3.Chrysanthemum (Хризантема)

      Нил вздрогнул. Кто-то был снаружи? Они ломились внутрь? За кем, Нилом или Эндрю?       — Успокойся, — пробормотал Эндрю. — Я же сказал, что не вызову копов.       Что ж, это немного расслабило Нила, но снаружи могли быть не только копы. А ещё Нил не мог не ответить:       — Нет, ты сказал, что я нарываюсь и вынуждаю тебя вызвать полицию.       Эндрю что-то пробормотал себе под нос. Это было похоже на «идиот», но Нил не уверен. Прежде чем он успел что-то сказать, раздался ещё один громкий крик. Казалось, он доносился за зданием.       — Что это было? — спросил Нил, прекрасно понимая, что Эндрю знает не больше него.       — Будь здесь. — сказал Эндрю, схватив растение - фонарь и направляясь к двери.       Нил думал примерно полсекунды.       — Ни за что. Разделение — худшая из возможных идей.       — Мы не в фильме ужасов.       — Я ни разу не смотрел фильмы ужасов. Говорю по личному опыту, — когда они с матерью были в бегах, они никогда не расставались дольше, чем это было необходимо, и их сплочённость много раз спасала им жизнь.       — Ты никогда не смотрел фильмы ужасов?       — За нашим домом может прятаться убийца, а ты думаешь только об этом? — Нил скрестил руки на груди. Эндрю нужно было пересмотреть свои приоритеты.       — Убийца? Ты параноик, не так ли?       — Реалист.       — В каком мире можно предположить, что за тобой охотится убийца? — монотонность Эндрю слегка дрогнула, в его словах слышалось недоверие.       — Мы выйдем на улицу, чтобы проверить, или запрёмся в доме и будем сидеть, пока они не уйдут?       — Я, блин, не собираюсь запираться здесь с тобой на неизвестный срок.       — Значит идём на улицу?       Эндрю вздохнул, но в конце концов кивнул и вышел за дверь, Нил последовал за ним.       Днём Фоксхоул-лейн была весёлой, спокойной улицей, словно сошедшей со страниц детской книжки с картинками. Ночью тени сгущались на каждой поверхности, едва сдерживаемые мерцающими уличными фонарями. Самодельный фонарик Эндрю едва разгонял липкую темноту. Густые деревья у дороги предоставляли десятки укрытий для возможных нападающих, а холодный ветер, дующий в спину Нилу, ощущался как чужое дыхание на его коже. Нил вздрогнул; почему так быстро похолодало?       Крики доносились откуда-то снаружи. Нил последовал за Эндрю за дом, где валялась большая ветка с острыми, как бритва, зазубренными краями. Нил огляделся, но никого не увидел. Звуки доносились из-под ветки. Из-под сломанного края выглядывал крошечный оранжевый пучок. Раздался ещё один вой, и оранжевая масса зашевелилась.       Эндрю направил светящийся цветок в сторону существа, и Нил заметил кровь. Он выбежал из-за спины Эндрю и присел рядом с комком.       Это была кошка. Или, судя по размеру, скорее, котёнок. Должно быть, на него упала ветка, потому что он лежал наполовину под деревом, и другой половиной пытался выбраться из своебразного капкана. Его шерсть слиплась от крови, глаза были широко раскрыты от боли. Нил не знал, что делать; он никогда не общался с кошками, тем более с такими напуганными.       Эндрю подошёл к Нилу и протянул руку к котёнку. Котёнок заскулил, но повернул голову в сторону Эндрю, и тот нежно погладил его по голове. Котёнок уткнулся мордочкой в руку Эндрю. Нил впервые был благодарен Эндрю за его присутствие.       Не отрывая взгляда от кошки, Эндрю прошептал: — Вытащи её.       — Что?       — Я её успокаиваю, а ты вытаскиваешь из-под ветки. Будь нежен, она ранена.       — Я не тупой, я вижу кровь… — Нил оборвал себя, прежде чем повысить голос и ещё больше напугать котёнка. Он мог бы поспорить с Эндрю позже. Сейчас кошка была важнее.       Нил попытался поднять ветку, но она была слишком тяжёлой. Вместо этого он отодвинул её немного назад и медленно отодвинул тело кошки. Как только туловище освободилось, Нил начал осторожно тянуть, и кошка освободилась. Теперь, когда он мог видеть кошку целиком, он понял, что она породистая. Сиамская. Кошка немного поёрзала, одна из её лап волочилась, и при ближайшем рассмотрении стало видно, что кровь идёт оттуда.       — Хорошо, — мягко сказал Эндрю, и Нил понял, что это были первые (и, вероятно, последние) приятные слова, которые Эндрю когда-либо ему говорил.       — Нам нужно занести его в дом, — прошептал Нил. — Ветеринарная клиника уже закрыта, но у меня в магазине есть аптечка. Я могу зашить ей лапу.       Эндрю, казалось, хотел возразить, но, должно быть, не смог придумать ничего лучше, поэтому просто кивнул. Он взял кошку на руки и последовал за Нилом обратно в магазин.       Нил достал аптечку первой помощи и сел за стол. Ему нужно было привести его в порядок, прежде чем он начнёт делать здесь татуировки, но сейчас котёнок был важнее. Нил похлопал по столу, жестом показывая Эндрю, чтобы тот положил туда котёнка.       Кошка всё ещё мяукала от боли, и у Нила возникла идея. Он достал свой маркер.       — Что ты делаешь? — перебил его Эндрю. — Я думал, ты собираешься зашить её.       — Я нарисую что-нибудь, чтобы было не больно. Мои татуировки недостаточно сильны, чтобы исцелить её, но я могу сделать процесс более терпимым.       Эндрю изучал его, и в его глазах появилось что-то новое и незнакомое. Это было похоже на одобрение.       — Я могу ускорить заживление, — наконец сказал Эндрю, — Дай мне секунду.       Эндрю положил кошку перед Нилом и вышел из магазина. Она жалобно мяукнула ему вслед, и Нил нежно погладил её по спине, чтобы успокоить.       — Он сейчас вернётся, — тихо сказал Нил. Он чувствовал себя немного глупо, зная, что кошка его не понимает, но звук его мягкого голоса, похоже, успокоил её, потому что она села и посмотрела на Нила большими зелёными глазами. Она моргнула, вверяя свою жизнь в руки Нила, полностью полагаясь на то, что он о ней позаботится, и Нил почувствовал прилив желания защитить её. Это крошечное существо зависело от него, и он не подведёт. Последним человеком, которому доверял Нил, была его мать, и он её не спас, но он мог бы спасти хотя бы этого беспомощного котёнка.       — Я нарисую тебе рисунок. Будет щекотно, но боль уйдёт, хорошо? — Нил продолжал говорить, изо всех сил стараясь успокоить кошку. Он смахнул шерсть с её лапки и нарисовал на коже небольшую повязку, собрав всю свою энергию, чтобы обезболить область вокруг неё. Мяуканье прекратилось, и всё напряжение покинуло тело котёнка. Нил начал гладить его по голове, ожидая возвращения Эндрю, и котёнок медленно начал мурлыкать.       Наконец Эндрю вошёл в дверь, держа в руках миску с какой-то вязкой зелёной жидкостью. Он остановился, наблюдая, как Нил шепчет что-то кошке. Нил лишь вопросительно посмотрел на него.       — Я заколдовал несколько растений, чтобы укрепить иммунную систему и ускорить выздоровление и добавил их к молоку, — объяснил Эндрю. Он поставил миску перед котёнком, который недоверчиво принюхивался к ней. Они оба смотрели и ждали, когда котёнок лизнёт смесь, но он не двигался.       — Не думаю, что ему это нравится, — сказал Нил. — У тебя есть детская бутылочка?       — Откуда ей у меня взяться? — ответил Эндрю. — Просто возьми ложку.       Нил поднялся в свою квартиру, чтобы взять ложку, а затем они с Эндрю по очереди пытались накормить кошку. Это был медленный и неэффективный процесс, и Эндрю пролил больше смеси, чем кошка съела, но в конце концов она выпила столько, сколько могла, и Нил готов был зашивать её.       Он никогда раньше не пытался зашивать животных, и котёнок только усложнял задачу, извиваясь у него на руках всякий раз, когда он подводил к нему иглу. Эндрю пришлось держать его, чтобы Нил мог зашить рану.       Несколько минут единственным звуком было их совместное дыхание и редкие всхлипывания котёнка. Затем Эндрю нарушил молчание.       — Ты выглядел так, будто собирался убежать, когда я пригрозил тебе полицией.       — Не думаю, что я единственный, кто так сделал бы, — сказал Нил. — Разве не ради этого ты мне угрожал?       — Это была не настоящая угроза. Копы бесполезны. Но я видел, как ты отреагировал, когда я об этом заговорил. У тебя есть судимость или что-то типа того?       Нил задумался на секунду. Технически, теперь, когда он вышел из программы защиты свидетелей, он мог говорить о своём прошлом сколько угодно. Но он знал Эндрю всего два дня, и тот ему даже не особо нравился, так что он не очень хотел вываливать на него все свои секреты прямо сейчас.       Он остановился на: — Или что-то типа того.       — Я сидел в колонии для несовершеннолетних. — продолжил Эндрю.       Нил уже знал это из своих исследований, но, вероятно, не стоило говорить об этом Эндрю. Он изобразил удивление. — О?       — «О?» — насмешливо переспросил Эндрю.       — Что ты хочешь от меня услышать? Мне притвориться, что я боюсь тебя? Это даже не тюрьма, а исправительное учреждение. Ты был подростком и натворил глупостей. Я, вероятно, и похуже делал.       — И сколько же людей ты тогда убил?       Нил поднял глаза. Эндрю попал в колонию для несовершеннолетних за ограбление заправочной станции. Не было никаких сведений о том, что он кого-то убивал. Возможно, он шутил, но в его тоне было что-то вызывающее.       — Семь, — ответил Нил. Это была правда, но он был уверен, что Эндрю воспримет это как шутку. Даже если Эндрю попытается донести на него, ФБР уже знает. Все это было расценено как самооборона.       Эндрю не засмеялся. Он не выглядел ни испуганным, ни жалостливым, ни осуждающим. Он отреагировал так же, как и на всё остальное, что сказал Нил, каким бы тревожным это ни было. Нил не уверен, что Эндрю ему поверил, но в любом случае было приятно, что кто-то принимает всё, что он говорит, за чистую монету и относится к нему так же, как к любому другому человеку. Всё, что сказал Эндрю в ответ, было:        — Что ж. Тогда, ты и в правду делал глупости похуже.       — Может быть, — сказал Нил, и они снова замолчали. Он завязал нитку. — Вот. Готово.       Эндрю взял кошку на руки и направился к двери.       — Эй, и куда ты пошёл? — спросил Нил.       — Домой, — сказал Эндрю.       — Ты не можешь просто так унести от меня котёнка, — с тех пор как они нашли его, прошёл всего час, но Нил уже привязался к нему.       — Он не твой.       — И не твой тоже!       — Я ему больше нравлюсь, — Эндрю взъерошил его шерсть, и котёнок замурлыкал.       — Ты не можешь быть уверен. Он и для меня мурлыкал.       Эндрю раздражённо посмотрел на него.       — Нил, уже за полночь. Все магазины закрыты. У тебя есть кошачий корм? Место, где она может поспать? Лоток?       — А у тебя? — возразил Нил.       — Да, — сказал Эндрю. — У меня есть кошка. Они пока могут пожить вместе, а завтра я куплю вещей побольше.       — Я… — Нил не хотел сдаваться, но Эндрю был прав. Нил вздохнул. — Тогда я могу зайти завтра? Я куплю всё необходимое утром.       Нил знал, что Эндрю не обязан отвечать. Он мог бы выйти за дверь, отнести кошку к себе в квартиру и больше никогда не показывать её Нилу.       Эндрю остановился у двери. Через несколько мгновений он сказал: — Мы можем меняться.       Нил оживился. Он чуть не сказал Эндрю «спасибо», но Эндрю ушёл прежде, чем Нил успел это сделать. И это было к лучшему, потому что то, что Эндрю был с ним добр один раз, не сделало его менее козлом.       Хотя сегодня вечером он увидел Эндрю с другой стороны. Он видел это и сегодня утром, когда Эндрю защищал Ники, но с котёнком это проявилось в полной мере. Эндрю мог притворяться скучающим, но где-то в глубине души ему было не всё равно. Ники был его семьёй, так что, возможно, Эндрю чувствовал некоторую ответственность перед ним. Но у Эндрю не было причин спасать котёнка, кроме простого желания помочь. Он всё ещё был тем придурком, который первым начал их соперничество, но, возможно, он не так уж и плох.

***

      Эндрю сдержал свое слово.       Утром Нил пошёл в ближайший зоомагазин и купил всё необходимое для ухода за кошкой. Он понятия не имел, что нужно купить, и был уверен, что «понимающий продавец» продал ему гораздо больше, чем нужно, но, по крайней мере, он мог быть уверен, что ничего не упустил.       Эндрю не беспокоил Нила в течение рабочего дня. Никаких розыгрышей, никаких угроз, никаких жутких взглядов. На самом деле Нил даже не был уверен, что видел Эндрю.       Но в конце концов, когда магазины на Фоксхоул-лейн закрылись на ночь, Эндрю вошёл в магазин Нила, держа в руках сиамского котёнка, которого он унёс вчера вечером.       — Я возил её к ветеринару, — объявил Эндрю. — Если не считать ноги, она совершенно здорова. Ники назвал её Сэр Толстяк МакКартерсон.       Эндрю наблюдал за Нилом, пока тот излагал эту информацию, вероятно, ожидая, что Нил возразит против такого имени. Нилу было всё равно, как зовут кошку; он не мог судить о способностях Ники к придумыванию имён, когда лучшее имя, которое он мог придумать, было Кэт.       Нил осторожно шагнул вперёд, пытаясь погладить Сэр Толстяк Маккаттерсон, не касаясь Эндрю.       — Привет, Сэр Толстяк Маккаттерсон, — кошка уткнулась носом в его руку, издав довольное мяуканье. — Думаю, я буду называть тебя просто Сэр. Ты не против? — Сэр замурлыкала, и Нил принял это за согласие.       Нил улыбнулся. Он никогда не считал себя любителем животных, но, увидев Сэр чистой и довольной после того, в каком состоянии они нашли её прошлой ночью, он почувствовал сильную гордость. Они с Эндрю сделали это. Нил сделал что-то хорошее.       — Я заберу ее завтра, — Эндрю сказал, бросая Сэр в объятия Нила, и ушел, прежде чем Нил смог ответить.

***

      В течение следующих нескольких недель они передавали Сэр друг другу каждую ночь. Ники пошутил, что они похожи на родителей в разводе, и Эндрю тут же заткнул его взглядом.       Пока Нил был совладельцем Сэр вместе с Эндрю, он не мог его избегать. Но он не хотел расставаться с Сэр, поэтому терпел Эндрю ради неё. К раздражению Нила, Сэр, казалось, одинаково привязывалась к ним обоим, поэтому Нил не мог разыграть сцену «я ей нравлюсь больше».       Шутки не прекратились полностью, но их количество уменьшилось с обеих сторон. К этому моменту шутки стали скорее досадной помехой, чем настоящим неудобством. Нил почти с нетерпением ждал, что же придумает Эндрю в следующую встречу.       Конечно, это не сделало их друзьями. Нил по-прежнему считал Эндрю невыносимым придурком. Просто… теперь он не возражал так сильно, как раньше.       Примерно через месяц они сняли деревянные доски, прибитые к двери между их квартирами. Они по-прежнему держали дверь запертой днём, но когда наступало время выпускать Сэр, они просто открывали дверь и выпускали её. Нил несколько раз видел другую кошку Эндрю, белый комок шерсти по имени Кинг Флаффкинс. Кинг пробегал через открытую дверь в квартиру Нила, оставляя белый мех на полу и мебели, пока Нилу не удавалось поймать его и вернуть Эндрю. Нил понятия не имел, как Эндрю удавалось носить столько чёрного и при этом не ходить каждый день в кошачьей шерсти.       Примерно через неделю после переезда в Пальметто Нил открыл свою тату-студию, и постоянный поток клиентов не давал ему скучать. Он по-прежнему регулярно ходил обедать в пекарню Рене и постепенно ближе знакомился с соседями. Раз в неделю они вытаскивали его на «вечеринки по-соседски», и, как бы Нил ни ворчал, ему начинало нравиться, хотя бы потому, что он делал «нормальные» вещи, такие как просмотр фильмов и настольные игры.       Жить с ней в одной квартире было на удивление приятно. Сэр была относительно спокойной кошкой (в отличие от Кинга, на которого Эндрю часто жаловался). Она часто засыпала у Нила на коленях или у его головы, и Нил постепенно привыкал к её тёплому, успокаивающему прикосновению. Когда она спала рядом с ним, это напоминало ему о том, как он спал у матери на груди, и впервые после её смерти он снова почувствовал себя в безопасности.       К сожалению, сегодня вечером Сэр была с Эндрю, так что Нилу пришлось в одиночку бороться со своими кошмарами. Конечно, он делал это уже много лет, но легче не становилось. Почему Эндрю вообще настаивал на том, чтобы брать Сэр с собой каждую ночь? У него уже был Кинг. И да, Нил знал, что мог бы просто завести ещё одного кота, но ему не нужен был ещё один кот. Ему нужна была Сэр.       Ткань его пижамы неприятно натирала шрамы на груди, и он сорвал с себя рубашку. Нил целыми днями носил рубашки с длинными рукавами, скрывая как можно больше шрамов, но сейчас он был один в своей квартире. Он мог бы спать без рубашки, если бы захотел.       Воспоминания о ножах и зажигалках преследовали его всякий раз, когда он закрывал глаза, но он слишком устал, чтобы бодрствовать. Нил то приходил в себя, то терял сознание, а гротескная улыбка отца преследовала его, пока он наконец не уснул.