8. Ее ошибка

      Черная бездна со стремящимися яркими всполохами закружилась перед глазами. Шум нарастал, становился громче и отчетливее: голоса, крики, удары. Что это было? Оно будто бы приближалось.       И тогда Тисс почувствовала прикосновения к своим рукам. Потом к плечам. Кто-то держал ее за талию, кто-то подмышками. Сознание постепенно возвращалось. Кажется, ее пытались усадить. И вот наконец-то эльфийка стала различать голоса и то, что они говорили.       – Она приходит в себя. Хвала богам…       – Вот возьмите воды – надо смочить ей губы. Позвольте мне, Ваше Выс…       – Я сам. Держи ей голову.       – Как прикажете…       Тисс почувствовала влагу на своих губах – кто-то провел по ним смоченными в воде пальцами. Она машинально закрыла рот и сглотнула. Влага окончательно привела ее в чувства. Ресницы дрогнули, и эсшайка разлепила отяжелевшие веки. Неимоверно хотелось пить.       Свет с непривычки резанул глаза, но чья-то высокая и молчаливая фигура вдруг заслонила его. Чужие руки, тепло обнимающие ее, сжались крепче. И прямо над самым ухом раздалось:       – Леди, вы очнулись. С вами все хорошо?       Чародейка медленно повернула голову и встретилась с пристальным взглядом принца Тая. Первые несколько мгновений она просто вглядывалась в него, не понимая, о чем он говорит. Более того: Тисс не осознавала вовсе, что здесь происходит, какой сегодня день, почему она полулежит на руках наследного принца.       Фигурой, загородившей свет из окна, был Агмар. Он стоял, заложив руки за спину, смотря на них с привычным равнодушием. «Почему он здесь? Опять происки сумрака?..» – промелькнула мысль у нее в голове. Не придумав на этот вопрос логичного объяснения, Тисс обвела глазами комнату и вдруг затаила дыхание. Немного поодаль от Тая, взволнованно глядя на эсшайку, находился Шаарнез.       – Тисс, как вы себя чувствуете? – спросил он. Совсем не так, как обычно, а с явным беспокойством, заботой. Его голубые глаза вглядывались в нее внимательно, с трепетом оценивая состояние. Но чародейка замерла вовсе не оттого. В памяти одна за одной всплыли картины: вечер в поместье Генэш, улыбающиеся ардзангские лорды, юный Шаарнез, плачущий у дерева, ее признание и его радость, совместная ночевка, а потом…       Тисс вскрикнула и вырвалась из рук принца, падая на колени и вставая на четвереньки. Тай и лорд со Генэш недоуменно переглянулись между собой, практически сразу отводя глаза – чародейка была лишь в одной ночной сорочке. Она что-то судорожно искала на полу, метаясь по мраморным плитам.       – Леди, что вы делаете? Возьмите себя в руки – вы выглядите неподобающим образом, – пытался обратиться к ней Тай, но эсшайка как будто не слышала его, бормоча что-то себе под нос. – Леди?.. В памяти ли вы?       – Где-то здесь… оно должно быть где-то здесь… – шептала Тисс, ползая по полу, дрожащими руками ощупывая пространство перед собой, будто была незрячей.       – Что с ней? Что она делает? – обратился к стоявшему рядом магу Шаарнез. Тот даже не посмотрел на лорда, пристально изучая действия эсшайской чародейки.       – Полагаю, ищет это, – Агмар достал из-за спины большой переливающийся камень, и эльфийка застыла, медленно подняв голову. Ее лихорадочный взгляд тут же оказался прикован к артефакту. Дрожа всем телом, она поднялась на ноги, с опаской глядя в холодные глаза мага.       – Отдайте… – выдохнула она, протягивая к нему трясущуюся руку. Тот не повел и бровью.       – Тисс, очнитесь. Что за представление? Вы хоть понимаете, что натворили? – принц встал перед ней, властно опуская ее руку и закрывая артефакт от ее пылающего легким безумством взгляда. – Вас не было столько времени! Знаете, чего нам стоило сохранить все это в тайне? Если бы не вмешался мастер эя Милларит, мы бы объявили о вашем похищении или побеге. Мы уже были готовы сделать это! Что вы скажете в свое оправдание?       – Да плевать мне!.. – вдруг вскрикнула эсшайка, бросившись мимо него к державшему артефакт чародею. Но практически сразу же она оказалась в сильных руках стиснувшего ее Шаарнеза. – Пустите меня! Немедленно отпустите!.. Я должна вернуться! Он не простит мне! Это предательство!..       – О ком вы говорите, Тисс? Прошу, успокойтесь! – чувствуя, с какой силой она вырывалась из его хватки, со Генэш сжал ее крепче. Несмотря на то, что больше всего на свете ему сейчас хотелось нежно обнять ее, что сердце в его груди рвалось на части, он был вынужден сдерживать эти порывы.       – Вы ничего не понимаете! Отпустите меня! Я должна вернуться к нему! Он ждет меня там!..       – Что с ней? Она что, больна? О чем она говорит? – Тай непонимающе обернулся к магу, ожидая разъяснений.       – Я рассказал вам об обнаруженном вами артефакте, Ваше Высочество: он способен перемещать существ в пространстве и времени. Очевидно, в прожитом леди временном отрезке она встретила кого-то, кого теперь не может оставить.       – Кого? – тут же вмешался Шаарнез. Возможно, голос его прозвучал слишком взволнованно, однако контролировать это в данный момент он просто не мог. Агмар перевел на него свои бездонные глаза.       – Этого я знать не могу.       – Но что нам теперь делать? Леди Тисс явно не в себе. Вы же сведущи в этом – извольте найти выход, – потребовал наследник престола, указывая спокойному магу на бьющуюся в истерике в руках Шаарнеза Тисс. На нее было тяжело смотреть. Такая гордая и насмешливая обычно, сейчас она рыдала и кричала, словно не осознавая, где и перед кем находится.       – Прошу вас, Тисс… – еле слышно шептал летун ей в висок, пока Тай допрашивал мага. Однако чародейка не хотела ничего слушать. Она продолжала твердить одно и то же: про предательство, чью-то обиду, что оставила кого-то и срочно должна вернуться. Сколько бы тепла и любви со Генэш не вкладывал в эти объятия – для нее это не имело значения.       – Она магическим образом перенесла себя в иной временной отрезок, пробыла там достаточно продолжительное количество времени. А теперь мы силой вырвали ее оттуда. Вероятно, подобное состояние – весьма любопытный побочный эффект. У леди наблюдаются симптомы легкой истерии. Необходимо вызвать лекарей, Ваше Высочество, и дать леди успокоительных настоев. Когда приступ пройдет и она как следует выспится, вы сможете допросить ее. А это, – Агмар поднял на свет артефакт, грани которого играли радужными переливами. Как только камень сверкнул в лучах солнца, Тисс затаила дыхание и замерла в объятиях Шаарнеза. Глаза мага изучающе прищурились. – Это я заберу с собой. Лучше леди больше не видеть этот артефакт.       – Возможно, безопаснее будет держать эту вещь в хранилище? – поинтересовался наследник, тоже взглянувший на странный камень, который так яростно желала заполучить его фаворитка.       – Нет, – возразил маг. – Я изучу его. В пятой башне. Такие артефакты бывают опасны. Особенно если использует их столь неопытный маг.       Его взгляд скользнул по бледному лицу эсшайки. В контраст этой болезненной бледности щеки девушки покрылись красными пятнами. Растрепанная и неодетая, она дышала как загнанная лошадь, буравя его ненавидящим взглядом. Она не брала во внимание наследного принца империи, несколько раз сделавшего ей замечание по поводу внешнего вида – первостепенно важного для леди. И даже не поворачивала головы в сторону державшего ее лорда со Генэша. Перемещение во времени и пространстве явно оставило на ней неизгладимый след.       Агмар беззвучно хмыкнул. Было еще кое-что. Каждое трепетное прикосновение рук летуна к телу эсшайской заложницы, каждое его вздрагивание и внутренняя борьба – все это было для него как на ладони. Не нужно было обладать даром чтения мыслей, чтобы заметить это.       – Какая ирония, – безэмоционально произнес он, всмотревшись в профиль лорда со Генэша. Тот, очевидно, почувствовав на себе его взгляд, обернулся. Голубые глаза летуна с недоверием оглядели бесстрастное лицо чародея.       – Что?       – Следите за леди эя Вэдтри, лорд. Кто-то сильно взволновал ее в прошлом. Кто-то очень важный для нее. Когда в деле замешаны чувства, любое существо становится уязвимым.       – Что вы имеете в виду? Если вам что-то известно… – начал было Шаарнез, но маг выставил ладонь, прерывая его дальнейшие слова.       – Это лишь предположения. А сейчас я вынужден покинуть вас. Ваше Высочество. Лорд со Генэш.       – Нет! – вскрикнула Тисс и рванулась за ним, однако тут же оказалась тесно прижата спиной к груди летуна. – Верните мне камень! Я должна быть там! Слышите?!       – Тисс, да придите в себя! – Шаарнез легонько встряхнул ее, впрочем не надеясь на какой-либо эффект. Невменяемое состояние чародейки и отсутствие ответов на мучившие его вопросы не давали ему расслабиться и выдохнуть. – Тисс…       – Зови лекарей. Я останусь с ней, – коротко приказал Тай, мрачно глянувший на него. Горный эльф замер, но ослушаться не посмел, неохотно выпустив девушку из объятий.       – Слушаюсь, Ваше Высочество.       Вернувшись в комнаты, предоставленные ему в пользование, Шаарнез устало прислонился спиной к дверям, едва они захлопнулись за ним. Там, видя, как суетятся лекари и служанки, как мрачнеет лицо Его Высочества, как Тисс, опоенная травами и настоями, постепенно становится тихой, он с трудом отдавал себе отчет в происходящем. Как будто реальность было поддета пеленой зловещего тумана, мешающего видеть истину. Его грызло странное нехорошее предчувствие – впрочем, как и всегда, когда дело касалось сверхъестественных сил. Сверхъестественных сил и ее.       Шаарнез зажмурил глаза, переждав пару минут, а потом направился к балкону. Открыл его настежь, впустив в комнату прохладный поток вечернего воздуха. Пока он наблюдал, как лекари боролись со странной истерией, приключившейся с Тисс, солнце скрылось за горизонтом. Летун тяжко вздохнул, отирая испарину со лба. Что, что с ней случилось?       Сердце было не на месте. И дело было вовсе не в том, что за время их вынужденного тесного общения Шаарнез привязался к эсшайской чародейке. Совсем не в этом. Может, в том, как она вечно любила вставить свое слово ему поперек или смутить его своим очередным неожиданным подношением… Или в том, как она поправляла волосы, как смешно съезжала со своего дракона, или… Он прикусил щеку изнутри и метнулся в тень комнаты, к постели.       О да. У него, Шаарнеза со Генэша, с недавнего времени сердце сбивалось с привычного ритма, когда в поле зрения появлялась она. И каждое мгновение, проведенное с ней, становилось драгоценным. Сушение одежды вдвоем у костра превращалось в самую интимную встречу, буйный танец в гроте становился неотделимым от самых горячих фантазий о соитии. Мысли о взаимности его собственных чувств укреплялись медленно, но верно, а ее откровение в лесу, когда она призналась, что их связь с принцем – лишь фикция, у него, Шаарнеза, и вовсе камень с души упал. Теперь он был не просто готов принять ее ухаживания: он был готов бороться за то, чтобы ее внимание было отдано лишь ему. Целиком ему и никому более.       Однако, похоже, что против него были не только обстоятельства, его статус и ее положение. Появилась еще одна преграда. Таинственная, но оттого не менее неприятная. Шаарнез чувствовал, как странная, непривычно горячая злость поднималась из самых глубин его души – она обволакивала его, заставляла руки дрожать, а голову охватывала слепым огнем. «Он».       О ком она кричала так отчаянно? Кого боялась предать? За кого переживала так рьяно, с такой истязающей самоотдачей? Шаарнез, вспоминая, как она рвалась из его рук, только чтобы выхватить артефакт времени у мастера эя Милларита, не мог просто выкинуть это из головы. «Он ждет меня там», – так она сказала. Но кем был этот некто?..       Конечно, она могла звать отца или кого-то из родни. Да, такое было возможно, и летун куда охотнее поверил бы в это, но… Сомневался. Крупицы информации, известной о роде Вэдтри, были выужены шпионами принца, тщательно изучены. И, разумеется, Шаарнез, как ее наставник, был посвящен в то немногое, что удалось узнать. Но в таком случае почему она звала отца, а не мать? Всякое могло быть, но счел бы ее отец, явно мудрый воин в летах, исчезновение дочери из будущего предательством? Явно нет.       Значит, некто был не из круга семьи или родственником. Кто-то, кого она боялась и не хотела оставлять, ради кого она вышла из себя. Шаарнез опустился на заправленную постель и сложил руки в замок, уперевшись локтями в колени. Может быть, какой-то воин из Эсшая? Ушедший и не вернувшийся с полей сражений? Воин, которого он, Шаарнез, мог самолично истребить во время одного из налетов?.. Нет – думать о подобном не хотелось. Тогда это мог быть маг: ее коллега или хороший друг, с которым они вместе читали древние книги, склонившись голова к голове среди полок и полутьмы библиотеки. Друг-чародей, которого она оставила, отправившись в Роод, и к которому, наверное, очень стремилась вернуться…       – Проклятье!.. – прошипел он сквозь зубы, раздосадованный на себя самого за подобные мысли. Почему, почему, когда он наконец-то отважился отдаться чувствам, пойти на поводу у сердца, полюбить кого-то впервые – так трепетно и нежно – почему теперь все должно было омрачиться этой новой бесплотной тенью из прошлого? Шаарнез не представлял таинственного воздыхателя Тисс, но почему-то был уверен: горным эльфом или что хуже имперцем он, конечно же, не был. Бравый эсшайский воин с твердой рукой, который с легкостью мог притянуть Тисс за талию к себе и…       Летун вскочил на ноги и нервно прошелся по комнате от стены до стены, чтобы остудить голову. В нем пробуждалось странное отвращение ко всем воинам Эсшая сразу. Нет, Тисс эя Вэдтри была не из тех, кто ценил одну лишь браваду. Ведь она была магичкой. Разборчивой, умной, свободолюбивой и своенравной. Тогда воображение нарисовало ему совсем иную картину: молодого чародея, робко плетущегося следом и помогающего нести ей учебники. И ее: улыбающуюся ему лучезарно такой улыбкой, от которой растаяло бы даже самое холодное сердце. А уж какой-нибудь книжный червь и вовсе упал бы без чувств.       Нет! Подрагивающими руками мужчина налил себе холодной воды и выпил залпом, со звоном поставив кубок обратно на позолоченный поднос. Никаких воинов, никаких чародеев – никого. Она улыбалась ему, она дарила ему цветы и подарки, она кокетничала с ним и старалась привлечь его внимание. Тисс эя Вэдтри не была похожа на ветреную девушку или на роковую соблазнительницу знатных мужей – Шаарнез верил в ее порядочность и искренность ее знаков внимания к нему. Хотел верить, что не обманывается.       И больше всего на свете ему хотелось сейчас быть с ней, в ее покоях: сидеть рядом, держать ее спящую за руку, убирать сбившиеся волосы со лба, чтобы не щекотали кожу, и молиться. Молиться, чтобы его первая любовь не обернулась разбитым сердцем и в своем бреду эсшайка не прошептала чужое имя. Ему оставалось только гадать, каково ей было сейчас. «Обязательно приду к ней завтра. Предлог найдется, – решил он про себя. – Расспрошу о ее перемещении. И о том другом…»       Длинная тень стражника, стоявшего на посту, подрагивала на каменных плитах в такт горящему пламени факела. Вокруг была тишина, изредка нарушаемая покашливанием, шорохом одежды. Тисс, придерживая капюшон плаща, медленно выглянула из-за выступа стены. Эльф стоял перед бойницей точно статуя, глядя куда-то вдаль. Рука в расслабленном жесте лежала на эфесе меча. Опустив глаза в пол, эсшайка отмерила по плитам расстояние от себя до имперца, а потом от него и до деревянной двери, расположенной в конце крытого перехода. Легкая улыбка тронула ее губы, а рука потянулась к прихваченному поясному мешочку. Пальцы без труда нащупали сонный порошок. Дело было за малым.       Сделав бесшумный глубокий вдох и сжав в кулаке горсть сыпучего ингредиента, чародейка вдруг вышла из тени. Она не успела даже кашлянуть для приличия, как эльф обернулся к ней. Очевидно, был бдительным. Его клинок сверкнул в пламени.       – Кто здесь?       – Я прошу прощения. Но мне показалось, что я увидела тень – там, на лестнице, – Тисс, состроив напуганное выражение лица, постоянно оборачиваясь назад, указывала рукой в тень прохода. При этом она как бы невзначай приближалась к имперцу, который сперва пятился от нее, держа в поле зрения, но, услышав про тень, насторожился.       – Вам не следует гулять в такой час, леди, – строго проговорил стражник, и она активно закивала в подтверждение.       – Конечно, я понимаю! Но я боюсь идти обратно – там действительно была странная тень!       – Я провожу вас до основания лестницы, но до следующего поста вы пойдете одна, – сдался эльф и, с лязгом задвинув обратно клинок, повернулся, чтобы направиться к лестничному спуску. Однако в этот момент подошедшая к нему Тисс резко подставила руку к губам и, раскрыв ладонь, сильно дунула ему в лицо. Отшатнувшись от девушки, он закашлялся. – Что за!..       Но никаких сигналов имперец, к счастью, подать не успел: глаза его закатились, и он без чувств рухнул на поймавшую его Тисс. У чародейки подкосились ноги от тяжести его веса, но она, стиснув зубы, осторожно опустила мужчину на пол, отпихнув ближе к стене. Выпрямившись, девушка отряхнула руки и огляделась. Все было по-прежнему тихо.       – Отлично, – тихо прошептала она самой себе и торопливо сорвалась с места. Дверь была все ближе. Добравшись до туда, Тисс тихонько приоткрыла ее и тенью скользнула внутрь. Ее встретили многочисленные ступени, спиралью устремляющиеся наверх. Где-то там в самой вышине горел свет. Это было странно – на дворе стояла ночь. «Может быть, это магический свет и он не затухает там? Или в башне кто-то есть?..» – подумала она и быстро, но бесшумно взбежала на ступени.       Внизу простиралась каменная бездна, утопающая в ночной мгле. Но здесь, в пятой башне дворца, горела масляная лампа. Тисс вошла сюда беспрепятственно, не встретив ни стражника на винтовой лестнице, ни магического или любого друга замка. Слишком просто. Как будто перед ней пригласительно распахнули двери. Однако думать об этом совершенно не было времени.       Время. Эсшайка замерла. Ее зоркие глаза тут же обнаружили нужную ей вещь на широком каменном столе посреди зала. Артефакт лежал на бархатной подушке среди свитков и тяжелых книг. Он не был спрятан. Как будто это был не могущественный магический предмет, способный переносить живых существ во времени и пространстве, а ничем не примечательный булыжник с дороги.       Чародейка двинулась вперед, позабыв обо всем: об осторожности, о возможном скандале, о нотациях принца, о робких пожеланиях скорейшего выздоровления от Шаарнеза, которые звучали на периферии сознания. Ничего сейчас не имело значения. Ее не волновали ни редчайшие компоненты, расставленные по всему периметру помещения, ни другие артефакты. Ей нужен был только этот камень. Разноцветное сияние полупрозрачных белых граней странным образом манило ее. Агмар, один из сильнейших и мудрейших магов империи Роод оставил его здесь. Какая серьезная и грубейшая ошибка… Под стать только самым убежденным в своей исключительности имперцам.       Тисс усмехнулась и, словно великую драгоценность взяла артефакт в свои руки, всмотревшись в него. Вот-вот должна была стукнуть полночь. Отложив камень, он опустилась на колени, выудив из мешочка киноварь, и принялась чертить линии. Сколько ее не было? День? Боги, она надеялась, что он, ее мальчик, простит ей это вынужденное отсутствие. А утром она уже сможет крепко обнять его и шепотом сказать, как она скучала по нему…       Все было готово. В спехе начертанная пентаграмма оказалась не совсем ровной, но на ритуал это не должно было повлиять. Тисс остановилась в центре. Камень засиял в ее руках. В помещении из узкого длинного окна, распахнувшегося настежь, задул прохладный ветер. Эсшайка, облаченная в неприметный дорожный плащ, стояла посреди комнаты высокой башни.       – Я иду, мой маленький дракончик… – прошептала она с улыбкой, закрывая глаза, чувствуя, как ее ноги отрываются от земли. Чародейка потеряла опору, а затем все вокруг поглотил прекрасный белый вихрь. Сразу же Тисс почувствовала, как начинает кружиться голова. И из ее горла непроизвольно вырвался счастливый смешок. Снова – она снова окажется там, рядом с ним. С тем, кто любит ее так трепетно и так нежно. И безусловно. Снова окажется вдали от интриг и опасностей. Снова…       Своды Ардзанга, в этот раз показавшиеся ей такими родными, встретили ее каменным молчанием. Тисс поднялась на ноги в каком-то незнакомом переулке и поспешила на холодный свет большой улицы. Определить время пока не представлялось возможным, но она примерно подсчитывала, что сейчас должно было быть раннее утро: сам процесс перемещения тоже требовал временных затрат. «В любом случае я успею добраться до усадьбы к его пробуждению. И не придется ждать на улице», – воодушевилась она, вдыхая полную грудь влажного пещерного воздуха.       Однако на улицах было очень уж многолюдно для утра. Тисс шла, удивленно оглядываясь по сторонам: неужели, ее расчеты по формулам с учетом погрешности пространственно-временного перемещения были неверными? «Как странно…» – чародейка остановилась возле стены одной из построек, увитой лозами и листьями фиолетового растения. Растения, по побегам которого ее научили определять время суток с точностью до минуты. В Ардзанге был разгар дня. Пожав плечами, девушка направилась выше по главной улице – туда, где располагались усадьбы богатых семей подземного города.       Брусчатка мостовой гулко стучала под ее каблучками. Тисс шла к высоким каменным стенам с горящими на них кристаллами и массивным воротам из черного серебра. «Зная его, он, должно быть, поднял на уши всю усадьбу, когда я исчезла… – покачав головой, с горькой улыбкой подумала эсшайка, представив, какое наказание юный Шаарнез мог выхватить от своей властной бабки за подобную выходку. – Ох, мой мальчик… Слишком внезапно все получилось. Если подумать, то я даже не придумала складного оправдания. Нужно будет что-то сказать».       Чародейка еще не успела подойти, когда огромные ворота неожиданно распахнулись, и ей навстречу вышла женщина в обмундировании личной стражи. Тисс по уже выработанной привычке не стала обращать внимание на суровое выражение ее лица и приветливо улыбнулась. Горные эльфийки, особенно те, что охраняли поместье Генэш и его членов, в принципе редко встречали кого-то улыбками. Если вообще знали, что такое улыбка.       – Вы кто такая? – грубо начала женщина-страж, крепче стиснув алебарду в своей руке. «Наверное, не слышала обо мне», – решила Тисс, нисколько не смутившись, подходя ближе. Тогда длинное острие оказалось направлено ей в грудь. Эсшайка пораженно остановилась, подняв руки в мирном жесте. – Отвечай живо! Кто такая?       – Я подруга юного господина Генэш. Он ждет меня. Вероятно, вы не знаете, – аккуратно начала Тисс, но женщина лишь прищурилась, оглядев ее с ног до головы.       – Тебя ждет молодой хозяин? Что за чушь? Мне не поступало никаких распоряжений ни от кого из господ! Это значит, что ты врешь!       – Прошу прощения, я не так выразилась. Хозяева не ждут меня сегодня: я гощу в благородном доме Генэш уже какое-то время. Позволите, я пройду?       – Стой, где стоишь! – крикнула стражница и резким движением алебарды заставила эсшайку отступить на шаг. Это начинало надоедать. Тисс поджала губы, все еще стараясь сохранять улыбку. – Я третьи сутки на своем посту!       – Должно быть сильно устали? – с толикой вежливого ехидства в голосе подсказала ей чародейка.       – А ну замолкни! Я ничего не слышала о тебе! Любой гость благородного дома Генэш проходит через эти ворота! А ты, кем бы ни являлась, нагло врешь! И сейчас у меня появится возможность поколотить тебя, проклятая попрошайка с поверхности! А ну в сторону! – стражница бесцеремонно потянулась к ней, чтобы схватить за плащ, но чародейка не позволила ей этого, резко отступив. Она хотела было отчитать служивую, указав, что та не имеет права так обращаться с незнакомками и с ней в особенности, но не успела. Послышались мерный топот и шум. Тисс обернулась.       По каменной мостовой прямо к воротам усадьбы ехал небольшой отряд. Вовсе не конный. Эсшайка удивленно оглядела ездовых существ, и ей в голову само собой пришло воспоминание: о том, как Шаарнез показывал ей в тот день детенышей гигантских ящеров. И теперь она могла видеть, до каких размеров могут вырасти те малютки, что игрались в стойбище.       Этих ящеров тоже было пять. Они шли вперевалочку, переставляя огромные мускулистые задние лапы, а передние короткие держа перед собой. У каждого ящера был седок. Впереди в седлах ехали две суровые женщины, и одну чародейка сразу же узнала – Элаар, одна из личных телохранительниц единственного наследника Генэш. Значит, с ней должен был быть и…       Тисс внезапно замерла. В центре отряда на крепком ящере с переливающейся зеленоватой чешуей ехал молодой юноша. Дорогие одежды, меч но поясе, фамильный кинжал тут же рядом. Эсшайка не могла найти в себе силы, чтобы закрыть рот. Белоснежные волосы, темная кожа, глаза цвета неба. Вне всяких сомнений это был он. Вот только взгляд казался Тисс совершенно чужим. Или нет, не так: она знала этот взгляд, но совсем в другом времени.       На ящере в окружении отряда телохранительниц ехал Шаарнез со Генэш, но это был вовсе не тот мальчишка, которого она видела перед тем, как исчезнуть. Еще не такой высокий, как тот, из настоящего времени, но уже заметно вытянувшийся, с широкими, но по-юношески острыми, еще не окрепшими плечами. Он сидел с идеальной осанкой, одной рукой держа поводья, в то время как вторая расслабленно лежала на его бедре. Лицо хранило бесстрастность и холодное, равнодушное отчуждение. Ни прежнего озорства, ни веселого детского огня – только ледяные стены.       Их взгляды неизбежно встретились. И Тисс даже отступила назад – в голубых глазах, которые она уже так хорошо знала, за это мгновенье успела вспыхнуть, отгреметь и улечься настоящая буря. Вспенившееся море из узнавания, боли, обиды и ярости вскипело там. Пока холодная ледяная корка какого-то странного чувства, похожего на ненависть, вновь не сковала и не похоронила все это. «Что?.. Что это такое?.. Куда я попала? Ведь я должна была вернуться… Что случилось?..» – не отводя шокированного взгляда от Шаарнеза, Тисс пыталась соображать. Однако логичных объяснений происходящему не было.       В это время ящеры подъехали совсем уж близко к воротам и первые всадницы поравнялись с ней, презрительно посмотрев сверху вниз. Элаар сначала нахмурилась, будто что-то припоминая, а потом вдруг так переменилась в лице и побледнела, метнувшись беспокойным взглядом к наследнику, что Тисс испугалась еще сильнее.       – Это ты… – прошептала она одними губами, все еще смотря на нее, как на призрака. Но в тот же миг испуг ее сменился гневом. – Да как у тебя хватило наглости… после всего того, что!..       – Почему остановились? Вы мешаете проехать, – раздался равнодушный юношеский голос: вовсе не писклявый мальчишеский, а ниже и грубее – в нем уже угадывались нотки того взрослого Шаарнеза, которого эсшайка знала. – Вперед, Элаар.       – Но молодой хозяин… – нерешительно осипшим голосом произнесла телохранительница, переведя растерянный взгляд с него и на лунную эльфийку. Но в глазах юноши сверкнул какой-то незнакомый Тисс отблеск.       – Я сказал, вперед.       Они проехали мимо, и все высокомерно оглядели растерянно стоявшую девушку. Все, кроме него. Шаарнез смотрел вперед, не желая даже украдкой скосить глаза в ее сторону. Как будто она была камнем на мостовой или и вовсе пустым местом. Его имя застыло на ее губах – Тисс не решилась окликнуть. А потом, не обратив внимания на горевшее злорадным торжеством лицо стражницы ворот, чародейка медленно развернулась и побрела. Не зная, куда – просто назад.       В неизвестной таверне, куда она зашла, машинально переставляя ноги, Тисс медленно осела на скамью в самом углу мрачного зала. Подошедшая к ней женщина, горная эльфийка, спросила, что она будет, но чародейка никак не отреагировала, проигнорировав ее вопрос. Мозг напряженно вел усиленную работу. Что это было? Что за внезапный скачок во времени? Ведь каждый раз она возвращалась туда, куда нужно. Что же теперь пошло не так? Она не могла ошибиться в построении пентаграммы, так почему…       Абсолютно точно: Шаарнез узнал ее. Значит, все ее прежние появления здесь существовали в реальности, и она действительно в один день просто испарилась. А теперь, выходит, вернулась… но спустя сколько же лет?.. Ведь он успел превратиться в зрелого юношу!       Ее сердце внезапно кольнуло догадкой. Его взгляд. Его поведение. Неужели… неужели он…       – Только не это… – прошептала Тисс, пораженно уставившись в грязную столешницу. – Нет…       Но все походило именно на то. Она исчезла после того самого вечера, как призналась ему в чувствах, как пообещала стать его невестой, после того, как дала ему надежду… Чародейка зажала себе рот обеими руками. Пытаясь отрицать, она замотала головой – ведь все просто не могло быть правдой! Чтобы она, обнадежив, бросила его – доверчивого одинокого мальчишку. «Прости?! Я ждал тебя три дня!» – эхом отозвалось его капризное возмущение, брошенное ей в лицо когда-то. Три дня. Тогда он переживал, что ее не было с ним всего лишь три дня. Что же с ним происходило, когда эти три дня растянулись на долгие годы…       Тогда чего она ожидала от него теперь? Радости встречи? Восторженного и счастливого возгласа «Моя Тисс» и крепких объятий? Она даже представить боялась, что он чувствовал. Тогда и сейчас.       Тисс закрыла лицо руками и замерла. Потом плечи ее содрогнулись. Раз, второй, третий… Вокруг, в этой грязной таверне, кипела убогая жизнь, а она, гордая эсшайская чародейка из другого времени, тихо плакала от собственного бессилия, сгорбившись над немытым столом. Ее возвращение должно было все исправить – так она думала. Но исправлять теперь было нечего.       – Передайте моей бабушке, что завтра я не смогу отправиться в Алмазный каньон. Если эта ревизия ждет, то я проведу ее через день. Завтра я планирую улететь на равнины у Тихой реки. Местность там вполне подходящая для пробных полетов, – Шаарнез мерил шагами свои покои, в то время как его верная телохранительница внимательно следила глазами за его напряженным, необычайно бледным лицом. – Еще пошлите в лавку Талариена: нужно несколько больших телячьих окороков. И посвежее – не хочу, чтобы мой дракон ел, что попало.       – Слушаюсь, – коротко ответила воительница. Но взгляд ее остался таким же пристальным.       – Ах да, – вдруг вспомнил наследник и чуть нахмурил брови, – накормите ездовых ящеров и велите больше не запрягать мою. И распорядитесь, чтобы ей давали побольше корма.       – С Тисс… – Элаар осеклась, но потом все-таки продолжила, – с Тиссэей что-то не так?       – Она стала передвигаться неуклюже, несколько раз ослушалась команды сегодня, а ее брюхо стало вдвое больше в обхвате – седло было закреплено иначе. Что, никто из вас ничего не заметил? Она, вероятно, ждет потомство. Так что пока дело не разрешится, я буду ездить на Цейсе, – равнодушно изрек Шаарнез и отошел к окну, замерев, глядя на мрак Ардзанга. Его телохранительница смотрела ему в спину, ожидая еще какого-то приказа. Приказа разыскать или привести…       – Молодой хозяин?       – Что? – он даже не обернулся.       – Вам… нужно что-нибудь еще? – спросила она с несвойственной ей деликатностью.       – Я все уже сказал. Можешь идти.       Но Элаар видела, как сжались в кулаки его руки, как напряглись мышцы спины, как он едва заметно дернул головой, словно стряхивая ненужные мысли. Она и сама сейчас была натянута как струна, а всему виной проклятая встреча у ворот… «Эта ведьма, – сжимала зубы телохранительница, вспоминая растерянное выражение лица лунной эльфийки и шок в глазах увидевшего ее наследника. – Угораздило же тебя вновь вернуться в Ардзанг!.. Найду – кишки наружу выпущу!»       Женщина, сдержанно поклонившись и сурово поджав губы, вышла из его покоев. Поделать было ничего нельзя. Молодой хозяин даже ни разу не упомянул того проклятого имени, но она знала – знала, что все его мысли остались там, у ворот. Конечно, это было так. Иначе нельзя было объяснить этот грохот, раздавшийся за ее спиной – словно кто-то в гневе опрокинул тяжеленный стул. Ступая как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия и не смутить наследника, Элаар направилась прочь.       А в своих покоях, глядя на перевернутое кресло, опрокинутый канделябр и выпавшую из обложки и развалившуюся книгу, Шаарнез дышал тяжело и шумно, ощущая, как по вискам ползут щекочущие мурашки, вызванные крайним раздражением и яростью. Он отдавал себе отчет в том, что подобное поведение было недопустимым для наследника Генэш, а также прекрасно понимал, что несчастные предметы интерьера ни в чем не виноваты перед ним. Виновата была она. Только она…       – Да как ты только посмела вернуться после того, как!.. – не в силах сдерживать внутренний крик, выпалил он, с силой пиная козетку у кровати. В нем бурлила такая злоба, что он сейчас, пожалуй, даже мог дать фору своему дракону. О да… Навевало воспоминания. Мысль о предательстве этой женщины всегда приводила его в ярость. В голове сами собой всплывали те ужасающие картины: темный грот, цепи, ремни, кровь. И властный голос бабки, сжигающей магмой льющийся ему в уши: «Возомнил, будто ты что-то значил для нее? Тебе было говорено, что она – чужестранная ведьма, очаровавшая тебя, наивного глупца? Она терпела тебя, щенка, и все ее слова, сказанные тебе, есть ничто! Как и ты для нее – всего лишь ничто! Пустое место! Ты был противен ей, и она, наигравшись, выбросила тебя как мусор! Бесполезный, глупый и ненужный мальчишка!..» А потом боль – и он не понимал, что болело сильнее: его раздавленное сердце или иглы, вонзенные под ногти. Как и не понимал того, чей рев раздался над гротом.       Сжав зубы, он крепко зажмурился. Нет, помимо злости было что-то еще. Он хотел ненавидеть Тисс всей душой, заставить ее испытать ту же боль, которая разрывала его на части столько лет. Но теперь, увидев ее лицо, – совсем не изменившееся, все такое же нежное – Шаарнез вдруг почувствовал, чего именно все это время, все эти годы он так яростно желал… Снова. Он желал увидеть ее снова. Пусть она была предательницей и лгуньей, пусть ничего не чувствовала к нему и считала никем – он все равно хотел, пусть даже хотя бы мельком… День за днем, год за годом он засыпал с одним и тем же желанием: снова встретить ее. Только бы вновь посмотреть на нее…