Вернутся к фанфику

Глава 41

27 августа 2025, 09:10
Лили на секунду прикрыла глаза, будто вино обжигало ей горло сильнее, чем следовало. Но Гарри понимал — дело было вовсе не в напитке. — Ты даже не представляешь, — продолжила она после паузы, — каково это: вернуться домой и понять, что дома нет. Я исчезла для Британии в семьдесят восьмом. Буквально — в одночасье. Поттер с Блэком доигрались… Хотя я готова была сказать им «спасибо» за их ужаснейшую шутку, которая подарила мне тебя, Гарри, Шрама, весь Фейритейл… А затем я вновь вернулась в мир, про который и забыла. Для всех прошло всего три года, так мало — а ведь я прожила больше трех десятков лет в Фейритейле. Сперва, я хотела разыскать родителей, но… — она качнула головой. — Им сказали, что я погибла. Они уехали в Америку, не вынеся боли. И я… я не стала их искать. Ведь прошло так много лет — для меня — да? — Мне казалось, — продолжила говорить Лили после глотка вина, — что если я отвлекусь, увижу их лица, слишком легко могу увлечься: попытками извиниться, успокоить… Я потеряю цель, время, запал… Цель у меня была одна: вернуться в Фейритейл. К твоему отцу. К тебе, львенок. — Она ласково улыбнулась Гарри, глядя виновато. — Я жила не ради себя. Только ради вас и веры, что наступит день — и мы вновь встретимся. — Я бросилась в исследования с головой. Книги, рукописи, эксперименты. Все, что попадалось под руку. Но быстро поняла: обычных методов недостаточно. Мне нужна была сила, доступ, знания. — Лили криво усмехнулась. — И тогда я согласилась на сделку. — Волдеморт, — спокойно произнесла Лили, словно называя неизбежное. — У него нет предрассудков. Его не интересует мораль, только результат. А мне было все равно, что он или кто-то иной подумает обо мне. У него всегда находились добровольцы… если их так можно назвать. Подвалы, клетки. Материал для опытов. Я получала доступ к редким ингредиентам, к артефактам, к запретным томам. Неплохая сделка — благо твой отец давно научил меня, как принимать неприятные решения. И нести крест ответственности за них. Эмма вздохнула, а затем привалилась к плечу Гарри, сжала пальцы его правой руки. Румпельштильцхен молчал, скрестив руки на груди и глядя на Лили с глубоким пониманием — ему ли обвинять кого-либо в «отсутствии этичности». — Я никогда не называла себя Пожирателем — да он от меня этого и не требовал, — пожала плечами Лили. — Не верила в его идеалы, не разделяла его целей. Но я знала — он даст мне то, чего не даст никто другой: свободу экспериментировать. Шанс, пусть и призрачный, вернуться домой. — Она чуть наклонилась вперед. — Взамен же Лорд с полным правом пользовался всеми побочными продуктами моих экспериментов и прочими побочными разработками. Взаимовыгодная сделка, все в лучших твоих традициях, Румпельштильцхен, — хмыкнула Лили, вновь откидываясь на кресле. Фыркнул Румпельштильцхен, чуть поведя плечами. Гарри и вовсе остался равнодушным к признанию матери — он делал вещи и похуже, да и бытие львицей — не светский раут невинных ромашек. Царицы у гиен — тем более. И даже Эмма никак особо не отреагировала на признание, все же и ее жизнь не баловала. Лили же, съев еще сыра, продолжила рассказ: — Но сколько бы я ни пыталась — все было без толку. Даже с помощью Северуса, а ведь тот не даром зовется гением. Он и есть гений — он же предложил мне порыться еще в библиотеке Хогвартса. Там удивительное собрание книг, многие тома существуют и вовсе в единичном экземпляре. Северус предлагал, чтобы он «выносил» мне книги по запросу, рылся в каталогах. Но на это уже я не смогла пойти, подставить единственного друга… Не настолько я и жестока, как оказалось. — Северус… Снейп? — уточнил Гарри, задумчиво почесав за ухом. — Мрачным тип с мордой трансформаторной будки? — «Не влезай — убьет»? — хохотнула Лили и кивнула: — Да, он. Мы с детства знакомы, даже дружили. В школе, правда, чуть разошлись, разные факультеты сказались, да и моя дурость по молодости, но сейчас — он единственный человек из этого мира, которого я могу назвать другом. Дурашка он, конечно, все еще почему-то считает себя мне обязанным, хотя я сто раз ему уже твердила, что наоборот благодарна тому проклятию. Блэк ведь с Поттером в него целились, засранцы малолетние. Ну да ладно. Северус подал прекрасную идею — и я пошла на поклон к Дамблдору. Стала воином на два форта, даром что ни одному из них моя верность не принадлежала. Зато учить детишек мне даже понравилось, как и приглядывать за змейками Северуса, они, оказывается, такие смешные, когда маленькие. — Она задумчиво покачала головой, обернувшись на окно, за которым бушевало ночное море. — Я никогда не переставала искать путь. Но каждый раз он ускользал. Каждый раз, когда казалось — вот, вот оно, — что-то ломалось. Формула рушилась. Артефакт рассыпался в пыль. Мир закрывался в последний миг. Гарри слушал и ощущал, будто годы — десятилетия — отделяют его от матери, и в то же время они сидели совсем рядом, разделенные только маленьким столиком, тарелкой с сырной нарезкой и бокалами вина. — Я не знаю, сколько раз пыталась, — призналась Лили. — Десятки. Сотни. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Что уже не ищу путь домой, а просто повторяю шаги, чтобы не забыть, зачем живу. Но все это время во мне горела мысль: я должна вернуться. К тебе. К вам. Она говорила ровно, но Гарри видел, как у нее задрожали пальцы, вино неровными волнами плеснуло на стенки бокала. Он понял: если он сейчас протянет руку — она или оттолкнет, или сломается. И он не знал, чего боится больше. — Знаешь, что самое странное? — Лили вдруг тихо засмеялась, но смех был безрадостный. — Я боялась, что забуду твой голос. Лицо твоего отца. Сколько раз я пыталась их воспроизвести в памяти… и каждый раз это был обрывок. Но ощущение, что вы есть, что вы ждете — оно никуда не исчезало. Оно держало меня живой. — Теперь я нашел тебя. И мы можем вернуться домой. Ведь можем? — Конечно, мой львенок, — ласково улыбнулась Лили. — Вы ведь, я так понимаю, не с пустыми руками? Что именно вы использовали? Зеркало? Бобы? — У нас с собой два волшебных боба, да, — кивнула Эмма. — О, это превосходно, — еще больше оживилась Лили, азартно щелкнула пальцами. — Один боб мы используем для перемещения, а второй… — Вы собираетесь вернуться в Фейритейл? — Эмма обернулась к Гарри и Румпельштильцхену. — Я не уверена… — Она покачала головой, но не договорила. — Мы вернемся в Сторибрук, — ответил за всех Румпельштильцхен, и Гарри, мурлыкнул, боднул его плечо, ластясь. — У нас два боба, благодаря второму Лилиана сможет затем вернуться в Фейритейл. — Вы переместились не с Фейритейла? — Лили удивленно приподняла бровь. — С Земли, — ответил Гарри. — Она совсем как этот мир — немагическая его часть. Но была совсем-совсем без магии. Ну, до недавнего времени. — Уверена, это будет восхитительная история. Но, пожалуй, ее ты мне расскажешь завтра. Зато теперь я точно уверена — нужно захватить с собой кое-какие мелочи и… Попрощаться с Северусом, я не могу кинуть его, ничего не сказав. Не после всего. — Конечно, мам. — Тогда спокойных снов, малыш. И прочим совратителям, а также лебедям тоже — сладких снов. — Лили допила остатки вина и плавной кошачьей походкой вышла из гостиной, оставив их втроем. — Ну что за женщина, — негромко рассмеялся Румпельштильцхен. — Всегда ей нужно оставить последнее слово за собой. Натуральная ведьма. — Львица, — показал ему язык Гарри. — Вы сейчас будете о терминологии спорить? — насмешливо приподняла брови Эмма, пересев одним плавным движением на колени Румпельштильцхена. Гарри тут же перелез Темному за спину, вжимаясь всем телом, начиная вылизывать так одуряюще пахнущую шею, а руками расстегивать его рубашку. Эмма влажно целовалась с Румпельштильцхеном, чуть покачиваясь на коленях. За окнами продолжало шуметь море…

***

«Собрать вещи и попрощаться» Лили отправилась сама. Поцеловала, улыбаясь, Гарри в лоб и переместилась с громким хлопком. — Предлагаю сходить на аттракционы. Раз уж у вас день внезапно свободный образовался, — сцедив в ладонь зевок (и это при том, что на часах был уже второй час после полудня), предложила Алиса. — И дети увидят хоть что-то большее этих стен. — Я был в Хогвартсе, там так круто! — обернулся к ней Генри, блестя глазами. А затем принялся что-то нашептывать на ухо Грейс. — Аттракционы звучит интересно, — закивала Грейс после слов Генри. — Тем более, никогда на них не была. Гарри слушал это вполуха, вытянувшись на траве (сразу же как мама переместилась), словно кот на солнышке. Он чувствовал себя удивительно сытым и довольным: не нужно никуда бежать сегодня, что-то делать, интриговать… Рядом — Эмма и Румпельштильцхен, дети щебечут, как птенцы, готовые сорваться в первый полет. Он мог бы возразить, что шумные парки аттракционов — не совсем его стихия. Особенно, когда те не в состоянии «заброшка для темных встреч». Но что-то в этой мысли казалось чертовски привлекательным: запах сладкой ваты, визгливый смех, музыка каруселей… Все это было настолько земным, простым, что в нем, так-то давно уже взрослом льве, повидавшем разное, будило любопытного котенка. — Ну что, пойдем? — Эмма протянула ему руку, чуть насмешливо. — А если я не хочу? — лениво прищурился он, развлекаясь. — Ты хочешь, — вмешался Румпельштильцхен, сверкая заостренными зубами в усмешке. — Ты просто уже представляешь, как будешь хулиганить. Гарри издал низкое мурлыканье — даже не смех, а звук, которым кот доволен собой. И, кивнув детям, плавно поднялся и потянулся. Лондонский парк аттракционов встретил их шумом, музыкой и запахом жареного сахара. Дорожки кишели людьми — и Гарри сразу ощутил, как его тянет нырнуть в этот хаос, как в мягкое одеяло. Мир, где никто его не знает. Где он не обязан быть сильным, страшным или правильным. Здесь он был просто парнем, пришедшим повеселиться с семьей. — Вот оно, — довольно сказал Румпельштильцхен, заложив руки за спину. — Храм шумных удовольствий и пустых карманов. Прекрасное место, чтобы потерять последние крохи рассудка. — Ты слишком серьезен, — покачала головой Эмма. — Это просто парк. Детям будет весело. — Детям, — протянул он насмешливо и покосился на Гарри, который тут же ткнул его пальцем в бок. А затем показал язык под веселый смех Эммы и покачивание головой Румпельштильцхена. Нет, ну а что. Имеет же право и он расслабиться изредка и побыть обычным хулиганистым домашним котом. Генри уже тащил за собой Грейс к кассам, подпрыгивая от нетерпения. У обоих глаза горели одинаково — они шептались, переглядывались, словно делили между собой какие-то тайные планы. Билеты купили быстро. В руках у каждого оказались тонкие браслеты, дававшие право кататься сколько угодно. Генри гордо демонстрировал свой, а Грейс вертела запястьем, чтобы браслет красиво блестел в огнях. — Хочу вот туда! — Генри указал на высокий аттракцион с переворачивающимися креслами, как только они прошли ограждение. — Ни за что, — фыркнула Грейс, но глаза у нее блестели. — Это же вверх ногами! — Вот именно! — восторженно крикнул Генри. Гарри хмыкнул и, словно кот, решивший проверить, какой шум поднимут птенцы, если их хорошенько напугать, подтолкнул детей вперед: — Идите, идите. А мы посмотрим, как вы визжать будете. Он был уверен: визжать будут оба. Пока дети занимали места, Гарри купил три палочки сладкой ваты — розовой, голубой и белой. Взял только потому, что они выглядели нелепо огромными. И в следующий момент сунул одну Эмме, вторую Румпелю, а третью откусил сам — так жадно, что сахар липкой бородой осел на щеках. — Ты как ребенок, — покачала головой Эмма, но улыбнулась. — Ага, — согласился он, проводя языком по пальцам. — И мне нравится. Гарри выглядел в этот момент именно котом, который добрался до сметаны. Счастливым и немного наглым. Или «много». Крики Генри и Грейс с аттракциона были слышны даже через грохот музыки. Гарри запрокинул голову, и ему казалось, что дети разрывают воздух своим восторгом. Он поймал себя на том, что сам улыбается шире, чем собирался. В груди расползалось тепло. — Им явно весело, — усмехнулся он. — Если не упадут. — Гарри, — предостерегающе сказала Эмма. — Что? — изобразил он невинность, хотя глаза блестели. — Шучу. — Наш котик почуял свободу, вот и бесится в свое удовольствие. Оставь его, Эмма, — усмехаясь, покачал головой Румпельштильцхен. Гарри же просто еще раз показал ему язык. Дальше все закрутилось: тир, где Генри пытался выбить мягкую игрушку, а Гарри, лениво метнув пару дротиков, сбил цель с первого раза и забрал себе нелепого плюшевого льва. Подмигнув Эмме, он водрузил его себе на плечо. — Новый я, — объявил Гарри. — Царь зверей. — Он тебе к лицу. — Румпельштильцхен едко усмехнулся. — Мягкий и бесполезный. — Смотри, а то пущу его в бой против тебя, — огрызнулся Гарри, и все трое рассмеялись. Потом была карусель. Дети требовали, чтобы они сели вместе. Гарри выбрал деревянного коня, но вместо того, чтобы сидеть как положено, он ухитрился устроиться боком, свесив одну ногу и лениво откинувшись, будто это трон. Когда карусель поехала, он громко протянул: — Я — повелитель мира! Дети захохотали, Эмма прикрыла лицо ладонью, а Румпельштильцхен только покачал головой, пробормотав что-то про «идиота с короной». Гарри чувствовал, что это именно то, чего ему не хватало: быть нелепым, дурачиться, позволять себе детскую глупость. Они ели мороженое, дрались за кусок попкорна, мерялись скоростью в гонках на электромобилях. Гарри нарочно подрезал Эмму, изображая злобного кота, который решил прогнать всех с дороги. А потом, когда она «врезалась» в него и они вдвоем чуть не перевернулись, он засмеялся так искренне, что даже прохожие оглянулись. К вечеру, когда огни парка зажглись ярче, Гарри поймал себя на странной мысли. В груди было тепло, словно он мурлыкал изнутри. Он шел между Эммой и Румпельштильцхеном, взяв их под руки, а впереди бежали Генри и Грейс с выигранными игрушками. И впервые за долгое время он чувствовал себя не боссом, не оборотнем, не тем, кем его пытались сделать. А просто — частью семьи. И это было лучше любого аттракциона.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!