Вернутся к фанфику
12. Ноябрь
24 сентября 2024, 19:00 Если бы Уильям Грейнджер был волшебником, он бы попал на Слизерин — в этом Драко не сомневался.
С бешено колотящимся сердцем Драко сидел напротив хмурого мужчины в магловской пиццерии. Уильям подвел его к угловой кабинке, меньше чем за пять минут до этого сообщив, что он «сказал Гермионе прийти в 18:45», имея в виду, конечно, что придет она в 18:30 — на пятнадцать минут раньше, но на тридцать минут позже, чем было назначено Драко.
Оставляя им полчаса на непрерывную беседу.
— Как мужчина с мужчиной, — заключил Уильям.
Да, Драко был в ужасе, и да, он сожалел, что отклонил предложение Тео подпольно достать Жидкую удачу.
Уильям решил молчать до тех пор, пока официантка не поставила на их столик два бокала пива. (Алкоголь — магловская версия Жидкой удачи. Хвала Салазару за каплю милосердия.)
— Может, я и не волшебник, — наконец начал Уильям, — но мне не нужна палочка, чтобы убить тебя, если потребуется.
Драко чуть не выплюнул первый глоток.
Хорошее начало, безусловно.
— Верю, — сказал он.
По крайней мере, Уильям выглядел довольным таким ответом.
Закончив с угрозами, он стал рыться в кармане пиджака и вытащил лист пергамента, исписанный знакомым почерком. Это было письмо Драко, снабженное пометками и комментариями.
— Вся в отца, — Драко не хватило ума оставить дерзкие комментарии при себе. Уильям укоризненно на него посмотрел, что было справедливо.
— Ты сказал, что, хотя сердце твоего отца было наполнено любовью к тебе и матери, он не научил тебя ничему, кроме ненависти. Объясни.
— Сразу к делу. Эм, точно. Я правда верю, что отец любил меня. Баловал, давал мне все, что я хотел, осыпал подарками и хвалил. Все вот это. Но все остальные видели его, ну, злым. Чудовищем. Если кто-то не мог принести ему выгоду или не был чистокровным, он считался неполноценным. С юных лет мне всегда говорили, что я особенный — потому что волшебник, причем чистокровный, и потому что я Малфой. Смотреть на других свысока было не просто привилегией, а обязанностью. Чтобы напомнить всем остальным, что я особенный, я должен был дать им понять, что они — нет.
— Включая Гермиону.
— Включая ее, — тихо признал Драко.
Уильям вгляделся в него, а потом вернулся к письму:
— Ты сказал, что остаток твоей жизни будет посвящен искуплению.
— Да.
— И чего ты уже добился на сегодняшний день?
Драко тяжело вздохнул.
— Возможно, это покажется неожиданным, но меня никогда не учили просить прощения, — сухо произнес он. — Поначалу я сорил деньгами. Жертвовал на благотворительность, в детские дома и тому подобное. Но я довольно быстро понял, что этого недостаточно. Поэтому перешел к низкокачественным извинениям и ночным пьянкам. В конце концов, я стал аврором. Меня взял в напарники Поттер, потому что больше никто мне не доверял, и это было довольно дерьмовое — простите, угнетающее — чувство. Но оно так или иначе мотивировало. Я начал бороться со своими предрассудками, посещать магловский мир и — пожалуйста, не говорите никому — общаться с Поттером, — Драко невольно вздрогнул от этого признания.
— Тебе не нравится Гарри?
— Конечно, мне нравится Поттер, но он также мой заклятый враг, так что никто не должен знать.
— А, — Уильям выглядел так, будто и правда все понял. — Продолжай.
— Я увидел, что маглы не были неполноценными существами или варварами — прошу прощения — и на самом деле они весьма изобретательны. Мне нравятся их транспортные средства. Спортивные, про которые Поттер говорит, что они стоят целое состояние. Коллеги стали больше мне доверять, а некоторые — даже произносить мое имя без насмешек. Конечно, мне еще многое предстоит сделать, учитывая, что я совершил, — Драко постучал пальцами по отвратительно липкому столу. — Я не могу найти слов, чтобы выразить раскаяние в своих действиях как во время войны, так и до нее.
Было заметно, что Уильям обдумывает, насколько искренние эти слова. Стараясь не нарушить ход его мыслей, Драко молчал и лишь потягивал пиво.
Итак, они двинулись дальше: Уильям проводил свое расследование и допрашивал гораздо тщательнее Визенгамота.
Наконец он сложил письмо и убрал в карман пальто. Поскольку Драко полагал, что экзамен окончен, он не был готов к серьезности следующего вопроса.
— Моя дочь — это остановка на твоем пути к искуплению?
— Что? — Драко чувствовал себя так, будто из него вышибли дух.
— Пусть Гермиона и изменила наши воспоминания, она не может ограничить нам доступ к книгам по истории волшебства. Я знаю, какую роль она, и Рон, и Гарри сыграли. Она героиня войны, обладательница Ордена Мерлина. Не притворяйся, что не знаешь, как отношения с ней повлияют на твою репутацию.
(Да. Уильям определенно попал бы на Слизерин.)
— Лично я считаю, что ей нанесет больший ущерб, если она когда-нибудь… свяжется со мной, учитывая, что пресса уже обошлась с ней гораздо жестче, чем с Поттером и Уизли. Но я могу заверить, что мой интерес к вашей дочери… — не было никакого смысла ходить вокруг да около, особенно в свете того, что Драко убедился в хитрости Уильяма, — не имеет ничего общего с ее положением. Оно, безусловно, достойно восхищения, однако не это привлекло меня в ней.
— И что же тогда привлекло тебя в Гермионе?
Драко незаметно бросил взгляд на часы, чтобы удостовериться, что упомянутая ведьма не появится в ближайшее время, но вышло это не так уж и незаметно, поскольку он еще и осмотрел зал в поисках кудрей.
— Что ж, ладно, — начал он, волнуясь еще больше, чем из-за вопросов Уильяма о репутации. — Она, безусловно, великолепна. Мы все это знаем, — Драко вытер (уже потные) ладони о брюки. — Она не только обладает поразительной способностью запоминать, кажется, каждый отрывок из всех книг, которые когда-либо читала, но и довольно быстро собирает фрагменты воедино. И еще она проницательная. Остроумная. Забавная, если ее разговорить. Грейнджер… она нечто большее, чем просто ее мозг, конечно. Вы знаете. Очевидно, поскольку вы ее отец. У нее золотое сердце, и она хочет спасти мир. И сделает это. Мы все знали это еще в Хогвартсе, когда многие из нас ненавидели ее только из-за происхождения. Она может быть жестокой… даже безжалостной, когда пытается защитить людей, которых любит. А еще она смотрит на меня так, будто во мне есть что-то еще, помимо моего прошлого. Она заботливая. С ней тепло, понимаете? С ней я чувствую, что могу быть хорошим. И я хочу быть таким. В смысле хорошим. Для нее, но в первую очередь для себя.
Драко решил, что Грейнджер определенно унаследовала свой взгляд от Уильяма, а сам он оказался достойным соперником. Драко заставлял себя удерживать зрительный контакт, как взрослый, уверенный в себе мужчина.
Наконец Уильям кивнул:
— Хорошо, — сказал он громко, а потом повторил это еще раз, уже себе под нос, и протянул ладонь через стол. — Спасибо, сынок. Я поговорю с Джин и попробую убедить ее прочитать твое письмо.
— Спасибо вам, что выслушали, — Драко торопливо пожал руку Уильяму, пока тот не передумал.
Каким бы милосердным ни был Уильям, он оставался отцом, поэтому на долю секунды крепче сжал ладонь и повторил свои предыдущие слова:
— Мне не нужна палочка.
— Я не забуду об этом, — честно ответил Драко. (Где был этот мужчина, когда вокруг хозяйничал Волдеморт?)
Уильям снова стал рыться в кармане пальто, и сердце Драко замерло: он решил, что допрос окончен, и уже с нетерпением ждал возможности поесть, поскольку слишком для этого нервничал весь день.
— Тема твоего первого эссе, — Уильям выудил лист бумаги и протянул его Драко, — магловский транспорт. Если собираешься быть рядом — а это, как мы оба знаем, будет зависеть от Гермионы, — я отказываюсь путешествовать на чистящих средствах. Ты упомянул, что любишь транспорт, так что это тебе понравится.
(У Драко хватило мозгов не шутить по поводу того, что Уильям и Грейнджер, похоже, оба питают отвращение к метлам — этот урок он уже усвоил.)
— Минимум две тысячи слов? — в ужасе спросил Драко.
— Какие-то проблемы? — Уильям приподнял бровь.
— Конечно нет. Уизли тоже писал эссе?
— И Рон, и Гарри.
Драко внезапно почувствовал укол ревности. Неужели у Грейнджер и Поттера были романтические отношения? На самом деле, это плохая новость, потому что тогда ему придется вызвать Поттера на дуэль и остаток жизни доказывать, что он лучше.
— Зачем Поттеру понадобилось его писать?
— Любой — мужчина или женщина, — кто заставил мою дочь плакать, должен написать эссе.
— Справедливо. — Ревность перешла в сожаление. (А затем и в злость на тех, кто когда-либо заставлял Грейнджер плакать [включая его самого]).
— Итак, — Уильям явно приободрился после допроса на уровне аврора, — ты отдал Гермионе свою змею?
На этот раз Драко действительно выплюнул напиток, что было совершенно неправильным поступком, потому как понимание пришло к ним с Уильямом одновременно.
— Нет, мне показалось немного странным дарить игрушку после сбора средств, — быстро сказал он в надежде, что Уильям не понял, что Драко подумал, будто его спросили, показывал ли он Грейнджер свой… ну то, что спрятано в штанах. К сожалению, как выяснилось, Уильям был быстр и хитер, поэтому посмотрел на Драко с отвращением.
— Так что виски вы мне пока не должны, — Драко еще раз попытался скрыть неловкость. (Сомнительный успех.)
К облегчению и спасению Драко, Уильям, похоже, отстал от него, сделав большой глоток.
В 18:29 появилась Грейнджер и посмотрела на их пустые бокалы.
— Я должна была догадаться, что ты это сделаешь! — воскликнула она, обращаясь к Уильяму.
— Прости, милая, — сказал он, хотя в его голосе не было ни капли сожаления. — Я просто хотел поговорить с Драко один на один.
С недовольным видом она села рядом с Драко (!), ее бедро оказалось всего в нескольких сантиметрах от него.
— Надеюсь, он был не слишком строг с тобой.
— Он дал мне домашнее задание, — тут же пожаловался Драко, но без злости.
— Да, он такое практикует. — И этот напряженный разговор стоил того, чтобы услышать тихий смех Грейнджер.
____________________________
У Драко возникла проблема. Ему удалось внедриться в повседневную жизнь Грейнджер, против чего она, похоже, не возражала. По вторникам они ходили на обеденные свидания (хотя на самом деле это были не совсем свидания, как предположил Драко) в министерское кафе, во время которых она (1) жаловалась на (А) коллег и (Б) постоянно ужесточающиеся финансовые ограничения ее программы наставничества, но (2) отклоняла предложения Драко (А) привязать зачарованную веревку к стульям коллег (как он поступил с Финниганом) и (Б) принять его галлеоны для финансирования программы. По пятницам они встречались в «МагМэноре» и по очереди покупали друг другу кофе. Хотя это и раздражало Драко, поскольку ему не нравилась мысль о том, что Грейнджер тратит на него деньги, он высоко ценил ее присутствие. Конечно, были еще ужины у Поттеров, где Драко ясно дал понять, что его место рядом с Грейнджер, и вечеринки у Дина и Дафны (их отношения развивались, потому что Дин не был трусом, когда дело доходило до приглашения ведьм на свидание), на которых он пытался красоваться перед Грейнджер. И все же. Несмотря на частое взаимодействие, Драко оказался совершенно неспособен пригласить Грейнджер на Настоящее Свидание. Во вторник, на еженедельном обеде, он взял себя на слабо — быть храбрым. — Грейнджер, — начал Драко. — Малфой, — ответила она, разворачивая черничный маффин, купленный во время тирады о коллеге по имени Мэнди. — Ты… — «Свободна в эти выходные?» — вертелось у него на языке, но, увы, так и не сорвалось с губ. — Что я? — Ты когда-нибудь последуешь моему совету, когда дело касается Мэнди? Грейнджер, зачарованные веревки действуют безотказно. Она попытается отодвинуть стул от стола, и — бац! — он тут же встанет на место. Грейнджер закатила глаза, но уголок ее рта дернулся. — Честно? — Драко наклонился вперед так близко, что смог разглядеть золотые искорки в ее глазах. — Я думала об этом. — Моя девочка. Что самое странное, ее щеки окрасились румянцем.____________________________
Драко был в квартире Грейнджер. Еще раз: Драко был в квартире Грейнджер. К сожалению, он не снимал с нее одежду (свободный джемпер, свисающий достаточно, чтобы подчеркнуть изящные ключицы, и самые сногсшибательные джинсы) после очень удачного свидания, но все же он, Драко Малфой, был у Гермионы Грейнджер. В квартире, которая, как и ожидалось, оказалась до отказа набита книгами и излучала уют. — Теперь запоминай: мы переместимся прямо в кабинет Макгонагалл, зарегистрируемся, а потом спустимся в подземелья, — говорила Грейнджер, просматривая стопку пергаментов на столе. — А потом пойдем в «Три метлы» с Мюрреем, — закончил Драко. — Точно. — Должно быть, она нашла то, что искала, потому что свернула лист и положила в сумку с возгласом «ага!». — Он с нетерпением ждет встречи с аврором и «взрослым слизеринцем». — Я и взрослый, и аврор. — Взрослый, который предпочитает подшучивать над коллегами вместо того, чтобы обсуждать разногласия. — Именно, Грейнджер. Ты меня понимаешь. Она по привычке, которая у нее появилась в последние несколько недель, задела его плечом. Поттер заверял, что она так заигрывает, хотя Грейнджер имела обыкновение применять силу. (Не то чтобы она причиняла Драко боль или что-то такое, ведь он очень крепкий и его не так-то легко ранить.) — Готов? — спросила она, направляясь к камину. — Всегда.*
Сейчас Макгонагалл была такой же поклонницей Драко, как и во времена его студенчества. Иными словами: вовсе не была его поклонницей. Возможно, это потому, что он заявил, что хаггис «отвратительный», когда они с Грейнджер обменивались рецептами, но Драко не виноват, что у него хватило смелости сказать правду. Хотя бы Мюррею он, казалось, нравился: то, как надменно маглорожденный первокурсник носил зеленый с серебром галстук, напомнило Драко его самого в том же возрасте. — Мне кажется, Макгонагалл меня ненавидит, — сказал Мюррей с полным ртом чипсов. — Профессор Макгонагалл, — поправила Грейнджер, в то время как Драко произнес: — Меня тоже. — Она ненавидит тебя? — спросил Мюррей. — Но ты же аврор! — Авроры не всегда популярны. — И это было чистой правдой: оказалось, ведьмы и волшебники не жалуют тех, кто их арестовывает. — Хм, — протянул Мюррей, явно разочарованный. — Но я хочу быть аврором и популярным. — Быть аврором гораздо приятнее, чем быть популярным, — сказала Грейнджер, что было полной противоположностью тому, что хотел услышать Мюррей. — Ты все равно можешь быть популярным, даже если некоторым не нравишься. Кроме того, если ты не нравишься скучным людям, какая разница? — Макгонагалл скучная! — согласился Мюррей. — Профессор Макгонагалл, — поправила Грейнджер. — И она не скучная! Драко и Мюррей обменялись скептическими взглядами. Драко почувствовал, что им вот-вот предстоит выслушать лекцию, поэтому переключился на другую, более безопасную тему. — Грейнджер рассказала, что твой любимый предмет — зельеварение? Мюррей энергично закивал: — У меня получился лучший рябиновый отвар на курсе. Этот тон напомнил Драко о Грейнджер на первом курсе, и его посетила пугающе приятная мысль, что, если они полюбят друг друга и будут жить долго и счастливо, у них может родиться ребенок, в точности похожий на Мюррея. — Это здорово, Мюррей! — похвалила его Грейнджер. — Это и мой любимый предмет. Если интересно, у меня есть книга, которая может тебе понравиться. Она называется «Советы по зельеварению», и в ней множество секретов и хитростей. — Звучит классно! — воскликнул Мюррей, хотя Грейнджер искоса смотрела на него, поджав губы. — Звучит как очень познавательное чтение, но не забывай слушать своего профессора зелий, Мюррей. — Уверен, Мюррей обязательно будет слушать своего профессора, так ведь, Мюррей? А поскольку Мюррей был слизеринцем, он уловил язвительный тон Драко. — Конечно, мисс Грейнджер! Она не поверила ни одному из них.____________________________
После ужасно долгого дня с Финниганом, потраченного на спасение нюхлера — домашнего питомца пожилой ведьмы, Драко вернулся домой, где его встретило три письма. Первое от Томаса: Чтоб ты знал, Гермиона упомянула, что устала от того, что волшебники пытаются водить ее на первые свидания в книжные магазины, а не в хорошие рестораны. Мне показалось, что тебя заинтересует эта информация. Под каракулями Томаса узнаваемым почерком Дафны было дописано: Не злись! Случайно вырвалось! Мы просто хотим помочь!!! P. S. Бранч завтра? Драко раздраженно откинул голову назад. Сколько еще людей к концу года будет посвящено в его личную жизнь? Второе от — Салазар помоги — Тео: Я заказал тебе модные трусы в маленьком бутике в Лютном переулке. Жди их завтра. (А теперь Тео залез и в его ящик с трусами.) И, наконец, от Робардса. Если начальник попросит Драко работать с Финниганом еще пару раз, то он невежливо откажется (возможно, даже отправит кричалку). Письмо Робардса оказалось наименее разочаровывающим из всех: Малфой, не мог бы ты спросить свою мать, не согласится ли она снова устроить праздничную вечеринку в этом году, но уже для всего Министерства? Бруствер хочет знать. Еще он предпочел бы провести ее в канун Нового года, если возможно. Драко тут же, не посоветовавшись с матерью, написал утвердительный ответ. Это был тот самый пинок под зад, в котором он так нуждался. Драко попросит Грейнджер пойти с ним на вечеринку, даже если это окажется последним, что он сделает.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!