Вернутся к фанфику

Часть 5

25 декабря 2023, 15:55
— Ты уверен? — переспросил Сокджин уже в третий раз за последние полчаса и, подозрительно прищурившись, посмотрел на партнера. — Как по мне, это самое глупое решение, которое только… — Но тем не менее я его принял, — жестко отрезал Намджун. Пока еще он не готов был столкнуться с непониманием и, что еще хуже, осуждением. Даже не столько осуждением, сколько сомнением в его психическом здравомыслии. Да, для стороннего человека его решение виделось настоящим безумием. И далось оно ему очень непросто. Три недели душевных терзаний, взвешиваний всех за и против, метаний от одного к другому. Намджуну уже начинало казаться, что он сходит с ума. — Ты понимаешь, что это значит? — неожиданно резко прорычал Сокджин, поднявшись с места и принявшись мерить нервными шагами кабинет. — Я прекрасно понимаю, что это значит. И, поверь, я трезво оценил все риски. — Нет, Намджун! — взвился Джин, резко подойдя к сидевшему на диване мужчине и нависнув над ним грозовым облаком. — Ты, по-моему, вообще не осознаешь, что это конец! Конец, блять! В любую минуту… — Я все осознаю, Джин, — внезапно ощутив умиротворяющее спокойствие, прервал собеседника Намджун. — И, поверь, это взвешенное решение. Я никогда в жизни не был ни в чем уверен настолько твердо, как в этом. — Намджун, ты можешь умереть в любой момент! — едва не плача, протянул Сокджин. — Это не шутки. Не какая-то придуманная история. Это твоя жизнь, которая может оборваться в любую секунду! — Но это лучше, чем очнуться от наркоза и понять, что я никогда не смогу ходить. — Это всего лишь вероятность, не окончательный приговор! — Да, но вероятность настолько велика, что я не могу позволить себе рисковать. — Рисковать? То есть ты считаешь, что отказываясь от операции, ты ничем не рискуешь? — Сокджин смотрел на друга, и в глазах его плескалось непонимание: что двигало Намджуном в тот момент, когда он подписывал отказ от оперативного вмешательства? К тому же он даже не посоветовался. Просто пришел сегодня в офис после визита к врачу и поставил Сокджина перед фактом — операции не будет. — Это бесполезный разговор, — устало вздохнул Намджун, поднявшись с дивана. — Ты поймешь, почему я так поступил. Обязательно поймешь. — Нет, Намджун! Не пойму! — закричал, оглушенный собственным бессилием, Сокджин. — Я никогда не пойму, как можно так беспечно относиться к своей жизни! — Никогда не говори никогда, — немного насмешливо фыркнул Джун, направляясь к двери. — Я попросил Минсо подготовить документы на передачу тебе в управление моей доли в фирме. Оставшееся время я хочу полностью уделить творчеству. У меня еще слишком много идей, которые надо воплотить хотя бы на бумаге. — Прекрати! — в крике Сокджина было столько боли, что она физически ощущалась, пробегая по спине Намджуна сотней колючих игл, вот только он ничего не мог поделать. Решение принято и обжалованию не подлежит. Не сейчас, но, возможно, в будущем Джин поймет, почему он поступил именно так, а не иначе. Особенно когда узнает о Чонгуке. — До конца недели меня не будет, — ровно сообщил он, остановившись на пороге кабинета. — Но в понедельник мы должны встретиться с Минсо и подписать документы. У тебя есть несколько дней, чтобы если не принять мое решение, то хотя бы смириться с ним. Мне очень не хотелось бы передавать свою долю в чужие руки. Последнее, что он услышал, удаляясь по коридору, звон разлетевшегося на осколки стекла.

***

Погода стояла по-настоящему летняя, несмотря на середину мая. Солнце припекало даже сейчас, в пять часов вечера. Душный воздух загонял людей в спасительную прохладу кондиционированных помещений — торговые центры, кафе и рестораны, даже салоны автомобилей. Зато Намджун с удовольствием подставлял лицо солнечным лучам, опершись о капот сверкающего натертым до блеска металлом Santa Fe, припаркованного на стоянке возле бизнес-центра, где располагался офис компании, в которой работал Чонгук. Мужчина стоял тут уже почти час в ожидании окончания рабочего дня. Из огромных стеклянных дверей тянулась вереница одетых в строгие костюмы офисных работников, а стоянка понемногу пустела. — Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Наполненный ехидцей голос заставил Кима повернуться и открыть глаза. А когда взгляд наткнулся на стоящего рядом парня, в груди мгновенно разлилось трепетное тепло. Намджун скучал. Безумно скучал! Они не виделись с Чонгуком двадцать дней, мучительно долгих, показавшихся бесконечностью. Поначалу Ким гнал от себя ставший родным образ парня. Пытался заглушить тянущую боль в груди. Заставлял себя сосредотачиваться на работе. И днем справлялся с этим довольно неплохо. Сложнее было по ночам, когда его окутывала угнетающая тишина дорогих апартаментов. Намджун подолгу стоял у панорамного окна, глядя на раскинувшийся за стеклом Сеул, мерцающий разноцветными огнями, и думал о том, чем сейчас занимается Чон. Думает ли о нем? Вспоминает ли то безумие, что захватило их в последние дни в Пусане? Или же позабыл, стоило им расстаться на парковке у жилого комплекса? Чонгук не искал с ним встреч, не звонил, не приезжал. Даже для того, чтобы передать информацию по библиотеке, либо присылал официальные письма на почту их компании, либо передавал документы через курьерскую службу. Ким был уверен, что вполне сможет справиться с собственными чувствами, которые нежданно поселились в его сердце. Однако проходили дни, а они, эти самые чувства, лишь крепли, подпитываемые воспоминаниями и тоской. До покалывания в пальцах хотелось вновь прикоснуться к теплой коже, до боли в глазах — увидеть светящееся улыбкой лицо, до дрожи во всем теле — вдохнуть запах. Легче не становилось. Это неистовое желание произрастало из глубины души и пускало ветви под кожей, оплетая внутренности. И от этого хотелось кричать. Намджуна кидало из крайности в крайность. В одну минуту он хватал телефон с твердым намерением немедленно позвонить Чонгуку, а в другую — отшвыривал его подальше, запрещая себе даже мысли об этом. Он как мог оттягивал визит в клинику. Придумывал отговорки, причины, какие-то смешные поводы. Ему нужно было время для принятия окончательного решения. Последней каплей стала прошлая ночь, когда Ким, лежа в своей огромной кровати, ласкал себя, вспоминая их с Гуком ночь. Впервые с момента возвращения в Сеул. Эти несколько минут изорвали в клочья его душу, а испытанный оргазм причинил лишь нескончаемую боль. Джун вынужден был признать, что не может так больше. И решение пришло само собой. Ему нужен Чонгук. Необходим, как воздух. Как живительная влага в бескрайней пустыне. Пусть это продлится совсем недолго. Пусть счастье окажется скоротечным. Пусть, даже если на несколько дней. Намджун едва сдержался, чтобы не позвонить Чону прямо посреди ночи. Или не поехать. Сначала нужно было решить основной вопрос, что Ким и сделал с самого утра — отправился в клинику и подписал отказ от госпитализации и оперативного вмешательства. Он не мог допустить того, чтобы свалиться на руки Чонгука бесполезным инвалидом. Если Чон не лгал и действительно испытывал что-то к нему, то чувствовал бы себя обязанным ухаживать за Намджуном случись так, что опасения врачей о неудачном исходе операции оправдались бы. А Джун не хотел такой участи для него. Нет, Чонгук не заслужил такого даже если действительно любил. Тем более если любил. И вот Намджун смотрел на него, пытаясь увидеть глаза в тени надвинутой низко панамы. Хотелось сдернуть ее и выкинуть, чтобы больше Гук ее вообще никогда не надевал, но мужчина лишь сжал кулаки до хруста в суставах. — Если бы ты только знал, как бесишь меня, Чон, — абсолютно спокойным голосом, что не вязалось с содержанием речи, произнес Ким. — Бесишь тем, как одеваешься и говоришь. Как откровенно плюешь на все правила приличия и делаешь то, что нормальным людям и в голову не придет. Бесишь… — Я все это и без Ваших слов знаю, профессор, — фыркнул Чонгук, засунув руки в карманы и чуть дернув подбородком вверх, пытаясь показать… превосходство? — Бесишь, когда перебиваешь! — Намджун сам удивился тому, как повысился его голос. За минувшие недели он уже успел позабыть, насколько сильно Гук выводил его из равновесия. Сильно и быстро! — Что ж поделать, такой уж я… — Ты можешь помолчать хоть несколько минут и не огрызаться? — рыкнул Ким, сделав два больших шага вперед и остановившись в опасной близости от глядящего с вызовом выскочки. Теперь он отчетливо видел направленный на него жесткий взгляд, но собственный все же соскользнул ниже, на чертово колечко в губе, которое терзали белоснежные зубы. — Я так сильно ненавижу тебя, Чон, — прошептал дрожащим голосом Намджун. Ему было страшно! Впервые в жизни настолько страшно, что каждое слово приходилось буквально вытаскивать из себя, выдирать с мясом. — Ненавижу, потому что сам никогда не мог так, — хрипло и тяжело. — Одним своим присутствием ты ломаешь все, к чему я привык, — продолжил Ким, глядя в упрямые глаза. — Вдребезги разбиваешь все, во что я верил. И от этого я ненавижу тебя еще больше. Рука поднялась сама собой, и Намджун провел костяшками по гладкой щеке. Чуть дернул уголками губ, когда Чонгук блаженно прищурился от этого прикосновения. Потянулся к нему котенком. И Джуну показалось, что он услышал урчание. И вдруг веки дернулись, и в него уперся взгляд — дерзкий и насмешливый. — И все же Вы здесь, профессор, — фыркнул Гук и подмигнул. — Попахивает мазохизмом. — Какой же ты все-таки нахал, Чон, — негромко констатировал Намджун, цокнув языком, и покачал головой. — Не понимаю, что Вас так удивляет, — пожал плечами Чонгук. — Пора бы уже привыкнуть. — Я никогда не… — Никогда не говори никогда, — немного нараспев бросил в него свою любимую фразу и кивнул в сторону машины. — К Вам или ко мне, профессор? Не знаю, как Вы, а я безумно соскучился. Парень вел себя так, будто не он всего пару минут назад стрелял в Намджуна гневным взглядом. А Ким уже успел напридумывать себе всякое. Как будет уговаривать его, убеждать, чтобы ему дали шанс. И морально приготовился к отказу. Потому что не понимал до сих пор, что Гук нашел в нем. Чонгук — молодой, красивый, дерзкий и свободный, не ограниченный условностями. Намджун — замученный жизнью почти старик хорошо за сорок, а морально и вовсе за пятьдесят. Скучный, неинтересный, однообразный. И бесстыдный лгун, к тому же! Нагло врал, глядя Чону в глаза. Намджун не Чонгука ненавидел. Он ненавидел себя! И с каждым днем все больше! А вот Чонгука он… — Ко мне, — выдохнул Ким, усевшись на пассажирское сиденье и пристегнув ремень. — Что, все еще боитесь идти в мою холостяцкую берлогу? — усмехнулся выскочка, вырулив с парковки. — Обещаю, там все не настолько страшно, как Вы думаете. — Трещал без умолку, еще и умудрялся в перерыве между фразами насвистывать какую-то мелодию. Энергично крутил головой, внимательно следя за происходящим на трассе, уверенно лавируя между другими участниками дорожного движения. Намджун никогда прежде не видел мальчишку в таком хорошем настроении. Даже не приподнятом, а взлетевшем до небес. — На самом деле я обожаю порядок, — продолжал Чонгук ненавязчиво, — хотя по моему внешнему виду этого наверное не скажешь. Просто мне удобно в джинсах и балахонистых нарядах. Но Вы не подумайте, профессор, — помотал он головой, глянув на Кима, — у меня даже костюм есть. Один, правда, но классный. Я его купил, когда в Италию ездил, на семинар по современной европейской архитектуре. Так и висит в шкафу, ждет своего часа. — Чон ехидно прищурился и, хихикнув, добавил: — Чьей-то свадьбы или похорон. И туда, и туда сгодится. — Чонгук! — застонал Намджун. — Ты вообще не чувствуешь границ, о чем можно шутить, а о чем нельзя?! — А что? — брови парня взлетели вверх от удивления, а глазенки раскрылись настолько широко, что он стал похож на Бэмби. — Смерть, это не повод для смеха! — рыкнул Ким, у которого само это слово вызывало отвращение. За последние недели оно настолько прочно въелось в мозг, что при одном лишь упоминании к горлу подкатывала тошнота, и это вовсе не образное выражение. — Бросьте, профессор, — отмахнулся Чонгук. — Неужели Вы настолько подвержены всей этой ерунде? — Гук повернулся влево и едва не высунулся из открытого окна, проверяя отсутствие помехи, прежде чем перестроиться в другой ряд для поворота. А когда успешно выполнил маневр и остановился на светофоре, продолжил: — Лично мне совершенно все равно — умру я завтра или через год. Я просто не думаю об этом. Потому и не ограничиваю себя ничем. Ну в разумных пределах, разумеется. — И что в твоем понимании разумные пределы? — заинтересованно уцепился Джун, внимательно следя за парнем, с легкостью рассуждавшим о вечном. — Я не нарываюсь, — хмыкнул Чон. — Не рискую намеренно. Не курю, не пью алкоголь, не употребляю наркотики, но при этом предпочитаю делать то, что доставляет мне удовольствие. — И что же это? — Намджун слегка раздраженно сощурил глаза, будто это помогло бы разглядеть внутренний мир Чонгука, который становился все большей загадкой для него. — Пирсинг, татуировки? — А почему нет? — дернул плечами тот, бросив на собеседника беглый взгляд, но тут же вернул его на дорогу. — Мне нравится носить украшения. — Неужели ушей недостаточно? — Нет, конечно, — усмехнулся Гук. — Больше скажу, я хочу еще нос проколоть и язык. Намджуна аж передернуло от отвращения, а Чон в доказательство своих слов высунул язык настолько, насколько это было возможно, еще и замычал, мол, смотрите, какое поле для деятельности. — А пипирку проколоть не хочешь? — скривился от своих же слов Ким, который удивлялся тому, насколько присутствие в его жизни Чонгука портило собственный идеальный образ, ломало его, превращая в подобного. — Не поверите, профессор, — дьявольская ухмылка распустилась на красивых губах, и парень вдобавок поиграл бровями, — но я давно уже задумывался, а не сделать ли мне «принца Альберта». — Кого? — недоуменно выдохнул Намджун, вытаращившись на выскочку. — «Принц Альберт», — повторил Чонгук с все той же дьявольской улыбочкой на лице, — погуглите. Ну вот говорили же умные люди — не лезь, куда не надо! Но нет, Ким, вроде, мужчина взрослый, рассудительный, но терпеть не мог, когда его тыкали носом в незнание. И если вдруг такое случалось, он тут же стремился восполнить этот пробел. Как и сейчас. Взял телефон и открыл поисковик. Еще до того, как успел пройти хотя бы по одной ссылке, он побледнел, позеленел, покраснел и чуть не сгорел со стыда при виде высветившихся на экране картинок. — Это… что?! — прошипел он, хлопая ресницами и хватая ртом воздух. — Вы только представьте такую красоту на моем… — Чонгук! — Что «Чонгук»? — даже не пытаясь сдерживать смех, выпалил Чон. — Вы же еще не настолько старый, но такое ощущение, что постоянно напоминаете себе, как меня зовут. — Чон… — хотел снова вскрикнуть Намджун, но осекся, закатив глаза. Он не произнес больше ни слова до того момента, пока они не вошли в квартиру, и только здесь, по тому, как неловко Чонгук переминался с ноги на ногу и хрустел суставами пальцев, Ким понял, что парень нервничал. Видимо, отсюда и бред, что сыпался из его рта полдороги. И дерганые немного движения. И улыбки, за которыми Чон пытался скрыть волнение. — Что замер? — немного надменно хмыкнул Намджун, сняв туфли и аккуратно поставив их на полку для обуви. А Чонгук потер ладони о свои драные не только на коленях джинсы, стащил вансы, наступая поочередно то на одну пятку, то на другую, и несмело протопал в просторную студию, разделенную на две зоны мраморной барной стойкой. Ким сначала хотел убрать его обувь на место, но передумал, решив, что раз уже он решил впустить хаос в виде Чон Чонгука в свою идеально-размеренную жизнь, придется мириться со всеми его недостатками. В том числе и с раскиданной обувью. — Что с тобой? — тихо спросил Намджун, подойдя к Гуку и обняв его со спины. Ткнулся носом в затылок и вдохнул уже позабытый запах шампуня, прикрывая глаза. — Я тоже скучал, — прошептал он в мягкие волосы. Если бы Чон не снял панаму, Джун сделал бы это сам. Еще и спалил бы ее к чертям! Он откровенно ненавидел эту часть его гардероба. Она мешала наслаждаться мягкостью волос и теплом взгляда. А Намджуну это сейчас было жизненно необходимо. Он не желал даже на минуту отлипать от Чонгука. Трогал его, целовал, дышал им. Когда шли в ванную, спотыкаясь о мебель. Когда мылись в душе, доводя друг друга до исступления. Когда до самого утра наслаждались близостью. И даже после того, как Чон уснул, устроившись на животе и обхватив руками подушку, Джун долго еще лежал рядом, изучая красивое лицо и прислушиваясь к ровному дыханию. Чонгук ворвался в его жизнь свежим, сначала несильным, только зарождавшимся ветерком, с годами превратившимся в настоящий ураган, снесший все на своем пути и оставивший Намджуна одного без права на выбор. Ким понимал, что все эти годы шел к Чону, сам того не осознавая. И должен был рано или поздно оказаться здесь, в этой точке. Он провел кончиками пальцев по теплой щеке парня и улыбнулся, когда тот поморщился во сне от щекотки и заворчал. Сейчас Гук был похож на щенка, вымотавшегося за день шалостей. Он смешно причмокивал губами, хмурил брови, морщил нос и едва заметно улыбался. И Намджун улыбался вместе с ним. Он не жалел о своем решении и не хотел его поменять. Он верил, что все сделал правильно. Пусть ему отведено совсем немного времени, но он проведет его с Чонгуком. Хоть напоследок надышится настоящей жизнью.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!