CHAPTER 5. Depression and Hope

      Вина. Вина пожирала его, обвивала сердце лозой с шипами, отравляла кожу осколками воспоминаний и сожалений.       Да, ему правда, действительно жаль, что он никогда не сможет быть чем-то большим для своей семьи, для Бетси, для Нила.       Нил. Он с каждым днём всё сильнее вплетался в жизнь Эндрю, связывая их тонкой нитью надежд, планов и обещаний. Нил думал о будущем – привилегия, которую сосед раньше никогда по-настоящему не имел.       Как же иронично, что из всех людей в мире Нилу выпало связаться именно с Эндрю. Который только лишь и мечтает поскорее оборвать свою линию жизни.              Эндрю помнит, как однажды мельком видел экзистенциальный кризис Нила – глажка пиджака для офисной встречи была больше похожа на экзорцизм, где Нил неустанно бегает с утюгом и шепчет какие-то ругательства-заклинания.       Позже, в тот же день, Миньярд упомянул это на прогулке, потому что, очевидно, у него не было совести. Да и желание получить ответ было слишком велико. Тогда-то он и узнал, что до переезда в Колумбию Нил всегда находился с теми, кто старался «облегчить» его жизнь, делая за него элементарные вещи. Ну, знаете, потому что детство беглеца от отца-маньяка и так было достаточно травматичным опытом для двадцати трёх летнего человека.       Его дядя старался пылинки с него сдувать при любой возможности: лишний раз не заставлять Нила вообще что-либо делать. У всех, конечно, свои меры воспитания, что поделать. Стюарт считал, что племяннику нужна некая разгрузка организма после переработки. Что-то вроде того, когда тебе надо полежать недельку для восстановления сил после месячного интенсивного графика на работе. Эндрю предположил, что именно такой логики придерживался дядя Нила.       В какой-то момент беглец в декрете наконец устал от образа мальчика из стекла, поэтому просто взял и съехал.       Стюарт до сих пор старается поддерживать Нила из тени, но Джостен наконец снова обрёл силы вырвать уже новую жизнь зубами. Он сменил имя на Нила Джостена – так он вообще не будет связан, хотя бы на бумаге, ни с одним из родственников. Эндрю считал, что это было довольно смелым решением. Джостен в принципе, если так подумать, был смелее всех, кого Миньярд встречал. Это притягивало.       Эндрю впервые ощущал, что мог положиться на кого-то. Что было довольно абсурдно, ведь Нил в основном был как котёнок, тыкающийся в зеркало, не понимая, как оно работает.       После переезда сосед обнаружил, что нихрена по сути-то и не умеет. Ну, кроме как пользоваться приобретенными навыками выживания. Ему крупно повезло, что он смог найти работу, которая как раз и рассчитана на использование этих навыков – переводчикам довольно неплохо платят, плюс он искренне любит языки. Чудак.       С того момента, как Нил смог стать самостоятельным членом общества (не самым опытным, но всё же), он понял, что строить планы – это здорово. Удобно. Даже успокаивающе. Миньярд не понимал этого, но, всё упирается в то, что их жизни были совсем разные: Эндрю – жертва детдома и приёмных семей, он учился быть самостоятельным почти с пелёнок; Нил – жертва гиперопекающих родственников и отца, с садо-мазо наклонностями.       Нил заслуживал будущего.              И после их последней встречи в доме Джостена, Эндрю убедился в том, что всё хорошее, чего он искренне желал для соседа, никогда не случится, если Эндрю останется в его жизни. Эта мысль всегда жужжала где-то там в голове, но именно в тот день он наконец получил неопровержимое подтверждение. Может, к этому моменту он уже и сам его искал. Так казалось, что будет менее больно – теория, которая была опровергнута. Ну, не всегда же ему быть гением, не так ли?              В один из ленивых дней они как-то зашли в магазин одежды, где перед Нилом стояла непосильная задача: выбрать серые или ультра серые шорты для бега, если похолодает. Его взгляд зацепился за полку с совсем зимней одеждой. Тогда-то Эндрю впервые и почувствовал укол вины – когда Нил невзначай вкинул фразу, что зимой он хотел бы вместе сходить на закрытый каток, чтобы посмотреть, как Миньярд будет падать.       Это была просто колкость. Шутка.       Это был их язык общения.       В действительности, это означало, что Нил думал о том, что Эндрю будет здесь следующей зимой.       Что он будет в жизни Нила ещё какое-то время. Осознание, насколько сильно и быстро они связали свои мысли и будни друг с другом, мгновенно пустило холодок по спине. Немой сигнал, что Эндрю снова облажался. Что он снова подводит кого-то. Рискует сделать больно ещё одному важному для него человеку.       Ему захотелось стошнить прямо на месте.       Эта вереница воспоминаний совсем не помогала сейчас.       У него были дела поважнее.       

***

       ◯ Отдать хризантему Миранде Алексу Ноэлю ◯ Купить почву для маслинового дерева ◯ Купить среднерослого мученика маслиновое дерево ◯ Написать записки Ники, Аарону, Нилу(?) Нилу. ◯ Положить сбережения на счёт, написать доверенность на Аарона ◯ Отправить письма       

***

            

      Сегодня был дождливый и ветреный день. Хризантему пришлось упаковать в пакет, а Ноэлю сообщить, что Эндрю опоздает.       С Ноэлем они познакомились случайно в центральном парке Боготы, когда Эндрю, после очередной неудачной поездки-передачи хризантемы, курил и думал, кто теперь изъявит желание забрать растение. И как этого человека вообще искать, если до этого получателями были уже знакомые люди, которым он не один раз отдавал растения. Придурки говорили, что готовы взять любые новые растения, но, почему-то, в этот раз каждый из них выглядел зашуганным, будто им угрожали, чтобы они не имели больше дел с Эндрю. Он без понятия, кто и зачем вообще мог так запариться, чтоб испортить жизнь Миньярда, поэтому списал всё на свою паранойю. Или обиженную Абигейл. Или…       Неважно.                    Во время того, как он упал с головой в пропасть своих воспоминаний, чтобы выловить хоть кого-то, кто может подойти на роль нового владельца хризантемы, рядом с его лавочкой встал молодой парнишка. На вид тот был младше Эндрю лет на пять, но, естественно, выше него на голову. Он был одет не примечательно. Но было в нём и то, что на секунду прибило Миньярда к лавке, будто он получил разряд тока на электрическом стуле и силы покинули его.       Он подумал, что перед ним стоит Нил. Это было так, блять, глупо.       Но его каштановые волосы, в которые сзади били лучи солнца, переливались рыжим.       Одержимость Эндрю, или что бы это ни было, уже до слёз смешила.              Ноэль представился и спросил, почему Миньярд выгуливает растение в горшке. Вероятно, хотел пошутить, но у Эндрю не было сил на реакцию после того, как он пару секунд назад чуть не получил инфаркт. Дальше он особо и не помнит, как всё пришло к тому, что чувак прошёл все стадии влюбленности в хризантему и согласился её забрать.       Однако, сославшись на свою неопытность в уходе за цветами и на то, что он сейчас шёл на пары в универ, они договорились встретиться через пару дней.       В процессе переписки оба пришли к выводу, что Эндрю будет проще самому подъехать и отдать хризантему. Ему всё равно надо было в столицу: там больше мест, чем в его южном пригороде, где можно найти маслиновое дерево.       Он хотел потратить как можно меньше времени, чтобы всё приготовить. Миньярд и так достаточно потратил на «раздумья» (читать как: хватался за песчинки-время в его перевёрнутых часах, чтобы построить хрупкий, но красивый замок из песка вместе с Нилом).              Поэтому в этот дождливый, уродливый день он не сидел дома, а направлялся к жилому дому Ноэля, чтобы наконец передать растение. Раньше он не с такой злобой относился к такому, но именно эта хризантема знатно потрепала ему нервы. В данный момент он реально уже не мог её видеть.              Но у судьбы были другие планы и первой преградой на пути Эндрю стал блядский разбитый горшок – это уже был нонсенс для него.       В целом, была даже довольно веская причина, почему горшок выскользнул у него из рук. Хоть от этого и не было легче представлять, как позорно он выглядел в момент, когда споткнулся на ровном месте при виде Нила на крыльце.       Видеть Джостена на крыльце не должно быть чем-то необычным. В конце концов, именно оттуда и началась их история, если так вообще можно сказать. В последние дни он разрешал себе некую сентиментальность, поэтому – да, так началась их история.              Нил курил.       Типо, реально курил.       Эндрю никогда не видел его настолько уставшим, хотя они часто встречались по ночам из-за бессонницы.       Кровь кричала и просилась наружу.       Он отказывался делать это ради Бетси.       Он также отказывался видеть блеклые капли крови, отдаленно похожие на рыжий.       Эндрю не заслуживал даже такого «облегчения», поэтому мысль была спрятана в дальний ящик, где-то рядом с лезвиями.              Он скучал по Нилу, по этим спутавшимся огненным вихрям, а не волосам, по его горящим синим пламенем глазам. По тому, как им было всегда тепло вместе. По колким фразам и шёпоту о своих тайнах в бликах рассвета.       Эндрю надеется, что Нил тоже будет по нему скучать. Сколько раз он ловил себя на эгоистичных желаниях за последние дни? Он сбился со счёта, но зуд под кожей покалывал так, будто этих моментов было довольно много.       Эндрю всё равно, вопреки, так хочет, чтобы Нил хотя бы… без ненависти вспоминал о нём? Этого было бы, пожалуй, больше чем достаточно. Он даже не против быть каким-нибудь нечётким воспоминанием: о лете, что впустило в жизнь Джостена странного знакомого, который ушёл, так толком и не попрощавшись. О лете, что подарило бегонию и незаконченный пазл.       Он хотел, чтобы Нил простил хотя бы растение. С ним бегония обязательно зацветёт, потому что он – солнце, пробивающееся через невидимые шторы души всего живого. Солнце, что светит только для тех, кого он хочет вызволить из тени.              Эндрю надеется, что его тучи, которыми он заслонил сияние этого солнечного парня, не долго будут мешать, проплывая мимо него.              На топливе ностальгии и спутавшихся реальностей о «сейчас» и «потом», которые всегда безотказно помогают ненадолго забыть, где он действительно находится, Эндрю заставил себя снова функционировать. Так и оставив на полу разбитые осколки горшка – он просто заедет за новым, так будет быстрее.       И это решение совсем не было принято под влиянием, что осколки напомнили ему самого себя. Эндрю, правда, не готов сейчас трезвым взглядом взглянуть на этот бардак и признать, что он снова и снова рушит всё ценное вокруг себя.       Оставляя после себя только грязь и беспорядок, перемешанный с колющимся небрежными осколками.              Сделав первый вдох за несколько, казалось бы, минут, он открыл дверь и почти вылетел к машине, боясь даже мельком взглянуть на соседний дом. Вот настолько он был жалок.       Когда он выезжал на дорогу, крыльцо уже было пустым. Это не стало неожиданностью, он заслуживал и не такое.       Ступеньки дома, где курил Нил, выглядели словно там никогда никого и не было. А если человек там и живёт – то именно Эндрю не имеет никакого права знать, что этот кто-то там находится. Миньярд всегда уважал в Ниле то, что самые важные решения Джостен принимает безошибочно.              Эндрю сейчас ничего так сильно не хотел, как просто проскочить весь временной промежуток «до», и наконец уже лечь в землю.       Земля принимает всех, она благосклонна даже к сорнякам, пытающихся имитировать настоящие растения.       Он так чертовски устал oт себя.       

***

            

      Хризантема наконец-то выпустила Эндрю из своих цепких лап. Главное, что он также может не переживать о том, получит ли растение надлежащий уход. Иногда новички подходят удивительно ответственно к новому увлечению – Ноэль выглядел именно таким. Полный решимости и доброты в глазах.       Где-то в отголосках сознания замолчал один из многих тревожных звоночков.       Один из многих, но это всё равно приятно.       Он ненавидел этот вечный шум.              Пункты в списке постепенно начали вычёркиваться, а это значило, что далее на повестке дня – купить дерево и почву для него для Эндрю. Теперь не было необходимости куда-то торопиться, он мог не спеша насладиться поездкой в машине, слушая песни по радио – одна из немногих «активностей», которая до сих пор успокаивала.       В пяти минутах от первого садоводного магазина, где, предположительно, находится всё необходимое, по любимой волне Эндрю заиграла песня, что перечеркнула ту толику спокойствия, которую он успел получить за поездку. Прекрасно. Он не должен был надеяться, что после одной неудачи за день всё остальное пройдёт гладко. Давайте честно, когда такое вообще с ним случалось?        You're an angel, I'm a dog Ты – ангел, а я – пёс Or you're a dog and I'm your man Или ты – пёс, а я – твой человек You believe me like a god Ты поверил в меня, как в бога I'll destroy you like I am А я разрушу тебя, ведь такова моя сущность              В голове был белый шум, через который проходили лишь слова песни.       Это было что-то новое.        I'm sorry I'm the one you love Прости, что ты любишь именно меня No one will ever love me like you again Никто и никогда больше не полюбит меня так, как ты So when you leave me, I should die Так что, когда ты уйдёшь, я должен буду умереть I deserve it, don’t I? Я этого заслуживаю, разве нет?              Эндрю ударил по тормозу с такой силой, будто надеялся таким образом вылететь через лобовое стекло. Благо, стоянка была полупустая.       Почему, будучи таким драматичным, он никогда не рассматривал актёрское мастерство? Хотя, если посудить, то писатели и их редакторы не так уж далеки от этого.       

***

             Сегодня позвонил Аарон.       Это не должно быть чем-то необычным, но в последние месяцы их созвоны заканчивались спустя пять минут. Если у Аарона был обеденный перерыв в больнице – то через десять.       Эндрю не тосковал по брату, да и тем более не нуждался в том, чтобы у него выпытывали, как он там поживает. Ему не то чтобы было, что рассказать.       Плюс, роль назойливого гиперопекающего родственника всегда была занята Ники. Но после общего звонка, которые и так происходили редко, Ники решил дать Эндрю время успокоиться.       Кузен не был ненавистен ему, как он мог, наверное, считать. Просто у Ники не было фильтра, когда он заводит разговор о чём-то. Поэтому не удивительно, что когда Миньярд упомянул, какой мудак к ним переехал недавно, у кузена будто второе дыхание открылось, чтобы выдать весь словесный понос о том, как он хочет узнать о новосельце побольше. И всё такое. В основном – всякие непристойности.       К этому моменту Эндрю, наверное, должен был уже привыкнуть, что у Ники повышенное либидо или тупое чувство юмора (до сих пор загадка для него, что всё же превалирует в голове кузена). Но от этого не было легче каждый раз слушать сексуальные фантазии о мужчинах (которых он мог даже и не видеть). Поэтому, как это всегда было свойственно Эндрю, он отреагировал агрессией на раздражающий фактор.       Так что звонок Аарона – да, был слегка необычным событием. Ко всему прочему учитывая, что если брат является свидетелем вспышки ярости близнеца, то он ждёт, пока все разногласия между Эндрю и Ники устаканятся, чтобы не попасть под горячую руку.       Но в этот раз Аарон реально выпытывал, как у Эндрю дела и, ладно, вот это уже было супер тревожным звоночком. Потому что в основном их разговоры – рассказ о девушке Аарона и о делах на работе в больнице, возможно, дежурный вопрос, что делал Эндрю в последние дни – но не более.       Впоследствии мучения, а не диалога, он узнал, что озарение (наконец-то) узнать, что творится в жизни близнеца, было навеяно одним из пациентов неотложки. Тот явился с вывихом ноги, который получил на пробежке. Во время осмотра он, не затыкаясь, рассказывал, что в последнее время ему трудно следить за своим здоровьем, потому что он вечно бежит от мыслей, что «во всей суете жизни упустил смерть брата, который страдал депрессией». Это и послужило вдохновением для Аарона, чтобы позвонить и проведать Эндрю (конечно, такое ему бы не хватило смелости признать напрямую, но Миньярд пока не выжил из ума, чтобы не прочитать это между строк).       Вся ситуация достигла апогея странности, когда Аарон, завершая свой рассказ, сказал, что пациент, вероятно, занимался селфхармом. Потому что тот буквально был покрыт шрамами. Даже на лице.       – Какого цвета у него были волосы?       – Что за хрень, Эндрю? Что эта информация тебе даст?       – Развлеки меня.       – Рыжие, кажется. Не особо заострил на этом внимание, был слишком раздражен, что мудак симулировал растяжение, ты можешь себе это представить?       Эндрю мог.       Как же он, блять, ненавидел Нила Джостена.       Аарон жил в Канаде. И работал даже не в центральной больнице.       Эндрю так же сильно ненавидел Нила Джостена, как и был в него влюблён.       

***

             Выбор растения – всегда запарное занятие: вытащить из горшка, оценить в каком состояние его корни, перепроверить, не подсыпаны ли гормоны роста (или ещё какая дрянь) в почву. Не каждый магазин вообще даёт это всё сделать. Под предлогом того, что этот ритуал пачкает их пол. В лучшем случае, окей, они дают это сделать, но посылают сотрудника, чтобы он, как стервятник, кружился над тобой и выжидал, когда ты проронишь хоть песчинку земли. И получить вескую причину, чтоб со скоростью света тебя выгнать.       Но Эндрю был слишком опытен, чтобы не доставить такого удовольствия. Всё обычно заканчивается тем, что он с победной ухмылкой просто уходит к кассам, так и оставив сотрудников ни с чем. В конце концов он всегда берёт перчатки и небольшую плошку (если земля и падает при инспекции, то не на пол).              Это он к чему? А к тому, что после такой нервотрёпки очень прискорбно найти в саду то самое растение в растерзанной земле, будто все кроты в округе пытались выкорчевать его под свою яму.       Сказать, что Эндрю охуел – это будет слишком мягко выразиться.       Маслиновое дерево было посажено только вчера, а уже сегодня он видит вот это.       Что ж, наличие кротов было неприятной находкой. Его не особо беспокоило, что будет с садом после его погребения. Но твою же мать. Им так надо было появиться именно сейчас?       Это сильно меняет его планы. В список добавляется вывести кротов с участка, ну что за дерьмо. И ему желательно поторопиться, потому что иначе эти грызуны из участка сделают подобие луны с её кратерами.       Он бы не хотел пересаживать маслиновое дерево из-за ёбаных кротов.              Для него выбранное место значило многое. Да, возможно, оно не было каким-то особенным – середина заднего двора, а не какой-то выверенный уголок где-то там у забора.       Однако, именно здесь ему вспоминались лучшие подростковые годы: когда он лежал и смотрел на звёзды, думая о будущем и не испытывая душащей тревоги (лишь страх неизвестности, но он всё ещё верил в какое-никакое будущее); когда они всей семьей приезжали в Колумбию и устраивали барбекю, где Ники каждый раз умудрялся сжигать мясо, и вечер заканчивался обычной пиццей; когда они с Аароном сидели на траве, немного пьяные от эйфории, что они выпустились из университета и теперь начнут новую жизнь; когда по приезде после года разлуки Аарон и Ники (во время удачного барбекю) делились своими планами, а Эндрю запоминал каждую деталь, гордясь своей семьей.              А ещё Эндрю думал, что если после смерти он сможет через своё дерево видеть звёзды, на которые открывается вид, то он сможет чувствовать то спокойствие, что приносило ему это место когда-то.       И будет иногда вспоминать Нила, потому что тот точно был соткан из звездной пыли.       Этому нет подтверждения, но иногда оно и не требуется.       Что до Эндрю – он с каждым днём всё больше рассыпался на уродливые клочки земли.              Но всё было в порядке: каждому положено своё место, ему повезло, что они с Нилом вообще смогли пересечься.       

***

             Для начала он решает определить масштаб проблемы. Как-то он разговорился (не по своей воле) с одной из клиенток, что рассказала о схожем случае на участке. Она посоветовала (он не просил), что лучшим решением будет не вслепую сыпать отраву в норы, а с помощью самой дешёвой камеры наблюдения узнать, сколько вообще кротов орудует на территории. И уже тогда будет понятно, какое количество средства требуется сыпать в землю.       В конце концов, важно как можно меньше травмировать свою почву, потому что, если ты прогадаешь с объемом отравы, то норы всё равно будут появляться.       Так что уже этим вечером Эндрю снарядился камерой, прилепил её на самые простецкие материалы, чтобы она удержалась хотя бы дня два, и отправился ко сну. С надеждой, что хватит и одной ночи, чтоб кроты себя показали.              И каково же было его удивление, что вредители, действительно были обнаружены спустя одну ночь. Что было бы здорово, если бы это не был Нил.       Который с вызовом в глазах, смотря прямо в камеру, выкопал бедное дерево почти свалив его на бок.       Нил был настоящим паразитом – Эндрю уверен, что кроты просто мечтали о его методичке.              Нилу Джостену было заново официально присвоено звание главного Мудака квартала. Абигейл может, видимо, ненадолго поспать спокойно.       

***

             После разоблачения главного (и единственного) вредителя, Эндрю просто сел за кухонный стол и уставился в одну точку.       Навалившаяся усталость, словно снежная лавина, накрыла его тяжелым одеялом из негативных мыслей, окончательно прибивая его к одному месту. Было трудно сдвинуться хоть на миллиметр, поэтому оставалось лишь принять все отголоски тревоги звенящей в ушах. Сдаться и начать слушать.       Где-то там далеко в сознании, Эндрю допускал мысль, что, возможно, Нил делал всё то, что он делал, чтобы не отпускать Миньярда без боя. Он слышал о таком в фильмах и читал книгах, поэтому такой бред тоже проскочил в его голове.       Но его больная, больная логика трезвонила, что он просто посмешище, если думает, что кто-то мог сделать всё это, чтобы «оставить» его. Он никому и никогда не был нужен просто так. Он всегда вырывал зубами, царапаясь ногтями, любое желание других иметь его в их жизнях.       Он всегда должен был быть спасителем. Или удобным.       Поэтому единственное умозаключение, к которому он пришёл: Нил тоже ненавидит его.              Это имело смысл, учитывая, что он так открылся Эндрю, даже захотел подарить ему поцелуй. И чем ему ответили? Грубо оттолкнули, ещё и обременив какими-то своими психбольными планами.       Никто в этом мире не любит слабых, тем более, если они неожиданно вываливают на тебя свои нерешаемые проблемы, которые лишь оставляют головную боль и неприятный осадок.       Когда он понял, что и в этот раз Нил был тем, кто пытался подорвать его планы, тогда Миньярд сразу наполнился решимостью ворваться в дом к Джостену и заставить его прекратить.              Но он так устал. Говорил ли он об этом когда-то? Он уже ни в чём не уверен.       В итоге, после небольшого самоанализа, длившегося по ощущениям недели или месяцы, Эндрю решил, что он просто скажет Нилу правду: что он устал и был бы благодарен, если бы сосед сделал ему последнее одолжение – прекратил его страдания и перестал мешать. Это будет для них обоих лучше. Ненавидеть мёртвого человека труднее.       Стерев влагу, скопившуюся у уголков глаз (потому что он долго не моргал, поэтому ведь, правда?), Эндрю собрался с последними силами и вышел в чём было на улицу. Вроде, он не то чтобы отошёл от своего обычного стиля в одежде – всё чёрное, из этого выбивались, пожалуй, только спортивки вместо джинсов. Не то чтобы такая малость могла волновать его сейчас.              На пороге у Нила он не замешкался и постучал сразу, чуть ли не на ходу, когда делал последний шаг к двери. Эндрю хотел побыстрее с этим покончить.       Ему открыл Нил, который выглядел потрёпанным. По-другому это описать было сложно. Миньярд почувствовал укол вины, что ненависть к нему, которую Джостен пытался выпустить все эти дни, была, похоже, изматывающей.       За Нилом виднелась куча разбросанных бумаг: какие заметки, пару листков, похожих на карты. Это было впечатляюще, на секунду он даже хотел развернуться, чтобы дать соседу возможность и дальше воплощать свои грандиозные планы для мучений Эндрю. Он, вероятно, заслуживает и не такого.       Но его отчаяние, в котором он так боится себе признаться, заставило всё же что-то сказать:       – Нил.       Начало было прекрасным, в воображении он отвесил себе пощёчину.              – Я не ждал тебя так быстро, – полуулыбнувшись, почти искренне, ответил на приветствие Нил.       – Я пришёл сказать, чтобы ты прекратил свои попытки испортить мне жизнь. Просто… прекрати, ладно? Ты не сделаешь никому лучше, ты изматываешь нас обоих. Разве это не заметно? Я вижу, что ты тоже устал. Но если тебе кажется, что месть мне – то, что успокоит тебя, то окей. Но хотя бы сократи список пакостей, хорошо? Не мог бы ты это сделать для меня? Напоследок?       – Ты в курсе, что это самый большой монолог, который я слышал от тебя? – Нил выпалил, после минуты молчания, за которое Эндрю смог перевести дыхание и успокоить трясущиеся руки, – Мне, конечно, теперь даже неловко спрашивать, после таких твоих усилий. Но с чего ты вообще взял, что я мщу тебе? Я честно стараюсь придумать хоть одну причину, но выходит так себе.       – За то, что я подвёл тебя в тот вечер, подорвал доверие, оттолкнул тебя – это навскидку. Я не понимаю, чего ты хочешь добиться всем этим: прийти к Аарону, зашугать моих единственных проверенных покупателей, выкопать моё дерево. Кроме как то, что ты мне мстишь.              – Дрю, ты сейчас, блять, серьёзно? – Нил выглядел так, будто Эндрю в клочки разорвал бегонию, выкинул всё цветное из его дома, а потом поджёг его.       Теперь была очередь Эндрю не понимать, что вообще творится в голове у Нила. Он думал, что Нил – открытая книга для него, как и он для Джостена. Но, как всегда, самое важное он не смог прочесть между строк. Такой уж он был. Таким и останется.              – Я не вижу другой причины, кроме как то, что ты меня ненавидишь. Думаешь, что к самоубийству просто от скуки приходят? Открою тебе секрет: нет. Я настолько вымотан, Нил. Я просто не могу больше. Великий и ужасный Монстр не справляется. Я бы посмеялся над этой иронией, но мне не смешно.       – Придурок, это никому не будет смешно. Мне не смешно.       Наступила долгая пауза, за которую каждый из них, казалось, переводил дух. Хотя они и говорили в спокойном тоне, но у каждого в голосе можно было уловить нотки нервного срыва, который переходит в отчаяние.              Они не понимали друг друга и это бесило, кажется, обоих. Потому что каждый из них пытался сказать что-то важное. К сожалению, и Нил и Эндрю настолько были ослеплены своей правдой, что трудно было вот так сразу прислушаться.       Но это всё ещё были они.       Они, которые отличались тем, что рано или поздно находили общий язык, общую волну радио, которую может услышать каждый из них.              – Дрю, честно? Это была твоя ошибка – сказать мне, что ты собираешься не просто уйти, переехать, а буквально уйти. Бесповоротно и навсегда. Я не понимаю этого, ты знаешь, что для меня всегда и везде стояла лишь одна задача – выжить любыми средствами. Но я не из-за мелочности «мешал тебе». Я просто не могу вынести даже и мысли о том, что тебя не станет. И самое ужасное: ты даже не отвергаешь меня, потому что такое я бы понял и принял. А ты отвергаешь всё, что может дать тебе жизнь дальше.       – Всё, что я могу дать тебе дальше. – сказал Нил, почти неразборчиво.              Он уже выглядел не просто на грани нервного срыва, а в самом центре бури из своих эмоций. Эндрю почувствовал очередной укол вины, что грозил проткнуть его сердце. Он почти рванулся остановить Нила, чтобы тот перестал мучать себя, открывая своё сердце нараспашку.       – Ты не мой ответ, а я – не твой. – Эндрю, в своей манере, опытался предотвратить их общий надвигающийся эмоциональный шторм.       – Это правда. Но если у меня есть возможность ухватиться за что-то, за кого-то, кто сделает по-настоящему значимым поиск этих несуществующих ответов, то я не могу просто упустить это. Я знаю, куда хотел бы возвращаться, когда не находишь смысла. Эндрю, я хочу возвращаться к тебе.       Миньярд сейчас так сильно ненавидел Нила Джостена.       Потому что только Нил из раза в раз доказывал, что способен вселить в Эндрю хоть какую-то надежду. Только Нил может ощущаться как что-то заземляющее, а не сбивающее с ног.       – Я тебя ненавижу. Ты об этом пожалеешь. Скажи мне, что это всё – шутка.       – Мне казалось, что ты не любишь ложь? – Нил улыбнулся наконец по-настоящему, искренне. Возможно, он уже знал, что победил.              И, чтобы стереть эту ухмылку с лица, Эндрю задал (уже почти очевидно логичный, естественный для этой ситуации) вопрос «да или нет?», а потом поцеловал его.       Этот поцелуй был со вкусом надежды, теплоты и будущего. Это пугало, это освобождало.       Но, возможно, с Нилом это однажды перестанет так сильно пугать.       

***

            

      Эндрю был убеждён, что Нил соткан из звёздной пыли и обжигающего тепла сердца.       Возможно, он тоже, как земля летящая вверх от проезжающих машин, сможет сравняться со звёздами и прикоснётся к нему.       Но даже сейчас Нил был уже готов подхватить Эндрю на полпути и больше никогда не отпускать в лапы жестокой земли.