7.Tulip (Тюльпан)

      Нил проснулся с раскалывающейся головой и ощущением чего-то тяжёлого на груди. Он застонал, открыл глаза и понял, что это был комок белого меха. Король Пушистик разминал его живот своими лапками. Нил огляделся и увидел гостиную Эндрю. Он лежал на диване Эндрю, завернувшись в мягкое вязаное одеяло. Что он здесь делал?       Он напряг память, но не смог вспомнить ничего, кроме игры «Правда или действие». Он предположил, что Эндрю, должно быть, отвёз его домой после вечеринки. У него не было ключей от квартиры Нила, поэтому он привёз Нила к себе. Неужели Нил был в таком плохом состоянии, что его нельзя было оставить одного на ночь? Ему действительно следовало извиниться перед Эндрю. И купить ему много мороженого.       Насколько же он был пьян, что забыл о половине ночи? Столько времени прошло, и могло случиться всё что угодно. Он мог бы раскрыть все свои самые сокровенные тайны незнакомым людям, и он бы даже не узнал об этом, пока это не принесло бы ему неприятности.       Нил попытался избавиться от паранойи. Теперь он был в безопасности. Ему больше не нужно было убегать. Даже если бы он рассказал всем о своём прошлом, худшее, что могло бы случиться, — это осуждение. Он надеялся, что его друзьям будет всё равно. По крайней мере, Эндрю уже всё знал.       Он сделал глубокий вдох. Эндрю. Причина, по которой он напился. Он был влюблен в своего соседа, со-родителя их кошки, самого важного человека в его жизни. Единственного человека, которому Нил доверял всецело, человека, который знал его до последней черточки.       Ну. Почти всё. И теперь, когда Нил осознал свои чувства, он не думал, что сможет долго скрывать их от Эндрю. Нил не стал бы ему лгать. Ему просто нужно было придумать, как признаться Эндрю, не потеряв его.       С большим трудом Нилу удалось подняться с дивана, не потревожив Короля, и, хромая, подойти к двери, разделяющей их квартиры. Часы показывали, что уже полдень. Нил никогда не спал так долго; он должен был открыть тату-салон ещё несколько часов назад. В голове всё ещё шумело, как будто кто-то использовал его череп в качестве ударной установки, и он не думал, что в таком состоянии может делать татуировки. Может, ему стоит просто взять выходной.       Он быстро принял душ, оделся, принял тайленол и пошёл в пекарню Рене за едой. В холодильнике у него были фрукты и остатки еды на вынос, но за последние несколько месяцев в Пальметто он научился ценить комфорт, который даёт тёплая домашняя еда. К сожалению, он не научился её готовить. Всё, что сложнее, чем разогретый в микроволновке рамен или тарелка хлопьев, неизбежно оказывалось несъедобным.       — Привет, Нил! — поздоровалась Рене, когда он вошёл в дверь. — Тебе уже лучше?       — Я в порядке, — сказал Нил. Увидев поднятую бровь Рене, он вздохнул и исправился. — Мне лучше, — он ненавидел похмелье, но это было лучше, чем быть пьяным. И Тайленол определенно помогал от головной боли.       — Я рада это слышать, — она успокаивающе улыбнулась. За эти месяцы Нил немного привык к её неестественной доброте. Он всё ещё думал, что это не может быть правдой, но смирился с тем, что Рене — его подруга и не желает ему зла.       Нил взял обед с собой, решив поесть дома, чтобы не встречаться с остальными. Он был не в настроении выслушивать беспокойство друзей; по крайней мере, Рене знала, когда нужно отступить, чего нельзя было сказать обо всех остальных. Кроме Эндрю, конечно, но Нил теперь прекрасно понимал, что его чувства к Эндрю далеки от дружеских.       Он сидел на диване в зоне ожидания тату-салона и смотрел в окно на Фоксхоул-лейн. Над входной дверью звякнул колокольчик, и Нил нахмурился. Магазин был закрыт. Он обернулся и увидел...       Эндрю. На нем была его лучшая кожаная куртка, а в руках он держал букет ярких цветов. Нил почувствовал прилив эмоций. Он был рад видеть Эндрю, благодарен ему за то, что тот позаботился о нем после вечеринки, чувствовал себя виноватым за то, что в прошлый раз притащил Эндрю к Эллисон, и нервничал. Очень, очень нервничал. Потому что, когда он видел Эндрю таким, с его светло-русыми волосами, сияющими в лучах солнца, с его карими глазами, в которых сверкали золотые и зеленые искорки, с легкой улыбкой на мягких губах… Нил не знал, сможет ли он в любую секунду сдержать себя и не выдать своих чувств.       — Дрю, — сказал Нил. — Я… спасибо тебе за вчерашний вечер.       — Сколько ты помнишь? — спросил Эндрю. Он внимательно изучал лицо Нила. Нил не знал, что именно ищет Эндрю, но надеялся, что тот это найдёт.       — Не много, — смущенно признался Нил. — Я помню, что сильно напился, а потом - ничего.       Эндрю слегка нахмурил брови. Казалось, он к чему-то приготовился, а затем сунул букет Нилу.       Нил моргнул. Он улыбнулся, глядя на цветы, которые принёс ему Эндрю. — Зачем они? Это из-за моих шрамов?       Эндрю что-то пробормотал себе под нос. Глубоко вздохнув, он снова посмотрел на Нила. — Они для тебя. Пойдёшь со мной, да или нет?       — Ладно. Куда мы идём?       Эндрю вздохнул. — Я приглашаю тебя на свидание, Нил.       О. Ооо. Глаза Нила расширились, щёки покраснели. Эндрю приглашал его на свидание. Эндрю. Приглашал его. На свидание. Нил этого не ожидал. Наверное, ему следовало догадаться, когда Эндрю пришёл с букетом цветов, но Эндрю приносил ему цветы каждый день. И о, о чёрт. Неужели он всё это время флиртовал?       — Ты… ты хочешь пойти на свидание? Со мной?       — Разве это не очевидно? — спросил Эндрю. — Ты можешь сказать «нет».       — Нет! — полувыкрикнул, полувыпалил Нил. Лицо Эндрю застыло, и Нил понял, что он только что сказал. Он поспешил объясниться. — Я имею в виду, да. Я имею в виду, что действительно хочу пойти с тобой на свидание, нет - я не хочу говорить «нет». Я имею в виду…       — Нил, — уголок рта Эндрю слегка приподнялся в его версии улыбки, и Нил был совершенно очарован этим. Взгляд Эндрю был прикован к лицу Нила, в его глазах читались нежность и веселье, и он поднял руку, чтобы погладить Нила по щеке. Нилу казалось, что он сейчас взорвётся от счастья. — Ты в полном беспорядке.       — Да, — признал Нил. — Но ты всё равно хочешь пойти со мной куда-нибудь? — он не хотел, чтобы это прозвучало как вопрос.       — К сожалению, — сказал Эндрю, хотя в его голосе не было злобы.       Нил просиял.       — Знаешь, до твоего прихода я пытался придумать, как пригласить тебя на свидание.       — Ты правда совсем не помнишь прошлую ночь, да?       — Что? — ужас охватил Нила. Должно быть, в пьяном угаре он сказал что-то, чего не хотел говорить на вечеринке. Рене не смотрела на него по-другому, но это была Рене. Она была мила со всеми. — О, чёрт, я что-то сказал о своём отце при остальных? Не надо было так напиваться, чёрт возьми…       — Ты сказал, что любишь меня, — перебил Эндрю. Его голос слегка дрогнул, хотя на лице по-прежнему было скучающее выражение.       — Ох, — паника Нила прошла. Его сердцебиение не замедлилось, но теперь оно колотилось в груди по совершенно другой причине. — Ох, да. Это был я. Я люблю тебя. Это нормально? Ты не обязан отвечать тем же.       Эндрю тыкнул Нила в лоб. — Тупица. Я тоже тебя ненавижу, — я тоже тебя люблю имел он в виду, и Нил знал это.