11. Ловушка

      В имении Генэш творилась суматоха. Взволнованные слуги носились по коридорам то с поручениями от Ваады, то от Эзганы, то от молодого хозяина. Все путались и суетились.       Наследника дома не ждали до самого вечера. Однако когда он вломился в усадьбу, держа на руках тело лунной эльфийки, и начал кричать на слуг, чтобы те срочно звали его тетку, началось какое-то сумасшествие. Ваада, не привыкшая к таким бестактным вызовам своей персоны, вышла к нему с готовностью отчитать и прочесть лекцию об элементарной вежливости. Но, увидев побледневшее лицо племянника и тело чародейки у него на руках, мгновенно смягчилась и велела ему нести Тисс в свой кабинет.       – Что случилось? – коротко спросила она, почти бегом следуя по коридорам за несущимся вперед Шаарнезом.       – В нее ударили каким-то заклинанием – я-я не знаю!.. Я просто!..       – Что за заклинание?       – Не знаю…       – Какие знаки складывал маг?       – Не знаю!       – Ну что это хотя бы было?! Луч энергии, шар стихии…       – Просто черный туман! Пожалуйста, тетя, прошу тебя – спаси ее! – в отчаянии простонал наследник, умоляюще глядя на родственницу. Та не ответила. Только толкнула дверь в лабораторию, пропуская его внутрь и заходя следом.       – Положи на кушетку и выйди, – четко и кратко приказала она, сосредоточенно осматривая обгоревшие руки чародейки со стертой на них кожей. Шаарнез не сделал ни шага. – Ты меня слышал?       – Я останусь с ней!       – Ты отправляешься за дверь! Если не можешь помочь, то твое дело не путаться под ногами. Я сделаю все, что от меня зависит. Вели срочно прислать мне двух, а лучше трех слуг. Живо!       Юноша вылетел из лаборатории так стремительно, что чуть не врезался в высокую телохранительницу из личной стражи своей бабки. Женщина была выше его на голову и выглядела еще суровее, чем Элаар.       – Госпожа ожидает вас в гостиной на разговор, – пробасила она низким, мало похожим на женский голосом.       – Передайте бабке, что мне некогда! Я должен позвать слуг для…       – Слуг позову я. Вас ждет госпожа, – глядя в это равнодушное лицо, Шаарнез хотел выдать что-то резкое и жесткое, но женщина опередила его предупреждением: – Не артачьтесь, молодой хозяин. Мне велено применить силу, если вы не пойдете сами. Мне не хочется этого делать: все-таки вы мужчина.       – Ладно, – сквозь зубы процедил юноша, прожигая телохранительницу ненавистным взглядом. – Но немедленно найди Вааде слуг. А если что-то пойдет не так, ты за это головой ответишь. И даже милость бабки тебя не спасет. Ясно?       – Она ждет в гостиной, – со спокойствием скалы повторила женщина, явно сдерживаясь, чтобы не явить на лице ухмылку. Шаарнез раздраженно свел челюсти и прошел мимо, едва не толкнув ее плечом. Злость на треклятые порядки кипела в нем все сильнее.       На Шаинвэд опускалась вечерняя прохлада. Тени от колонн дворца дрожали в свете горящих факелов. Шаарнез шел быстро, не оглядываясь по сторонам.       Она снова пропала. Когда он спросил дозволения заглянуть к ней утром следующего дня, слуги только растерянно развели руками. Не хватало одного дорожного плаща и поясного мешочка, в который она, как он помнил, обычно складывала всякие неприятные ингредиенты на совместных заданиях. Тисс не исчезла – она сбежала. Намеренно. Туда, к тому, кто, якобы, ждал ее.       Его Высочество уже был в курсе: служанки леди сразу доложили ему, как только им стало известно об ее исчезновении. В том, что Тисс снова отправилась в прошлое, не было никаких сомнений. И Тай вновь послал за мастером эя Милларитом, желая советоваться с ним. Вот только маг сослался на важные работы по восстановлению погрома в пятой башне, вызванного незаконным проникновением туда постороннего. Кого именно – догадаться было не сложно.       Также Агмар прислал Его Высочеству краткую записку, в которой посоветовал пока скрывать очередное бегство леди эя Вэдтри под каким угодно благодушным предлогом. Это было единственным вариантом, ведь новость об ее исчезновении поставила бы под угрозу все ведущиеся переговоры с эсшайским посольством. Да и в принципе должна была негативно сказаться на намерениях двух государств заключить мир. Поэтому Тай был вынужден этому совету последовать.       Однако у Шаарнеза на этот счет были совсем другие соображения. Ему казалось, что привлекать мага к данному делу снова было преждевременной мерой. Летун в принципе всегда с большой настороженностью относился к тем, кто практиковал искусство заклинательства и чернокнижничества. Чародеи и чародейки, по его скромному мнению, имели один важный изъян – слишком любили власть, сосредоточенную в своих руках. Исключением для него, конечно же, была Тисс.       Но здесь дело было, скорее, не в предрассудках, а в череде странных совпадений. Агмар являлся сильным магом и знал, как обращаться со сложными артефактами, в том числе и с этим странным камнем. Однако выглядел он слишком спокойным для колдуна, из личной коллекции которого вражеская чародейка тайно выудила такой значимый предмет. И даже если списать это на сдержанность характера, разве не должен был он после этого происшествия укрепить защиту всех магических башен имперского дворца и в особенности своих личных хранилищ? А если нет, то хотя бы получше укрыть артефакт, представляющий такую опасность…       «Вместо этого он сам рассказал ей, где искать камень снова, хотя прекрасно видел, в каком помешанном состоянии она находилась, – плотнее сжимал челюсти летун, шествуя мрачными галереями дворца, ведущими к магическим башням. – Намеренно или нет – неизвестно. Но я потребую объяснений или попрошу отправить меня к ней, в прошлое. Думаю, ему это вполне по силам. Найду Тисс и вытащу ее оттуда».       Дозорный пропустил его к винтовой лестнице без всяких вопросов, стоило лишь понять, кем являлся столь поздний визитер. Шаарнез поднимался в тревожном ожидании. Его грызло изнутри какое-то странное предчувствие. Даже не предчувствие, а что-то иное – будто животный инстинкт. И за свою жизнь, с определенной поры неразрывно связанную с крылатой подругой, летун много раз убеждался: это чувство опасности никогда не подводило его.       Для соблюдения приличий он постучал в тяжелую дверь и решительно вошел, не дожидаясь приглашения. Помещение встретило его едким специфическим запахом и пустым креслом за широким дубовым столом. Мага здесь не было. Однако препятствием для летуна это не стало.       Он прошел дальше, неприязненно осматриваясь. Колбы, пробирки и то, что в них было заспиртовано, не вызывали у него восхищения. Скорее, подгоняли его ускорить поиски. Хотя долго искать ему, как ни странно, не пришлось: пресловутый артефакт лежал на столе Агмара на бархатной подушке. Словно его нарочно оставили на самом видном месте. «Если он так же прятал его от Тисс, то он либо редкостный болван, либо искусный игрок», – хмуро решил про себя Шаарнез, с опаской подходя к столу, на всякий случай осматриваясь по сторонам. Мало ли чародею все-таки пришло в голову поставить защиту, и из стены вот-вот должны были вылезти стальные шипы?..       Но никаких ловушек не было. Летун спокойно дотянулся до артефакта, недолго думая, взяв его в руку. Скептично осматривая полупрозрачные грани со всех сторон, он с трудом представлял себе ценность данного предмета: в шахтах, принадлежавших семье Генэш, в Ардзанге, нашлись бы и побольше, и поблагороднее. Однако, вспомнив лихорадочный блеск в глазах Тисс, которая была готова вырвать этот камень у Агмара вместе с руками, Шаарнез всмотрелся получше.       Это было странным, но чем дольше он вглядывался в артефакт, тем больше ему казалось, что от того исходит легкое сияние. Летун нахмурился и моргнул несколько раз, словно желая сбросить наваждение. Но видение не исчезло. Камень расплывался у него перед глазами: от его граней отделялись туманные силуэты, тут же исчезая в пространстве. Шаарнез отвел от себя руку подальше. Вся его сущность, тесно связанная с сущностью зверя, отвергала этот предмет, кричала об опасности легким онемением в ногах и мурашками на хребте.       Мысль о том, что нужно уходить отсюда как можно скорее, пришла ему в голову запоздало. Летун уже хотел бросить артефакт обратно на стол, но, приковавшись к нему взглядом, не смог разжать пальцы. Грани все так же расплывались перед глазами, однако теперь собирались в чей-то силуэт. Там, в этом сияющем куске полупрозрачного кварцита, проявлялась фигура. Изящная, женская. Такая знакомая, что Шаарнез прежде засомневался в реальности происходящего. Каштановые волосы, красивая грудь, тонкая талия, вздымающаяся после нее линия бедер.       – Тисс?.. – изумленно выдохнул он, взяв камень в обе ладони и прищурившись. Нет, это действительно было она. Настоящая. Но где? Чем пристальнее он всматривался, тем отчетливее становилась картина. И кабинет Агмара со всеми его артефактами и тайнами вдруг совершенно перестали волновать Шаарнеза. Перед ним осталась только она.       От разряженного горного воздуха с непривычки помутилось в голове. Когда черная пелена сползла и зрение вернулось к нему, Шаарнез увидел смутно знакомое ущелье. Однако вспомнить, когда именно он здесь пролетал, эльф не мог. Подобных мест за его службу в качестве имперского наездника было великое множество. «Я видел Тисс, – напомнил самому себе мужчина и огляделся. – Значит, она должна быть где-то поблизости». И тут до него донеслось:       – Что ты делаешь?! Прекрати! Я не!..       Шаарнез рванулся с места, не думая более ни о чем. Это был ее голос. Охрипший, испуганный, с проскальзывающими истеричными нотками. Ноги летуна подворачивались на неровной поверхности, застревали в трещинах, но он продолжал перескакивать с камня на камень, не сбавляя темпа.       Никогда он не слышал, чтобы она так кричала. Чтобы так отчаянно старалась кого-то вразумить, просила пощады. Видимо, ей угрожала серьезная опасность. Сердце Шаарнеза бешено билось о ребра. Лишь бы успеть, успеть…       И тогда он увидел. Недалеко от русла ручья. Чью-то обнаженную спину. Мужскую. Кто-то нависал над ней. А она лежала на камнях и судорожно пыталась вырваться, крича и сопротивляясь. Платье было разорвано. Шаарнез больше не думал – он снова побежал, на ходу выхватывая меч. Готовый защитить, готовый убить, напуганный, что мог опоздать, не успеть…       Но что-то произошло. Обнаженная рука Тисс нащупала острый камень и вдруг принялась с силой бить мужчину по голове. Шаарнез застыл, едва не запнувшись. Прямо на его глазах тот, кого он принял за насильника, пошатнулся и рухнул, а испуганная чародейка выскочила из-под него в истерике, хватаясь за собственное горло и хрипя тяжелым кашлем.       – Тисс? Что произошло?.. – выпалил обомлевший Шаарнез, но эсшайка заозиралась по сторонам, словно не видя его.       – Т-так… думай… д-думай… – шептала она, все еще будто не владея собой. И тогда летун заметил. Разорванный рукав платья и… браслет. Ее браслет. «Не может быть… – Шаарнез пошатнулся и поднял руки, чтобы отереть внезапно выступивший на лбу пот, но, так и не сделав этого, опустил их. – Не может… Это… Прошлое? Значит…»       – Аттафир?..       Теперь, когда он подумал об этом, в упавшем замертво мужчине летун увидел погибшего лорда эя Нанталя. Нет, эта сцена была совсем не тем, чем показалась ему сначала. Аттафир передал ей дракона. И Шаарнез увидел, как все было, своими собственными глазами.       Тисс по-прежнему металась на расстоянии нескольких шагов от тела. Она пыталась одернуть себя, подбодрить, но все было тщетно. Ее трясло. Шаарнез прекрасно видел это. Больше всего на свете сейчас он желал помочь ей – хоть как-нибудь, пускай даже разговором ни о чем.       – Тисс?.. Тисс, я здесь! – вновь постарался окликнуть ее мужчина. Чародейка не слышала, продолжая судорожно заламывать руки.       – Бежать… нужно бежать… – сиплым голосом шептала она себе, в то время как ее взгляд метался по округе. – Нет! Нужно завалить тело!.. Если найдут, то меня… Нет, я не виновата! Он сам напал на меня!.. Я защищалась! Нужно завалить… Иначе местные твари растерзают останки, и я ничего никому не докажу после!       Шаарнез, не в силах ничего сделать, смотрел на то, как она, мучаясь и проклиная все на свете, оттащила убитого Аттафира к большому острому валуну и принялась таскать туда камни. Ломая ногти и сдирая кожу на пальцах, всхлипывая от тяжести каждого поднятого ею булыжника. А потом, пошатываясь и спотыкаясь, направилась прочь. К ущелью. Он – за ней.       Солнце давно село, и сумерки сгущались. Тисс, обхватив колени, сидела у костра, борясь со сном, иногда подкидывая сухие ветки в огонь. Шаарнез сидел рядом. Она не замечала его присутствия. Когда летун постарался осторожно задеть ее, эльфийка только поежилась от холода, начав растирать рукой обнаженное плечо с браслетом.       Время тянулось до ужаса бесконечно. У чародейки слипались глаза: она клевала носом и то и дело вздрагивала, просыпаясь от дремы. Это было невыносимо – видеть, как она сопротивляется в одиночку, и быть ничем не в состоянии ей помочь.       – Тисс… не засыпай. Только не засыпай, – сидя рядом с ней и глядя в огонь, тихо повторял летун. – Исчезновение Аттафира уже заметили. Я получил приказ и ищу тебя. Протерпи совсем немного. Прошу тебя, только не засыпай. Держись…       – Не спать, – вдруг произнесла для себя чародейка и выпрямилась. – Только не спать.       И подбросила еще хвороста в костер. Шаарнез внезапно ощутил, как заслезились глаза. Отвернулся. Не чтобы скрыть – она все равно не заметила бы его слез. Чтобы не видеть ее. Того, как она одна сопротивляется всему происходящему. Он знал, когда именно найдет ее. И знал, что до этого момента чародейка будет по-прежнему оставаться одна. В горном холоде, во тьме ущелья, среди ночных хищников.       В стороне что-то зашуршало, крадучись. Летун вздрогнул, поднявшись на ноги и схватившись за рукоять меча. Глянул на Тисс. Но та не дрогнула. Лишь во взгляде девушки полыхнула отчаянная решимость приговоренного. Ее голос прозвучал низко и угрожающе.       – Только сунься сюда. Только посмей.       Тихий рык негодования разбавил потрескивание костра на несколько мгновений. А потом растворился в темноте. Чародейка еще какое-то время со звериной ненавистью во взгляде всматривалась туда, но вскоре отвернулась.       – Тисс… – выдохнул Шаарнез, переводя дыхание и благодаря всех богов за то, что обошлось. У него подогнулись колени от облегчения. Мужчина не представлял, как смог бы вынести новое испытание, подкинутое ей судьбой, без возможности помочь и оградить ее от этого. – Боги, Тисс… ты просто… невероятна. Ты знаешь?       Она предсказуемо молчала, завороженно глядя в огонь. Летун вздохнул. Какое-то время сидел на своем месте, а потом решился придвинуться ближе. Плечо к плечу. И пусть не было желанного тепла. Пусть не было любви с ее стороны. Он знал: его любви хватило бы на двоих.       – Если бы я мог, я бы сказал тебе это лично, – вдруг проронил он и сам изумился своей разговорчивости. – Я никогда не видел тебя такой… И ты… даже будешь раздражать меня сейчас, когда я найду тебя. То есть, того меня, – с горькой усмешкой кивнул на все еще темное небо. – Но… я хочу, чтобы ты знала. Знала, как я ненавижу себя за свою слабость. За невозможность сказать тебе все, как есть. Если бы я только нашел в себе силы и…       – Не волнуйся, – обняв себя руками, пробормотала эсшайка. Шаарнез замер, затаив дыхание. – Все будет хорошо. Все будет… хорошо…       Летун закусил губу. Он бы все сейчас отдал за то, чтобы помочь ей. И если бы он только знал тогда, через что она прошла…       Внезапно его потянуло от нее в сторону. Мужчина непонимающе стал озираться вокруг, но понять, что происходило, не мог. Словно какой-то невидимой силой его утаскивало назад, прочь от костра и ущелья. Прочь от нее. Шаарнез пытался было сопротивляться, но неожиданно потерял опору под ногами. А потом свет от костра померк.       Сперва летун испугался – полная темнота вокруг, а сам он как будто болтался в воздухе. Не падал и не летел, а именно парил в невесомости. Но потом под ногами возникла опора. Неожиданно – он даже едва не упал, почувствовав, как ноги коснулись каменного пола. Ощущение твердой поверхности под ногами явилось для него облегчением. Однако вместе с этим пришло еще кое-что.       Шаарнез почувствовал неприятный, затхлый органический запах. Словно кто-то… Он даже думать не хотел, в каком месте может стоять такой «аромат» и куда его занесло. Поморщился, поспешил достать носовой платок, чтобы прикрыть лицо, но застыл.       – Сучка! – вдруг рявкнул кто-то. Истеричный голос глухо отразился от стен – помещение было небольшое. И тогда летун увидел. Человека, который крепко удерживал в своих руках девушку, и эльфа, заносящего кулак для удара. Последнего он узнал сразу. – Что, храбришься, тварь?! Ты пригодна только для того, чтобы быть подстилкой! Эсшайская стерва!       – Кретин! Только посмей! – рванулся к нему Шаарнез, но остановить занесенного кулака не смог: лорд эя Нанталь с силой саданул чародейку по затылку, сверху вниз. Рука летуна прошла насквозь, не в силах помешать этому. Лесной эльф с брезгливостью посмотрел на свой кулак, растирая его.       – Холодно, будь проклята эта чертова сука!.. – потом дворянин обратился к человеку – тюремщику. – Тварь опять отключилась! У меня нет времени торчать здесь весь день! Поработай с ней хорошенько – я тебе не просто так заплатил.       – Будет исполнено в лучшем виде, – осклабился тюремщик.       – Именно, что в лучшем виде: если хоть кто-то увидит на ней побои… Ты знаешь, чем это тебе грозит. Покрывать не стану. Бей так, чтобы видно не было.       – Это мы умеем, ваша светлость!       – Ах ты ублюдок!.. – в сердцах сплюнул Шаарнез. Такой застилающей глаза ярости в себе он не припомнил. Не просто наткнуть этот проклятый кусок дерьма на свой меч – нет. Ему захотелось мучений. Самых неторопливых и болезненных. Сделать так, чтобы Нанталь не молил о пощаде, а в слезах и слюнях выклянчивал собственную смерть.       Однако имперский лорд преспокойно вышел из темницы, заложив руки за спину и насвистывая какой-то веселый мотивчик. А Тисс осталась наедине с воняющим перегаром человеком, который смотрел на нее с пакостной ухмылкой на кривом рту. Тюремщик отпустил ее руки – эсшайка безвольно упала на холодный пол. Затем грязный ботинок наступил на разметавшиеся волосы.       Шаарнез едва не зарычал от бессилия, глядя на это. Настоящая пытка. Словно его намеренно пытали, показывая прошлое Тисс и не давая возможности вмешаться. Сердце изнывало от отчаяния и боли. Почему? Зачем? Неужели она и правда пережила все это?..       Конечно – это было похоже на истину. Летун горько усмехнулся. Она была эсшайкой в плену у имперцев. Разумеется, она прошла через это: пытки и допросы. И глупо было обманывать себя тем, что с ней, с благородной леди, обращались как-то иначе.       Его снова потянуло назад. На этот раз мужчина сам закрыл глаза, отдаваясь этой неизвестной силе. Оставаться в камере и безучастно смотреть на то, как истязали его любимую, было сродни самой изощренной пытке. Думать, куда его забросит на этот раз, Шаарнез не хотел. После увиденного ничего светлого ждать не приходилось.       Поэтому он намеренно не смотрел. Однако неожиданно услышал знакомый голос. Не просто знакомый – родной.       – Леди эя Вэдтри, нам следует ожидать проблем?       – Простите?..       – Проблем, которые неизбежно возникнут у Шаарнеза ввиду его непосредственного участия в ваших делах.       Изумленно распахнув глаза, летун вдруг увидел своды родного дома. Его тетка, благочестиво сложив руки перед собой, пристально смотрела на эсшайскую чародейку. Они были одни.       – Уверяю вас, леди со Генэш, я не собираюсь доставлять неприятности ни Шаарнезу, ни вашему дому, – вежливо ответствовала Тисс, склонив голову перед женщиной. Та не отвела от нее взгляда.       – Вы, может быть, и не собираетесь, но как бы все это не вышло боком нашему мальчику. Он на хорошем счету в императорском дворце – вам это известно. Будьте любезны, постарайтесь… не навредить его репутации.       – Конечно, леди. Но вам не о чем беспокоиться.       – Хорошо бы. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга.       – Тетка… – обессиленно простонал Шаарнез, поднимая голову к темным сводам. Он должен был догадаться – должен был предположить, что так оно и случится, если он привезет в дом женщину, помимо Гриаран. Что его проницательная и внимательная ко всем мелочам тетка безошибочно выявит его любовный интерес к Тисс эя Вэдтри. Но чтоб Ваада полезла со своими подозрениями к ней лично…       Каменный потолок качнулся, после чего снова наступила темнота. Шаарнез уже потерял счет времени. Сколько он путешествовал? Несколько мгновений? Несколько часов? И неужели Тисс все это время видела то же самое? Летала по собственному прошлому и заново проживала эти ужасы? Или она была в другом месте?.. Ведь звала же она кого-то в бреду. Кем был этот «некто»?       Во временном ничто, где он был, неожиданно появился тонкий, слегка сладковатый аромат. Пряный, чуть терпкий. Благовония. Его снова выбрасывало в какой-то промежуток времени. Приноровившись к внезапному появлению опоры под ногами, Шаарнез ступил на мраморный пол и сразу же огляделся. Это место было ему незнакомо, но по богатому убранству и неприятным мурашкам, побежавшим у него вдоль хребта, летун быстро определил, где оказался на этот раз. Безошибочно.       – Вы прекрасны, миледи, – произнес стоявший с бокалом в руке император, беззастенчиво изучая девушку взглядом с ног и до головы. Тисс держалась неестественно ровно, стараясь не пускать на лицо ни одну эмоцию. И Шаарнез буквально собственной кожей ощущал ее напряжение. – Я хочу вас. И эту ночь вы проведете здесь. В моей постели.       – Нет… – прошептал летун, чувствуя, как все холодеет внутри. Словно там образовалась черная бездна, водоворотом стягивающая в себя все. Он знал, что Тисс не могла отказаться. Не имела права отказываться, как кощунственно это ни звучало бы на языке его культуры. Предложение императора. Его явное благоволение. Не просто императора, а Фоэльха эя Эйни – здесь не было ни единого шанса на спасение. Даже тени, намека. Слишком опытным и опасным хищником был этот правитель. И Тисс должна была дать свое согласие на…       – Нет, – вдруг раздался ее решительный голос.       – Что вы сказали?.. – усмехнулся император. Но усмешка эта показалась Шаарнезу совершенно неискренней, натянутой – сквозь нее прорывалось ошеломленное изумление. Правитель медленно прошел к изящному столу, отставляя на него недопитый бокал. Эсшайка продолжала смотреть на него с открытой прямотой. Со Генэш даже затаил дыхание, глядя то на нее, то на замершего императора.       – Я сказала «нет». Я не лягу в вашу постель, даже если завтра вы прикажете казнить меня.       – Я прикажу казнить тебя сейчас, эсшайская кукла! – грозно громыхнул Фоэльх и сделал резкий шаг ей навстречу. Шаарнез вновь дернулся к чародейке, забыв про собственную беспомощность в этих перемещениях.       У него кружилась голова от происходящего, от того, что он видел, от того, что Тисс выкидывала раз за разом, продолжая поражать его своим отчаянным бесстрашием. Она шепотом угрожала монстрам и прямо отказывала императору. Тисс эя Вэдтри. От ее бравирования опасностью летуна уже бросало в дрожь. Но в то же время его восхищение ею тянулось к облакам.       – Прикажите казнить, – согласно кивнула эсшайка, и ни один мускул на ее лице не дрогнул, – свободную женщину, которая посмела вам отказать.       – Ты – потаскуха, которую затащил в свою постель мой сын и которая теперь возомнила о себе неизвестно что! – в несколько больших шагов Фоэльх пересек комнату, оказавшись напротив чародейки, грубо хватая ее за подбородок. Тисс сжалась, но не опустила глаза. – Не зарывайся, эсшайская дрянь! Я император страны, где ты находишься. Я – олицетворение власти. И твоя жалкая никчемная жизнь целиком и полностью зависит от моего веления. Ты понимаешь такие простые вещи?       Тяжело дыша, чувствуя, что паника заставляет сердце рваться из груди в сумасшедшем ритме, Шаарнез смотрел на то, как Фоэльх одним сильным движением толкнул эсшайку к своему ложу. Тисс споткнулась, полетела на пол. Послышался приглушенный стон. Она медленно, почти угрожающе обернулась к мужчине – во взгляде полыхнула жгучая ненависть, молчаливое обещание мести. Но императора это нисколько не поколебало: он бесцеремонно схватил ее за волосы, вновь толкнув к постели.       – Нет… – одними губами прошептал Шаарнез. Фоэльх расстегнул пояс, отбросил в сторону. Потом снял дорогую тунику, нижнее платье. – Нет, нет, нет! Остановись! Слышишь?!       Женский корсет треснул по шву от того, как император рванул его прямо на ней. Показалась смуглая грудь. Шаарнез почувствовал, что не может вздохнуть – он задыхался. Подбежал к постели, чтобы оттащить методично разрывающего подол ее платья владыку, но руки прошли сквозь него. Тело Фоэльха прижало вырывающуюся эсшайку к постели. Ее разведенные ноги задергались, руки судорожно заколотили императора по спине. А потом в ушах Шаарнеза раздался ее пронзительный вскрик.       – Да будь же оно все проклято!.. – крикнул он вместе с ней, хватаясь за голову и падая на колени. В уме помутилось. Комната поплыла. Снова наступила темнота, и горный эльф измученно застонал. – Прекрати… прекрати это…       – Шаарнез?..       Летун замер. Этот голос… Он распахнул глаза и медленно поднял голову. Каменные ворота Ардзанга – такие знакомые с самого детства. Выглядевшие совсем как в детстве.       – А ты еще кто?       Летун стоял на коленях и смотрел, не в силах выдавить из себя ни звука. Тисс эя Вэдтри, которую он так хорошо знал, была здесь. А напротив нее – мальчишка. Нет. Он сам. Совсем еще юный.       Полное абсолютное непонимание неожиданно столкнулось в его голове с невозможной, но логичной догадкой. Вот оно. Это был ответ на все его вопросы. Шаарнез нервно засмеялся, закрывая лицо руками и вцепляясь пальцами в волосы. Ирония, насмешка судьбы – Тисс путешествовала вовсе не по своему прошлому! Она каким-то образом переместилась в его детство.       Все еще не до конца веря в то, что видели его глаза, мужчина наблюдал, как эльфийка, грациозно подцепив подол, другой рукой схватила юного его и потащила прочь, не обращая внимания на крики телохранительницы. Шаарнез знал, куда они бежали. И отправился следом. За ней, гуляющей по его детству за руку с ним самим.       Перед летуном предстал тот самый Ардзанг, каким он помнил его давным-давно. Своды будто были выше, сияние кристаллов разливалось ярче – со дна памяти эти образы поднимались медленно, сбрасывая с себя пески времени и туманное забытье. Постепенно к нему приходило странное чувство узнавания. Не просто знакомой дороги или места, в котором он бывал когда-то давно, а узнавание конкретного момента прошлого, запечатленного здесь. Да, он уже ходил за кем-то этой дорогой. Уже сидел с кем-то над пропастью, чувствуя приятное тепло внутри. И теперь Шаарнез недоумевал: этим «кем-то» тогда была она?..       Он продолжал следовать за Тисс и маленьким собой. Его не покидало ощущение, будто перед ним предстал какой-то старый, давно забытый сон. Легко угадывал собственные слова, припоминал ответы чародейки и знал наперед, что скажет ей на них. Чувство, что с ним это уже происходило, прочнее укоренялось в его мыслях. Словно он видел не измененную случайным перемещением Тисс реальность, а свое настоящее прошлое.       С удивлением и неловкостью глядя на то, как его юная версия водила чародейку по Ардзангу, Шаарнез смущенно отводил взгляд. Он не выдержал и в неловкости закрыл глаза руками, когда мальчишка надел Тисс на шею самодельный кулон и потом, краснея, смотрел на ее грудь. А в шахте летун шумно и с изумлением выдохнул, увидев, как эсшайка подарила ему поцелуй. И внезапно почувствовал, что уже давно знает, какими мягкими могут быть ее губы… Будто это было с ним. С ним и на самом деле – только давно. Так давно, что он почему-то напрочь обо всем позабыл…       Вот только как он мог забыть о подобном? Забыть, что именно она сделала его детство ослепительно ярким. Забыть, что именно она поддерживала его во всем, хвалила и наставляла двигаться вперед. Забыть, что она по-настоящему любила его. Или, быть может, это была лишь иллюзия?..       От этих упорных размышлений у Шаарнеза голова шла кругом. Сердцем он чувствовал, что все увиденное им – правда: память отзывалась на эти образы туманными воспоминаниями. Но разум противился происходящему. Ведь если она столько значила для него, как он мог не вспомнить ее на том самом перевале, едва спустившись со своего дракона?       Нет, что-то ускользало от него. Какая-то важная деталь. Деталь, которая прояснила бы все и пролила бы свет на эти таинственные события. Ему нужно было срочно вытащить отсюда Тисс – тогда вместе они абсолютно точно смогли бы понять, что к чему. Ну и… конечно, объяснились бы друг с другом. Потому что теперь он знал: не было никакого «другого», к кому она рвалась сквозь время. Был только он.       Шаарнез ощутил, как то маленькое пламя в груди, которое он так старательно прятал и оберегал, вдруг стало разгораться. Сердце застучало громче. Воздуха вокруг стало так много, что, казалось, им невозможно было надышаться. «В любом времени – твоя», – именно так она сказала. Здесь, в его прошлом, Тисс не просто кокетливо намекала на свою симпатию к нему – она открыто говорила об этом! А это значит, что теперь в настоящем времени он мог без каких-либо опасений открыть ей свое сердце.       Его бросало из воспоминания в воспоминание, и каждое шокировало его все больше и больше. Собственное поведение, ее слова, сказанные ему, – она проживала с ним его прошлое. Это казалось чем-то поразительным. Словно у них был свой тайный мир, о котором никто не знал. И с каждым новым увиденным воспоминанием Шаарнез все больше убеждался: теперь они были связаны так крепко, что никакие дворцовые интриги, этикет, положение и традиции не могли им помешать.       Тогда его снова швырнуло во времени. Перед глазами замелькали яркие вспышки, загремели взрывы. Послышались голоса. А потом крик:       – Тисс! Нет!..       Гул, словно от бушующего урагана, угас. Магические всполохи исчезли. Осела каменная пыль. Широко раскрытыми глазами Шаарнез смотрел вперед. Вокруг по-прежнему были своды Ардзанга – дорога к Гнездам. Не таким плотно застроенным, как ныне, но все равно прекрасно узнаваемым для него. На подступах к ним происходило что-то странное. Там был он – точнее, его юная версия. И была она: Тисс из настоящего. Защищающая его. Но смутное плохое предчувствие завладело им, как только он увидел ее.       Тисс пошатнулась, а Шаарнез перестал дышать. Миг, который она подала, превратился для него в вечность. И на этот проклятый миг показалось, что мир замер. А потом взорвался криками и стенаниями. Юный он тряс эсшайку за плечи, звал ее, умолял очнуться, плакал. Шаарнез наблюдал за истерикой своего юного «я» и не решался двинуться с места.       – Нет… – проговорил он, боясь подойти. Боясь увидеть и убедиться. – Это невозможно, нет. Это не по-настоящему. Она жива. Она не может умереть в прошлом! Это не она.       – Это настоящая леди эя Вэдтри. Та, которую мы так хорошо знаем, – раздался неожиданно со всех сторон спокойный голос. Шаарнез вздрогнул, чувствуя, как знакомая невидимая сила вновь тащит его назад. Ардзанг исчез, а вместе с ним исчезла и его юная версия, что держала на руках бездыханное тело эсшайской чародейки.       Его вновь поглотило черное ничто. Оно увлекало куда-то, унося через толщу незнакомого пространства – словно вытаскивая из глубокой бездны. Потом последовал жесткий удар: летун свалился на правый бок, больно стукнувшись плечом о какую-то твердую поверхность. Чернота перед глазами стала рассеиваться, проявлялись предметы: каменный пол, резные ножки стола, мыски чьих-то сапог. Они вдруг повернулись и неспешно обошли его. Шаарнез постарался подняться, ощущая сильное головокружение.       – Кажется, ваша слава, как об умном и смекалистом воине, оказалась сильно преувеличена, – вновь раздался спокойный голос. Но на этот раз он звучал не отовсюду – говорил тот, кто стоял над ним. Когда мысли летуна чуточку прояснились, пришло понимание: голос принадлежал Агмару. Стоять на четвереньках перед магом круга было слишком унизительным, а потому горный эльф предпринял еще одну попытку встать с пола. Но его внезапно прижало обратно с такой силой, будто на спину свалилась тяжелая плита. – Не нужно совершать необдуманных действий. Я удивлен, лорд со Генэш. Вы тайно проникли в мою лабораторию, пытались использовать камень – как он вам, кстати?       – Ч-что вы… – язык во рту едва ворочался. Шаарнез сглотнул.       – Я плохо вас слышу, лорд.       – Что вы сделали с Тисс?       – Вы ведь сами все видели – я ничего не делал, – маг медленно наклонился, поднимая с пола артефакт, и отошел к своему столу. Только тогда Шаарнез вспомнил о существовании камня. – Тисс эя Вэдтри перенеслась в прошлое и благородно спасла от гибели наследника одного из самых влиятельных домов Ардзанга. То есть, вас.       – Нет... Это невозможно.       – Ну почему же? Трое моих подмастерьев через этот самый артефакт отправились сквозь время, чтобы отыскать вашу юную сущность. Потому как именно вы представляете собой уязвимое место небезызвестной чародейки. Нападать на вас в настоящем времени было бы величайшей глупостью. А вот найти вас еще ребенком… Все было не сложно.       – Где Тисс? Где она?       – Вы еще не поняли? Умерла, лорд, – бесцветно повторил Агмар, возвращая камень на бархатную подушку. Затем он медленно обернулся на все еще валяющегося на полу мужчину. Губы слегка искривились в намеке на ухмылку. – А теперь дело обстоит так: Тисс эя Вэдтри, первая эсшайская летунья, залог мира между королевством Эсшай и империей Роод, бесследно исчезла при загадочных обстоятельствах. Ни следов борьбы, ни остатков магии – ничего.       Шаарнез замер. Сердце, еще не до конца осознающее всей трагедии, сжалось. От ужаса. От запоздалого озарения. Да, это был замысел.       – Не может быть. Ты?.. – на его ошарашенный взгляд чародей только сдержанно хмыкнул, сложив руки перед собой. И от этого смешка у летуна потемнело в глазах. Она погибла. Она, правда, погибла. Ее убили. – Ублюдок…       – Выбирайте выражения, лорд. Вам больно принять внезапную трагическую смерть возлюбленной, – совершенно ровным голосом, без тени сострадания или сожалений начал вещать Агмар, словно рассуждал о погоде. – И вы жаждете отомстить – это разумеется. Вы повредились рассудком. А раз так, вы опасны. Вы можете напасть на кого-то. Или даже убить.       – Что за бред ты несешь?       – Смерть единственного наследного принца от руки его самого преданного подчиненного, – задумчиво произнес маг, и Шаарнез внутренне похолодел. Глаза, полные убийственного спокойствия, уставились на него сверху вниз, – это всколыхнет двор. Исчезновение эсшайской подданной, убийство имперского принца, и без того зыбкое перемирие превратится в миф. Война возобновится, и хаос поглотит обе стороны.       – Ты не посмеешь!.. – горный эльф дернулся, преодолевая тяжесть заклинания в своем теле, но тут же ощутил такую немощь, что повалился на пол. В глазах снова начало темнеть.       – Силы понадобятся вам при покушении. А пока спите.