Вернутся к фанфику

Часть 4

25 декабря 2023, 15:55
Чонгук появился лишь под утро. Намджун едва закемарил, как его разбудило негромкое урчание двигателя, а Santa Fe, шурша гравием, остановился на привычном месте. Джун поднялся с кровати и подошел к окну, предусмотрительно спрятавшись за шторой, дабы его, не дай бог, не было видно с улицы. Парень выбрался из салона не сразу. Посидел там несколько минут, а когда все же покинул машину и направился к дому, Намджун не мог не заметить его поникшее состояние. Совесть больно уколола под ребрами, однако он не вышел из своей комнаты, даже когда Гук вошел в дом и потихоньку пробрался к себе в спальню. Джун в который раз мысленно отругал себя за слепоту, пообещал, что обязательно поговорит с Чоном утром, и попытался уснуть, вот только проворочался без толку два часа и в итоге отправился к морю встречать рассвет. Он долго стоял у самой кромки воды, щурясь на первые солнечные лучи и подставляя лицо их теплу. Глубоко вдыхал воздух с явным оттенком йода и соли. Пинал влажный песок носком туфли. И наслаждался шелестом волн. А еще пытался уложить в голове мысли, которые вились неугомонными насекомыми. И основная — насколько Чонгук был прав, заверяя, что Намджун хочет его? Впервые в жизни он настолько не был уверен в том, что чувствует. Его идеальная программа дала сбой, и это не то чтобы пугало, но заставляло нервничать уж точно. А еще волновало кровь. Испытанный несколько часов назад оргазм до сих пор отдавался приятной дрожью в конечностях. Возможно, потому что такого Ким никогда прежде не испытывал даже с девушками, не говоря уже о парнях. И тот поцелуй… Чону, наглому и напористому, откровенному и искреннему, удалось то, что не удавалось никому прежде — заставить Намджуна почувствовать себя слабым и неспособным контролировать не то что ситуацию в целом, но даже свое собственное тело. Он всю свою жизнь управлял и собой, и своими партнершами. Никаких отступлений от его собственных правил. И тут явился выскочка и на те — все разломал своими ручищами! — Черт тебя подери, Чон Чонгук! — прошипел себе под нос Ким и размашистым шагом направился к дому. Внутри было тихо, как будто время замерло и жизнь остановилась. Ни звука не доносилось до слуха Намджуна. И ему на мгновение показалось, что Чонгук уехал. Он даже выглянул в окно, дабы убедиться, что машина на месте. Santa Fe блестел черными боками, отражая солнечные лучики, и на душе Кима стало спокойней. Почему-то мысль о том, что мальчишка сбежал, испугала его даже больше, чем необходимость объясняться с ним. А ведь придется как ни крути. Нельзя же просто сделать вид, что ничего не произошло? Или можно? Вопросов было больше, чем ответов на них. А еще возникшее внезапно совершенно неконтролируемое желание увидеть Чона отозвалось тяжестью в груди. Намджун уже подошел к спальне Гука, но едва хотел взяться за ручку, в голове словно бомба разорвалась. Острая боль пронзила насквозь и пробежалась по позвоночнику до самых лопаток, заставив Джуна схватиться обеими ладонями за голову, сжимая ее будто в тисках. Пошатываясь, он дошел до своей комнаты и тяжело опустился на кровать. Дрожащей рукой выудил из прикроватной тумбочки блистер с таблетками и, закинув в рот сразу две, жадно запил их водой из бутылки, что стояла тут же, наготове. И снова сдавил ладонями виски, отчетливо ощущая пульсацию. Зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Главное — переждать приступ. В такие моменты Намджун судорожно считал дни, оставшиеся до операции. Восемь. Только бы успеть решить все задачи!

***

— Ну что, — потер руки глава наблюдательного совета, когда все основные вопросы были обговорены, — осталось совсем немного. Вы успеете до завтра? — Конечно, — уверенно подтвердил Ким, даже не глянув на Чонгука, сидевшего через два стула от него. — Мы сегодня внесем последние изменения и завтра представим окончательный проект. По залу для совещаний пронеслись одобрительные слова и довольные смешки. Для всех это был невероятно сложный и длинный путь. Командировка, намечавшаяся на пару недель в итоге затянулась больше чем на месяц. Намджун был буквально истощен. Работой, в первую очередь. Но и натянутые отношения с коллегой не меньше выжимали из него соки. Особенно в последние дни. Они почти не разговаривали с Чоном. Пересекались лишь по острой необходимости, негласно поделив сферы деятельности. Ким больше общался с представителями городской власти, решая организационные вопросы, а Чонгук — с подрядчиками, перепроверяя расчеты и сметы и утверждая спецификации материалов. Дома они почти не разговаривали, за исключением передачи самой необходимой информации. Гук закрывался в комнате, как в первые дни, или же уходил на улицу, оставляя дом в распоряжении Намджуна. А тот лишь провожал парня растерянным взглядом, но не смел окликать его. Хотя один только бог знал, чего стоило ему это молчание. Хотелось просто сесть и поговорить. Поужинать вместе. Выпить чаю на той же веранде. Но Чонгук четко дал понять, что не желает заступать за чужих границы, видимо, во избежание повторения неловкой ситуации, когда он сорвался. А Ким считал неуместным нарушать свои собственные требования, установленные еще в самом начале поездки. Тогда он ясно дал понять, что не заинтересован в общении, отличном от рабочего, и сейчас, спустя несколько неудачных попыток сблизиться, Чон принял такое положение вещей. В последние дни они даже работали снова врозь — каждый в своей комнате. С одной стороны, так Намджуну было легче. Чонгук не мелькал у него перед глазами, запах его парфюма вперемешку с гелем для душа и шампунем не раздражал рецепторы, а причудливая вязь татуировок не притягивала взгляд. Но с другой… Киму до зубовного скрежета не доставало звонкого голоса, хитрых взглядов и яркого смеха. А еще песен по утрам, шлепанья босых ног по полу и… Заигрываний. Джун откинулся спиной на изголовье кровати и устало потер лицо. От цифр и надписей на чертежах уже рябило в глазах. Спасибо, хоть голова не тревожила уже несколько дней. Зато боль в шее и затекшей от сидения в неудобной позе спине доставляла не меньше неприятностей. Он провел за работой уже несколько часов. На кровати, скрестив ноги по-турецки и сгорбившись, потому что больше негде было. В гостиную он не совался с некоторых пор, предпочитая свою спальню. Подумал, что неплохо было бы выпить чаю и прогуляться по берегу перед сном. К завтрашнему совещанию все готово. Если встреча пройдет удачно, уже вечером они смогут выехать в Сеул. В крайнем случае, послезавтра утром. Намджун безумно хотел этого. И ждал. Осточертело скитание по чужому городу. Он вернется домой и почувствует себя намного лучше. Определенно! Нервозно скрипнувшая дверь заставила Намджуна, дернувшись, повернуться, а увиденное — распахнуть широко глаза. — Ты что здесь… — начал было Ким, но осекся. Он ошарашенно пялился на Чонгука, решительно подошедшего к кровати. В одних лишь спортивных штанах, сверкая голым торсом, покрытым прозрачными капельками воды, что падали с мокрых черных прядей. И еще более решительно забравшегося сначала на матрас, а потом и на Джуна, оседлав его бедра. — Это наша последняя ночь здесь, — прошипел парень, беря лицо оторопевшего мужчины в свои ладони и прочно фиксируя, не позволяя отвернуться. Но даже если бы не это, Намджун бы уже не смог оторваться. Гук был невероятно красив. Смуглая кожа, стройное тело, сверкающие желанием черные глаза и яркие розовые губы. — Я, правда, больше не могу, — хрипло выдохнул Чон, утыкаясь своим лбом в чужой. — Знаю, что завтра пожалею. Если, конечно, Вы не прикончите меня раньше. — Нервный смешок сорвался с его губ, повиснув отголоском в тишине комнаты. — Простите, профессор. Ким не верил своим ушам! Паршивец извинился, прежде чем впиться поцелуем в его рот, приоткрытый от удивления. Вот так просто — поцеловал, прижимаясь всем телом к нему, цепляясь в густые волосы, черные, чуть тронутые серебряными нитями. Оторвался лишь на мгновение, чтобы стянуть очки и бережно отложить их на тумбочку у кровати. А Намджун дышал, словно загнанная лошадь, стискивал ладони в кулаки, дабы не вонзиться ими в желанное тело — молодое и красивое. А когда влажные губы снова накрыли его собственные, позволил языку нагло вломиться, по-хозяйски, не спросив разрешения. И Джун сорвался. Накрыл ладонями упругие ягодицы Чонгука и, потянул выше, буквально усаживая на предательски дернувшийся под спортивными штанами член. А когда Гук проехался попкой по его возбуждению, застонал как старшеклассник-первогодка, впервые дорвавшийся до тела. О, Намджун прекрасно помнил, как это было. Девочка была на целых два года старше и вполне понимала, что и как сделать, пока он, ботан-девственник, глупо пялился на обнаженную девичью грудь с острыми вершинками сосков. В памяти вдруг всплыли картинки тридцатилетней давности. Он также сидел на кровати, а И Со — верхом на нем. Сама по-хозяйски расправилась с его штанами, раскатала презерватив по стояку нервно дрожавшего паренька и опустилась на него до упора, усмехнувшись, когда шестнадцатилетний Намджун рвано выдохнул. История повторялась. С той лишь разницей, что на месте И Со был Чонгук. Молодой, красивый и судя по всему опытный, учитывая, как проворно стащил с себя спортивки, не разрывая поцелуя, приспустил с намджуновых бедер его штаны, высвобождая крепко стоявший член, и раскатал по нему источавший химозный клубничный запах латекс. Все еще терзая губы мужчины своими, Гук приподнялся и, направляя возбуждение Кима рукой, начал медленно опускаться. От жара и тесноты у Джуна голова кругом пошла. И еще от острой нехватки воздуха. Он втягивал его через нос, шумно, тяжело, а на выдохе стонал в поцелуй. Опустившись на член до упора, Чонгук замер и выпрямился, умащиваясь поудобней. Запрокинул голову, открывая шею с отчетливо выделяющимся кадыком жадному взору потемневших глаз с безмерно расширившимися зрачками. Намджун был уверен, что парень намеренно сделал это, приняв выгодную позу. Не мог не понимать, какое произведет впечатление на партнера. И Джун вынужден был признать, что расчет оказался абсолютно верный. Он, словно завороженный, протянул руку и, положив ладонь на шею, большим пальцем прошелся от подбородка до ключичной впадины, заметив, как под кожей дернулся кадык. Чонгук пробормотал нечто неразборчивое, запустил руки назад, нащупывая колени Кима, и уперся в них ладонями. — Блять! — ругательство, не присущее чопорному профессору явственно сорвалось с губ, вызывая у Чона усмешку. Вот только Намджуна уже совершенно не волновала его безупречная профессорская репутация. Здесь и сейчас вовсе не он полусидел на кровати под божественно красивым парнем, пока тот с удовольствием трахал себя им. Резко дергал бедрами вверх и опускался до упора. А Ким не мог отвести прожигающего взора от члена парня, шлепающего по плоскому животу при каждом его движении. В этот конкретный момент времени здесь был совершенно другой человек, позволявший себе ласкать большими ладонями красивую грудь с темными сосками, сжимать невероятно узкую талию и до белых пятен впиваться пальцами в острые тазовые косточки. Намджун согнул ноги в коленях, чтобы Чонгуку было удобней, и тот увеличил амплитуду движений, резко поднимаясь, почти полностью ссаживаясь с члена и опускаясь со шлепком. Закатывал глаза от удовольствия, кусал губы, дышал часто и тяжело. А подернутый пеленой возбуждения взгляд Джуна цеплялся за капельки пота, стекавшие по гладкой коже. Прослеживал их путь, замиравший кривыми дорожками, блестящими в свете ламп. И безумно хотелось слизать их языком. Мужчина резко сел, обхватив Чона за талию и прижимая плотно к себе, пока тот не остановился, удивленно уставившись на партнера поплывшим взором. И ахнул, когда Ким, не выходя из него, уложил на спину и приподнялся на вытянутых руках. С полминуты смотрел сверху вниз, лаская взглядом, а после наклонился и провел языком от изгиба шеи до самого уха. Солоноватый привкус расцветал на языке, усиливаясь, и Намджун облизнулся. Медленно подался бедрами назад, выйдя почти полностью, и двинулся вперед, входя резко и глубоко. Чонгука под ним выгнуло, и парень глухо застонал, плотно зажмурившись. — Еще, — хрипло выдохнул он, тяжело сглотнув. Ким повторил. Затем еще раз. А когда Чон подхватил себя под колени, широко разводя ноги и подтягивая их к груди, снова поднялся на выпрямленных руках и резко набрал темп, вбиваясь в раскрытое тело под собой. Голова Чонгука от каждого толчка дергалась, черные волосы рассыпались по белоснежному белью, а звуки шлепков перемежались с шелестом разложенных тут же чертежей, уже нещадно измятых. Заметив, что у Чона уже трясутся ноги, Намджун сел на колени и властно прошипел: — Отпусти, — и обхватив пальцами щиколотки потянул на себя, закидывая на плечи. Одной рукой Чонгук тут же вцепился в крепкое запястье профессора, а второй обхватил свой член и резко задвигал, пытаясь поймать ритм Намджуна. Ким снова выругался, понимая, что уже совсем на грани. Но сделать ничего не успел. Толкнувшись в Гука последний раз, замер, кончая. Но при этом все еще не сводил взгляда с розовой головки быстро мелькавшей в татуированных пальцах. — Я сейчас, — прохрипел Чонгук, закатывая глаза. — Еще немного… Голос его сорвался на скулеж, когда Джун снова дернул бедрами назад, почти полностью выходя. Мужчина даже не понял, что случилось, а Чон уже сам подался вперед, насаживаясь на все еще твердый член. Ровно настолько, чтобы головка ткнулась в простату. Назад и снова вперед, за очередной дозой убойного удовольствия. Он снова все сделал сам. Трахнул себя Намджуном до цветных мушек перед глазами, пока тот пялился во все глаза на то, как сперма толчками выплескивалась на плоский живот, а татуированные пальцы сжимались на члене.

***

Впервые в жизни Намджуну было стыдно до такой степени, что хотелось залезть под стол. Он то и дело прикладывал ладонь к щеке, проверяя температуру, поскольку казалось, что она полыхает. Он искренне надеялся, что нет, и все же старательно прятал взгляд, пока Чонгук заботливо разглаживал безбожно измятый основной чертеж на огромном совещательном столе под подозрительными взглядами главы города, трех его помощников и руководства двух фирм-подрядчиков. — Простите, у нас небольшая авария случилась, — хихикнул Чон без зазрения совести, расправляя заломы, — а распечатать новый мы просто не успели. Ну да, авария! Ким даже закашлялся, вспомнив, какая именно авария приключилась с несчастным чертежом. Его задело сексуальным взрывом, произошедшим по вине того самого выскочки, который теперь стрелял сверкающим взглядом в Намджуна при каждом удобном случае. Отыграв первый раунд, они отправились в душ. Вместе. И это было стратегической ошибкой, поскольку Киму пришлось пережить еще одно потрясение — минет в исполнении Чонгука. И да, он оказался прав, когда заявил, что колечко в губе значительно оживляет не только поцелуи. При соприкосновении с разгоряченной чувствительной головкой прохладного металла кожу словно пронзало крохотным электрическим разрядом. И это ощущение оказалось не только новым, но и настолько обалденным, что Намджуну хотелось испытывать его снова и снова. К середине ночи Ким почувствовал себя дряхлым стариком, потому что у Чона снова стоял колом, а у Джуна при мысли о еще одном заходе сердце останавливалось. Мужчина реально испугался, что несчастное не выдержит, и умрет он вовсе не от разрыва аневризмы. Но устоять не смог, стоило выскочке сверкнуть своей аппетитной задницей. Не без скептицизма Намджун согласился на третий заход, понимая, что такое количество оргазмов за одну ночь в его возрасте — нечто из разряда фантастики. Но, черт возьми, внутри Чонгука было так тесно и горячо, что профессору пришлось прерываться несколько раз, делая умное лицо, дабы не прослыть скорострелом. Прежде чем отрубиться без сил, Ким успел подумать, что все это не более чем длительное воздержание. Мысль о том, что Гук ему безумно нравится, Джун усиленно прогонял. — Мы устранили все неточности и внесли коррективы в соответствии с вашими пожеланиями, — радостно провозгласил Чонгук. — Вот здесь, — он ткнул ручкой в пересечение нескольких линий, — мы увеличили помещение почти в два раза. Теперь тут вполне может разместиться до пяти рабочих мест. А еще, — продолжил он, переместив своеобразную указку немного влево и подальше от себя, — нам удалось выкроить целых семь квадратных метров для комнаты отдыха персонала. Вот тут, на втором этаже. Все присутствующие поднялись со своих мест, дабы лучше рассмотреть участок на чертеже, куда показывал Чон. И Намджун тоже. Лучше бы он этого не делал. Нет, никто кроме него не понял происхождения приличных размеров неприличного пятна совсем рядом с кончиком ручки. Но главное, что Ким знал. Правда, в какой конкретно момент оно появилось, припомнить было довольно затруднительно. Скорее всего в третий, когда Чонгук спрыгивал с кровати бодрым козликом, размахивая пипиркой с остатками спермы направо и налево. Так спешил за влажными салфетками, чтобы поухаживать за вымотанным донельзя любовником, что чуть не убился, споткнувшись. Но даже не выругался, к вящему удивлению профессора. Лишь звонко захихикал и помчался дальше. Намджун смутно помнил, как Чон стянул с него презерватив и заботливо обтер влажными салфетками. Потом, ворча, вытащил из-под отяжелевшего, почти впавшего в сон тела одеяло и укутал в него Джуна. Чмокнул в кончик носа и шепнул: «Я быстро в душ и вернусь. Дождитесь меня, профессор». Конечно же Намджун не дождался его. Провалился в крепкий сон и вынырнул из него, когда прозвенел будильник в половине восьмого утра. А потом еще несколько минут лежал, пытаясь сообразить, что происходит. И вроде все было как обычно. Ставшая уже родной спальня в гостиничном домике на окраине Пусана. Солнечные лучи, игриво подмигивающие в такт шевелению занавески от дуновения легкого ветерка сквозь небольшую щелочку открытого на режим проветривания окна. Голос, доносившийся из недр дома… Вот, что было непривычно. Голос Чонгука! Нет, он был таким же звонким и чистым, как обычно. И таким же громким. Но звучал совершенно по-иному, не так, как прежде. Он был наполнен искренним счастьем, и от понимания этого у Намджуна за ребрами предательски кольнуло. Кто он такой, чтобы воровать лучшие годы Гука? Почти старик, на грани жизни в инвалидном кресле и смерти. Что он вообще натворил прошлой ночью?! Полный решимости прекратить все прямо сейчас, Ким вышел из спальни, но на пороге кухни замер, наблюдая за Чонгуком, пританцовывающим возле плиты, пытаясь что-то пожарить. Из одежды на нем была лишь футболка, едва доходившая до середины бедер, да черные боксеры, выглядывавшие из-под нее. При виде аппетитной попки у Намджуна внутри все перевернулось. От прежних тревожных мыслей не осталось и следа. Не помня себя, словно под гипнозом он подкрался сзади и, обхватив Чонгука за талию, прижался к нему всем телом, а носом зарылся в волосы на затылке, вдыхая их аромат. «Подожди!» — выдохнул Гук и мотнул головой, пытаясь оставаться на поверхности сознания. Он отставил сковороду с недожаренным омлетом на соседнюю конфорку, надеясь, что плита выключится сама. И чужие руки тут же развернули его, сдвинули чуть в сторону и, подняв, усадили на стол. Устроившись удобно между широко разведенных коленей, Ким впился в приоткрытые от смеха губы Чонгука, целуя резко, проникая в теплый рот языком, возбуждая. Руки его забрались под футболку и теперь шарили по спине. Позвоночник, лопатки, ребра. Он тщательно обласкал каждую выпирающую под гладкой кожей косточку, желая еще и языком пройтись. Чон негромко хихикал, когда чужие пальцы щекотали бока, но задохнулся, когда ладонь Намджуна протиснулась под резинку боксеров и сжала член. Обоим хотелось большего и в принципе Гук не был против, но Джун понимал, что такое количества секса не пройдет для очаровательной попки младшего бесследно. А ему еще предстояло провести несколько часов в машине по дороге в Сеул. Ким растянул губы в улыбке, вспоминая, как неумело дрочил Чонгуку, подводя того к черте наслаждения. Рука едва не отсохла! Но все же он справился. — Не палитесь так явно, профессор, — насмешливый шепот Чона прорвался сквозь плотную пелену воспоминаний, и он вмиг посерьезнел. Поправил пиджак, выпрямился в кресле и обвел взглядом присутствующих, непонимающе глядящих на него. — Что? — выдохнул он, а Гук пояснил: — Мэр интересуется, все ли готово для начала строительства, — помог паршивец, многозначительно дернув бровями. Вот наверняка же понял, о чем Намджун так мечтательно задумался. — Да, господин мэр, — откашлявшись, бросил Ким и кивнул в подтверждение своих слов, — можно начинать строительство. На этом этапе наше присутствие больше не требуется, так что мы с Чонгуком вернемся в Сеул. Надзор будет осуществляться представителями наших компаний, а мы станем курировать на расстоянии. — Замечательно, господин Ким, — кивнул мэр и повернулся к Гуку, — господин Чон, — Намджун фыркнул, поскольку обращение «господин» по отношению к Чонгуку воспринималось им, как нечто гротескное. — Было очень приятно работать с вами. Затем последовало приглашение на обед, однако Ким сослался на необходимость выехать как можно раньше, чтобы к вечеру вернуться в столицу, поскольку уже на завтра назначено несколько встреч. Естественно, ничего подобного не было, однако Намджуну эгоистично хотелось провести последние несколько часов с Гуком. Прогуляться по пляжу, пообедать вдвоем, возможно, все же заняться сексом напоследок. Ибо для себя он решил, что их отношения останутся здесь, в Пусане. Так надо. Так будет лучше.

***

— Приехали, профессор, — Чонгук несильно потряс Намджуна за плечо, припарковавшись на том месте, откуда забирал его несколько недель назад. — Просыпайтесь. На самом деле Ким не спал уже пару часов, но продолжал сидеть отвернувшись к окну с закрытыми глазами, прислушиваясь к негромкому мяуканью Чона, подпевавшего романтическим балладам. У парня явно было сентиментальное настроение, поскольку композиции звучали сплошь неторопливые и слезовыбивательные. А еще Гук периодически клал свою ладонь на предплечье Намджуна, чуть сжимая и поглаживая теплую кожу подушечкой большого пальца. В один из таких моментов Ким и проснулся, и ему стоило огромных усилий не выдать себя и обдумать стратегию дальнейшего взаимодействия с Чонгуком. — Эй, не делайте вид, что так крепко спите, профес… — Хватит называть меня профессором, — взвился вдруг Ким, которого каждый раз будто током прошибало, когда Гук обращался к нему в такой официальной манере. Разница в возрасте в такие моменты ощущалась особенно остро, и Намджун напоминал себе, что принял абсолютно правильное решение. — Все, все, не ворчите, — захихикал Чонгук, подняв руки в смиренном жесте, и выбрался из автомобиля. Ким последовал его примеру и поежился, когда прохладный ночной воздух облизал тело после теплого салона. Дрожь пробежала по спине, и мужчину передернуло. Он зевнул и потер ладонями лицо. Уже перевалило за полночь. Да и последние двое суток выдались слишком изматывающими как физически, так и эмоционально. — Я могу оставить тут машину на ночь? — как бы между прочим поинтересовался Гук, достав из багажника чемодан Намджуна и потянувшись за своим. — Надеюсь, несмотря на отсутствие у Вас прав, хоть одно парковочное место Вам полагается? Ким набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с духом, и выпалил: — Тебе лучше поехать к себе, Чонгук. Парень замер, посмотрел на Джуна, чуть хмурясь, а спустя пару секунд кивнул. — Да, Вы правы, проф… — он осекся, дабы не провоцировать Кима, — надо отоспаться, разобрать вещи. — Ты не понял, — прервал его бурчание Намджун, схватившись обеими руками за ручку чемодана. — Нам не надо видеться, Чонгук, — и добавил: — Кроме производственной необходимости, естественно. — В смысле? — оторопело протянул Чон, тяжело сглотнув. — Почему это? — Потому что всем так будет лучше, — процедил сквозь стиснутые зубы Ким. Он буквально силой выталкивал из себя каждое слово. Но даже так они причиняли неимоверную боль. Жалили ядовитыми змеями, оставляя кровоточащие раны. Так ему и надо! Не стоило вообще начинать все это. Не надо было разрешать Чонгуку… Нет! Чонгук тут ни при чем! Это он, Намджун, позволил себе расслабиться и окунуться в любовь с молодым парнем, даже внимания его не заслуживая. Учитывая, как он вел себя с ним все эти годы. Во время учебы постоянно тыкал носом в неподобающий внешний вид, в расхлябанность стиля, в непостоянство, и делал это, пользуясь своим служебным положением. Да и после выпуска продолжал ненавидеть Чона тем сильнее, чем больших успехов тот достигал. Даже Сокджин пару раз указал на это. Они тогда едва не поссорились, но Джин как всегда умело сгладил острые углы. И вот Ким наконец-то набрался смелости признаться хотя бы самому себе в неподобающем поведении. — Что за чушь? Кому будет лучше?! — взвился Гук, встряхнув кулаками от бессилия. — Всем, Чонгук, — настойчиво повторил Намджун и, забрав из багажника тубу с чертежами, направился к входу в подъезд, таща за собой чемодан. — Правильно! Бегите, профессор! Это же самый классный способ решать вопросы! — с нескрываемой обидой в голосе прокричал Чонгук. — Удачи! В последнем слове отчетливо слышались слезы, и у Кима сердце сжалось. Хотелось плюнуть на все, вернуться туда, сгрести мальчишку в свои медвежьи объятия и убаюкивать, словно ребенка, только бы не плакал. Но он сдержал этот порыв и спрятался за тяжелыми стеклянными дверями, отгораживаясь от всего мира в целом и Чон Чонгука в частности. Потому что так надо! Потому что так будет лучше!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!