Вернутся к фанфику
Глава 39
20 августа 2025, 19:32Понадобилось всего две недели, чтобы ушастая сова принесла в особняк письмо, где «мистера Таку с семьей» приглашали на экскурсию по Хогвартсу. Письмо было подписано некой Минервой МакГонагалл, заместителем директора, и Гарри довольно покивал, отложив то в сторону, закончив читать. За две недели с помощью Алисы он насколько смог изучил всю доступную обывателям информацию про школу.
На самом деле Хогвартс оказался той еще шкатулкой с секретами, начиная свою простенькую интригу он не ожидал, что так удачно попадет прямо в яблочко. Ведь не существовало даже доступного списка преподавателей, все знали только личность директора да четырех деканов, тогда как остальные имена терялись, будто были заколдованы. Хотя казалось бы — ежегодно поступают в школу около пятидесяти детей, выпускаются, соответственно, примерно столько же. Одновременно учатся около пятисот людей, у большинства из которых есть мамы-папы-тетушки и все прочие родственники. И ведь должны же дети рассказывать родным про школьные будни, учителей, предметы…
Но — пусто. Никто не шептался, не обговаривал, та даже имен никаких не называл. Будто нет тайны страшнее — даже имя Волдеморта было отыскать проще, что, конечно, да.
Именно поэтому Гарри терпеть не может магию. Сплошная дикость, как бы над ним и его реакцией ни посмеивались бы Эмма с Румпельштильцхеном.
Генри, услышав, что предстоит экскурсия по самой настоящей волшебной школе — сверкал восторгами и даже перестал гробить многочисленные сервизы Алисы. На фоне всех предыдущих стрессов у ребенка пробудилась магия и им всем было чем заняться этими неделями, обучая ребенка хотя бы базовому контролю. Выходило так себе, пусть Генри и старался. Но он был слишком силен — к вящей гордости Румпельштильцхена.
Грейс же почти все время ходила хвостиком за Алисой — и даже выцыганила у той уроки фехтования. И упражнялась теперь любую свободную минутку с тяжелой металлической бандурой, которую Алиса, мило улыбаясь, называла «ученический двуручник, почти игрушечный».
Они прибыли в Хогсмид ранним утром, когда туман еще не до конца растаял над черепичными крышами. Дальше — по каменной тропе, ведущей к самому замку.
У подножия массивных дубовых ворот их встретила женщина — сухая, строгая, с собранными в тугой пучок седыми волосами и прямой спиной. Ее взгляд скользнул по группе, задержался, и на тонких губах дрогнула почти невидимая морщина недоумения.
— Прошу прощения, — начала она, — но… в письме речь шла о мистере Така, его супруге и сыне.
Генри, гордо выпятив грудь, решительно шагнул вперед:
— А это мой дедушка! — заявил он так, будто это объясняло все. — Как же без дедушки?
Минерва МакГонагалл моргнула, но, к удивлению Гарри, не стала спорить. Она только чуть дольше, чем положено, смотрела на Румпельштильцхена, чье лицо украшала тонкая насмешливая улыбка, словно он заранее наслаждался ее замешательством.
— Что ж, — сухо произнесла она, — в Хогвартсе умеют ценить семейные связи. Следуйте за мной.
Ворота распахнулись, и они вошли внутрь.
Гарри сразу ощутил странное чувство: будто стены самого замка прислушиваются к каждому шагу. Камень хранил запах веков — холодный, сырой, смешанный с парадоксальным теплом обжитого дома.
МакГонагалл шла впереди, и ее голос, отрывистый, четкий, отдавался эхом в коридорах:
— Перед вами Большой зал. Здесь проходят завтраки, обеды и ужины для всех студентов. Потолок зачарован, отражает небо снаружи. — Она скользнула взглядом по Генри, чей рот немедленно приоткрылся в восторге.
Они поднимались по лестнице, и та внезапно дрогнула, сместив ступени и повернувшись к другому коридору. Гарри едва не выругался, но удержал вежливую улыбку.
— Лестницы имеют собственное мнение, — невозмутимо пояснила МакГонагалл, будто речь шла о капризных детях, а не о потенциальных ловушках.
Каждый раз, когда лестницы меняли направление прямо под ногами, Генри чуть ли не взвизгивал от восторга.
— Лестниц здесь сто сорок две, — не без гордости сказала МакГонагалл, замечая его блестящие глаза. — Они меняют направление, когда считают нужным, так что новичкам поначалу трудно.
— Очень удобная архитектура, — с насмешкой заметила Эмма. — Я так понимаю, понятие «пожарная безопасность» здесь отсутствует?
— Пожары нам не страшны, — холодно отрезала МакГонагалл. — Наводнения, если вас интересует, тоже.
— А морозы? — уточнил, усмехнувшись Гарри.
— В гостиных факультетов и спальнях температура поддерживается древними чарами и артефактами, на уроках за ней следят преподаватели, также все ученики в обязательном порядке закупают зимние мантии, в которых достаточно тепло. Также согревающее заклинание входит в программу обучения младшекурсников.
Румпельштильцхен между тем едва заметно улыбался, идя последним. Он трогал пальцами стены, будто впитывая в себя старую магию, и бурчал себе под нос:
— Камень дышит, камень поет. Старый замок, старые чары. Люблю такие места.
Их вели все выше — через классы, где ряды парт стояли ровными рядами, и коридоры, где сквозняки хлопали гобеленами.
— Здесь проходят уроки Заклинаний, — указывала МакГонагалл, открывая двери в аудиторию с высоким потолком. — А там, в подземельях, — зельеварение. Классы гербологии вы найдете в теплицах у южной стены, а за озером — Запретный Лес.
— Запретный? — оживился Генри.
— Абсолютно, — строго сказала она.
— Значит, первым делом туда, — фыркнула Эмма, и Генри прыснул от смеха.
Они миновали ряд доспехов. Те шевелились краем лат, когда их проходили, и Гарри поймал пустой стальной взгляд щели шлема. В зеркалах вдоль стены отражения иногда задерживались на полудолю секунды дольше, чем положено. Некоторые портреты шептались, а кто-то делал вид, что спит.
— Библиотека, — сказала МакГонагалл, открывая еще одну дверь. — Книги выдаются по читательским карточкам. Раздел запретных — только с письменного разрешения преподавателей или директора. — Она посмотрела строго на Генри.
Тот сделал невинный вид, но пальцы у него зудели; Гарри видел — зудели.
Наконец они поднялись по винтовой лестнице и оказались перед дверью с резной горгульей.
— Кабинет директора, — сказала МакГонагалл. — Профессор Дамблдор ждет вас. Шоколадные котелки.
Горгулья проворно отпрыгнула в сторону, услышав слово-пароль, и МакГонагалл пригласила их внутрь.
Кабинет Дамблдора был еще более странен, чем сам замок: полки ломились от книг, приборы тихо тикали и пыхтели, в воздухе пахло лимоном, медом и воском. На стенах — портреты прежних директоров, которые весьма оживленно переговаривались друг с другом, то поглядывая на гостей, то делая вид, что спят.
— Директор, — отчетливо сказала МакГонагалл, — семья мистера Така прибыла.
— Ах, прекрасно, — мягко сказал Дамблдор, поднимаясь из-за стола. Его мантия переливалась, как вечернее небо, а улыбка казалась теплой, почти домашней. — Добро пожаловать в Хогвартс, мои дорогие гости. Присаживайтесь, пожалуйста. Вижу, передо мной семья, прибывшая издалека? Америка, верно?
Генри, немного растерянный, кивнул. Эмма молчала, сдержанно наблюдая. Гарри продолжал лениво улыбаться, но не мог не восхититься, как ловко Дамблдор облекал свои догадки в форму дружелюбных вопросов.
— Да, именно, — спокойно ответил Румпельштильцхен, поклонившись. Его голос звучал чуть насмешливо, но в нем была едва уловимая сталь. — Мы хотим узнать больше о школе, куда осенью поступит мой дорогой внук.
Дамблдор на миг задержал взгляд на нем. Улыбка не дрогнула, но Гарри почти физически почувствовал, как воздух в кабинете стал плотнее. Будто директор осторожно ощупывал невидимую оболочку Румпеля, уловил в ней глубину — и тьму.
— Америка, — повторил он, мягко улыбаясь. — Очень хорошо. В Хогвартсе мы уделяем особое внимание гармоничному развитию учеников. Курсы делятся по возрасту — от первого, где учатся одиннадцатилетние, до седьмого. Есть обязательные предметы, которые каждый должен пройти: зельеварение, защита от темных искусств, трансфигурация, заклинания и гербология, магическая история. Так и предметы на выбор: руны, прорицание, маггловедение и нумерология.
Гарри слегка наклонился вперед, внимательно слушая, маскируя под интерес к школе свое настоящее любопытство.
— Дети также в процессе учебы прикрепляются к одному из четырех факультетов: Гриффиндор, Райвенкло, Хаффлпафф или Слизерин, — продолжил Дамблдор. — За каждым факультетом закреплен декан. Впрочем, насколько я помню, в Ильверморни схожая система факультетов.
— Действительно, у нас используется система распределения по четырем факультетам: Рогатого змея, Пакваджи, Вампуса и Птицы-гром. Очень торжественная церемония, и если ученик внезапно подходит сразу нескольким домам — ему дается выбор.
— В Хогвартсе за распределение отвечает наша чудесная Распределяющая Шляпа. — Дамблдор, улыбаясь в бороду, кивнул на один из шкафов, на котором действительно лежала какая-то старая ведьмовская шляпа. — Она учитывает не только способности ученика, но и характер, склонности, сильные и слабые стороны. Она советует, направляет, но выбор всегда остается за ребенком.
— Такая схожесть традиций не может не радовать, — наклонил голову Гарри. — Я переживаю за Генри, все же чужая страна…
— В Хогварте сильна традиция тьюторов, пусть и не в их классическом виде, конечно же. Старшие наставляют младших, поддерживают, также есть старосты из студентов, к которым всегда можно подойти и которые не откажут в помощи младшим. Также у нас очень опытный коллектив, практически все преподаватели ведут активную научную деятельность, публикуют статьи, — продолжил Дамблдор, заметив внимательный взгляд Эммы. — Трансфигурацию, например, преподает профессор МакГонагалл, вы с ней уже познакомились, она умеет раскрывать потенциал даже в тех, кто кажется не особенно способным. Она же декан Гриффиндора.
— А зельеварение? — тихо поинтересовался Гарри, осторожно смещая разговор в нужное русло.
— Профессор Снейп, — ответил Дамблдор, слегка нахмурившись, — декан Слизерина, и он ведет зельеварение старших курсов. Мастерство его безупречно, хотя его методы строгие, а отношение к ученикам суровое. Для младших курсов у нас есть другой преподаватель, более мягкий, поскольку маленькие дети требуют иного подхода, а профессор Снейп не слишком ладит с ними.
Неужели?
Ведь не может быть все так просто. После всех этих лет поисков, ему ведь не может просто… повезти.
— Защита от темных искусств? — спросил Румпельштильцхен, усмехаясь и постукивая пальцами по набалдашнику трости. — В Ильверморни такого предмета нет, мы в недоумении даже, чего ожидать.
— О, это причудливая смесь базовых защитных приемов, щепотка боевой магии для старших курсов и полный курс защиты от магических вредителей и животных, — пояснил Дамблдор. — Преподает профессор Долиш, в прошлом — известный аврор.
— И, разумеется, — продолжил Дамблдор, глядя на Генри, — у нас есть внеклассные мероприятия, традиционные соревнования между факультетами, турниры и исследовательские задания. Они развивают чувство общности и помогают ученикам раскрывать свои способности. И квиддич, конечно же, квиддич — мы устраиваем на протяжении года полноценный Чемпионат с квиддича.
Гарри слушал, сопоставляя каждое слово с тем, что он уже знал о школе, обдумывая свои дальнейшие действия. Его внимание скользило по кабинету, наблюдая за тем, как Дамблдор постоянно мимолетно косится на Румпельштильцхена, оценивая каждое его движение, каждую паузу.
— Хорошо, — сказал Гарри наконец, выбирая тон, будто по-настоящему заинтересован. — А есть ли у преподавателей особенности, о которых стоит знать заранее? Поведение, отношение к дисциплине, методы обучения?
— Разумеется, — мягко ответил Дамблдор. — У каждого свои привычки и подходы. Кто-то строг, кто-то мягок. Но мы всегда стараемся, чтобы ученики чувствовали поддержку и понимание, особенно младшие. Старшие же должны уметь принимать решения самостоятельно.
— Ясно, — сказал Гарри тихо, словно подытоживая услышанное. — Получается, если ребенок проявляет интерес к конкретным предметам, он может выбирать факультативы и получать наставничество от преподавателей, специализирующихся в этих областях?
— Именно так, — подтвердил Дамблдор, слегка кивнув. — Мы стремимся, чтобы каждый ученик находил свое место и развивал уникальные способности, независимо от возраста или факультета.
— Что скажешь, Генри? — мягко улыбнулась сыну Эмма.
— Звучит очень интересно, спасибо, сэр, — ярко улыбнулся Генри, не отводя восхищенного взгляда от феникса, сидящего на жердочке рядом со столом Дамблдора. — А он… Ваш феникс — настоящий?
— Конечно, — чуть хохотнул в бороду Дамблдор. — Фоукс — мой верный друг, также он никогда не отказывает в помощи нашему Больничному крылу, по необходимости предоставляя тому свои слезы.
— И часто бывает необходимость? — приподняла бровь Эмма.
— Разное бывает, это ведь волшебный замок полный малолетних волшебников, — развел руками Дамблдор.
Генри же тем временем протянул руку вперед, и феникс внезапно перелетел к нему, опираясь на кончик пальца. Его перья переливались всеми цветами огня, излучая тепло, которое ощущалось глубже, чем простое тепло тела.
Феникс издал тихий, мелодичный звук, почти как смех, и мягко коснулся крылом плеча Генри. Мальчик вдохнул глубоко, чувствуя, как внутри него пробуждается что-то новое, странное и одновременно захватывающее.
Гарри улыбнулся, наблюдая за ребенком. Возможно, будь это их родной мир, было бы и неплохо, чтобы Генри здесь учился. Политическая карьера Дамблдора вызывала у Гарри много вопросов, но сама школа ведь не виновата в личности директора.
— Спасибо, директор, за такой подробный рассказ, — кивнул Румпельштильцхен, поднимаясь. — Вы усмирили наши страхи.
— Всегда рад новым лицам в этом древнем замке, — кивнул Дамблдор тоже вставая. — Был бесконечно рад познакомиться и, прошу, если у вас возникнут еще вопросы — можете писать мне или Минерве, мы с удовольствием ответим на них. Не стоит беспокоить кого-то другого ради этого.
— Конечно, господин директор, — хищно улыбнулся Гарри в ответ на его намек, ничуть не собираясь стесняться. Ему ли.
Они проходили мимо озера, когда в спину им раздалось удивленное:
— Румпельштильцхен?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!