9. Разрыв

      Заперевшись в своей комнате и спрятавшись в дальний угол, за широкой кроватью с балдахином, Шаарнез сидел на холодном полу, обняв колени перебинтованными руками. Больно, страшно, горько. Он не понимал, зачем – почему они поступают с ним так? Почему бабка делала это? За что? Разве он был настолько плохим наследником? Ведь он просто хотел летать на драконе! И семья, наконец, сдалась и согласилась с ним, так почему сейчас это происходило?..       Ему было и без того тяжело – рана в сердце, нанесенная несколько лет назад, все никак не хотела заживать. Шаарнез не мог не вспоминать ее: все напоминало ему о ней – каждый коридор в усадьбе, фамильный сад, оранжерея, улицы Ардзанга и поверхность. Особенно поверхность. Потому что в те дни он, будучи еще совсем юным мальчишкой, только и делал, что приходил туда, к скалистому выступу и бездне. К их месту. Там, где он всегда находил ее, где они вместе смотрели на звезды, где она пообещала ему, что однажды он полетит…       Шаарнез и в то злополучное утро ожидал, что обнаружит ее там. Он надеялся, молился всем богам. День. Два. Три. Вопреки всему, наперекор семье, несмотря на угрозы бабки – ждал. Неделю. Две. Месяц. Вот-вот она должна была окликнуть его. Подойти бесшумно, положить руку ему на плечо и сказать…       – Ну что у тебя случилось, мой дракончик?       Юный наследник поднял голову от колен стремительно. Его глаза широко распахнулись от шока. Присев перед ним на корточки, на него смотрела Тисс. Участливо, с нежной улыбкой, которую она всегда дарила ему, несмотря на все его шалости и напускное высокомерие.       Ее ладони ласково накрыли его перебинтованные руки, и красивое лицо омрачилось искренней печалью. Шаарнез смотрел на это и никак не мог поверить. Она… вернулась? После стольких лет непрерывного ожидания она все-таки вернулась к нему? Ну конечно. Разумеется, она вернулась. Ведь ему было так плохо. Ведь ему было больно, его мучили. А она всегда его спасала. Из щупалец чудовища, а теперь из хватки его собственной семьи.       – Ох, мой милый мальчик… – ее голос дрогнул, когда она коснулась покалеченных пальцев. И Шаарнез не выдержал – заплакал. Кинулся ей на шею, уткнувшись лицом в грудь. Рыдал в голос, громко, никого не стесняясь и не боясь, что это проявление слабости услышит кто-то из семьи. А Тисс гладила его по волосам, обнимая крепко-крепко. – Тише-тише… Они любят тебя. Просто так нужно, Шаарнез. Ты все преодолеешь и будешь летать. Я с тобой. Я всегда буду с тобой.       – Т-ты… обещаешь? – с надеждой подняв на нее заплаканное лицо, спросил он срывающимся голосом. И еще до того, как она ответила, увидел в ее глазах столько теплоты, бескрайней любви к нему одному, что затаил дыхание. С чего же он взял, что она не вернется к нему?.. Ведь это была его Тисс. Горячо им любимая Тисс.       – Я…       – Молодой хозяин.       Шаарнез вздрогнул. Кто-то вошел в комнату, пока они разговаривали с ней? Кажется, голос принадлежал его личному слуге. Ох как же это было не вовремя! Он обернулся по сторонам, но никого не увидел. Откуда же шел голос? Тисс перед его глазами вдруг стала буквально растворяться. И сердце шарахнулось в груди от испуга – нет, она вновь вот-вот исчезнет!       – Нет, Тисс! Прошу!..       Юноша дернулся и неожиданно открыл глаза. Он был вовсе не в углу у стены, а лежал на кровати в своей ночной рубахе. Бинтов на руках не было – лишь зажившие шрамы и затянувшиеся недавние царапины, которые эффективно залечила ему тетка. Все стало на свои места. Сон. Это был всего лишь сон. Она не пришла, когда его пытали.       Застывший с серебряным тазом слуга смотрел на него огромными глазами, очевидно напуганный криком. Шаарнез с раздраженным смущением отвел взгляд, опуская ноги на пол и вставая с постели. Теперь он еще и перед собственным слугой выглядел нелепо из-за этой наглой чародейки. Кричит во сне имя взрослой женщины как какой-то испуганный мальчишка… Нет, это было в прошлом. Он больше не был сопливым наследником богатого дома, грезящим о драконах. Шаарнез со Генэш уже являлся подающим большие надежды наездником.       – Кто-нибудь приехал? – небрежно спросил он, не глядя на слугу, а лишь в ожидании поднимая руки на уровне груди. Расторопный юноша, немногим старше самого наследника, тут же оказался рядом и услужливо поднял таз к его рукам. Вопрос, очевидно, привел его в замешательство.       – Нет, молодой хозяин, никого не было. Нужно кого-то встретить?       – Нет.       – Вы плохо спали? Послать за госпожой Ваадой, ваша светлость? – в голосе слуги слышалось искреннее беспокойство, однако Шаарнез медленно поднял голову. С хмурого лица стекали капли воды, а взгляд был таким острым, что руки служивого юноши, держащие таз, дрогнули. – Прошу прощения!..       – Подай те новые штаны и куртку, что купили для полетов. Потом вели позвать ко мне командира стражи. Пусть запрягут ящеров: я поеду в Гнездо. И не смей больше лезть не в свое дело.       – С-слушаюсь!       Тисс рассчиталась с хозяйкой постоялого двора за комнату, которую была вынуждена снять, чтобы переждать ночь, и вышла на улицу, едва закончив легкий завтрак. Четкого плана действий у нее не было, но новый день принес новую надежду: она хотела еще раз встретиться с этим повзрослевшим Шаарнезом и попытаться поговорить с ним. Извиниться и попробовать найти более-менее логичное оправдание всему произошедшему. А потом, если он пожелает, исчезнуть – вернуться обратно в свое время.       Особого выбора мест, куда ей отправиться, чтобы встретить наследника, не было. В этом новом временном промежутке она не знала о Шаарнезе ровным счетом ничего. Оставалось лишь надеяться на то, чтобы убедить стражниц пропустить ее на территорию усадьбы или попросить доложить о ней молодому хозяину. «Ну или проберусь туда тайно, – рассуждала Тисс, бодро шагая по мощеной улице. – В конце концов, госпожа Эзгана должна меня помнить. Они не станут наказывать меня за то, что я хочу поговорить с Шаарнезом. Ведь не станут?..»       Порешив, что лучше не делать никаких преждевременных прогнозов и не придумывать себе проблем, чародейка целиком и полностью ушла в мысли о предстоящем разговоре с Шаарнезом. Она пыталась понять, следует ли рассказать ему правду о своем исчезновении или же лучше придумать достоверную ложь, чтобы уберечь его юный рассудок от подобного объема знаний. И все варианты казались ей не подходящими: никакая причина не могла бы оправдать предательства, пусть даже и вынужденного. Тисс оставалось уповать только на его благоразумие.       В этот момент она свернула на широкую улицу, где ездили повозки, ящеры и другие ездовые животные. Здесь было многолюдно и шумно: торговля просыпалась рано. Эсшайка рассматривала красивые каменные здания, освещенные пещерными кристаллами – когда-то они с Шаарнезом вместе гуляли здесь. Он за руку таскал ее по всем закоулкам города, показывая то, что, по его мнению, должно было быть ей интересно. По-детски непосредственный и искренний. «Теперь все будет иначе», – вздохнула Тисс, слегка замешкавшись и замедлив шаг.       Она почувствовала легкий толчок. Одновременно с тем застежка на ее плаще натянулась – кто-то наступил на него. Чародейка услышала недовольно сцеженное ругательство, не глядя, подалась в сторону, краем глаза успев заметить, что толкнувший ее был человеком. Говорить что-то вслед было бы недостойным леди. А потому Тисс лишь поджала губы, проводив обидчика холодным взглядом, и пошла дальше. Но тут же уже по своей вине снова врезалась в кого-то. Легкая ледяная вспышка обожгла ей грудь.       – Ох, прошу прощения, – сдержанно ответила она и отошла на шаг назад. Ее взгляду предстало незнакомое молодое лицо лесного эльфа, бесстрастно смотревшее на нее из-под капюшона. Тисс не придала бы этому никакого значения и прошла бы мимо, но незнакомец глядел на нее так странно, что она помедлила. Как-то настороженно, с опаской. Впившиеся в нее пустые серые глаза, напряженная линия тонких губ, острые скулы – все это выдавало его пристальное внимание к ней. Чародейка нахмурилась. – Я могу вам чем-то помочь?       Однако эльф ничего не ответил ей. Лишь достал из-под плаща руку, чтобы натянуть капюшон ниже, отскочив от эсшайки в сторону, словно ошпарившись. Тисс изумленно обернулась ему вслед. Ей не могло показаться. Чувствовать энергию других чародеев она умела еще не очень хорошо. Но распознать колдуна по рукам для нее не составляло труда. И этот молодой юноша с пустыми глазами как раз таковым являлся. «И чего ради ему на меня так смотреть? – невольно насторожилась эсшайка, уже потеряв из виду черную фигуру в плаще. – У меня на лбу не написано, что я из другого времени. Не думаю, что он – опытный чародей и что-то почувствовал. Странно».       Она думала об этом столкновении еще несколько минут, а потом мысли ее снова уплыли в усадьбу Генэшей. Точнее, к разговору с Шаарнезом. И неизвестный молодой маг сперва отошел на второй план, а потом и вовсе позабылся, когда перед Тисс снова встала проблема, как лучше объяснить наследнику свое исчезновение.       Их небольшая процессия, двигаясь по городу, сбавила темп, пробираясь через главные улицы. Шаарнез ехал позади Элаар, обязанной сопровождать его до Гнезда. За его спиной на других ящерах следовали еще две воительницы. Все четверо вели своих животных умеренно, несмотря на то, что перед ними благоговейно расступались, освобождая путь.       – Элаар, что с пятой? Ты распорядилась? – бросил наследник, и его телохранительница была вынуждена немного притормозить и обернуться к нему, с почтением, но сохраняя при этом строгое выражение, склоняя голову.       – Все сделано, молодой хозяин, – коротко ответствовала женщина, уверенно кивая. – Вы оказались правы: она ждет потомство. До разрешения осталось всего пара дней.       – Просто замечательно. Где были глаза слуг? Мы могли потерять целый выводок из-за их халатности.       – Порка пойдет им на пользу, молодой хозяин. На первый раз, – она холодно усмехнулась. – Тиссэе обеспечили необходимый уход, как вы и велели. Она очень выносливая – справится. Да и все наши самцы достаточно крепкие – потомство должно быть здоровым. Но я не замечала, что она сама проявляла интерес к кому-то. С кем ее сводили?       – Какая разница? – вдруг резко перебил ее наследник, хмуря белесые брови, и отвернулся. Как будто это она завела разговор о беременной самке, а не наоборот. Телохранительница покорно замолчала, уловив нервозность в его голосе. Но взгляд ее сделался чуть пристальнее. Шаарнез ненавидел это: командир стражи, защищающая его с самого раннего детства, слишком хорошо считывала его эмоции, прекрасно умея различать их. И подобная бурная реакция могла свидетельствовать только об одном. Женщина опустила глаза на шипастую макушку ящера, на котором ехала и который абсолютно случайно носил имя Шаар. Почему-то сомнений, что именно этот самец готовился стать отцом потомства Тиссэи, не возникало.       Ей не нужно было длинных рассказов, чтобы понять сути и масштаба проблемы. «Это плохо, – мрачно заключила она про себя, вспоминая вчерашний инцидент. – Стоит ли мне разыскать ее и пинками выпроводить из Ардзанга? Или наоборот – за волосы приволочь в усадьбу? Молодой хозяин старается делать вид, что его не беспокоит это, но…» Элаар бы ни за что не призналась ему, что слышала, как вчерашним вечером он крушил свою комнату в приступе злости и отчаяния.       Колючий взгляд командира стражи бездумно впивался в прохожих, привычно отыскивая на лицах умысел или тень намека на желание причинить вред наследнику. Все было тихо. Как вдруг…       Она невольно дернула поводья, придержав своего ящера, увидев идущую им навстречу знакомую фигуру. Каштановый шелк волос, этот всезнающий проницательный взгляд, который был присущ всем магам и магикам, осознающим свое превосходство над окружающими. Лицо Элаар огрубело еще сильнее: она мгновенно вспомнила все мальчишеские истерики, все слезы и крики, мольбы найти и вернуть ему Тисс, которую он так отчаянно любил. Несмотря на всю свою суровость, телохранительница была сильно привязана к наследнику, и то, в каких состояниях ей довелось повидать его за все эти годы, она не могла простить этой наглой чужестранке.       Командир обернулась, но, увидев, как изменилось выражение лица наследника, забыла приказ, который хотела отдать. Поворачивать назад не было смысла: Шаарнез уже увидел ее. Он опять увидел эту проклятую ведьму.       – Лорд, леди, – Тисс чуть ускорила шаг, выйдя к ним навстречу. Она обращалась ко всем, но взволнованный взгляд ее был прикован только к юноше, замершему в седле. – Я не отниму у вас много времени. Шаарнез, прошу, удели мне лишь несколько минут. Я должна рассказать тебе, почему…       – Для вас лорд со Генэш, леди, – вдруг бесцеремонно прервал ее наследник, особенно выделив интонацией безликое обращение. Чародейка застыла, раскрыв рот, но, потом, обмыслив все, согласно кивнула.       – Конечно… Я прошу прощения, лорд со Генэш. Если вы позволите…       – Судя по тому, что вы продолжаете говорить, мое позволение вам не очень-то нужно, – Шаарнез усмехнулся так едко, что даже Элаар нахмурилась, с неприятным удивлением стрельнув в него глазами. – Долго вы будете тратить мое время или все-таки уже объясните причину, по которой до сих пор мешаете нам следовать дальше?       – Я понимаю, почему вы так говорите, лорд.       – Да? Сомневаюсь.       – Я не умоляю боли, которую вы испытываете. И не рассчитываю на ваше прощение, – глядя ему прямо в глаза, начала Тисс. Она не опускала взгляд, не пряталась от него, не старалась задеть за живое, чтобы растрогать и достать из него эмоции. Смотрела снизу вверх и не смела подойти ближе, чем было дозволено. – Я лишь хочу объяснить. В тот день… я… – она запнулась и замолчала. Все фразы, которые она готовила для этого разговора, позабылись, едва эсшайка увидела гнев на его лице. Горячую, еще неостывшую ненависть. Все мысли пропали из ее головы. Однако, взяв себя в руки, Тисс продолжила, но уже тише: – Я не могла иначе. Вините меня, но прошу, поверьте мне: я никогда не предавала вас и… своих чувств к вам. Мое обещание было нарушено, но, видят боги, по-другому быть не могло. Иначе бы я сделала все. Это правда…       Сердце Шаарнеза дрогнуло, когда чародейка, наконец, опустила глаза в землю. Он до сих пор оставался слаб перед ее словами и убеждениями. И, прекрасно осознавая это, юноша не позволил себе размякнуть, погнав прочь сентиментальный порыв. Эти бессмысленные никчемные слова не стоили ни единого дня его одиночества. Не стоили его горя и его боли, с которыми он жил все эти годы.       Его губы дернулись, выдавая фальшь, однако юноша продолжил криво ухмыляться. Обернувшись к двум воительницам, он сделал знак, чтобы те, своими ящерами отделили их от уличного потока. Элаар осталась стоять неподалеку. Получив это формальную приватность, Шаарнез заговорил вновь:       – Что, неужели не будет никаких захватывающих историй, сочиненных с тем расчетом, чтобы убедить меня поверить во вмешательство злого рока?       – Нет, – просто ответила Тисс. И от этой простоты у юноши свело лицо в гневной судороге.       – Не будешь искать виноватых? Уверять меня в виновности каких-нибудь потусторонних сил?       – В случившемся виновата лишь я одна, лорд.       – Как тонко подмечено.       – Я сожалею.       – Сожалеешь? Ты сожалеешь?.. – лицо Шаарнеза исказилось странным выражением, в котором соединились гнев и веселье. – Какое совпадение: я тоже сожалею. Сожалею, что в тот день встретил тебя у ворот и позволил увести себя. Обмануть всем этим бредом, который ты несла. Скажи, тебе нравилось водить за нос ребенка? Кем ты себя ощущала? Значащей? Стоящей? Просто смешно, – он уже не мог остановиться: ядовитые слова сами лились из него. Гнев и обида плескались в нем через край, и теперь нашли для себя выход – покорно склонившую голову и якобы признающую свою вину чародейку. Этот покорный и, как он знал, притворный вид лишь сильнее раззадоривал его. Он хотел сделать ей больно, надавить так, чтобы убрать это театральное притворство. – Посмотри на себя. Ты – самое жалкое существо из всех, кого я встречал в своей жизни. Мне стыдно за каждый свой глупый детский поступок, адресованный тебе! Жаль каждую минуту своего времени, что я провел с тобой! – чувствуя, что начинает переходить на крик, Шаарнез отвернулся и натянул поводья, заставив ящера угрожающе разинуть зубастую пасть. А потом процедил – сквозь зубы, с тихой ненавистью. – Убирайся. Из Ардзанга. Из моей жизни. И не смей больше показываться мне на глаза. Я не ненавижу тебя. Ты для меня ничто. Пустое место. Исчезни.       Потеряв к Тисс всякий интерес, Шаарнез отрывисто бросил своему отряду: «В Гнездо». Его ящер резво рванулся с места, обогнув шокированно застывшую Элаар. Телохранительница смотрела ему в спину таким взглядом, будто хотела немедленно вернуть и переспросить, точно ли он сказал то, что она услышала. Да, женщина лучше кого бы то ни было знала, как ему было тяжело все это время, но это… Это даже ей казалось переходящим все границы дозволенного.       Элаар перестала вглядываться в спину молодого хозяина и перевела глаза на чародейку. Ее пальцы, держащие кожаные поводья, разжались. На лице Тисс не было ни шока, ни ужаса от услышанного. Там не было ничего – пустота. Странная отрешенная пустота и тяжелое молчаливое принятие, какое видят на лицах скорбящих во время похорон. Она по-прежнему смотрела туда, где он стоял минуту назад, будто все еще видела его там.       Сжав зубы от гнева на свое бессилие, Элаар дернула поводья и направилась за молодым хозяином, велев второй воительнице жестом следовать за ними. Но, не пройдя и пары шагов, женщина вдруг услышала хриплый горловой визг, какой обычно издавали их ящеры, и резкий испуганный вздох. Она мгновенно обернулась. Упавшая прямо на брусчатку дороги Тисс испуганно смотрела на широко разинутую перед ней здоровенную пасть. А наездница, натравившая на нее своего зверя, хохотала, с ободрением похлопывая чешуйчатый бок ящера.       – Ты что вытворяешь?! Забыла, у какой семьи состоишь на службе?! Да я тебя за такое!.. – взорвалась бранью командир стражи на быстро притихшую девушку. Кипя от злости, Элаар чувствовала на себе взгляд чародейки, но намеренно игнорировала его. Она бы не смогла посмотреть на нее сейчас – несмотря на всю ненависть к ней, не смогла бы унизить ее еще больше. Унизить тем, что стала свидетельницей ее жалкого падения на пыльную дорогу.       Но она увидела другое. Молодой наследник рода смотрел. Краем глаза, через плечо, но смотрел. И ничего не сделал, ничего не сказал – никак не отчитал одну из своих телохранительниц за подобную выходку. Лицо Элаар почерствело: она поджала губы, но ничего не сказала. В конце концов, это было не ее дело. Кто она такая, чтобы делать замечания наследнику семьи, которой служила? Пусть даже этот наследник совершал грубую и непростительную ошибку.       Тисс шла вперед, не разбирая дороги. Снова и снова представляла перед собой лицо того самого мальчишки, с которым она гуляла здесь прежде. Он держал ее за руку, таскал за собой, старался впечатлить ее всем, чем только мог, привлечь ее внимание. Его чувства были такими искренними, такими чистыми и невинными, что у нее щемило сердце от переизбытка нежности к нему. Конечно, она любила Шаарнеза, которого знала в настоящем времени, но не удержалась от того, чтобы влюбиться и в этого – в его маленькую копию, что была так искренна и открыта к ней.       И понимание, что именно она стала причиной такой перемены, что именно она позволила прорости всей этой ненависти, болезненно сжимало ее душу в стальном кулаке. «Если бы я только могла вернуть все назад, я бы исправила, не допустила этого… – сокрушалась чародейка, стискивая ткань плаща в кулаках. – Это из-за меня он прошел через такое. Но… неужели тот взрослый Шаарнез держит свое сердце на замке из-за?.. Нет, этого не может быть. Мы не были знакомы. Ведь не может, правда?..»       Нужно было возвращаться. Чтобы найти этот артефакт и исследовать его. Рано или поздно она бы точно разобралась в принципах его работы, смогла бы обуздать мощь и вернулась бы к нужному моменту – переиграла бы все случившееся еще раз. И вновь увидела бы тот влюбленный и искренний взгляд.       Невысокий беловолосый ураган врезался в нее, когда она свернула на улицу, где располагались гостиницы и постоялые дворы. От столкновения чародейка едва снова не оказалась на земле. Тисс поморщилась, отчетливо прочувствовав каждый синяк, полученный за сегодня: сначала ей наступили на плащ, отчего она врезалась в неизвестного прохожего-мага, потом больно свалилась на землю от рыка ящера, а теперь это…       Худые руки беспардонно обхватили ее за бедра, сомкнувшись на ягодицах и все тщательно ощупав. Не поведя и бровью, чародейка живо отстранила от себя маленького наглеца и внимательно оглядела. Это был горный эльф – еще совсем юный мальчишка со спутанными волнами белых волос, худым тельцем и огромными светлыми глазами. Тисс затаила дыхание: сходство на мгновенье лишило ее возможности говорить. Однако, присмотревшись, эсшайка стала находить различия. Этот мальчишка явно был не из аристократии, слишком худой с непропорционально большой головой для тощего тела. В глазах не было наивной небесной голубизны – там плескались игривые аметистовые отблески. Нет, он был не похож на того Шаарнеза. Вспыхнувшее в ее взгляде узнавание медленно померкло.       – Будь аккуратнее, – проронила она, убирая ладони с его узких плеч.       – Простите, красивая госпожа! Я нечаянно: я вас не заметил. С вами все в порядке? – с навязчивой заботой в голосе заговорил незнакомец, пытаясь поймать ее взгляд. – Вам должно быть больно?       – Не очень, – на этих словах чародейка невольно обернулась назад. Она соврала: ей было больно, только этот уличный мальчишка был совершенно не причем. Он стоял перед ней с непониманием на лице, глядя в ее не сфокусированный ни на чем взгляд.       – Значит, с вами все хорошо, да?       – Да… Да, наверное, – Тисс помотала головой и постаралась изобразить на лице дружелюбие. Но ее улыбка вышла измученной. – Ты голоден? Хочешь, я куплю тебе что-нибудь?       – Госпожа слишком добра! Совсем не стоит! Мне уже пора!       И он юркнул в переулок так быстро, что эсшайка даже не успел раскрыть рта. Тисс тяжело вздохнула, опустив глаза. Не вышло. Она сама не до конца понимала, для чего хотела сделать что-то для этого незнакомого мальчишки. Ведь он не был тем, о ком она думала. Чувство вины снедало ее.       Все еще пребывая в болезненных воспоминаниях, эльфийка неспешно направилась на постоялый двор. Нужно было собраться с силами. Ей предстоял путь через пространство – назад, в свое настоящее.       Пока ее руки чертили пентаграмму на полу комнаты, эсшайка пыталась отвлечься на размышления о происходящем. Могущество артефакта было значительным, и Тисс сомневалась, сможет ли обуздать его самостоятельно, чтобы выбрать нужный промежуток времени. У этой проблемы существовало достаточно простое решение: ей следовало обратиться к чародею, ранг и способности которого были выше ее собственных. И у нее даже был некто на примете. Достаточно могущественный, чтобы разобраться с артефактом перемещения во времени, чтобы искривить пространство и самостоятельно создать в нем складку, перенести эсшайку в нужный промежуток истории… Да, определенно, маг круга был способен на такое. Но просить о помощи имперского чародея ей не хотелось совсем.       Опустившись на колени в центр круга, Тисс прикрыла глаза, постаравшись сосредоточиться. Ей нужно было нащупать необходимый разрыв – шероховатость, оставленную ей в полотне пространства и времени. Да, она потратила бы весь запас своих сил, но другого выхода не было: камень обычно сам каким-то странным образом выдергивал ее назад. Но сейчас эсшайка не могла ждать.       Пентаграмма вспыхнула ярким светом. Комната стала исчезать, опора под ногами пропала. Энергия начинала течь в теле чародейки быстрее, подниматься, наполнять каждую клеточку, как вдруг… Тисс вскрикнула, судорожно схватившись за грудь. Солнечное сплетение неожиданно прострелило жгучей болью, словно продели толстую ледяную иглу. Собираемые для поиска потоки магии опали, и все вновь вернулось на свои места: потолок, пол и стены ее комнаты постоялого двора. Ничего не изменилось. Ей как будто не дали даже попытаться проникнуть во временной поток – словно кто-то выбил ее оттуда, поставив блок.       – Что за… – боясь вдохнуть полной грудью, чтобы избежать новой вспышки боли, пробормотала эсшайка, оглядевшись. Дрожащими руками девушка ощупала грудь, все еще чувствуя, как холодом остывает в этом месте странное жжение. Сбросив плащ и рванувшись из круга прямо к зеркалу, окруженному кристаллами, она дернула в обе стороны ворот своего платья, открывая грудь. И глухо вскрикнула от изумления: в ложбинке между грудей горел знак иса. – Откуда?..       Мозг лихорадочно начал перебирать все события дня, и ответ на вопрос эльфийки всплыл мгновенно. Неизвестный чародей в черном плаще. По-другому просто не могло быть. Символ заточения не мог сам собой появиться на ее теле. Но зачем? Кто это был и что ему от нее потребовалось? И что важнее, как он узнал о том, что она вовсе не из этого времени?..       – А чтоб тебя на дно утянуло! Да кто же ты такой?! – выругалась Тисс, плотнее сжав челюсти и вернув платью пристойный вид. – Думай, глупая рыбина! Думай! Зачем какому-то чародею насильно запирать меня в этом времени? Зачем я нужна ему здесь? Какие у него могут быть цели? Думай!       Она заметалась по комнате вперед и назад, нервно кусая губы. Все выглядело слишком подозрительно, слишком мутно. Сперва она попала в иной временной промежуток, а теперь и вовсе застряла здесь, без возможности выбраться. Как будто на то была чья-то воля.       – В этом времени я случайная переменная, – продолжала рассуждать эсшайка, уставившись в погасшую пентаграмму. – Я знаю лишь Шаарнеза и его родню – только с ними я контактировала в настоящем времени. Что от меня нужно постороннему магу? Да я же теперь спокойно сидеть не смогу, не выяснив, что происходит!       Поток ее размышлений вслух прервал стук в дверь. И это явилось для чародейки такой неожиданностью, что она с минуту просто стояла на месте, прикидывая, кого могло принести к ней сюда. Пришедший постучался вновь – настойчивее и громче. Только тогда Тисс отмерла и щелкнула крепкой задвижкой, приоткрывая дверь.       На пороге стояла хозяйка постоялого двора – высокая горная эльфийка в несвежей блузе и пышной черной юбке с заляпанным передником. Неловко потупив взгляд, Тисс постаралась встать так, дабы закрыть начертанную на полу пентаграмму – в сложившейся ситуации не хватало еще только того, чтобы местные подозревали ее в колдовстве. К чужеземным магичкам здесь относились едва ли не с суеверным ужасом. Понимая это, эсшайка постаралась улыбнуться поприветливее.       – Вы хотели что-нибудь?       – Госпожа оплатила комнату до сегодняшнего обеда, – не отвечая на улыбку, сухо произнесла хозяйка. – Если госпожа желает оставаться здесь и дальше, ей следует заплатить еще за день.       – Ох, да, конечно. Похоже, что я пробуду здесь еще какое-то время, – Тисс, видя перед собой красноречиво протянутую ладонь, потянулась к своей поясному мешочку, чтобы вытащить кошелек. И не нащупала его там. Нахмурившись, чародейка еще раз перетрогала все вещи, что были у нее с собой, потом, наконец, заглянула внутрь мешочка. Кошелька не было. Горная эльфийка с непроницаемым выражением лица терпеливо ждала ее. – Я… не понимаю… Куда он делся?..       – Забирайте свои вещи и уходите прочь отсюда, – отрезала хозяйка и, развернувшись, пошла вниз. Тисс непонимающе посмотрела ей вслед.       – Но кошелек еще утром был у меня!       – Нет денег – нет комнаты. Я велю своей старшей дочери выпроводить вас, если не уйдете сами.       Дверь постоялого двора захлопнулась за ней, вынося ее на простор новых мрачных размышлений и переживаний. От собственной недогадливости хотелось плакать и смеяться: уличный мальчишка, сбивший ее по дороге сюда… Вот почему он так спешно отказался от предложения угостить его чем-нибудь. «Глупая рыбешка, – устало обращалась Тисс к самой себе. – Его наглое ощупывание, щенячьи глаза и излишняя разговорчивость… За всем случившемся совсем потеряла бдительность: даже воришку не заметила». Сегодняшний день преподносил ей проблему за проблемой, а ведь он едва пересек свой полуденный рубеж.       – Ну и куда теперь?.. – с безразличием спросила она неизвестно у кого. – Юная версия Шаарнеза ненавидит меня. И по чьей-то идиотской шутке я оказалась запертой здесь.       Чародейка медленно обвела глазами темные своды Ардзанга. Нет, что-то было не так. Во всей этой истории: другой временной отрезок, знак иса. «Я достаточное количество времени провела при дворе роодского императора, чтобы научиться отличать случайности от хитроумных замыслов. Таких совпадений просто не бывает. А значит, есть чей-то злой умысел, – нахмурилась Тисс и обернулась в сторону далеких кристаллических пещер – драконьих Гнезд. Она помнила, что Шаарнез и его отряд направлялись именно туда. Постоять за себя эсшайка могла, но мысль, что грозовые тучи могут сойтись над головой юного наследника дома Генэш, вынуждала сжимать кулаки. О его словах эльфийка уже не думала – он мог ненавидеть ее сколько угодно, но это не отменяло того, что она должна была оградить его от призрака неизвестной опасности. – Раз я не могу находиться рядом с ним, я буду поблизости. И не дайте боги оправдаться моим подозрениям».       – Какие-то проблемы? – хмуро спросил Шаарнез, которому осточертело всю дорогу до Гнезда чувствовать на себе тяжелый осуждающий взгляд своей телохранительницы.       – Нет, молодой хозяин.       – Тогда, будь любезна, перестань сверлить меня глазами. А если есть, что сказать, то говори. Что, считаешь, я где-то ошибся? Давай, мне интересно, что ты скажешь – та, кто видел меня все эти годы.       – Скажу, что вы были непозволительно грубы с женщиной, которая много старше вас, – процедила Элаар, а наследник поморщился.       – И это ты мне говоришь? Может, вспомнишь, как сама звала ее ведьмой и всячески унижала? Что же теперь произошло? Вдруг поняла, что была «непозволительно груба»? Ошибалась?       – Ошибалась в том, что полагала, будто она использует вас ради собственных выгод, – неожиданно выдала женщина, заставив Шаарнеза вздрогнуть. Однако он не обернулся, продолжая путь. До Гнезда оставалась не так далеко: высокие скалы и кристаллические ущелья уже виднелись впереди. Скоро, как он жаждал, все его мысли должны были очиститься под потоками свободного ветра. Да, полет должен был помочь – вылечить его от этих переживаний. От этих чувств. Образ прекрасной чародейки должен был исчезнуть, померкнуть. Хотя бы ненадолго… Элаар продолжала говорить: – Когда я только увидела ее, то не сомневалась – она враг. Дурное влияние. Но вы привязались к ней вопреки всему. «Должно быть, прельстила чарованными речами», – подумала я. Даже когда смотрела на то, как она сжимала зубы от боли, вытаскивая вас из озера. Она не могла встать, но я не жалела ее – оставила там, в шахте. А она даже тогда думала о вас, а не о своей ране.       – Прекрати, – прошипел Шаарнез. Телохранительница, вынырнув из своих воспоминаний, подняла на него глаза. Его спина была напряжена, словно натянутая струна. Элаар укоризненно покачала головой.       – Я ненавидела ее. И до сих пор не питаю к ней теплых чувств. Но предательница не смолчала бы в ответ на все те унижения, что вы…       – Я сказал, прекрати! – его голос сорвался на крик. Воительницы застыли, а их ящеры недоуменно подняли головы. Юноша резко обернулся к командиру стражи. Лицо его было искажено гневом и чем-то еще – чем-то болезненным, жалким. Словно ему было тошно от самого себя. – Не смей говорить мне об этой женщине! Я… ненавижу ее!       – Хорошо. Тогда вам не стоит волноваться – думаю, сегодня она покинет Ардзанг. После ваших слов точно.       Голубые глаза Шаарнеза широко распахнулись, и он тут же отвернулся. Сжался. Напряженные плечи вздрогнули. «Она покинет Ардзанг», – отчего-то эта фраза не принесла никакого облегчения. Совсем наоборот: внутри все болезненно стянуло. Как будто даже вокруг стало холоднее. Но чего он ждал? Новой встречи? Это было глупо бы после всего, что произошло сегодня. Так ли ему хотелось, чтобы она исчезла из его жизни? Или все-таки…       – Вперед, – тихо выдавил он из себя, глядя на дорогу под лапами ящера. Но зверь неожиданно замер на месте, отчего его наездник качнулся в седле, перегнувшись через луку. Следовавшие за своим господином Элаар и две воительницы тоже остановились. До Гнезд Ардзанга оставалось всего ничего, но на пустынной дороге неожиданно появились препятствия: три молчаливые фигуры в черных плащах с надвинутыми на лица капюшонами, держащие руки сложенными перед собой.