6.Red Rose (Красная роза)

      Было 19:52, и, поскольку у Нила больше не было назначенных на вечер встреч, он собирался закрываться, когда над входной дверью звякнул колокольчик.       — Я хочу сделать татуировку.       Мужчина был почти на фут выше Нила, с тёмными волосами, пронзительными зелёными глазами и татуировкой в виде цифры 2 на скуле.       — Обычно именно поэтому люди приходят в тату-салон. — сказал Нил. — Но я закрываюсь, так что вам придётся прийти завтра.       — На вывеске написано, что вы закрываетесь в восемь.       Этому человеку очень повезло, что он выглядел скорее растерянным, чем наглым, потому что Нил не боялся отчитывать наглых клиентов.       — Не знаю, известно ли вам это, но нанесение татуировки занимает больше семи минут. Даже на небольшую татуировку, вероятно, уйдёт не меньше часа.       — Я знаю, просто... мне очень нужно сегодня вечером, — его глаза были широко раскрыты от отчаяния, в голосе звучала паника. — Я заплачу вдвое больше. Это важно.       Обычно Нил бы сказал «нет». Но Эллисон тащила его на вечеринку сегодня вечером, и Нил был бы рад любому предлогу, чтобы пропустить первый час или два. Этот мужчина появился в самый подходящий момент и предоставил Нилу веский предлог.       — Как тебя зовут? И есть ли у тебя на примете какой-нибудь дизайн?       Мужчина выпрямился. — Кевин. Я хочу, чтобы ты закрыл татуировку на моей щеке шахматной фигурой. Ферзём.       — Хорошо, — Нил быстро набросал эскиз. — Вот так?       Кевин кивнул. — Выглядит неплохо. Не мог бы ты зачаровать его, чтобы придать мне уверенности?       Нил сделал паузу. — Я не могу этого сделать.       — Но… — Кевин поперхнулся. — Это волшебный тату-салон. Ты делаешь волшебные татуировки.       — Я не могу создать эмоции из ничего. Я могу лишь вывести на первый план уже существующие эмоции.       — Ты уверен? — Кевин наклонился вперёд, почти вплотную к Нилу. — Я могу доплатить…       — Я уверен, что знаю, как работает моя собственная причуда, — Нил прервал его. — Если это нарушает условия сделки, тогда ты можешь идти. Но татуировка лишь помогла бы тебе обрести ту уверенность, которая у тебя уже есть, большего она просто не дала бы. Тебе придется сделать эту часть самому.       Кевин встал и начал расхаживать у двери, что-то бормоча себе под нос, но не уходил. Через пару минут он вскинул руки и сказал: «Ладно!» Как будто это он оказывал Нилу услугу. Он лёг на одну из татуировочных станций, не дожидаясь разрешения Нила. Нил хотел гаркнуть на него, но сообщение от Эллисон напомнило ему, зачем он это делает. Он отправил ей ответ, в котором говорилось, что у него срочный заказ и ему нужно работать допоздна, а затем выключил телефон, прежде чем она успела ответить.       Нил подавил стон и сел рядом с Кевином. — Закрой глаза и постарайся не двигаться.       — Я уже делал татуировку на лице, — Кевин указал на свою щеку, как будто Нил не видел гигантскую чёрную цифру на его лице.       Нил стиснул зубы. — Мне всё равно придётся повторить инструкции, чтобы на меня не подали в суд, если клиент сделает что-то глупое и пострадает. Так что сядь поудобнее и слушай, или найди другого татуировщика, который согласится сделать татуировку в такой короткий срок.       Кевин, казалось, был готов возразить, но по лицу Нила было видно, что он серьёзно настроен выгнать Кевина, поэтому тот закрыл рот и стал слушать, как Нил повторяет свою речь.       Татуировка заняла чуть меньше двух часов, после чего Кевин вышел из салона, а Нил подумал, что, возможно, вечеринки Эллисон не так уж плохи по сравнению с этим.       Волшебный цветок для заживления шрамов, который Эндрю принёс сегодня утром, терял свою магию после целого дня использования. Нил мало что знал о разных видах цветов, но даже он мог определить, что сегодняшний цветок был розой. Вероятно, это была самая большая роза, которую он когда-либо видел, с тёмно-красными лепестками и аккуратно удалёнными шипами. Он задавался вопросом, купил ли Эндрю розу уже без шипов или сделал это сам перед тем, как отдать её Нилу.       Он принёс цветок в свою квартиру и впитал в себя остатки магии, пока роза не стала просто розой. Один предмет мог хранить только одно заклинание за раз; если бы он попытался сохранить его, чтобы заклинание Эндрю оставалось активно, оно бы просто быстрее умерло.       Он взял ручку и нарисовал маленькое сердечко на нижней части стебля, попросив магию сохранить цветок от увядания. Закончив, он поставил его в большую вазу со всеми остальными цветами, которые Эндрю дарил ему в течение нескольких месяцев, и все они прекрасно сохранились. На них больше не было следов магии Эндрю, но они всё равно были его подарками. Никто никогда не дарил Нилу подарки просто так. ФБР давало ему всё необходимое для выживания, а родители дали даже меньше этого. Но каждый из этих цветов был подарен Нилу без каких-либо скрытых мотивов, просто для того, чтобы сделать его жизнь немного комфортнее, и это было для него важнее, чем само заживление шрамов. На тот момент у него было около пятидесяти цветов, и он продолжал ценить их, сколько бы ещё Эндрю ему ни подарил.       Сделав это, Нил взял Сэр с дивана и постучал в дверь, соединяющую их с Эндрю квартиры.       — Ты опоздал, — это были первые слова, которые произнёс Эндрю.       — Ко мне пришёл клиент незадолго до закрытия.       Эндрю вопросительно приподнял бровь. Он знал, что Нил вполне способен послать надоедливых клиентов куда подальше без тени сожаления.       — Эллисон устраивает вечеринку сегодня вечером, — объяснил Нил. — Я умудрился пропустить... — он посмотрел на часы, — почти три часа. Но она все равно будет ждать меня, так что мне скоро придется уехать.       — Ты мог бы просто сказать ей «нет», — сказал Эндрю.       — Она бы просто пришла сюда и сама меня туда затащила, — Нил не возражал против того, чтобы проводить время с друзьями. Он ходил с ними в кино, на ужины и на любые другие посиделки, которые они устраивали. Но вечеринки были для него личным адом. Из-за плотной толпы, в которой легко мог спрятаться нападавший, из-за музыки и криков, которые заглушали шаги, и из-за постоянного риска, что в еду или напитки что-то подмешают, вечеринки были коктейлем из всех самых больших паранойных страхов Нила в одном перенасыщенном пакете. — По крайней мере, я, наверное, пропустил самое худшее. К тому времени, как я доберусь туда, большинство незнакомцев уже уйдут.       Нил хотел бы просто остаться здесь с Эндрю на всю ночь. Не помогало и то, что к тому времени, как он вернётся с вечеринки, Эндрю, скорее всего, уже будет спать, и Нил пропустит их ежевечерние разговоры на пожарной лестнице. Его немного беспокоило, что он так быстро привык к этой незначительной привычке, но это было то, чего он мог ждать каждый день. Он задавался вопросом, поверит ли ему Эллисон, если он скажет ей, что татуировка клиента заняла шесть часов, и, к сожалению, пришёл к выводу, что, скорее всего, не поверит.       Повинуясь порыву, Нил спросил: — Пойдёшь со мной?       Эндрю никак не отреагировал.       — Зачем мне это делать? Это твои друзья, а не мои. Я им даже не нравлюсь.       — Ты мне нравишься. Я твой друг, и я буду рядом. И с тобой это будет гораздо легче перенести.       — Эллисон не хотела бы видеть меня у себя дома.       — Она может потерпеть, если хочет, чтобы я пришёл. — сказал Нил. — Давай, там есть бесплатная еда. А потом я куплю тебе мороженое.       Эндрю наклонил голову.       — Сколько мороженого?       Нил ухмыльнулся: — Сколько угодно.       — Хорошо, — сказал Эндрю.

***

      До дома Эллисон можно было дойти пешком, но Эндрю настоял на том, чтобы поехать на машине. Эндрю нужно было следить за дорогой, поэтому Нил решил, что это отличная возможность незаметно понаблюдать за Эндрю, пока тот не видит.       Снаружи ночь была яркой из-за оставшихся рождественских украшений. Пальметто любил праздники, и даже в январе небо было озарено крошечными красными, зелёными и синими огоньками, свисающими с деревьев, украшающими крыши и дверные проёмы. Мерцающие огни раскрасили Эндрю яркими мазками. Казалось, что его глаза почти светятся, добавляя пятно жидкого золота в центр цветных полос. Тени лишь подчёркивали резкие черты лица Эндрю — от сильной челюсти до серьёзного изгиба губ и слегка скошенного носа, как будто он был сломан и неправильно сросся. Нилу хотелось провести пальцами по небольшой горбинке, прижать подушечку большого пальца к переносице Эндрю, провести ей по его губам и очертить остальные черты лица, пока он навсегда не запечатлел в своей памяти каждую деталь лица Эндрю. Эндрю крепко, почти до боли, сжимал руками баранку руля, и Нил подумал, каково было бы Эндрю держать так же его.       Нил пожалел, что дом Эллисон не находится так далеко, ведь он мог бы продолжать смотреть, но, увы, Эндрю припарковал машину, и Нил понял, что ему нужно отвести взгляд, пока его не поймали.       Они вместе шли по подъездной дорожке, держась на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. На улице было холодно, даже несмотря на то, что путь до входной двери Эллисон был быстрым, и Нил почувствовал прилив благодарности за то, что Эндрю настоял на том, чтобы они поехали на машине, и ещё более сильное чувство благодарности за то, что Эндрю вообще пришёл. Он чувствовал тепло тела Эндрю даже на таком расстоянии, и почти инстинктивно Нил подошёл достаточно близко, чтобы их руки соприкоснулись. В последний момент он удержался от того, чтобы коснуться обнажённой кожи. Нилу действительно следовало одеться потеплее, прежде чем выходить из дома. Но это была не проблема Эндрю, и Нил не стал бы нарушать его границы только для того, чтобы согреться.       Нил постучал в дверь. Эллисон распахнула её со словами: — Что ты так долго....О. Почему он здесь?       Нилу не понравилось подозрительное выражение на её лице, когда она увидела Эндрю.       — Я его пригласил. Это проблема? — он встретился с ней взглядом, в его словах был вызов.       Она поджала губы и впустила их без дальнейших споров. Хорошо. Нилу нравились Эллисон и остальные, но ему не нравилось, что они вели себя так, будто Эндрю был опасен. Даже когда Нил ненавидел Эндрю, он никогда его не боялся. Он никогда не относился к Эндрю как к монстру, в отличие от своих друзей, и это было единственное, чего он не позволил бы им сделать, по крайней мере, на своих глазах.       — Мы играем в «Правду», — сказала Эллисон, ведя их в главный зал. На полу валялись пивные бутылки, а на стенах виднелись странные пятна, но музыка уже не играла слишком громко, и, казалось, по крайней мере половина гостей уже ушла. Если Нил и собирался прийти, то сейчас было самое подходящее время.       — Правду? — спросил Нил.       — Это как «Правда или действие», только без действия, — объяснила Эллисон.       — Нам пришлось отменить вызов, потому что в прошлый раз кто-то сломал кость, — добавил Ники, когда они подошли к остальным, все сидели кружком в гостиной, в центре стояла тарелка с фруктовыми тарталетками. Нил узнал, наверное, половину присутствующих, хотя, вероятно, его со всеми ними когда-то знакомили. Он сел рядом с Мэттом. — Привет, Нил! Ты....Эндрю?..       Эндрю проигнорировал взгляды и сел рядом с Нилом.       — Привет, Ники, — начал Нил, уводя внимание от Эндрю. — Я никогда не играл в «Правду или действие». Какие правила?       Это сработало. Друзья Нила постоянно удивлялись тому, как много якобы «нормальных» вещей он никогда не делал, и, по-видимому, «Правда или действие» была одной из таких вещей. Они подробно объяснили ему правила.       Все сидели в кругу и по очереди задавали друг другу вопросы. Когда наступала ваша очередь, вы могли выбрать любого, кто ответит на ваш вопрос. Вопросы можно было задавать повторно, но одному и тому же человеку нельзя было задавать один и тот же вопрос дважды. Если вы не хотели отвечать на вопрос, вам нужно было выпить рюмку водки. Если вы решали ответить правду, вам нужно было откусить кусочек фруктового пирога. Судя по всему, Рене вчера купила у Эндрю немного волшебной клубники и приготовила из неё десерты. Если бы вы говорили правду, то на вкус это было бы просто как клубника, но если бы вы лгали, то вкус был бы настолько кислым, что вам пришлось бы выплюнуть это.       К тому времени, как пришёл Нил, они уже были в самом разгаре игры. Первыми пришли незнакомцы, которые в основном задавали бессмысленные вопросы о том, кто с кем хочет переспать. Нил не понимал, в чём прикол, но, по крайней мере, он знал, что если ему зададут подобный вопрос, он сможет легко ответить: "Я не гей».       Когда очередь дошла до Мэтта, он выбрал Рене и спросил: — Ты встречаешься с Эндрю?       Нил нахмурился. Что это был за вопрос? Эндрю бы сказал ему, если бы с кем-то встречался, не так ли? Он не знал, почему вопрос Мэтта так его разозлил, но у него мурашки побежали по коже в ожидании ответа Рене.       Рене рассмеялась: — Кто-то спрашивает меня об этом каждый раз, когда мы играем, и, как всегда, ответ один и тот же — нет, — она откусила кусочек фруктового пирога и проглотила. Значит, это не ложь.       Облегчение и гнев смешались в душе Нила, и он мог объяснить только одно из этих чувств. Ему нравилась Рене, но он не должен был так радоваться тому, что они с Эндрю не встречаются. Если двое его друзей были в отношениях, он должен был радоваться за них. Он был рад за Дэна и Мэтта. Но он не мог отрицать, что почувствовал облегчение, когда Рене сказала «нет».       Гнев было легче понять. Что Рене имела в виду, говоря «это всегда будет нет»? Его задело то, что в Эндрю было что-то нежелательное. Но он не мог возразить, потому что, если Рене не интересовалась Эндрю, Нил ничего не мог изменить. Он не думал, что хочет что-то менять, ведь он всё ещё испытывал необъяснимое облегчение. Это было так странно. Почему людей так волнуют романтические отношения? Нил не мог себе представить, что захочет ходить на свидания с незнакомцами, когда он может просто потусоваться с Эндрю на пожарной лестнице. Он понимал Эндрю, а Эндрю понимал его. Зачем ему парень или девушка, если у него уже есть Эндрю?       Может быть, именно поэтому он тогда так себя чувствовал. Должно быть, он боялся, что Эндрю бросит его ради Рене. Это казалось неправильным, но у Нила не было лучшего объяснения.       Дэн была следующей, и она повернулась к Нилу с дразнящей улыбкой. — Итак, Нил, в кого ты был влюблён в последний раз?       — Я никогда ни в кого не был влюблён, — сказал Нил.       — Ни за что, — настаивала Дэн. — Докажи.       — Я никогда не влюблялся, — повторил Нил и откусил кусочек.       Его рот наполнился чем-то острым и горьким, и Нил с кашлем выплюнул это.       — Какого чёрта? — пожаловался Нил. — Он сломан.       Глаза Ники сверкнули. — Или ты солгал. У тебя краш, — последнее слово он почти пропел.       — Я не лгал! — настаивал Нил, откусывая ещё кусочек, чтобы доказать это. Пирог был с клубничным и сахарным вкусом, немного слишком сладким на его вкус, но в остальном неплохим. Он проглотил. — Видишь? Должно быть, это просто совпадение. Я ни в кого не влюблён и никогда не влюблялся, —он откусил ещё кусочек и тут же выплюнул его. Нил сердито посмотрел на пирожное.       Ники чуть не подпрыгивал от радости. — О боже, ты такой молодец. Расскажи мне всё. Кто это?       — Отвянь. Я не знаю, почему он говорит, что я лгу, когда я не лгу, — Нил откусил последний кусочек, просто чтобы убедиться, что вкус снова стал нормальным.       — Оставь его в покое, — сказала Дэн, и Нил уже собирался поблагодарить её за поддержку, когда она продолжила: — У него явно какой-то сексуальный кризис.       Поблагодарит как-нибудь потом.       — У меня нет сексуального кризиса.       — Хочешь ещё кусочек, чтобы убедиться? — поддразнила Эллисон.       Нил сердито посмотрел на неё и потянулся за очередным фруктовым пирогом, но Эндрю схватил тарелку раньше, чем он успел это сделать.       — Перестань дурачиться, — это были первые слова, которые произнёс Эндрю с тех пор, как они приехали.       — Я не боюсь, я просто хочу доказать...       — Ты сказал, что с пирогом может быть что-то не так. Ты не будешь есть ещё один, — Эндрю бросил на Эллисон предупреждающий взгляд. — Скажи ему.       — Да, — Эллисон немного сникла. — Наверное, не стоит. У тебя, вероятно, какая-то аллергическая реакция.       — У меня нет гребаной аллергии, — возразил Нил.       — Мне всё равно. Больше ты ничего не получишь. — решительно заявил Эндрю.       — Ты все еще можешь играть, — сказала Эллисон, как будто именно поэтому Нил спорил. Если уж на то пошло, Нил предпочел бы пропустить игру. — Традиционно в "Правду или действие" не играют с детектором лжи, мы просто добавили его, чтобы придать пикантности. Тебе не обязательно им пользоваться.       Какой-то парень подал голос. — Значит ли это, что мы...       — Нет, — перебила Эллисон. — Остальным все равно придется съесть фруктовый пирог или сделать глоток.       — Это несправедливо, он мог бы просто солгать, отвечая на все вопросы!       — Может, Эндрю мог бы заколдовать немного обычной клубники? — предложила Рене. — На случай, если у Нила аллергия на что-то в фруктовых пирожных.       — Я бы знал, если бы у меня была аллергия...       — Если я угощу тебя фруктами, ты перестанешь пытаться съесть пирожные? — Эндрю смотрел прямо в глаза Нилу, провоцируя его на протест, и уже одно это заставило Нила возразить, несмотря на то, что пирожные ему даже не нравились.       Эллисон прервала их молчаливый поединок взглядов. — Кто следующий? Лайла? — она указала на незнакомую Нилу девушку. Лайла задала свой вопрос кому-то по имени Жан, и Эндрю исчез на кухне, вернувшись с тарелкой клубники. Все переключились на Нила, и он не хотел, чтобы внимание снова было приковано к нему, поэтому Нил решил не поднимать эту тему. Нил не обращал внимания на игру, пока не настала очередь Ники.       — Нил, — Ники наклонился вперёд. — Если бы тебе пришлось поцеловать кого-то из нас, кого бы ты выбрал? И не бойся сказать «меня», Эрик не будет против.       — Да ладно, — фыркнула Эллисон. — Мы все знаем, что я здесь самая красивая. А если Нил на другой стороне, то Джереми — самый горячий парень в комнате.       Эндрю здесь самый горячий человек, подумал Нил, затем сделал паузу. Он прокрутил мысль назад, проверяя ее, и да, она по-прежнему звучала правдиво. Это даже не было соревнованием. Эндрю был самым привлекательным человеком в комнате. Возможно, в мире. Определенно, из всех, кого Нил когда-либо встречал, по крайней мере, а Нил жил в шестнадцати разных странах, так что он познакомился со многими людьми.       Остальные всё ещё спорили, но Нил больше не обращал на них внимания. Вопрос был не в том, кто самый красивый на вечеринке. Нет, Ники спросил, кого бы Нил поцеловал, и мысли Нила сразу же обратились к Эндрю. И это было по-другому. Это была не просто эстетическая оценка. Это было… что-то. Что-то, с чем у Нила не было опыта, но он слышал, как другие это описывают. Чёрт, они всю ночь только об этом и говорили.       В его голове что-то щёлкнуло. Неужели он… нет. Он не мог. Нил повернулся и посмотрел на Эндрю. Он сосредоточился на губах Эндрю, представляя, как прижимается к ним своими губами. Он не ожидал, что почувствует что-то при этой мысли. Он целовал нескольких человек в бегах, и это было совершенно ничем не примечательное занятие. Он предположил, что ему просто не нравится целоваться.       Но когда он представил Эндрю, всё его тело словно охватило огнём. Ему захотелось протянуть руку и поцеловать Эндрю прямо здесь и сейчас, на глазах у всех его друзей и дюжины незнакомцев. Неужели именно об этом все говорили всё это время? Если так, то Нилу, возможно, придётся пересмотреть своё мнение на этот счёт, потому что он хотел. Если дело было в Эндрю, то Нил хотел всего. Он понял, что уже давно этого хотел. И его мозг немного сломался, потому что это многое объясняло. Всё то время, что он проводил, глядя на Эндрю, то, как ему всегда хотелось быть рядом с Эндрю, множество странных желаний, которые он испытывал, — взять Эндрю за руку, прикоснуться к его лицу или поиграть с его волосами.       Нил не просто хотел поцеловать Эндрю. Он был влюблён в него.       Черт.       Всё мировоззрение Нила менялось прямо у него на глазах. Как долго он это чувствовал? Знал ли Эндрю о чувствах Нила? Отвечал ли он взаимностью? Если да, то разве он не сказал бы об этом? Эндрю был известен своей прямотой, и Нил был последним человеком, которому Эндрю стал бы лгать. С другой стороны, может быть, Эндрю что-то сказал, а Нил не расслышал. Если бы он даже не осознавал собственных чувств, он бы не знал, как интерпретировать чувства Эндрю.       В любом случае, сейчас было не время и не место говорить об этом Эндрю. Он не хотел ставить Эндрю в неловкое положение или оказывать на него какое-либо давление, а признаваться перед такой большой группой людей было худшей из возможных идей. Нил бы так с Эндрю не поступил.       Пока все остальные продолжали болтать, Нил залпом выпил рюмку водки, решив не отвечать на вопрос Ники. Он надеялся, что это не будет так заметно, поскольку все отвлеклись. Но он сильно ошибался, потому что в тот момент, когда он взял рюмку, кто-то сказал: «Что ж, думаю, он решил свой сексуальный кризис».       Все взгляды обратились на Нила. Он не отрывал глаз от стакана, отказываясь смотреть на кого-либо. Может быть, если он не будет обращать на них внимания, они сдадутся.       — Подожди, — ахнула Эллисон. — Значит ли это, что ты влюблен в кого-то из нас?       — О боже, кто это? — спросил Ники. — Расскажи. Нам. Всё.       — Я выпил рюмку. Мне не нужно отвечать на этот вопрос, — сказал Нил.       — Ладно, ладно, — сказала Эллисон. — Теперь моя очередь. Нил, почему ты решил не отвечать на последний вопрос?       — Это против правил! — возразил Нил.       — Правила гласят, что нельзя задавать один и тот же вопрос дважды, а я этого не делаю. — Эллисон наивно похлопала глазами, а затем почти сразу же ухмыльнулась. Нил сильно пожалел, что пришёл на вечеринку. Может, ему стоило убедить Кевина сделать вторую татуировку.       Нил пристально посмотрел на неё, а затем сделал ещё один глоток. Оглядываясь назад, он понимает, что ему следовало бы сказать Эллисон полуправду, потому что он должен был знать, что скрытность только подогреет любопытство его друзей. С этого момента игра превратилась в псевдосоревнование: кто придумает самый креативный способ переформулировать первоначальный вопрос Ники так, чтобы не нарушить правила. Технически они задавали Нилу разные вопросы, но каждый из них намекал на один и тот же ответ, и к тому времени, как игра закончилась, Нил уже потерял счёт тому, сколько рюмок он выпил. В голове у него всё смешалось, мысли перетекали одна в другую и превращались в обрывочные сочетания полусформированных идей и незаконченных предложений. Его лицо горело, руки дрожали, и Нил не был так пьян с тех пор, как его мать зашивала его в бегах.       — Я нехорошо себя чувствую, — Нил что-то невнятно пробормотал. — Я думаю, — ик — Я думаю, что меня тошнит.       Кто-то сунул ему под нос ведро, и Нил опорожнил в него свой желудок. — Ууух. Мне это совсем не нравится.       — Впервые напиваешься? — Нил подумал, что это, наверное, Мэтт, но не был уверен. Его лицо по-прежнему находилось над ведром, на случай, если его внутренности снова решат вылезти наружу.       Нил пьяно хихикнул. — Это было, наверное, лет шестнадцать назад?       Все сразу заговорили.       — Шестнадцать лет назад?       — Я думал, тебе двадцать два!       — Что за хрень?       — ..В порядке, — Нил всё ещё смеялся. Почему он не мог перестать смеяться? — Порядке. Там была моя мама. Она сказала, что всё в порядке. Болеть перестало.       Почему-то это их не успокоило. Они все перебивали друг друга, и было так, так громко. У Нила болела голова, звенело в ушах. Он зажал уши руками, но это мало помогло.       Он почувствовал, как чья-то рука легла ему на затылок. — Мы уходим.       Это был голос Эндрю. Нил резко поднял голову, чтобы посмотреть на него. Может быть, слишком резко, потому что у него закружилась голова, когда он встретился взглядом с Эндрю. Губы Нила растянулись в широкой, непроизвольной улыбке. — Дрю, Дрю, — пробормотал Нил. — Мой Эндрю.       Эндрю стиснул зубы, подхватил Нила под мышку и помог ему подняться. — Давай. Я отвезу тебя домой.       — Я дома, — снова хихиканье. — Дома, дома, дома, — он не мог перестать повторять это слово. Каждый раз оно звучало по-новому, это была новая и чудесная концепция. Он наконец-то понял это. После многих лет бегства он каким-то образом нашёл дом. Его дом стоял прямо перед ним: светлые волосы, карие глаза и скучающий взгляд, одна рука на его шее, другая — под мышкой, удерживая его на месте, пока мир покачивался у него под ногами. — Хочу остаться.       — Ты хочешь остаться на вечеринке? — спросил Эндрю.       — Нет, нет! — Нил больше не мог контролировать слова, слетающие с его губ. — Хочу остаться дома. Остаться с тобой, — Нил слишком сильно наклонился вперед и падал, падал, падал, приземлившись лицом на одну из подушек, на которых они сидели.       — Я собираюсь поднять тебя и отнести в машину.       Голос Эндрю был таким приятным. Нил надеялся, что он продолжит говорить.       — Да или нет?       — Да, да, с тобой всегда да. Да на всё, что угодно. — пробормотал Нил. Знакомые мускулистые руки обхватили его за талию и ноги, и вот он уже в воздухе, а Эндрю несёт его, как невесту, из дома. Холодный ветер обдувал его, и Нил задрожал. Он обхватил руками шею Эндрю, но не прижался к ней. Эндрю вздохнул и крепче обнял Нила за плечи, а Нил крепко прижался к нему, уткнувшись лицом в грудь Эндрю. От него так приятно пахло, с нотками сахара, дыма и цветов, так по-Эндрювски. — Такой сильный, Дрю. Сильный, и красивый, и умный, и прекрасный, и…       — Я так сильно тебя ненавижу. — сказал ему Эндрю.       — Это значит: «Ты заставляешь меня чувствовать себя хорошо, и мне это не нравится». Что ж, тем хуже! Ты хороший! Отличный! Удивительный, невероятный, блестящий…       — Ты что, словарь проглотил? — голос Эндрю был напряжённым, когда он усадил Нила на кожаное сиденье машины и пристегнул его. Нил сразу же ощутил нехватку прикосновений Эндрю. Двигатель машины урчал под ним, сиденье нагревалось, но ничто не могло сравниться с теплом тела Эндрю, недавно прижимавшегося к нему.       — Не-е-ет, — Нил растянул слово, немного поддразнивая Эндрю. — Не слов...рь, — это было такое длинное слово. Словаааарррььь. Звучало как динозавр. Нил снова рассмеялся. — Ммм. Просто люблю тебя.        Машина с визгом затормозила, и Нил упал вперед, едва не ударившись о лобовое стекло. Рука Эндрю метнулась вперед как раз вовремя, надежно удерживая Нила на сиденье.       — Хм?       Эндрю резко вдохнул, и машина снова тронулась, хотя на этот раз гораздо медленнее. — Перестань болтать, пока я не разбил машину.       Нил подчинился примерно на две минуты. Взгляд Эндрю был упорно устремлен вперед, он изо всех сил вцепился в руль, его дыхание все еще было тяжелым. Но уличные фонари освещали лицо Эндрю, и он был просто… — Ты такой красивый, — сказал Нил. — Я когда-нибудь говорил тебе это? Определенно, должен был. Ты мой любимый человек. Ты такой многогранный, черт возьми, Эндрю, всего и не перечислишь. Ты — все.       Должно быть, они проехали на красный свет, потому что лицо Эндрю загорелось ярко-красным. — Ты не понимаешь, что говоришь.       — Кстати, это был ты. — Нил икнул. — Вопрос Ники. Хочу поцеловать — ик — поцеловать тебя.       — Ты пьян, — сказал Эндрю.       Нил открыл рот, чтобы ответить, но его прервал приступ кашля. Эндрю протянул ему руку и спокойно растирал ему спину, пока Нил не перестал кашлять. — Я понял это ещё до того, как напился. Спроси меня ещё раз — ик — завтра.       Эндрю не ответил. Нил не сводил глаз с лица Эндрю, пока гул двигателя, тепло обогревателя и комфорт от присутствия Эндрю не убаюкали его.