Глава восьмая. Ярость

Дом встретил полумраком и тишиной, от которой у Севики сжалось сердце. Звук ее шагов вяз в этой зловещей пустоте, а путь до кабинета Силко еще никогда не был столько долгим. Она даже не сняла сапоги на входе, зная, что в любой другой момент получила бы нагоняй от него, но теперь, привычный порядок казался ей бессмысленным. Войдя в кабинет Силко, она увидела не его, а Ренни, вальяжно развалившуюся на стуле. Та постукивала ногтем по граненному стакану, в котором плескался янтарный виски, а дым от сигары медленно стелился по комнате, делая пространство удушающе интимным. Силко в кабинете не было. Ренни обернулась, скользнула по Севике презрительным взглядом, медленно затянулась и собрав весь яд в голосе, произнесла: — Кто тут у нас… Севика… с пустыми руками? Готова поспорить, ты нашла девчонку, но та сама отказалась возвращаться, предпочтя скорее жить на улицах Зауна, чем с тобой. — Женщина рассмеялась, выпуская дым ей в лицо. — Что ты тут делаешь? — голос Севики был ледяным. Она знала Ренни много лет и та никогда не упускала случая задеть ее. — Я? О, Силко сам позвал меня. Обсудить дела, которые выше твоего понимания. Ну, те, знаешь, где нужны мозги, а не только кулаки. Хочется ему иногда побеседовать с умным человеком, а не орком в юбке. — продолжала издеваться Ренни. — Где он? — терпение ее было на исходе, не столько из-за тупых подколов, сколько из-за того, что она теряла драгоценное время на пустой треп. — Мы отлично провели время, — Ренни снова затянулась — Ему нужно пару минут прийти в себя… Знаешь, иногда мужчине нужно просто дать то, что ему нужно. Без этих твоих тяжелых взглядов, от которых хочется утопиться. — Ренни, ты обдолбалась мерцания? Что ты несешь? — А что с лицом, Севика? Нет, что у тебя с лицом все плохо, это последнему йордлу известно, тебя будто Заун пожевал и выплюнул. Но ты что, ревнуешь ко мне? Не нужно, мы с Силко давние друзья, ты же не будешь ревновать его к подруге? Севика отвернулась, не желая это слушать. Нужно найти Силко. — Хотя, учитывая твою самооценку…помнится, ты раньше его ревновала к каждой бордельной шлюхе. Как вспомню эти сцены ревности и тебя в слезах. Забавно. — Ренни запрокинула голову и хрипло рассмеялась. — Скажи, ты всё ещё мечтаешь, что он посмотрит на тебя не как на инструмент для достижения целей, а как на женщину? Севика рванулась вперёд, доля секунды — её пальцы сомкнулись на шее Ренни с такой силой, что та вскрикнула. Сигара выскользнула из её пальцев и упала на пол. Глаза расширились — она не ожидала, что Севика действительно сорвётся. — Заткнись или придушу тебя. — Голос Севики был низким, пропитанным яростью. Она сжала пальцы сильнее, чувствую, как под ними пульсирует сонная артерия. — Что тут происходит? — Раздался голос Силко, входящего в кабинет. — С…Севика ревнует — прохрипела Ренни, цепляясь за ее запястье, безуспешно пытаясь разжать железную хватку на своем горле. Он посмотрел на них обоих с таким выражением, будто застал нечто куда более личное, чем рядовую перепалку. Севика медленно ослабила хватку, Ренни опустилась на стул, откашливаясь и потираю шею. — Ты что-то нашла? На долю секунды Севике показалось, что в голосе Силко прозвучало нечто, смутно напоминающее надежду. Она вздохнула, протянула ему находку и вложила в ладонь, едва коснувшись пальцами его тёплой кожи. Затем — начала рассказ. Силко всё это время молчал, не сводя с нее взгляд. Сцепленные руки неподвижно лежали на столе и только когда Севика закончила, он шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. — Две версии, — произнёс он негромко. — Либо ее похищение — случайное стечение обстоятельств, в этом городе постоянно похищают детей для работы в шахтах. — На этом моменте, взгляд Севики метнулся к сидящей Ренни и челюсть ее сжалась от злости. — Либо… — Он замолчал, голос его наполнился холодом — Это не случайность. Он взял в руку сигару, оглядывая стол в поисках зажигалки. Почти одновременно Севика и Ренни потянулись к своим — две вспышки пламени в полумраке, два безмолвных жеста лояльности, но только один из – безусловной преданности. Он даже не посмотрел в сторону Ренни — без колебаний склонился к пламени Севики и затянулся, выпуская облако дыма. Ренни на секунду застыла, а потом медленно опустила руку и поджала губы. — Это не Синджед, мои люди уже были у него. Да и у него слишком многое поставлено на кон, чтобы играть в такие игры за моей спиной, — Силко говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалось напряжение. — Потерять моё доверие — значит потерять куда больше, чем можно получить, даже рискнув. Он бросил мимолётный взгляд на Ренни и та опустила глаза в пол. — Нужно проверить шахты, займись этим… Тихий, но отчетливый стук в дверь прервал его. — Да. Дверь отворилась и на пороге возник один с людей Силко, в прошлом — выполняющий мелкие поручения, а сейчас все чаще, торчащий у ворот с автоматом на перевес. — Пришел мальчишка, говорит, что у него есть информация для вас. Силко молча кивнул. Парень отступил в сторону и грубо подтолкнул вперёд худого, сутулого мальчика. Тот казался совсем еще ребенком, не больше десяти лет. Бледный, с растрепанными волосами и опухшими глазами. Он держался неловко, прижимая одну руку к груди, взгляд беспокойно метался между Севикой и Ренни, а потом остановился на Силко. — Здравствуй, Тоби. — Голос Силко принял дружелюбно-нейтральный тон. — Что у тебя? Он знал этого мальчика. Два года назад, когда долговая яма поглотила очередную заунскую семью, Тоби оказался в числе тех, кого продали для работы в шахтах. Силко выкупил его и пристроил на оружейную фабрику, где работа была легче и безопаснее. Не из жалости — в иллюзорные акты милосердия он давно уже не верил, но в каждом уголке города, ему были нужны свои люди. Там, среди стеллажей с патронами и оружием, Тоби стал его глазами и ушами — тенью, которую никто не замечал. — Я… я весь день был в оружейном цеху, — глухо пробормотал Тоби, — Помогал складывать патроны в ящики и относить их на склад. И на складе, я слышал, как парни постарше шептались о вас… Мальчик запнулся. Силко не торопил его, давая продолжить. — Говорили, что в городе восстановились поставки мерцания и его так много, что никто не замечет, если исчезает одна-две бочки из доков… А потом они стали говорить про девочку с синими волосами… Силко выпрямился, внимательно смотря на мальчика. — Я... я п-подошёл поближе, чтобы разобрать р-разговор, — он всхлипнул, слёзы покатились по щекам, — Но они у-услышали меня... З-заметили, как я прячусь за ящиком. Схватили меня за шиворот, трясли и кричали, что я крыса, которая сливает информацию. А один... один из них, схватил кружку с кипятком — он чай варил на горелке — и п-плеснул на меня… Он отнял руку от груди, показывая ожог — кожа была алой, покрытая волдырями, по краям рана уже начала темнеть и отходить от плоти. Тоби разрыдался, его плечики затряслись и весь вид был таким беспомощным, что в кабинете на миг повисла тишина. Даже здесь, в сердце Зауна, где сострадание давно сменилось прагматизмом, а слёзы стали валютой манипуляций, этот ребенок вдруг напомнил, что за каждую игру во власть кто-то платит настоящую цену. Тишину прервал тихий, дрожащий от ярости голос Севики: — Еще один ребенок, который страдает потому что такие как ты, имеете с этого прибыль. Лично ты, уже много лет подряд поощряешь воровство и продажу детей. Несколько сотен загубленных судеб — и ни капли раскаяния. Однажды, твой ребенок, Ренни, окажется на месте этих детей и тогда ты получишь по заслугам! Ренни дёрнулась, как от пощёчины и её лицо исказилось вспышкой ярости — упоминание о сыне было болезненным ударом. Она подскочила к Севике, приблизившись к ней вплотную: — Ты смеешь мне угрожать, Севика? Ты, которая сама по локоть в крови? — огрызнулась Ренни, голос ее дрожал от гнева. — Мои шахты кормят этот чёртов город и приносят пользу. А ты — всего убиваешь ради амбиций своего хозяина. Мой сын? Он в безопасности, потому что я борюсь, а не скулю, как ты! Севика с ухмылкой смотрела ей в глаза, рука потянулась к ножу на поясе. Воздух между ними искрился напряжением и эхо их голосов отражалось от стен кабинета, заглушая всхлипы Тоби. Перепалку нарушил звук бьющегося стекла — Силко швырнул стакан с виски и тот разлетелся вдребезги, ударившись в стену прямо над ними. Звон бьющегося стекла сменился звенящей тишиной. — Достаточно. Он медленно вышел из-за стола, опустился на корточки перед Тоби и мягко спросил: — Тоби. Скажи, что говорили те парни про синеволосую девочку? Мальчик всхлипнул, вытирая нос рукавом: — Они с… сказали, что химбарон, у которого оружейный цех… он обещал награду за девочку. Или… за синий кристалл. На мгновение, взгляд Силко потемнел, а черты лица заострились в холодной ярости. — Кел, сучёныш… — прошипел Силко, морщась. — Ты еще после первой встречи подписал себе приговор, да у меня находились дела поважнее… Он осекся, вспомнив, что мальчик все еще стоял перед ним. — Тоби, спустись вниз. Пускай тебе перевяжут руку. — Тоном не терпящим возражений обратился он к нему. Затем подошел к столу и достал из ящика холщовый мешочек, внутри которого звякнули монеты. — Это тебе, ты сегодня хорошо поработал. Здоровой рукой, мальчик взял плату и выскользнул за дверь. Силко резко повернулся к Ренни. — Ты. Сначала — клич по шахтам, на всякий случай. Потом собери встречу с химбаронами на месте старого склада у южных шахт. На встрече скажешь, что  девочка была найдена мертвой твоими людьми и при ней был хекстек, который сейчас у тебя. Мне нужно знать реакцию Кела, если он в этом замешан, то выдаст себя. Пауза. — Я хочу, чтобы ты донесла до химбаронов, что действуешь в обход меня. Пусть думают, что ты больше не подчиняешься, мне нужно знать, кто тебя поддержит. В этот раз я не буду ни ждать, ни взвешивать риски — я уничтожу их подчистую, даже если мне придется утопить Заун в крови и оставить только воспоминания о тех, кто осмелился хоть на миг поверить, что способен меня переиграть. — Ты хочешь собрать всех сейчас? — тихо спросила Ренни. Казалось, неожиданная вспышка ярости напугала ее. — Это займет время. — Это единственный шанс узнать, где Джинкс. У нас нет информации о ее точном местонахождении, а поиски наугад — бессмысленны. Уверен, если в этом замешан Кел, после встречи он побежит именно туда, где они держат мою девочку. Севика, услышав его слова, вскинула взгляд, но остальные, казалось, ничего не заметили. — И да, Ренни… Не переигрывай там, ты сильно рискуешь. Она кивнула, не говоря ни слова вышла. — Подготовь оружие — Обратился он к Севике. — Я пойду с тобой. Пора проредить ряды химбаронов и напомнить, кто в этом городе устанавливает правила. — Мрачно улыбнулся Силко.

***

Спустя двадцать минут Севика перебирала оружие с таким хищным упорством, будто готовилась вырезать половину города. Каждое движение выдавало в ней кипящую ярость, а лязг металла звучал предвестием чужой боли. Силко, разложив на столе маршрутные карты города, просчитывал возможные укрытия и планы отступления. Шумные сборы мешали сосредоточиться, и он уже набрал в грудь воздуха, чтобы отчитать её — за эмоциональный срыв сегодня, за то, что даёт волю эмоциям, но, подняв взгляд, осёкся. Она стояла, склонившись над оружием, обессилено уронив голову на грудь и все в ней сквозило отчаянием. В той Севике, которую он знал столько лет, сейчас не было ни привычного напряжения, ни упрямой злости, только тишина и внутреннее смирение. И от этого, она стала куда опаснее, чем прежде. — Севика, — негромко сказал Силко. — Тебе нужно успокоиться и собраться. — Я не прощу себе, если с ней что-то случилось. — Проговорила она слишком тихо, без привычной резкости в голосе. — Это уже произошло. — Силко говорил тихо, подбирая слова. —  И теперь… нужно минимизировать последствия. Севика ответила ему молчанием. — И да. Что это было между вами, когда я вошёл? Я знаю, ты не переносишь Ренни, но не нужно душить моих людей, пока я не скажу. — Она сказала, что Джинкс сбежала из-за меня, намекая на то, что я плохая мать. — С надрывом в голосе ответила Севика, впрочем, решив умолчать о всех деталях конфликта. Силко замолчал, перевёл взгляд к окну — туда, где за пыльным стеклом маячила бесконечная, чужая, враждебная тьма улиц. Тишина затянулась. — Послушай, Севика… — начал он наконец. Его голос звучал глухо, будто он говорил не с ней, а с призраками прошлого, от которых так и не смог избавиться. — Фелиция умерла, когда Джинкс было шесть и она почти не помнит маму. Сестра… та предала ее, когда Джинкс было десять… Он медленно подошел к ней, боясь нарушить хрупкое равновесие этой вечерней тишины. И в этот момент, она видела в нем не жестокого и расчетливого стратега, каким его знали другие, а того, кем он был много лет назад. Того, кто в один момент потерял все, что было ему дорого и теперь, несмотря на власть и величие, остался один на один с воспоминаниями, которые не переставали терзать его изнутри. — И вот уже почти год… рядом с ней только ты. Ты не заменишь ей мать и я бы не советовал тебе взваливать на себя эту роль. Но ты можешь стать ей другом. Тем, кто останется, когда снова все начнет рушиться. Тем, кто не предаст ее. Силко заглянул Севике в глаза и увидел в них смесь отчаяния и надежды. — Джинкс нуждается в тебе. Он наклонился, медленно, будто преодолевая незримое сопротивление времени и вины, и коснулся губами ее виска. Севика не шелохнулась, закрыла глаза, позволяя тишине заполнить пустоту внутри. И в этом коротком акте тепла, оставалось лишь притяжение двух людей, которые давно перестали притворяться, будто не нуждаются друг в друге. Между ними никогда не было слов о любви — только доверие, проверенное временем, и привязанность, которую нельзя было назвать безопасной. Но сейчас, в этой тёмной комнате, среди призраков потерь, он был рядом и она позволила себе вновь раствориться в этом ощущение. — А теперь, пойдем. И запомни, домой мы вернемся втроем. Она приободряющее улыбнулась ему и сердце ее наполнилось надеждой.

***

Склад, выбранный для встречи с химбаронами, располагался за пределами города, там где Заун превращался в бетонные пустоши, зияющие чёрными ранами разрушенных конструкций и безмолвных строений, давно потерявших всякое назначение. Он стоял неподалёку от обваленной пятнадцать лет назад шахты, что погребла под собой сотни рабочих  и земля там, казалось, до сих пор хранила сдавленный крик. Говорили, что в безветренные ночи отсюда доносится гул, похожий на тяжёлое дыхание, и что ни одна постройка рядом не держится долго — стены оседают, а провода начинают искрить сами по себе. Туман лежал на этих землях особенно низко, окутывая место хищной тишиной. Само здание когда‑то было производственным цехом, теперь же, потеряв было величие, оставило лишь призрачную тень прошлого и использовалось в качестве складского помещения. Потрескавшийся бетон под ногами был покрыт масляными пятнами, а полуразрушенный второй этаж, державшийся на искривившихся балках и редких кирпичных опорах, освещался уродливым миганием ламп. Химбароны заходили медленно, один за другим. Щурясь от мигающего света, вдыхая густой, липкий воздух и недоверчиво озираясь, они ворчали сквозь зубы, зачем понадобилось собирать их всех к полуночи и почему это не может подождать до утра. Рылись в карманах, щёлкали зажигалками, шуршали пергаментом с табаком — всё лишь бы заполнить гулкое ожидание. Рассевшись вокруг импровизированного стола, они зевали, курили и делились новостями. Впрочем, атмосфера места настолько сквозила недоверием и предательством, что обрывки фраз затухали в тишине и они предпочитали молча озираться, оглядывая уродливые куски арматуры, торчащие из стен. Ренни вошла последней, затаив дыхание и пытаясь унять нарастающую тревогу. Несколько человек обернулись к ней, но даже не удостоили приветствием и продолжали общаться между собой. Дружбы среди химбаронов не водилось, но временные союзы, построенные на выгоде — существовали. Кто-то сбивался в группы, большинство — держали нейтралитет. Но только не с ней. С ней практически не разговаривали уже много лет. Ренни стиснула зубы. Какое лицемерие винить ее за то, что она делает. Как будто она одна здесь преступает закон. Как будто за каждым из них не тянулся кровавый след из предательств и грязных сделок. Она перевела взгляд на Кела. Его сутулая спина казалась вдвое меньше обычного, он уронил голову на руки, сидя в тени, исподлобья оглядывая остальных. Так или иначе, нервным он не казался. Зато нервничала Ренни. Мало того, что в воздухе ярко чувствовалось пренебрежение к ней, так еще и эта ситуация сегодня… Силко. Она была уверена, что и сейчас он где-то поблизости. Конечно, он не упустит шанса понаблюдать за тем, как она справляется. Прищурившись, она посмотрела на второй этаж, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то, помимо обломков кирпичей, но тщетно. “Ну и пусть” — хмыкнула она про себя, поведя головой. — “Пускай убедится, как легко мне удастся обвести этих продажных химбаронов вокруг пальца”. Она собралась, сделала несколько шагов к столу и выдохнув, на одном дыхание прошагала мимо своего привычного места, усевшись во главу стола, на место Силко. На мгновение тишина повисла в воздухе, а затем, как по команде, раздался смех. — По-моему, ты что-то перепутала, — с легкой усмешкой произнес Финн, щелкнув зажигалкой. — Забыла, где твоё место? — почти пропела Марго, жеманно откинувшись на спинку стула. Пара приближённых возле неё захихикали в унисон, глядя на Ренни так, словно та пришла без приглашения. Остальные молчали, с брезгливостью косясь в её сторону, а секундой позже, снова принялись перешептываться друг с другом, потеряв к ней всякий интерес. — Я хочу сказать… — начала Ренни, но слова тут же утонули в нарастающем гуле. — Не могли бы вы… — она резко повысила голос, — заткнуться и выслушать меня?! — Чего ты разоралась? — Марго жеманно надула губки, прикрывая уши ладонями. — И вообще… где Силко? Ты правда думаешь, он оценит, что ты уселась на его место, дуреха? Небрежные смешки прокатились по залу и тут Ренни сорвалась. — Силко здесь не будет! — выкрикнула она, и голос её, сорвавшись эхом, зазвенел в пустоте. — Мои люди нашли его синеволосую девку мёртвой! При ней был хекстек.! И теперь он у меня! От крика, горло отдало болью — прошло менее двух часов, после того, как Севика буквально играючи чуть было не придушила ее. Она машинально коснулась шеи, морщась. “Однажды ты оступишься, Севика. И как только это произойдет, я буду рядом и сделаю все возможное, чтобы Силко отказался от тебя. И как только ты лишишься его защиты, я убью тебя…медленно.” Химбароны замерли, уставившись на нее. Даже табачный дым в воздухе, казалось, перестал клубиться. — Я собрала вас здесь потому, что, в отличие от Силко, считаю важным ваше мнение! Я не собираюсь распоряжаться хекстеком в одиночку, — сказала Ренни. Голос её дрожал, а сердце колотилось, как пойманная в ловушку птица — и ей казалось, каждый здесь слышит его. Она сделала короткий вдох, пытаясь взять себя в руки. — У нас есть несколько путей… вариантов, как использовать его. И… — Покажи-ка лучше хекстек и докажи, что он у тебя! — перебил Смитч, встав на стул, чтобы казаться выше. — Я не идиотка, Смитч! — голос женщины заплясал от ярости. — Он в надёжном месте. Потому что мы можем продать его. Пилтоверу! На этих словах Кел, до того молчаливый, дёрнулся так резко, будто его ужалили. Он выпрямился и, бросив на Ренни озлобленный взгляд, выкрикнул: — Да вы с ума сошли! — он обвёл глазами остальных, будто ища поддержки. — Она просто лжёт. Всё это — фарс, попытка прижаться к власти, пока Силко нет рядом. Она хочет забрать его место и думает, что мы это проглотим?! Ренни уже открыла рот, чтобы ответить, но её перебил звонкий, заливистый хохот Марго. — О, бедный Кел! — голос её задрожал от фальшивого сочувствия, — Ты ведь только и твердил, что ещё чуть-чуть — и хекстек твой. А ещё наобещал моим девочкам в борделе несметные богатства. Ахах, как романтично… Вот только тебя, судя по всему, обошли. Наслаждаясь произведенным эффектом, она наклонилась через весь стол к нему и сладко пропела: — Ты и так задолжал мне, помнишь? Интересно, как теперь расплатишься. Хотя знаешь… — она облизнула губы, — для тебя у меня тоже найдётся местечко. Сменишь карьеру. Скажем, на более… интимную. Комната взорвалась смехом. Химбароны хлопали друг друга по плечам, кричали, выли. Смитч, не теряя момента, начал скабрезно изображать, как именно Кел будет платить по счетам — картинно раскачиваясь бёдрами на столе. Кел, покраснев, вскочил с места, зацепив коленом край стола и попятился назад, пойманный в капкан собственных страхов. Его губы дрожали, дыхание сбилось, а голос сорвался почти на визг: — Мерзкие ублюдки! Стадо тупых головорезов! Вы даже не можете представить о чем говорите — никто из вас даже не знает, кому продать хекстек, чтобы энфорсеры не прострелили вам бошку при одном только упоминании! — Он метнулся к выходу, толкнув локтем одного из подхихикивающих химбаронов и почти скрылся за дверью, но замер, обернувшись к Ренни с лицом, искажённым смесью ярости и унижения. — А ты… — прошипел он, глядя на неё с такой ненавистью, будто именно она уничтожила его тщательно выстроенный план, — Не знаю, что ты тут устроила и зачем, но могу поспорить — никакого хекстека у тебя нет. И если бы был — ты бы последней стала собирать нас всех в одном месте, зная, насколько мы тебя презираем. Он исчез, оставив после себя шлейф злости и страха. Ренни, ничего не ответив, застыла, поглощённая мгновением, когда кусочек мозаики, до того расплывчатый и ускользающий, наконец встал на своё место. Она смотрела ему вслед и в её сознании с нарастающей ясностью формировалось понимание: слишком бурная, почти истеричная реакция была вовсе не на обвинение во лжи, не на сам факт утечки, а на то, что она, якобы, собирается передать хекстек Пилтоверу. Да, будь это правдой, Кел остался бы в крайне невыгодном положении. Значит, он боялся не утраты влияния… а утраты контроля. И если всё это — не случайная вспышка, а настоящая паника… тогда девчонка у него. И хекстек, скорее всего, тоже. Ренни перевела взгляд на остальных. Кто-то уже потерял к ней интерес, кто-то продолжил обсуждение, демонстрируя равнодушие, словно произошедшее было всего лишь частью обыденного спектакля власти. Она видела — никто из них не верил Келу. Но и ей — не верили тоже. Их равнодушие было не менее опасным, чем агрессия, оно превращало её слова в пустоту, а силу — в иллюзию. На мгновение в её голове вспыхнула соблазнительная мысль —  проследить за Келом самостоятельно, забрать хекстек, а девчонку вернуть Силко, но только в обмен на информацию, кому она может его выгодно продать. В этом был резон, один быстрый манёвр — и весь контроль вновь окажется у неё в руках. Это было бы так просто… если бы она имела дело с кем угодно, но не с ним. Это была лишь секундная слабость и она тут же отмела эту мысль. Да, идея казалась логичной, но логика бессильна там, где вступает в силу страх. Ренни знала Силко много лет, еще с той поры, когда он только начинал захват власти и влияния в Зауне. Тогда она ещё могла позволить себе иллюзии. Теперь — нет. От воспоминаний, каким он мог быть жестоким, по спине у нее поползли мурашки. Ей не нужно было воображать, что он сделает с предателем — она лично знала тех, кто исчезал бесследно и их изуродованные тела находили позже или не находили вовсе. Последнее, чего ей хотелось — стать подопытной в экспериментах его безумного ученого, а именно так он расправлялся с предателями, давая карт-бланш на проведение любых опытов. Никакой сделки не будет. Никаких компромиссов. Она либо будет играть по его правилам, либо закончит на стальном столе в качестве расходного материала. И всё, кем она была, всё, что когда-либо значило её имя, сотрётся, распавшись до серийного номера, вписанного неровной почерком в блокнот рядом с еще одной непроверенной гипотезой. — Итак, — продолжила она, когда шум немного затих, — мы должны решить, как нам поступить в сложившейся ситуации. — В какой ситуации, Ренни? — лениво перебил Финн, щёлкнув зажигалкой и даже не глядя в её сторону. — В той, где ты пытаешься обойти Силко? Я слышал много слухов про них двоих. Если его девчонка вправду мертва, и нашли её твои люди, — он метнул на нее взгляд, — Ты станешь следующей мишенью. Уж поверь, он это так не оставит. — У тебя нет достаточно сил и влияния, — хрипло бросил Кросс, не отрываясь от сигары. — И да, Ренни, — Финн поднял на неё равнодушный взгляд. — Смена власти всегда пахнет кровью. А крови, как ты знаешь, в этом городе пролито уже более чем достаточно. Лично мне хекстек не нужен — Силко наладил поставки Мерцания, и теперь деньги текут рекой. — Он медленно поднялся из-за стола. — Я в этом не участвую. С этими словами он направился к выходу, даже не потрудившись закрыть зажигалку. Оранжевое пламя всё ещё дрожало в его пальцах, отбрасывая мерцающие блики на металлические кольца. — Поэтому, я бы на твоём месте просто подкинула бы хекстек обратно Силко и отправилась бы дальше воровать детей для своих шахт, — хихикнула Марго, прикрывая рот рукой. — Всё равно ничего другого ты делать не умеешь. Ренни вздрогнула. Глаза её полыхнули ненавистью и она уже была открыла рот, чтобы ответить, но увидела, как химбароны один за другим встают из-за стола и направляются к выходу, оставляя ее в одиночестве.

***

Силко, как и предполагала Ренни, находился в тени второго этажа, около одной из полуразрушенных кирпичных стен. Он стоял, прислонившись к ней спиной, почти не шевелясь, погружённый в звуки глупой перебранки внизу. Голоса химбаронов, полные злобы становились всё громче, всё злее, и в этой какофонии он слышал только одно — страх. Они боялись его больше, чем друг друга. Он едва заметно поморщился, прикрыв глаза от раздражения. Ничего не менялось. Те же заискивающие лица, те же пустые слова, та же жадность, затмевающая разум. Они скорее перегрызут друг другу глотки, чем сумеют объединиться хоть против кого-то, тем более — против него. И в этом, по правде говоря, он находил даже не удовольствие — скорее, мрачное подтверждение своей правоты. Они не умели держать власть. А он — умел. Мерцание тусклым светом настенной лампы, отразилось бликом на холодном стекле оптики. Он перевёл взгляд. Севика. Она лежала на бетонном полу, на краю пролома, где некогда проходил лестничный пролёт, теперь обвалившийся в зияющую яму. Под левый локоть был подложен свёрнутый плащ, заглушающий пульс и вибрации; под прикладом — собранная из кейса платформа, позволявшая гасить отдачу. Прицел винтовки был наведен на Ренни, если та вдруг вздумает нарушить договоренности. Силко смотрел на неё из полумрака, не шевелясь, погружённый в тишину верхнего яруса и гул голосов внизу, и чувства его были смешанны, зыбки и недосказаны самому себе. Он знал каждую ее грань — с первых дней их знакомства тогда на рынке до сегодняшнего вечера. Видел ее всю, до последней царапины на коже и скупого изгиба губ, знал, какой она была вначале, с диким, необузданным гневом, и какой стала теперь. Он видел, как угасала её наивность, как в ней умирала мягкость, уступая место жесткости и расчету. Но ее душа… ее душа всегда оставалась доброй и это удивляло его каждый раз. Он любил в ней нечто, чему не мог бы дать имя — не ту слабую, ломкую привязанность, которую принято считать сентиментальностью, нет. Но он любил её безупречную, суровую честность, с которой она служила делу. Его делу. Любил ту звериную, бессловесную преданность, в которой не было места сомнению или страху. И ту готовность быть рядом, даже когда всё рушится. Силко знал: даже если она бывает несогласна с ним, даже если в глубине её глаз вспыхивает та самая искра несмирения, она всё равно не ослушается — не из страха, нет, а из той всепоглощающей и всепрощающей любви, что жила в ней к нему. И в этом же была истинная сила их союза. Быть может, именно это — её неизменное присутствие рядом, её верность, не требующая подтверждений, и удерживала его на краю, когда мрак внутри звал сорваться в бездну… Монотонное дыхание Севики вторило пульсации в ее висках. Лежа у самого края пролома, среди руин, она следила за химбаронами сквозь линзу прицела и каждый из них, в её глазах, выглядел жалким насекомым, суетящимся в надежде ухватить хоть крошку власти. Она не сводила прицел с Ренни, изо всех сил стараясь унять рой воспоминаний в голове о том, как та с наслаждением унижала ее долгие годы, когда они были подростками. Как обвиняла ее в воровстве, пыталась подставить на вылазках, а однажды, завела в старую лабораторию, зная что случилась химическая утечка и Севика чуть не задохнулась от ядовитых паров, потеря создание. Прошли годы. Они обе выросли и вроде как играли на одной стороне шахматной доски, но даже спустя много лет, Ренни продолжала унижать ее при каждой возможности. Севика сжала челюсть, чувствуя, как в памяти заныла старая боль. Приклад чуть дрогнул под плечом, но она тут же выровняла дыхание, заглушив эмоции. Она знала — один выстрел. Ее даже никто не осудит за это. Но винтовка оставалась неподвижна. Потому что, как бы сильно ни свербела старая ненависть, как бы сладко ни манил соблазн мести, она не имела на это права. Не сейчас. Она не может подвести Силко…и Джинкс. — Я услышал все, что было нужно, пошли. — Силко наклонился и тронул Севику за плечо. Та, повернув голову от снайперской винтовки, посмотрела на него и в темноте ее глаза блестели яростью и сдавленной болью. Она мягко выдохнула, отключая оптический модуль, и задвинув приклад винтовки в тактический замок, встала. Когда они вышли наружу, влажный воздух обрушился на них прохладой, заставляя поежиться. — Когда пойдём за ним, держись впереди меня, — произнёс Силко, глядя в темноту перед ними. — Если наши догадки верны, он первым делом направится к месту, где держат Джинкс чтобы проверить слова Ренни. — Мы не знаем один он или нет. — Не один. Но зная его самонадеянность, вряд ли он взял с собой целый отряд. Скорее, пара человек из оружейного цеха, разберись с ними сама. У меня есть к Келу несколько вопросов и я хочу задать их перед тем, как подвешу его тело на крюках в лаборатории. Она молча кивнула и они продолжили наблюдать, пока из тени здания не показалась вынырнула ссутулившаяся фигура, в движениях которой ощущалась нервозность  и страх быть замеченным. Он быстрым шагом почти срываясь на бег нырнул в сумрак и его силуэт растворился в ночи. Силко едва заметно кивнул. Охота началась.

***

Сознание возвращалось к Джинкс медленно и каждая клеточка тела наполнялась болью. Она не могла пошевелиться — мышцы отказывались повиноваться, а перед глазами всё еще клубилась мутная пелена. Все, что ей оставалось – просто лежать и беззвучно плакать, боясь, что ее услышат и снова начнут избивать. — Прикинь, сколько это бабла, если получать процент с каждой проданной партии оружия. Что с ними делать будешь, решил уже? — глухо звучал один из голосов. — Да чё, я задолбался уже эти бочки воровать, — пробормотал другой, выплёвывая слова с раздражением, — Каждый раз как на иголках, кто-то да заметит, и тогда всё — он картинно провел большим пальцем руки по шее. Почесал затылок, сплюнул в сторону и продолжил: — Вот возьму свою долю, договорюсь о нормальном канале сбыта и буду гнать нормально без того, чтобы по углам прятаться. Ты пойдешь на меня работать? — Не, я отойду от дел, — буркнул напарник, покачивая ногой. — Хочу вытащить свою девчонку из борделя, выкупить её и свалить подальше отсюда, чтоб всё это дерьмо забыть. — У тебя в башке опилки. С таким баблом ты мог бы в том борделе поселиться, а ты вцепился в одну шлюху. — Не называй ее так! — вспыхнул парень, сжав кулаки. — Эй, потише, — прищурился Герен, ухмыльнувшись, — Я сегодня не в настроении, сам видишь. — Он лениво кивнул в сторону, где на полу залитом кровью, неестественно скрючившись, валялся их бывший напарник, уже давно не подававший признаков жизни. Голоса доносились до Джинкс будто сквозь толщу воды, искажённые, урывками проникая в дрожащее сознание. Она не могла понять, где заканчивается боль и начинается тишина — всё сливалось воедино. Её разум то выныривал к границе осознанности, то вновь затягивался в вязкую сумрак. В очередной раз, когда её сознание провалилось в темноту, пространство вдруг преобразилось — будто где-то под этой толщей мрака, изломанной боли и отупляющего страха появилось нечто живое и светлое. Комната, интерьер которой казался ей смутно знакомым, залитая теплым светом напольной лампы. Джинкс сидела на полу, сжимая в руке мелок, рисуя неровные линии на жёлтоватом листе картона. На нем уже рождались фантастические существа из яркого всполоха красок. Тишину вдруг нарушил женский смех. Девочка вскинула глаза и в мягком, зыбком свете лампы увидела силуэт женщины с длинными волосами, заплетенными в косу. Очертания ее лица расплывались перед глазами, но этого было достаточно, чтобы всё внутри болезненно сжалось — мама. Словно настоящая. Стояла совсем рядом, разговаривая с кем-то и мужской голос, отвечающий ей был таким знакомым… Джинкс вслушивалась в обрывки фраз, но все равно не могла разобрать, о чем они говорят. Она сделала попытку встать и подойти поближе, но тут же сильные мужские руки осторожно подхватили ее, прижимая к себе. Она ощущала тепло крепких рук и как ровно бьется его сердце. Покачивание. Сознание Джинкс резко рвануло ввысь, делая попытку очнуться.  Она попыталась обернуться, увидеть лицо мужчины, чтобы понять, кто это, но стоило ей только попытаться — видение рассыпалось на осколки и вновь стало темно.

***

Они настигли его быстро. Фигура, державшая путь на запад, будто напрочь забыла об осторожности и мчалась вперёд, как загнанный зверь. Севике приходилось то и дело ускоряться, чтобы не потерять его из вида и ей казалось, что ее тяжелые шаги слышит вся округа. Спустя почти сорок минут, они оказались в районе промышленной зоны. Заброшенные ангары и проржавевшие цистерны становились молчаливыми свидетелями происходящего. В воздухе висел запах технического масла и старого железа, от которого слезилось в глазах. Фигура замедлилась, оглядываясь, идя теперь острожно, петляя между складами, уходя все дальше в глубь промзоны. Севика притаилась у ржавого металического забора в пятидесяти метрах от него. Через полминуты, Силко бесшумно возник за ее спиной. — Он идет к своим складам. Высока вероятность, что именно там держат Джинкс, — в полголоса сказал он. — Здесь расходимся. Иди к складам, вычисли, там ли она. Не разводи бойню раньше времени, если он привел нас не туда, мы потеряем любые зацепки, создав много шума. Я перехвачу Кела на полпути. Мне нужен глушитель. — Действовать в одиночку слишком самонадеянно с твоей стороны. Давай я пойду с тобой? — Давай ты будешь делать то, что тебе говорят. — его голос опустился на полтона, — Глушитель. И еще одну обойму. Севика поджала губы, но возразить не посмела. Силко беззвучно накрутил глушитель на пистолет, помедлив, скинул плащ и засунул обойму в карман брюк. Не говоря ни слова, он развернулся и растворился в ночи. Она осталась одна, глядя на покосившиеся фасады зданий.

***

Пространство промзоны казалось безжизненным. Тишина здесь становилась субстанцией, липкой, тянущейся за каждым шагом, заползающей под кожу. Севика продвигалась осторожно, почти растворяясь в этой тишине. По указу Силко она не имела права рисковать, но страх за Джинкс постепенно вытеснялся первобытной злостью, подкатывающей к горлу. Ярость, живущая в ней с момента исчезновения девчонки, перешла грань и теперь она горела, рвалась наружу и жаждала отмщения. Она обходила склады один за другим, двигаясь по периметру, заглядывая в разбитые проёмы, прислушиваясь к каждому скрипу. Всё здесь было враждебным, даже тени будто с усмешкой дышали ей в спину. Неизвестно, сколько времени она бы еще могла потратить на поиски, но ей повезло. Стоя у одной из внешних стен массивного складского ангара, она внезапно различила еле слышные мужские голоса. Замерла, прислушиваясь. Нет, ей не показалось. Аккуратно ступая, стараясь не издать ни звука, пошла по периметру здания, надеясь найти окно или лазейку. Со стороны фасада она заметила провал, некогда техническую нишу, чей один из облицовочных блоков сместился, обнажив узкую щель. Севика бесшумно опустилась на корточки, прижавшись спиной к стене, затаив дыхание, оглянулась, чтобы понять, что ее никто не заметил. Затем, осторожно, затая дыхание, заглянула внутрь через плечо. Щель была узкой, видимость ограниченной, и сперва она различила лишь ботинки — двое мужчин, стоявших неподвижно. Она попыталась придвинуться ближе, открывая себе угол обзора, чтобы понять, есть ли кто-то еще, как вдруг, поодаль, почти сливаясь с полумраком, она увидела яркий цветной всполох, казавшийся чужеродном в этом серо-грязном пейзаже. Синие волосы Джинкс. Она лежала на бетонном полу в неестественно изломанной позе, рядом с ней растекалась лужа крови. Сердце Севики рухнуло вниз, а в голове возник гул. Она неотрывно смотрела на нее, пытаясь уловить малейшее движение, крошечный вздох, хотя бы знак, что девочка жива. На какой-то момент она поймала себя на том, что сама не дышит, но тут, грудная клетка девочки чуть поддалась наверх и Севика с облегчением выдохнула. Пик страха уступил место холодной ярости. Севика метнула взгляд вниз — пистолет уже был снят с предохранителя. Рука машинально, скользнула к поясу, извлекая тяжелый охотничий нож. Двое. Одного она планировала убить сразу, второго оставить для допросов. Она стояла у самого входа на склад, ощущая, как тяжёлый воздух, насыщенный пылью, гарью металлическим привкусом, въедается в лёгкие. Всё вокруг казалось чересчур глухим, застывшим в той странной тишине, что приходит перед бурей. Севика ещё раз проверила снаряжение: пистолет, несколько запасных обойм, нож. В иной ситуации, она бы расправилась с ублюдками голыми руками, но сейчас не позволить себе ошибиться. Девочка была там и любое лишнее движение могло стоить ей жизни. Она выдохнула медленно, склонив голову, словно в молитве. Позволила себе глубокий вдох, чтобы успокоиться. Все закончится сейчас. Еще несколько секунд, она уже была готова к атаке… Как вдруг — мир надломился. Громкий хлопок разорвал ночную тишину и воздух содрогнулся. Стая воронов, доселе спящая, сорвалась с карнизов и крыши, поднимая в небо жалобный, оглушительный крик. Первой ее мыслью было то, что Силко выстрелил в химбарона, но через мгновение Севику сковал ледяной ужас. У Силко был пистолет с глушителем, значит, выстрелили в него. Через мгновение донёсся сдавленный крик, но его невозможно было распознать и понять, кому он принадлежит. Металлические стены складов, пустые пространства, стальные балки — всё это искажало звук, превращая его в призрачное эхо, в голос самой смерти. Севика застыла. Всего несколько шагов отделяли её от искалеченного тела хрупкой девочки, чьи волосы, даже запёкшиеся кровью, сияли неестественно синим в этом чёрно-сером аду. Спасти её было возможно. Сейчас. Но если Силко… Если он лежит там, ранен или мертв… мысль кислотой обожгла ей нутро. Мир зашатался. Между жизнью девочки и жизнью того, кто держал её собственный мир от распада, не существовало правильного выбора. На миг, мир застыл, сжавшись в узкий коридор боли и молчаливого ужаса. В нём не было ответа. Только гулкий отсчёт времени, которому было плевать на её привязанности, страхи и любовь. И всё же… Она сделала шаг. Долю секунды спустя, Севика уже мчалась прочь от склада, оставляя за спиной бетонный мрак и безмолвное тело девочки, — туда, где должен был быть Силко.