Глава 2

К утру вчерашний разговор с Максом успел разложиться в голове Аны на несколько особенно неприятных фраз. Вы оба сеньор-дизайнеры. На равных. Покажут результаты. Последняя раздражала сильнее остальных. Никакой гонки за должность Макс, если уж быть совсем честной, не объявлял. Алекс тоже не врывался в дизайнерскую с транспарантом «А теперь я ваш новый начальник». Да и видела она его от силы полчаса. Смешной срок, чтобы назначать человека личным врагом и тем более позволять ему занимать столько места в собственной голове. Много чести. И вообще он пока не сделал ничего, что можно было бы предъявить ему по существу. Кроме одного. Он оказался хорош. Вот это Ана предъявить ему могла. Хотя бы мысленно. Поэтому ещё вечером она приняла единственно верное для себя решение: перестать заниматься ерундой и работать. Она не будет гадать, зачем Макс на самом деле нанял ещё одного сеньора. Она не будет возвращаться к его проклятому «на равных» каждый раз, когда вспомнит о пустующем кресле Head of Design. И уж точно она не будет мысленно разбирать портфолио Третьякова в поисках того самого проекта, который наконец докажет, что вчера она просто попала под впечатление. Работа. Горячий крепкий кофе без сахара. Список задач, которому было совершенно плевать на её карьерный кризис. Вот и весь план. Ана вошла в офис, поздоровалась с Юлей, по пути к дизайнерской машинально отметила две новые задачи в рабочем чате и уже почти поверила, что вчерашний день действительно можно оставить вчерашнему дню. — А, отлично, вы оба здесь. Голос Макса донёсся из приоткрытого кабинета. Ана остановилась. Вы оба. Ну конечно. План продержался примерно до половины десятого. У двери кабинета уже стоял Алекс. Не прислонялся к косяку с видом хозяина жизни, не ухмылялся и вообще не делал ничего из того, что Ана успела бы с удовольствием записать ему в обвинительное заключение. Он держал в одной руке бумажный стаканчик с кофе, другой что-то листал в телефоне. Услышав шаги, поднял голову. — Доброе утро. И всё. Обычное человеческое «доброе утро». Ни намека на вчерашнюю издёвку. Ноль демонстративной самоуверенности. Даже немного невежливо с его стороны. — Смотря для кого, — отозвалась Ана и вошла первой. Макс дождался, пока Алекс зайдёт следом, и перевёл взгляд с одного на другую. На Ане задержался чуть дольше. Она ответила самым невинным выражением лица, на какое была способна. — Нам нужно оперативно обсудить ваш первый проект. — Наш? — переспросила Ана. — Совместный? — Именно. — Ты уверен, что после вчерашнего это блестящая идея? Макс потёр переносицу. — Ана, на этом проекте мне нужны два сильных специалиста. Не победитель и проигравший. Не начальник и подчинённый. Два дизайнера, которые способны работать вместе. Способны прозвучало как личный вызов. — Я очень рассчитываю, что вы меня не разочаруете. Ана выдохнула через нос. Работать вместе с Третьяковым. Отлично. Вчера ей ещё казалось, что четыре серьги — главная проблема этого человека. — Что за проект? Макс запустил презентацию. На экране появился логотип крупного косметического бренда и несколько фотографий: белые лабораторные флаконы с техническими наклейками вместо окончательной упаковки. — Запускают отдельную органическую линейку. Пока берут у нас первый этап — визуальное позиционирование и концепцию айдентики. Если попадаем в задачу, дальше забираем систему, упаковку и digital. Ана подалась чуть ближе к экрану, предвкушая интересную задачу. Косметика означала цвет, фактуру, материал, десятки способов превратить банку крема в обещание совершенно другой жизни. Позади негромко хмыкнул Алекс. Ана обернулась. — Что? — Ничего. — Третьяков. Он посмотрел на экран. — Пытаюсь угадать, сколько оттенков бежевого и зелёного будет на следующем слайде. — Косметика ниже твоего уровня? — Наоборот. — Алекс перевёл взгляд на неё. — Если они действительно хотят органику и при этом не хотят выглядеть как ещё семьдесят брендов с листочком на логотипе, будет интересно. Макс щёлкнул пультом. Следующий слайд оказался бежевым. С зелёными листьями. На секунду в кабинете повисла тишина. Ана медленно повернула голову к Третьякову. Тот всё ещё смотрел на экран с таким сосредоточенным видом, будто только что не предсказал его содержимое почти дословно. Лишь едва заметно дёрнувшийся уголок рта выдавал, каких усилий ему стоило сохранить серьёзность. — Первичные материалы уже у Лизы, — продолжил Макс. — Она сегодня собирает аналитику, в пятницу созвон с клиентом. Вы пока смотрите бриф и готовите вопросы. До разговора с ними мне не нужны красивые ответы на вопросы, которые мы ещё не задали. Алекс чуть прищурился, рассматривая экран. — Насколько далеко им вообще разрешено уходить от основного бренда? — Пока неясно. — И что конкретно они называют органикой, — добавила Ана. — Потому что это понятие можно натянуть примерно на всё, от состава до переработанной крышки. — Вот это и выясните на звонке, — сказал Макс. Алекс кивнул: — Логично. Ана снова покосилась на него. Вопрос про основной бренд был хорошим. Практически тем же, к которому она сама уже подбиралась, только с другой стороны. Полчаса знакомства, похоже, действительно было недостаточно, чтобы объявлять человека идиотом. А жаль... — И ещё, — Макс выключил презентацию. — Клиент капризный. Если первый этап проходит хорошо, это один из самых заметных наших проектов на ближайшие месяцы. Так что очень прошу: сроки не двигаем, клиента не пугаем, друг друга не убиваем. — А холодную войну можно? — уточнила Ана. — Нет. — Что за дискриминация? — Романова. — Я просто уточняю границы допустимого. Рядом послышался тихий смешок. — Что от нас требуется сегодня? — спросила она, умышленно проигнорировав этот звук. — Прочитать всё, что прислал клиент. С Лизой сверите вопросы. Дальше разберётесь между собой. Я надеюсь. Макс произнёс последнее с такой осторожностью, словно отпускал двух бойцовских собак с поводков. — Отлично, — Алекс улыбнулся. — С чего начнём, напарник? Твои предложения? Напарник. — Не называй меня так. — Почему? — Потому что мне не нравится. — Так быстро? Ты ещё даже не попробовала. Ана задержала на нём взгляд. Алекс держался удивительно спокойно. Без той нарочитой медлительности, которой мужчины пытались изображать уверенность, и без привычной офисной суеты — не дёргал ногой, не проверял телефон каждые десять секунд. Просто сидел чуть откинувшись в кресле, положив предплечье на подлокотник, и смотрел на неё так, словно разговор действительно его забавлял. Серые глаза она почему-то только сейчас разглядела как следует. Светлые и холодные, с более тёмным ободком по краю радужки. И слишком внимательные. Очень полезное наблюдение. Исключительно рабочее. — Что? — спросил он. — Ничего. Пытаюсь понять, насколько быстро ты начнёшь действовать мне на нервы. — Ана, пожалуйста… — Макс постарался вклиниться в спор, но был успешно проигнорирован. Алекс едва заметно поднял брови: — И каковы прогнозы? — Весьма оптимистичные. Для меня. — Хм, дай угадаю — надеешься, что я облажаюсь? Ана отбросила остатки дипломатии. — Надеюсь? Третьяков, если ты облажаешься, я куплю шампанское. — Ана… — вторая попытка Макса остановить дебаты так же не увенчалась успехом. — Так и запишем: равнодушной я тебя всё-таки не оставил. — Губы Алекса дрогнули. — Исключительно профессионально. — Если ты так настроена насладиться моим провалом, Романова, мне теперь даже как-то неловко тебя разочаровывать. — Если ты действительно хочешь, чтобы я наслаждалась, Третьяков, тебе придётся очень, очень сильно постараться. Слова сорвались раньше, чем Ана успела мысленно проверить, как именно они прозвучат вслух. Она поняла это по тому, как Алекс перестал улыбаться — усмешка осталась где-то в уголках губ, но взгляд стал внимательнее — на одну короткую, слишком отчётливую секунду. Макс заметно напрягся. Ана могла бы поправиться, но не стала. Только чуть выше подняла подбородок, будто именно это и собиралась сказать с самого начала. — Учту, — ответил он. — На будущее. Макс с хлопком закрыл папку. — Митинг окончен. Идите работать. Ана поднялась, Алекс встал следом. Даже это у него почему-то получилось без лишних движений: отодвинул кресло, подхватил со стола стаканчик с кофе и оказался у двери раньше неё. Придержал её, отступив в сторону. — После тебя, напарник. Ана остановилась перед ним. — Ты издеваешься? Алекс перевёл взгляд с неё на открытую дверь, потом обратно. — Вежливо пропустить девушку вперёд теперь считается издевательством? — Не прикрывай сарказм хорошими манерами. — А-а. — Третьяков понимающе кивнул. — То есть придерживать дверь приравнивается к оскорблению? Это я тоже постараюсь запомнить. Прости, я не успел уточнить, насколько радикально у вас здесь поставлен вопрос гендерного равенства. Ана медленно повернулась к нему всем корпусом. — Я в состоянии сама открыть себе дверь. — Я не сомневался. Ни снисходительности, ни издёвки. Только спокойное, почти весёлое внимание, которое уже начинало казаться отдельной формой наглости. — Но раз уж открыл, — добавила она, проходя мимо, — постарайся не путаться под ногами. За спиной Макс шумно выдохнул. — Господи. Я уже жалею, что посадил вас на один проект.

🍒🍒🍒

— Начнём? Ана не сразу отреагировала на голос Алекса. Гипнотизировала остывший кофе — третью кружку за утро — и по привычке уже мысленно раскладывала проект на части, прикидывая, за что взяться первоочередно. Только теперь до неё окончательно дошло: монополия закончилась и процесс придётся с кем-то делить. Она перевела взгляд на Третьякова, на стол у двери — самый неудачный в дизайнерской — который вчера собственноручно ему определила. На проходе, под кондиционером, с прекрасным видом на всех, кто входил и выходил. Она ожидала, что человек, выглядевший так, будто даже волосы у него растрёпаны по заранее утверждённому макету, инициирует перестановку. Но стол остался там же. Ноутбук открыт, рядом блокнот, в пальцах спокойно перекатывается ручка. Ни жалоб, ни осторожного вопроса, не найдётся ли местечка получше. Даня сидел в паре метров от них, склонившись над монитором с образцовым усердием человека, который совершенно точно не подслушивает чужой разговор. Только мышь подозрительно давно не двигалась. Ана вывела на экран подборку конкурентов. Десятки банок и тюбиков: белые, бежевые, приглушённо-зелёные. — Начнём с того, что делают все, — начала она, пролистывая слайды. — Как видите, здесь сплошная… — Визуальная кома, — перебил Алекс. Ана остановила прокрутку и повернулась к Третьякову. Данина мышка тут же перестала притворяться занятой. — Что, прости? — Я говорю, это визуальная кома, — спокойно повторил Алекс. — Бежевый картон, листик сбоку. Эко-болото. Покупатель слепнет на третьей секунде. Мы можем это пропустить? Ана сцепила руки в замок, в попытке совладать с нарастающим раздражением. — Третьяков. Когда ты запустишь в бьюти-сегменте столько же линеек, сколько я, тогда будешь решать, что мы можем пропустить. А пока — смотрим на «болото». Она ожидала, что он огрызнётся, но Алекс лишь чуть склонил голову в обманчиво-покорном жесте. — Справедливо. В косметике опыта у тебя больше. И, прежде чем Ана успела насладиться редким проявлением здравого смысла, он продолжил: — Просто у меня аллергия на примитивные решения. — Зато у тебя с энергетиками офигенно получилось! — внезапно вмешался Даня. — Тот ребрендинг с чёрными банками — твой же? Я вчера портфолио увидел и обалдел. Я этот кейс ещё раньше сохранял. Ана перевела тяжелый взгляд на младшего дизайнера. — Я вам не мешаю? Могу выйти, пока вы тут обмениваетесь автографами. Даня мгновенно вжал голову в плечи и уткнулся в монитор. Алекс едва заметно усмехнулся: — Энергетики — не уходовая косметика, я в курсе. Но принцип тот же. Если мы оставим все привычные сигналы «натуральности», то сделаем ещё одну банку, которую никто не вспомнит. — А если уберём, — парировала Ана, — получим красивый кусок пластика, который побоятся мазать на лицо. Люди консервативны в том, что касается их кожи. Сломаешь паттерн — потеряешь доверие. — Значит, нужно найти границу. И, возможно, — Алекс чуть подался вперёд, встречая её взгляд, — мой нулевой опыт в вашей косметике тебе пригодится. У меня глаз не замылен бесконечными веточками. Где-то между твоим болотом и моим красивым куском пластика отыщется нормальный вариант. — Моим болотом? — Ты только что заявила на него права богатым опытом. Ана едва удержалась от нецензурного ответа. — Ладно. Посмотрим, на что способен твой незамыленный глаз.

🍒🍒🍒

Ана свернулась в огромном кресле-груше, пристроила ноутбук на коленях и открыла клиентские материалы. Оставалось лишь заставить пальцы стучать по клавишам. Но мысли вели себя как орава непослушных детей: стоило на секунду ослабить хватку, и они тут же разбегались, упорно сворачивая совершенно в другую сторону. В сторону высокого блондина. Крашеного. Ана предпочла временно ретироваться из дизайнерской. Оставаться там означало бы добровольно подвергать себя пытке наблюдением за двумя вещами, которые планомерно сводили её с ума. Первая — это сам Третьяков. За жалкие полтора дня он уже успел перелопатить половину клиентских материалов, что-то исписать в своём блокноте и теперь совершенно спокойно отвечал на Данины вопросы. Ни одного «а где у вас», «а кому писать», «а как здесь принято». Подозрительно самостоятельный организм. Вторая — это Даня. Её верный падаван, которого она взяла под крыло, теперь буквально заглядывал новенькому в рот. «А как бы ты здесь выровнял, Алекс?», «А какой шрифт сюда лучше, Алекс?». Глаза джуна горели таким щенячьим восторгом, будто Третьяков был его личной, только что обретённой профессиональной иконой. Тьфу. Выносить это предательство на трезвую голову Ана не собиралась. Зона отдыха казалась хорошей идеей. Здесь никто не задавал вопросов через плечо и не просил показать ещё один кейс. Она вернулась к брифу, открыла рядом конкурентную подборку и попыталась собрать список вопросов к грядущему созвону. Она почти поймала нужный ритм, когда в коридоре мелькнула знакомая фигура. Алекс. И не один. Он стоял у кулера, а рядом непозволительно близко крутилась Юля. Ана поспешно опустила глаза к экрану. Потом снова подняла — и сама не заметила, как опять начала разбирать картинку на детали. Миниатюрная блондинка в бежевом облегающем платье. Безупречная укладка, коралловая помада. Юля смеялась — легко, запрокидывая голову, демонстрируя изящную линию шеи и всем своим видом отыгрывая классическую сцену флирта. Алекс на её фоне выглядел возмутительно спокойно. Ана задержалась на нём дольше, чем требовалось для фиксации факта его существования. Когда он потянулся за стаканчиком с водой, ткань на груди натянулась, и в вырезе черного лонгслива блеснул металл. Ана прищурилась. Тонкая серебряная цепочка. И чуть ниже — крестик на тёмном кожаном шнурке. Какого чёрта она вообще его разглядывает? Он что-то сказал, и Юля игриво прикусила нижнюю губу, ещё больше наклоняя голову. Третьяков добавил ещё пару слов, и эйчар звонко рассмеялась, легонько коснувшись его локтя. — Ой, ну началось. — Лиза уже успела материализоваться на соседнем пуфе, закинув ногу на ногу, и невозмутимо потягивала латте. — Что? — огрызнулась Ана. — Ничего. Наблюдаю, как доктор Романова продолжает собирать анамнез. — Я вообще-то работаю. — Вижу. Дырку в нём сейчас просверлишь, — Лиза проследила за её взглядом сквозь стекло и усмехнулась. — Вчера мы, помнится, остановились на двух версиях: бабник или гей. Есть новые вводные? Ана снова посмотрела в коридор. Юля что-то рассказывала, Алекс слушал. Никакой попытки приблизиться. Никакой заметной реакции на весь этот отрепетированный арсенал улыбок, наклонов головы и случайных прикосновений. — Гей, — уверенно припечатала Ана. — Пока безоговорочно лидирует. Лиза тихо фыркнула. — Фух. А я уж испугалась, что ты залипла. Ана поперхнулась воздухом. — В смысле?! — Ну а что? Симпатичный, уверенный. Абсолютно твой типаж, Романова. Я уж думала, мы тебя теряем. И на чём же базируется диагноз? — Четыре, мать его, серьги. — Ана кивнула в сторону стекла, — Цепочка и крестик на шнурке одновременно. Обычные мужики так не заморачиваются. — Ань, он просто красивый мужик. Не всем же пахнуть трёхдневным по́том, чтобы считаться натуралами. — Юля из трусов выпрыгивает, — Ана загнула палец. — А он просто стоит. Реакции ноль. — Может, Юля ему просто не нравится? — резонно заметила Лиза. — Юля нравится всем! — отрезала Ана. — Мы не можем игнорировать статистически значимые показатели. Лиза рассмеялась. — Точно гей, — упрямо повторила Ана. Версия была слишком спасительной, чтобы от неё отказываться. И, что самое главное, отлично объясняла, почему Юля там зря старается. — А-а-а. Так вот что тебя на самом деле беспокоит. — Лиза протянула гласные с издевательской улыбкой. — Меня ничего не беспокоит! — Разумеется. Главное — продолжай делать вид, что усердно работаешь. Ана демонстративно вернулась к экрану. За соседним столиком пара сотрудников из маркетинга негромко обсуждала: — …новый дизайнер… видела? — Ага, утром у кофемашины… Она глухо стукнула пальцами по тачпаду и переключилась на белый артборд в Figma, пытаясь собрать мысли. Не её дело. Не её проблема. Временный раздражитель. Просто рабочий процесс. Просто работа. Просто работа. Просто работа. — Ана? Она дёрнулась, едва не смахнув ноутбук с колен. Алекс стоял всего в шаге от её пуфа со стаканом воды в руке. Он чуть наклонился, без особого труда считывая текст с её открытого экрана. — Ч-что? — она попыталась сделать вид, что всё под контролем. — Я не уверен, что это относится к позиционированию, — констатировал Третьяков. Ана опустила взгляд на монитор. Посреди пустого артборда в Figma, набранное сороковым кеглем, чернело: Просто работа. Просто работа. Просто работа. Лиза рядом издала подозрительный сдавленный звук и немедленно спряталась за стаканчиком. Ана с силой захлопнула крышку ноутбука. — Мне нужно покурить, — выпалила она, поднимаясь так резко, что пуф с противным шелестом отъехал по паркету. И, принципиально не ускоряя шаг — хотя очень хотелось — направилась к выходу на балкон.

🍒🍒🍒

Колючий осенний воздух ударил в лицо — небо над головой было тяжёлым, свинцово-серым, готовым вот-вот разразиться ливнем. С металлического козырька медленно стекали крупные капли, глухо шлёпая на бетонный пол. Ана прикрыла за собой балконную дверь и остановилась у перил. Внизу мокрый город расплывался серыми крышами и красными точками стоп-сигналов. Она достала тонкую сигарету, привычно помяла фильтр пальцами и щёлкнула серебряной зажигалкой Zippo — подарок Макса ещё с тех времён, когда они были… не просто коллегами. Взгляд на секунду задержался на потёртом корпусе. Язычок пламени качнулся на ветру. Глубокая затяжка. Голубоватый дым смешался с влажным воздухом, уносясь за перила. Она прижалась лопатками к холодной кирпичной стене, прикрыла глаза и сделала ещё одну, более медленную затяжку. Никотин принёс обманчивое, но такое необходимое сейчас успокоение. — Плохая привычка. Алекс стоял в проёме балконной двери. В одной руке — тот самый стакан с водой. Чёрт. Она даже не услышала, как он вышел следом. — Заглядывать в чужие мониторы? Согласна, — Ана сделала ещё одну затяжку и выдохнула дым в сторону города, расстилавшегося внизу. — Только не говори, что пришёл читать лекцию о вреде курения. Алекс проигнорировал выпад. Посмотрел сначала на её сигарету, потом поставил стакан на подоконник, достал из кармана джинсов пачку и извлёк сигарету. — Было бы несколько лицемерно. Романова ничего не ответила. Только молча наблюдала, как он щёлкнул зажигалкой — простой, пластиковой, без изысков. Алекс прикрывал пламя ладонью от ветра. Сигарета была зажата между губ, ресницы чуть опущены. Со второй попытки огонь схватился, и он коротко затянулся. Ничего особенного. Миллионы мужчин проделывали это каждый день. Алекс прищурил один глаз от едкого дыма, сделал глубокую затяжку и выдохнул, слегка запрокинув голову к хмурому небу. У Аны всегда была эта иррациональная слабость к курящим мужчинам. К тому, как меняется пластика их движений. Как напрягаются сухожилия на запястье. Как первая затяжка делает черты лица чуть расслабленнее, а взгляд — тяжелее. И Третьяков, чёрт бы его побрал, курил слишком красиво. Преступно кинематографично для обычного офисного перекура. Ветер перегонял дым вдоль перил, смешивая его с мелким дождём. Где-то внутри офиса приглушённо зазвонил телефон. Она поймала себя на том, что завороженно смотрит, как двигается его кадык и как плотный сизый дым срывается с губ. Ветер снова усилился, растрепав его волосы, и Ана, против своей воли, отметила, как дерзко тёмные корни на затылке контрастируют с холодным блондом. Тупая привычка сканировать форму и цвет работала безотказно даже тогда, когда её об этом не просили. Он сделал пару шагов и остановился у перил, соблюдая дистанцию: — Ты всегда так реагируешь на новых людей? — В смысле — «так»? — В штыки. Она столкнулась с его прямым, внимательным взглядом. — Только на тех, кто занимает чужую территорию. — Ана стряхнула пепел, стараясь, чтобы голос звучал предельно ровно. Ледяной ветер забрался под тонкую ткань блузки, но она заставила себя не ёжиться. Алекс чуть склонил голову к плечу. — Я занял свободный стол. Тот, который ты сама мне показала. — Ты прекрасно понял, о чём я. Он смотрел на неё несколько долгих секунд. — Макс предложил условия, — наконец произнёс Третьяков, глядя ей в глаза. — Я согласился. — Хочешь сказать, что тебя вообще не интересует эта должность? — А Макс сказал тебе, что меня наняли на Head of Design? Она промолчала. Алекс подождал. Чуть повернул голову, выдыхая дым по ветру. — Нет, — нехотя признала Ана. — Мне тоже. Ветер протащил между ними тонкую струю дыма. — Но ты ведь не откажешься, если предложат? — Ана чуть приподняла подбородок, пытаясь уловить в его лице хоть каплю лукавства. Он задумался на секунду. Лениво покрутил сигарету в пальцах, словно взвешивая ответ. — Я вчера утром впервые услышал, что позиция свободна. — И? — Какого ответа ты ждёшь? Что я сейчас торжественно поклянусь никогда на неё не претендовать, чтобы ты перестала смотреть на меня как на врага? — Он затушил сигарету о край пепельницы и повернулся к ней всем корпусом. — Ничего личного, Ана. Я пришёл сюда просто работать. Она невесело усмехнулась. Слова прозвучали как издевательство над тем, что он успел прочитать на её экране. — Вот именно, Третьяков. — Ана резко затушила сигарету, демонстративно впечатав её прямо поверх его окурка. — Ничего личного. Просто работа.