в шахтах, на отгрузках, у дверей подпольных мастерских и около доков. Они приносили ему обрывки разговоров, чужие пересуды и тайные знаки, а он, сплетал эти разрозненные нити воедино, превращал их в сеть, в которой однажды обязательно запутается тот, кто посмеет встать у него на пути. Ренни прибыла к нему еще через двадцать минут. Она не произнесла ни слова приветствия, лишь скользнула по нему взглядом, в котором не было ни тепла, ни явной враждебности. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал. — Из Севики вышла никудышная мамаша, и девчонка всё-таки сбежала? — её голос был ровным, но в нём мелькнула колючая насмешка, будто она проверяла, как далеко может зайти, прежде чем он прервёт её. Он прищурился, в голосе появилась лениво-тягучая угроза: — Расскажешь это Севике лично. И не обессудь, Ренни… ты сама мать, к чему эта злость? Девчонка тебе ничего не сделала. — Ты пренебрегаешь делами. Витаешь в облаках, теряешь контроль. Город ждет твоего внимания и твоих решений, Силко. А ты отвлекаешься… повторяешь ту же ошибку снова, как много лет назад. Он едва заметно усмехнулся, смакуя её явный выпад в его сторону. — Нотки ревности? — мужчина произнёс это почти лениво, но в мягкости тона чувствовался лед, пробирающий до костей. — Или мы просто снова обсуждаем, каково это — наблюдать, как кто-то получает то, чего ты когда-то хотела сама? — Про ревность расскажешь Севике лично — передразнила она с показным равнодушием, отведя взгляд. — Не понимаю о чем ты. — Когда-то Севика не просто так стала ближе к Вандеру, чем к тебе. Она просто не могла тебя делить с… — вкрадчиво произнесла та, но осеклась на полуслове. — Подожди, пока девчонка подрастет и поймешь. — Вот этого я бы и хотел дождаться, поэтому ты здесь. Я знаю, что химбароны тебя не жалуют. — Он замолчал, давай словам осесть и гнетущая тишина в ответ означала, что он попал в точку. — На улицах власть делят без твоего участия, оставив тебе лишь шахты, да и там, повиновение держится больше на моем авторитете. И чем дальше, тем меньше людей думают, что твое слово что-то значит. Он склонил голову, и в тени его взгляда промелькнул злой интерес. — Каково это — захлёбываться угольной пылью и делать вид, что дышишь властью? Ренни бросила на него колючий взгляд, в котором привычная бравада лишь тонким слоем прикрывала то, что он прекрасно умел видеть — страх потерять всё, что было вырвано ею из грязи и удерживалось ценой постоянной готовности к борьбе. Он знал, как гнетёт её сама мысль о том, что она, сумевшая подняться из низов к власти, может снова оказаться слабой и беспомощной, и он намеренно бередил эту рану, давая ей почувствовать, как быстро вокруг ее шеи начинает сжиматься петля. — Я слишком хорошо тебя знаю, Ренни, — сказал он тихо, почти ласково, так, что каждое слово ложилось тяжёлым грузом, — знаю, на что ты способна и как далеко готова зайти. Но сейчас ты цепляешься за то, что тебе оставили, а не за то, что ты можешь забрать сама. Он замолчал, взгляд его лениво блуждал по кабинету, оглядывая тома на полках, папки с документами на столе…на том самом столе, где много ночей спала девочка, пока он работал в кабинете под ее мирное дыхание. Разум его снова стал обволакивать страх. Что, если она уже мертва? Нет. Он резко оборвал себя, возвращая контроль. — Я могу вернуть тебе влияние, отдав контроль над подпольными лабораториями. Твои слова снова будут иметь вес в совете и никто уже не сможет списать тебя со счетов. Но мне нужна услуга. Он заглянул ей в глаза и увидел…надежду? — Я уверен, что кто-то из химбаронов уже давно копает под меня, именно поэтому были сорваны поставки Мерцания, нарушен канал сбыта. Теперь еще и это, я уверен, что меня хотят ослабить и сделать это через Джинкс легче остального. Ты лучше многих, понимаешь, что будет, если я исчезну: шахты раздерут тебя на части, бросят под ноги энфорсерам, а твоего сына либо убьют, либо отправят гнить в шахты, и не мне тебе объяснять, каков его шанс выжить. Не строй себе иллюзий, Ренни, — он наклонился чуть ближе, — Я — единственная причина, по которой ты всё ещё жива. Мне нужно понять, кто из химбаронов пытается меня подставить. И мне нужно найти Джинкс живой. Сделай это и я могу гарантировать тебе власть в Зауне, пока у власти я сам. Силко встал из-за стола, глядя на нее сверху вниз. Она молчала, плечи ее были напряжены, а челюсть сведена, будто она хотела что-то сказать, но не смела. Затем, она подняла на него взгляд и сказала без тени усмешки: — Я помогу тебе. Ведь спасение девчонки — твое личное искупление перед ее матерью.

***

Сознание возвращалось медленно, будто пробираясь сквозь густой туман, и первым, что она ощутила, была тяжёлая, тупая боль, разлившаяся по всему телу. При попытке открыть глаза — мир поплыл в вязкой дымке и она плохо могла разобрать очертания места, где находится. Джинкс лежала на бетонном полу, старого оружейного склада. В сыром, пропахшем ржавчиной и пылью воздухе, тянуло гарью, а где-то за её спиной, медленно, с пугающе ровными интервалами падали капли — этот глухой, отмеряющий время звук делал тишину ещё более невыносимой. Руки ее были неестественно вывернуты за спину, а верёвка, туго стянувшая запястья, впивалась в кожу до онемения. Во рту ощущался металлический привкус крови, Джинкс сделала попытку вдохнуть, но ребра пронзило болью и она закашлялась. — Пришла в себя. — один из парней подошел к Джинкс и мыском ботинка развернул ее лицо в свою сторону. — Какого хера ты ее так отделал, Герен? Она же даже ходить не может, если придется куда-то ее тащить, то я этого делать не стану! — Заткнись. За ней скоро придут люди химбарона, — проворчал Герен, его голос эхом отразился от стен, — так что не трогай, пока не скажу. — Ага, и мы просто отдадим её, как послушные псы? — фыркнул другой — тощий парень с шрамом на щеке. — У неё может быть этот хекстек, о котором все треплются. Если найдём — продадим Пилтоверу, они отвалят кучу золота, больше, чем этот барон когда-либо даст. — Ты идиот, — огрызнулся Герен, толкая его в плечо, — энфорсеры заплатят? Они нас просто прикончат и заберут хекстек. Химбарон пообещал долю с торговли оружием, а это лучше, чем рисковать с пилтошками. — Долю? — парень вспыхнул, шагнув ближе. — Мы рискуем здесь своей башкой, потому что это девчонка Силко! А он предлагает нам какую-то долю с торговли? Я говорю, допросим ее сейчас, узнаем где кристалл — и свалим. — Ты совсем спятил? —  шагнул ближе, лицо исказилось злобой, кулаки сжались. — Химбарон дал приказ: привести девчонку живой, а дальше он будет разбираться с ней сам. Мы не будем рисковать всем из-за твоей жадности. Он обещал долю — и это больше, чем твои идиотские планы с Пилтовером. — Жадности? — парень усмехнулся, но в глазах мелькнула ярость, он толкнул Герена в грудь. — Это ты жадный, пресмыкаешься перед бароном, как псина. Девка — ключ к куче золота, а ты хочешь отдать её даром? Нужно узнать у нее где хекстек или давай продадим ее Силко, тот явно побольше заплатит, а тому барону скажем, что она сбежала. — Заткнись, — прорычал Герен, голос стал ниже, угрожающим, он схватил парня за ворот, прижав к стене. — Ты забыл, кто здесь главный? Барон даст власть, оружие — это наш шанс подняться, а не сдохнуть от энфорсеров или от личного киллера Силко. — Пошёл ты со своим бароном, — парень рванулся, ударив Герена локтем в лицо, кровь брызнула из носа, алой струёй стекая по подбородку. Тот закрыл голову руками и в этот момент, подельник схватив лежащую на земле трубу, наотмашь ударил его по голове. Парень рухнул на землю, не шевелясь. Джинкс закричала от ужаса, парень подскочил к ней и прежде чем она успела отпрянуть, схватил её за воротник и потянул вперёд, ударив так, что голова мотнулась в сторону. — Заткнись! — встряхнул он ее — Где ты нашла хекстек? Девочка, захлебываясь в рыданиях, не могла вымолвить ни слова, вторая пощечина обожгла ей лицо. — Мы нашли его с сестрой в П..Пилтовере, — заикаясь пробормотала она, кровь из разбитой губы смешивалась со слезами. — И где он сейчас? — парень встряхнул ее, как тряпичную куклу. — Я… н-н… не знаю… — слова путались, тупая боль пронзала голову при каждой попытке открыть глаза. — Врешь! — разъяренный парень снова ударил ее сильнее, Джинкс попыталась увернуться и удар пришелся в висок. Вспышка, в ушах раздался глухой звон. На секунду всё вокруг ушло в вязкую тишину, голова стала тяжёлой, а в полумраке ангара стены словно поплыли, теряя очертания. В сознании Джинкс мелькнула мысль, что она сейчас снова отключится, но тут перед ее глазами возникла Вай. — Вай, Вай.. — прошептала девочка — Вай! Но сестра не шевелилась, ее силуэт начал дрожать, линии расплывались и привычные ее черты лица будто растворялись в полупрозрачной дымке. Удар. Тянущая зыбь рассыпалась, боль снова вспыхнула в ее голове резким, ослепляющим взрывом, перед глазами дрогнули тени, и в гулком эхе ангара прорезался чужой голос: — Я спросил, где хекстек сейчас. — Я выбросила его в канал, когда вы гнались за нами — еле слышно прошептала Джинкс. — Лжешь. — Еще удар. — Паудер… — снова, как из глубины тумана, возникла фигура сестры, её очертания дрожали — Почему ты не расскажешь им правду? Боль закончится. — Я не могу Вай, я не могу — шептала Джинкс, почти теряя сознание. Тогда они придут домой. — Домой? Но твой дом рядом с нами, Пау-Пау. — Они придут туда, они сделают им больно… Я не могу этого допустить, — лицо девочки исказилось от отчаяния, и она снова заплакала. Лицо сестры в одно мгновение стало жестким и равнодушным. — Ты снова нас всех предала, Джинкс. — Искажённые черты начали растворяться, теряя форму. — Вай! Вай, пожалуйста, не уходи! — закричала Джинкс, но в ответ тишину разрезал грубый мужской голос: — Ну ладно, раз ты не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому. Фанс, тащи сюда нож — посмотрим, как она заговорит, когда я начну отрезать у неё пальцы по одному. Джинкс зажмурилась, задыхаясь от паники и собственных слез. Зачем она сбежала, зачем, зачем. — Фанс, да где ты там ходишь? Дай сюда нож, идиот! — заорал он, его голос сорвался на фальцет от нетерпения. — Не заставляй меня ждать, или я тебе сам что-нибудь отрежу! В этот момент, из тени за спиной парня, бесшумно вынырнул Герен. Он очнулся всего несколько минут назад, голова гудела от удара, но адреналин заглушал боль. Молниеносно, он подкрался к подельнику и вонзил заточку в шею. Кровь хлестнула фонтаном. Парень захрипел, его глаза расширились от шока и боли, руки взметнулись к шее, пытаясь зажать дыру, но было поздно. Тело обмякло, колени подкосились, и он рухнул на пол рядом с Джинкс, уставившись на нее остекленевшими глазами. Джинкс завизжала от ужаса, её пронзительный крик эхом отразился от сырых стен ангара. Она попыталась отползти от тела, невзирая на острую боль в теле. Парень, стоявший в тени с окровавленной заточкой в руке, резко повернулся к ней. Его лицо, на котором всё ещё засохли брызги крови после удара было искажено злобой. — Заткнись, идиотка! — прошипел он сквозь зубы, подходя ближе быстрыми шагами. Джинкс не слышала, её глаза, широко распахнутые от шока, метались от трупа к Герену, и крик только усилился, переходя в надрывный хрип. — Я сказал, заткнись! — рявкнул он, замахиваясь. Боль вспыхнула в голове Джинкс, мир закружился и рассыпался на тысячу осколков. Сознание Джинкс померкло во тьме и последнее, что она почувствовала, была пульсирующая боль, прежде чем всё поглотила пустота.

***

2 часа назад

Севика уже несколько часов бродила по городу, но безрезультатно. Да, девочку видели несколько местных бродяг, указав путь на запад, в сторону старых фабрик, но на этом вся информация обрывалась, Джинкс будто след простыл. Усталость накапливалась, а мышцы начинали ныть, но мысль о том, что девочка в беде, не давала ей покоя. Севика пыталась успокоить и приободрить себя, что та просто хорошо спряталась, с ней все в порядке и даже бурчала под нос, какую взбучку задаст ей, когда найдет. Но щемящее чувство тревоги не отпускало, цепляясь за подкорку сознания, нашептывая худшее. Тревога росла, мешая адекватно мыслить. Она добралась до узкого тупичка у канала, где вода переливалась ядовитыми оттенками от химических стоков. Стены были покрыты ржавчиной и граффити, а воздух, пропитанный дымом, раздражал легкие. Севика озиралась по сторонам, сканируя местность: пара деревянных ящиков, обломки арматуры, ничего подозрительного. — Пустышка. Еще один чертов тупик. — Разочарованно выдохнув и уже поворачиваясь, чтобы уйти, когда вдруг заметила слабое мерцание в траве. — Что за…? — пробормотала женщина себе под нос, хмурясь. Сердце забилось быстрее — инстинкт подсказывал, что что-то здесь не так. Она осторожно подошла ближе, не спуская глаз с огонька, рука, на всякий случай, потянулась к ножу на поясе. Присев на корточки и осторожно взяв лампочку, она всмотрелась и сердце пропустило удар — холодный металл, покрытый царапинами, с характерным всполохом разноцветных мелков по корпусу. Это не мог сделать никто другой. Она оглянулась внимательнее и в отблеске света увидела капли крови на траве. Дыхание ее перехватило. Еще поодаль виднелись следы борьбы — смятая трава, вспоротая ботинками земля и…и борозды, будто кто-то тащил тело. Неглубокие и узкие, будто это был кто-то хрупкий, кто не мог сопротивляться…вроде Джинкс. Сердце Севики сковал ледяной ужас, а к горлу подступила тошнота. Она представила, как девочку волочили по этой грязи и стиснула зубы, чтобы не заорать от бессилия. Мысли ее прервал раскат грома. Небо, словно не выдержав накопившейся тяжести, разорвалось беззвучным криком, и кислотный дождь, обрушился на Заун, глуша звуки города и размывая очертания, пытаясь стереть саму память о случившемся. Стоя под проливным дождем, Севика понимала, что зашла в тупик: скоро дождь смоет остатки следов и продолжать поиски станет бессмысленно. Мысль о возвращении к Силко с пустыми руками жгла ее изнутри, но горевать означало еще больше потерять время. Силко обязательно придумает, как ее спасти. Он всегда знает лучший выход. — Я найду тебя, Джинкс, я обещаю. — Прошептала она, сжимая лампочку в руке и растворяясь в темноте.