Вернутся к фанфику
Часть 3
25 декабря 2023, 15:55Тот день стал переломным в отношениях между профессором и его бывшим студентом, поскольку именно тогда, гоняясь по пустующей торговой площадке, где в сезон проводились ярмарки, Намджун, кажется, позабыл о том, что Чон Чонгук изрядно попортил ему нервы, и посмотрел на парня с совершенно другой стороны.
Он впервые увидел в нем не раздражающего выскочку, а веселого, бесшабашного паренька, который обожал жизнь во всех ее проявлениях, не загоняя себя в общепринятые рамки и получая от нее удовольствие на полную мощность без ограничений.
Отдышавшись от беготни, они отправились в ближайший ресторанчик и просидели там до позднего вечера, разговаривая обо всем на свете. Ким, конечно, знал, что Чон умен, как дьявол. Но он даже не представлял, насколько тот эрудирован во всех сферах жизни. Он с легкостью мог поддержать любую тему: от кулинарии до кинематографа, от научных исследований до исторических событий. Про архитектуру и упоминать не стоило, поскольку тут молодой Чонгук мог дать фору монстру этой профессии, Намджуну. Ким понимал это и старался избегать подобных разговоров, но и без того им было о чем пообщаться.
Видимо, шок, испытанный Намджуном во время несанкционированного поцелуя, подействовал на него, как перезагрузка на системный диск. Он отключился от привычного для себя консерватизма и, вынужден был признать, снобизма, позволив себе стать «нормальным».
Он не кривился на пирсинг и татуировки Чона. Вместо этого с интересом разглядывал причудливую вязь на широком предплечье, уходившую под закатанный до локтя рукав рубашки, периодически зависал на пирсинге в брови или губе. А когда осмелился поинтересоваться, зачем все это нужно Чонгуку, тот ответил просто:
— Наша жизнь слишком коротка, профессор, чтобы тратить ее на размышления о смысле тех или иных действий. Уж лучше воплощать в жизнь желания, чем оставлять их несбыточными мечтами.
Так Намджун выяснил, что Чон сделал свою первую татуировку еще в пятнадцать, хоть это и было незаконно, однако родители не имели ничего против и подписали письменное согласие. Профессор прекрасно помнил, как возмутило его наличие нательной живописи на руке молодого студента, который еще даже не был совершеннолетним. Но поделать ничего не мог. Иметь татуировки не запрещено университетским кодексом.
Что же касалось пирсинга, особенно в губе, Чонгук лукаво подмигнул и, подавшись корпусом вперед, прошептал:
— Это очень обостряет чувствительность, профессор. Во время поцелуев. — И добавил, пройдясь кончиком языка по уголку губ: — И не только.
Намджун тогда тяжело сглотнул. Учитывая, что последние его отношения закончились еще лет пять назад, и после расставания с Соён случался ни к чему не обязывающий секс всего несколько раз, столь откровенный разговор вызвал естественную реакцию организма.
Но что удивило Джуна больше всего — его нисколько не смутило то, что его поцеловал парень. Это ощущалось так же естественно, как поцелуй с девушкой. А вот то, что он возбудился конкретно на Чон Чонгука не просто удивило. Шокировало! Он даже не сразу сообразил, как отреагировал на поцелуй Гука. Лишь позже, анализируя случившееся, осознал это.
Ему всегда нравились такие же консервативные люди, как и он сам, дабы хаос не закрался ни в какую часть его идеальной жизни. И вдруг…
С того дня прошло еще три, и за это время Намджун успел передумать столько всего нужного, еще больше — бесполезного, но такого желанного. А еще чувствовал, что невольно тянется к Чон Чонгуку. Физически, несомненно. Черт, тот так вкусно пах, что у Кима мурашки бегали от затылка до пят! Но еще больше нравилось просто разговаривать с Чонгуком. Слушать рассуждения о жизни, которые разительно отличались от его собственных. Намджун привык продумывать все наперед, строить грандиозные, далеко идущие планы, фундаментальные, а не просто какие-то призрачные мечты. Он любил определенность. Все остальное выводило его из зоны комфорта, заставляя нервничать, а больше всего в жизни Ким ценил спокойствие.
В отличие от него Чонгук казался легкомысленным, живущим одним днем, но при этом философия Чона имела определенный уклад. Он ничего не делал спонтанно, несмотря на создававшуюся видимость. Нет. Намджун с удивлением отметил, что в хаосе, окружавшем Чонгука проглядывалась определенная закономерность. Он был уверен, что даже показавшиеся сперва бессмысленной кашей татуировки при более детальном рассмотрении вполне могли оказаться продуманной историей, части которой складывались в интересную картинку. Главное — увидеть ее целиком, уловить связь между ее составляющими, словно кусочками пазла. И Ким хотел сделать это.
А потому украдкой разглядывал руку Чона, когда выпадала такая возможность. Даже во время работы зависал, впериваясь взглядом в сумбурное переплетение деталей, разбирая их на составляющие. Пытался уловить закономерность, правда, пока безуспешно.
Командировка грозила затянуться еще минимум на неделю. Власти хотели начать строительство как можно скорее, чтобы успеть к годовщине города, до которой оставалось неполных одиннадцать месяцев — слишком мало до стопроцентной готовности здания, но достаточно для сооружения внешних стен и, главное, купола. А внутреннюю отделку вполне можно завершить позже.
Вот и гнали на всех парах. Утверждение смет, материалов, подрядчиков. Все это упало на плечи двух архитекторов, которые к тому же в срочном порядке дорабатывали проект.
Намджун вздохнул и устало потер глаза. Головная боль не беспокоила уже несколько дней, но общее состояние оставляло желать лучшего. В глаза будто песка насыпали, все тело ломило от долгого сидения в неудобной позе. Если с рисунками отдельных элементов вполне можно было работать за столом в кухне, то полный чертеж библиотеки помещался разве что на полу в гостиной. Многочисленные подушки, скинутые с дивана, хоть немного облегчали страдания задницы Кима, но боль в пояснице доставляла определенное беспокойство.
— Устали, профессор? — заметив морщинки, недовольно залегшие между бровей мужчины, заботливо поинтересовался Чонгук. — Может, прогуляемся? Или поужинаем в ресторанчике? У них там очень удобные диванчики. В меру мягкие, можно расслабиться.
Парень тараторил, но если еще пару недель назад Намджуна только разозлила бы эта спешная речь, то сейчас она заставила его улыбнуться.
— Решил позаботиться о престарелом? — хмыкнул Ким, бросив искоса хитрый взгляд на Чона, и отметил, что щеки парня вспыхнули алым.
— Шутить Вы так и не научились, профессор, — недовольно пробормотал Чонгук, и Джун удивился в который раз тому, насколько мало он знает этого мальчишку.
— Ну это же ты любишь шутки про возраст и скоротечность жизни, — парировал мужчина.
— Это другое. — Чон внезапно стал серьезен. Таким Намджун, казалось, вообще никогда не видел его. — Одно дело не зацикливаться на том, сколько еще осталось топтать эту землю, и совсем другое — придавать значение возрасту.
— Но это же ты, помнится, что-то говорил про мои годы, — продолжал давить Джун, которому вдруг стало интересно, почему этот разговор неприятен Чонгуку настолько, что тот принялся нервно теребить колечко в губе большим и указательным пальцами. Он крутил его, оттягивал, раздраженно подергивал, и это, в общем, было единственным проявлением нервозности. Ну и, естественно, отсутствие привычной улыбки.
— Господи, стоило мне один разочек пошутить, и Вы теперь до конца жизни будете припоминать мне это! — воскликнул Гук, резко поднимаясь на ноги и выходя из комнаты.
— Эй, ты куда? — Намджун разочарованно выдохнул, оставшись один. Он прислушивался к негромкой возне, доносившейся из спальни, которую занимал Чон, шелесту фольги, бульканью воды. И растерянно глядел на дверной проем, ожидая возвращения Гука.
И тот вернулся спустя минут пять. На лице его сияла уже привычная улыбка, а от плохого настроения не осталось и следа.
— Так что, профессор, как насчет ужина?
***
— Мне казалось, ты предлагал поесть в ресторане, — с подозрением уставившись на кучу пластиковых судочков, проговорил Намджун, когда Чонгук вернулся к машине и водрузил на колени пассажира большой пакет с едой. — Я подумал, что ресторан — это безумно скучно, — хмыкнул Чон и занял место за рулем. — Погода сегодня замечательная, и будет кощунством не воспользоваться ею по полной. — Ты что задумал? — прищурился Ким, когда машина уже ехала по направлению к их домику. — Ничего такого, что напугало бы Вас больше, чем вождение. — Я вовсе не боюсь управлять автомобилем! — возмутился Намджун и чуть тише добавил: — У меня просто не было необходимости водить машину. Зачем, если есть общественный транспорт, на котором намного удобней передвигаться по переполненному Сеулу. — Бросьте, профессор, — одернул его Чон, — если выбирать между забитым автобусом или метро и комфортным личным автомобилем, только дурак выберет первое. — Значит, я дурак! — Айщ, только не вздумайте обижаться! — задорно хихикнув, выпалил Чонгук. — Вы мне нравитесь намного больше, когда улыбаетесь. У Вас просто умопомрачительные ямочки. Намджун прикусил нижнюю губу, сдерживая так и рвущуюся улыбку. Почему-то признание Чона отозвалось приятным теплом в груди. Ему и раньше говорили, что его ямочки очаровательны. Бывшая жена так вообще влюбилась в них с первого взгляда. Наверное, именно благодаря этим ямочкам они вообще прожили так долго: как бы сильно они не ссорились, стоило Киму улыбнуться, Соён прощала ему все. Но почему-то именно слова Чонгука отозвались настолько остро. Намджун отвернулся, поскольку все же не выдержал и расплылся в улыбке. И буркнул, не желая открыто показывать свою внезапную радость: — Ямочки — это всего лишь генетический дефект. — Ну вы и вредина, профессор! — воскликнул Чон. — Я вот, например, слышал, что ямочки это поцелуи Купидона. И эта версия мне нравится намного больше, чем Ваша. — И почему у меня такое ощущение, что ты флиртуешь со мной? — от хорошего настроения Намджуна не осталось из следа, когда он выпалил случайно проскочившую мысль, прежде чем подумать. Он вообще за время тесного общения с Чон Чонгуком разучился пользоваться мозгами, судя по всему. — А даже если и так? — даже не взглянув в сторону Кима, бросил вопрос Чонгук. И Джун завис. Три дня, минувшие после того злосчастного поцелуя, призванного, якобы, заменить пощечину, он мучился сомнениями и уговаривал себя, что вовсе не хочет его повторения! И вдруг Чон практически открыто признается в том, что реально заигрывает с ним. А ему, Намджуну, что делать теперь с этим знанием? — Да ладно Вам, профессор, — снисходительно протянул Чонгук. — Я уже вижу, как Вы впадаете в панику, пытаясь придумать, куда от меня спрятаться. Обещаю предупредить, если вдруг надумаю флиртовать. Ну просто, чтобы Вы успели морально подготовиться. А пока расслабьтесь. — Да что ты вообще себе позволяешь?! — рявкнул Ким, ошарашенный такой отповедью. — Просто жить, профессор, — невозмутимо спокойным голосом ответил Чон. — Я позволяю себе просто жить. А машина тем временем свернула с трассы и катилась по грунтовой дороге, пока не уперлась в пляж, еще более пустынный, чем тот, где стоял их уже ставший родным домик. — Приехали, — возвестил звонкий голос. — Вытряхивайтесь и идемте жрать наконец. — Господи, Чонгук! — Намджун закатил глаза от возмущения. — Когда ты научишься говорить, не как гопник из подворотни?! — А зачем? — на ходу обернулся Чон и одарил профессора белозубой улыбкой. — Тогда у Вас не будет повода ворчать на меня. Чонгук расстелил прихваченный из машины плед в нескольких метрах от неторопливо накатывавших на песок волн, пока Ким топтался рядом с пакетом в руках. — Вот скажите, профессор, Вам ведь частенько хочется прибить меня? — и не дождавшись ответа, продолжил: — Вам не нравится, как я одеваюсь, как разговариваю и как веду переговоры. А еще Вы терпеть не можете, когда я увожу заказы у Вас из-под носа. И уж точно Вы взбесились, когда пришлось менять проект библиотеки. Намджун слушал невозмутимо спокойную речь Чонгука, пока тот ползал на коленках, расправляя плед и стряхивая насыпавшийся на него местами песок. И медленно закипал. Этот выскочка способен был перевернуть его настроение в диаметрально противоположную сторону: от умилительной улыбки до острого желания убивать с особой жестокостью. — Так почему Вы до сих пор ничего не сделали? — завершил, наконец, свою тираду Гук, встав на колени и протянув руку. Киму бы отдать пакет, развернуться и свалить к воде, дабы хоть немного остудить злость на выскочку, но он почему-то стоял, не шелохнувшись. А еще пойманной в силки птицей билась мысль, что вся эта сцена выглядела запредельно пошло! Мало того, что тот поцелуй практически не выходил у Намджуна из головы последние дни. А теперь, он даже и не сомневался, что стоящий на коленях Чонгук будет частым гостем его снов. — И что, по-твоему, я должен сделать? — все же отдав Чону пакет и наблюдая, как тот расставляет судочки с едой в центре пледа, поинтересовался Ким. Перед этим, конечно, пришлось откашляться, поскольку голос заметно охрип от накатившего возбуждения. Да и теперь оно не спадало, потому как оттопыренный зад Гука приковывал к себе внимание карего взгляда. — Перекинуть через колено и отходить как следует ремнем? — хитро ухмыльнувшись, предположил Чонгук, а когда у Намджуна от такой картинки голова пошла кругом, добавил: — В воспитательных целях, конечно же. — На да, конечно, — эхом отозвался Джун и уже собрался все же отойти к воде, но Чон помотал головой. — Даже не думайте сваливать, профессор. Все готово, а у меня от голода уже желудок к позвоночнику прилип. Намджун опустился на плед, тактично промолчав, но подумал, что вот он точно изголодался, причем к еде этот голод не имел ни малейшего отношения, учитывая как тело реагировало на совершенно обычные действия Чонгука. Джун внезапно покраснел до кончиков ушей, осознав, насколько красочный подтекст придавал им. И стало очень стыдно! — Упс! Виноватый писк Чона вывел Намджуна из состояния транса, в которое тот впал, созерцая своего спутника. Он проморгался и уставился на парня, закусившего нижнюю губу. — Что? — непонимающе буркнул Ким, нахмурившись. Странное ощущение надвигающейся катастрофы закрадывалось змеюкой под кожу. — Похоже, нам забыли положить палочки, — протянул Чонгук, вздергивая брови и зыркая на Намджуна сверкающим взглядом, в котором искрились смешинки. — В смысле, забыли положить палочки? — непонимающе отозвался мужчина. — И что теперь? Возвращаться? — Зачем? — хмыкнул Чон и потянулся за пластиковым контейнером с нарезанным роллами кимпабом. — Ну да, до дома ближе, — примерно прикинув, что гостиничный комплекс они проехали минут за пять до остановки здесь. — Вы осмелитесь сесть за руль? — хихикнул Чонгук и пояснил: — Лично я никуда не поеду. Иначе сдохну от голода. Он открыл крышку, не без труда и с негромким матом, и, подцепив двумя пальцами один ролл, отправил его в рот. Ким сглотнул тут же скопившуюся во рту слюну, а в животе гулко заурчало. Он-то тоже как съел еще рано утром один бутерброд и запил чашкой чая, так до шести вечера ничего в рот и не положил — не то чтобы времени не было, просто он забыл, что надо поесть. — Чего ждете, профессор? Налетайте! — Чон кивнул на еще одну порцию кимпаба, стоявшую ближе к Намджуну, и, сунув в рот еще один кусок, принялся активно его пережевывать. И если в случае с роллами Ким вполне мог бы согласиться откушать без палочек, то что делать с курочкой в кисло-сладком соусе с рисом он просто не представлял. — Надеюсь, ты сейчас пошутил, — на полном серьезе буркнул Намджун и уже хотел подняться, дабы отправиться на поиски необходимых столовых приборов (в бардачке Santa Fe чего только не было), как Чонгук перегнулся через их импровизированный стол и вцепился пальцами в его запястье. — Стойте, профессор, — фыркнул он, проглотив содержимое рта, — я помогу Вам. Ким хотел было возмутиться, что Чон взялся за него жирными руками, заверить, что в его помощи не нуждается, но не успел даже рот раскрыть. Точнее, нет, как раз рот раскрыть он очень даже успел, но прежде чем произнес хоть слово, Чонгук засунул в него просто огромный кусок кимпаба. — Ты фто?.. — Жуйте, профессор, — звонко засмеялся Гук, — мы же не хотим, чтобы Вы подавились и я сделал Вам искусственное дыхание рот в рот? Стоило выскочке проговорить это, Намджун зашелся кашлем. Хорошо еще, что успел проглотить ролл, правда не прожевав, а то точно заплевал бы все вокруг рисом вперемешку с омлетом и овощами. Вот только паршивец Чон удачно воспользовался моментом, забрался на него верхом, оседлав бедра, и принялся лупить ладонью по спине, другой рукой прижимая плотно к себе. — Вы в порядке? — без тени насмешки и как-то слишком уж заботливо поинтересовался Чонгук, отклонившись назад, но при этом и не думая слезать с Кима. Тот пялился во все глаза, тяжело дышал, спасибо, что больше не кашлял, хотя горло ощутимо саднило. — Водички? — Гук протянул пластиковую бутылку, и Намджун не посмел отказаться. А еще пока жадно пил, задался мыслью: почему не скинул Чона в ту же минуту, как тот залез к нему на руки? Почему не делает этого сейчас? Вместо того чтобы действовать, он плотно зажмурился, пока не осушил полулитровую тару. А когда это произошло, распахнул глаза и уставился на плотоядно улыбавшегося Чонгука. Тот забрал пустую бутылку, отбросил ее на импровизированный стол и проговорил зловещим шепотом: — А вот сейчас я начну флиртовать с Вами, профессор. Ким вздрогнул, когда чужие пальцы зарылись в волосы на затылке, и сильная ладонь помешала отстраниться. Вторая наглая рука легла на щеку, не позволив отвернуться, а теплые губы накрыли его собственные, заглушив уже сорвавшееся возмущение. Чон целовал не так, как в первый раз — настойчиво и нахально. Нет, он не напирал, вот только Намджун остолбенел еще больше. Он втягивал воздух носом, потому что легкие жгло от нехватки кислорода, а прерывать поцелуй не хотелось. Нет, умом Ким понимал, что происходящее — из ряда вон! Он обязан прекратить все немедленно. Наглеца следовало поставить на место, еще и отчитать за такое непозволительное поведение. Вот только какая-то часть Намджуна противилась здравому смыслу, требуя большего. И часть эта была намного больше, чем та, которую происходящее возмущало. У Кима звездочки замелькали перед глазами, когда ладонь Гука скользнула со щеки на шею, а после легла на плечо, забравшись под ворот рубашки. Парень елозил по его бедрам, будто намеренно впечатываясь в дернувшийся в штанах член Намджуна своим пахом. Прижимался к груди, стонал в поцелуй. И от его голоса, глухого и ставшего бархатным, у Кима волоски на руках становились дыбом, а вдоль позвоночника пробегала дрожь. Ладони сами вцепились в ягодицы Чонгука, притягивая еще ближе. И так правильно это все ощущалось, что желание прервать поцелуй откатилось куда-то далеко, пока не растворилось совсем в отчаянно навалившемся желании. В голове билась единственная мысль — только бы не кончить в штаны! Такого с ним не случалось уже… Да никогда не случалось! А сейчас он вполне мог так опозориться. Стояк в брюках болезненно пульсировал и судорожно дергался, когда Чон проезжался с натиском по нему промежностью. И делал это все чаще и резче. Как будто хотел довести профессора до края! Язык нагло орудовал во рту Намджуна, вылизывая, атакуя, проникая глубоко. Губы сминали чужие. А колечко негромко постукивало о зубы Кима и отдавалось прохладой. Чонгук ритмично двигал бедрами, возбуждая все больше. Еще пара таких движений и у Намджуна просто не осталось бы и шанса. Но ему, пусть и с трудом, удалось взять себя в руки и прекратить это безумие. Он с силой оттолкнул от себя Гука, буквально скинув его на плед, и прорычал: — Прекрати! — Почему, профессор? — тяжело дыша, выпалил Чон, смотря подернутым поволокой взглядом в самую душу, что полыхала сейчас в груди Кима. — Боитесь, что спустите в штаны? Так я могу… — Нагленыш, преодолев с успехом сопротивление мужчины, вернулся на прежнее место и снова впился поцелуем в губы, пока ладонь его сжимала стоявший колом член прямо через ткань. Он будто мысли Намджуна прочитал, поскольку выдохнул, прервав на несколько секунд поцелуй: — Это вовсе не стыдно, профессор, кончить вот так. С этими словами он толкнул Кима в грудь и тот, скорее от неожиданности, чем от приложенной силы, опрокинулся на спину. Губы Чонгука снова накрыли его рот, язык продолжил свое тщательное исследование, пока бедрами парень буквально дрочил ему. Движения ускорялись, нажим усиливался, и Намджун осознал всю бесполезность сопротивления. Дернул бедрами вверх, впечатываясь в задницу Чона. Затем еще раз, и еще, пока ладони, вцепившись в тазовые косточки, прочно удерживали Гука, притягивая еще ближе, задавая нужный ритм. И на поцелуй Ким уже отвечал с такой же жадностью, с какой парень набросился на него. И вот уже сам проникал языком в горячий рот. Цеплял зубами колечко в губе, оттягивая, как мечтал сделать уже несколько дней. И сам не заметил, как подобрался к самому краю. — Вот черт! — простонал он в поцелуй и хрипло выдохнул. — Я знал, что Вы охуенный, когда кончаете, профессор, — донесся до него приглушенный голос, в котором не слышалось ни грамма насмешки. А следом мокрые губы коснулись одной щеки, другой, и оставили влажные отметины на плотно зажмуренных веках.***
По дороге до дома ни один не произнес ни слова. К тому же Намджун, даже не дождавшись, пока Чонгук соберет в пакет все еще полные контейнеры с едой и плед, направился прямиком к машине и демонстративно уселся на заднее сиденье. Гук прекрасно видел настроение профессора, видимо, потому предпочел тоже молчать. Ни тебе колкостей, ни смешков, ни издевательских шуточек. Он даже музыку не включил, что было вообще непривычно и даже подозрительно. Вел себя, как большая мышь, знавшая, что сожрала сыр, который ей не предназначался. И, судя по всему, ожидал хорошую головомойку за свою проделку. Кима просто выворачивало наизнанку от осознания того, что произошло. Нет-нет, поцелуй с парнем его по-прежнему не волновал. Он давно подозревал, что немного голубых кровей, потому что часто, решая расслабиться, включал не обычное порно, а именно гейские фильмы. Да и порой ловил себя на мысли, что ему нравится смотреть на парней. Хотя, понятное дело, его врожденный консерватизм не позволял таких вольностей. Зато позволил нахальный выскочка Чон Чонгук. И Намджун невероятно злился на парня за это. Злился, потому что тот сделал то, что никогда не разрешал себе сам Ким. От этого зубы сводило, а во рту появлялся горький привкус от понимания собственной зажатости. Как будто только с появлением в его жизни Чона Ким раскрыл глаза и увидел, что по сути и не жил никогда. «Я просто позволяю себе жить» Он вспомнил слова, произнесенные как бы между прочим, и в груди неприятно кольнуло. Выходит, что Намджун себе жить не позволял? Ощущения были двоякие. За минувший месяц Чонгук своими наглыми ручонками уже несколько раз вышвыривал его из зоны комфорта. С одной стороны Кима это бесило до жути. С другой — он словно попадал в иной мир, о котором раньше, до того как их с Чоном общение стало столь тесным, даже не подозревал. И что самое обидное — Намджуну этот мир нравился. Нравилось ощущение свободы, появлявшееся всякий раз, когда он нарушал свои собственные правила. Нравилось пробовать нечто новое. Нравилось разгадывать тайны, который хранил в себе мальчишка. Однако незримые нити все еще связывали его, прочно удерживая в реальности. И в этой самой реальности Ким просто не мог себе позволить нечто большее, нежели то, что уже случилось между ним и Чонгуком. Он бы и этого не допустил, будь он чуточку сильнее, но нет. Чон умело устанавливал свои правила, а Намджун с огромным усилием тормозил себя. Ибо что скажут окружающие? Ему сорок пять. Чонгук младше на двадцать лет. К тому же бывший студент. Только не в Корее. Только не в его, Намджуна, окружении. Только не… — Простите меня, профессор, — негромко проговорил Чон, повернувшись и внимательно посмотрев на него. — Мне действительно не следовало так… — Да, не следовало, — рявкнул Намджун и вышел из машины. Он только сейчас заметил, что они прибыли на место. — Ну конечно, Вы снова сбегаете, профессор! — Прилетевший в спину крик заставил Кима остановиться и повернуться. Чонгук стоял возле машины и сверлил его злым взглядом. — Очень удобная позиция страуса — голову в песок и нет проблемы. — О какой проблеме ты говоришь? — О той, что Вы хотите меня не меньше, чем я Вас, но, видимо, это ниже Вашего достоинства — снизойти до такой мелочи, как я! — Что ты… — начал было Ким, но Гук резко оборвал его, выпалив: — Себе позволяю? Ну же, отчитайте меня в очередной раз. Ткните носом в мой возраст, в мою невоспитанность, в мою наглость. — Он закатил глаза и выдохнул: — Господи, давно надо было сделать это, вместо того чтобы пытаться привлечь Ваше внимание, прыгая вокруг да около, как макака. — И добавил тише: — Как будто у меня дохрена времени. — Чонгук! — Да пошло оно все! — выпалил Чон, прыгнул в машину и сорвался с места так резко, что резина жалобно запищала, вспарывая тишину. Намджун проводил взглядом стремительно удаляющийся автомобиль, но даже когда габаритные огни скрылись за поворотом, не сдвинулся с места, продолжая переваривать услышанное. Что Гук имел в виду? Значило ли сказанное в сердцах, что Ким давно ему нравился, но он просто не решался на откровенные действия? Вот уж задача повышенной сложности! Джун прокручивал в голове все, случившееся за минувшие семь лет с того дня, как Чонгук впервые появился в его жизни. Все эти саркастические нападки, показушность, демонстрация собственных достоинств, постоянное мелькание перед ним. Черт, Намджун был уверен, что это банальное хвастовство, желание унизить его, щелкнуть по носу. Он-то сам воспринимал это как неуважение к его опыту и возрасту. Вот только сейчас почему-то неприятно щемило в груди, стоило посмотреть на ситуацию с другой стороны. Бравада? Желание привлечь к себе внимание? Ким вдруг ощутил себя девочкой, которую сосед по парте постоянно задирает, дергает за косички, шипит обидные слова. Не со зла, не потому что не любит, а наоборот. Просто по-другому не умеет. Намджун поморщился. Ему показалось, или он в самом деле услышал, как с треском развалился на куски его стеклянный шар, в котором он жил всю свою жизнь, отказываясь впускать туда кого-то еще? В частности, Чонгука…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!