Вернутся к фанфику
Часть 6
25 декабря 2023, 15:55Когда Намджун решил, что хочет Чонгука в своей жизни, он и представить не мог, насколько сильно все изменится. И разбросанная в коридоре обувь — наименьшее зло, ворвавшееся вслед за Гуком.
Теперь все существование Кима свелось к одному — выжить. Чонгук оказался поистине неутомимым. Его вечно куда-то несло. Они могли сорваться и укатить с утра пораньше в какой-нибудь городок, потому что Гук узнал, что там есть какой-то старый-престарый особняк, полуразвалившийся, но такой интересный, и просто грех не взглянуть на него.
Или Чон мог разбудить Намджуна посреди ночи и вытащить к озеру за городом на пикник. На все возражения он твердил одно — наша жизнь слишком коротка, чтобы бездарно тратить ее на такие глупости, как сон.
И теперь, спустя полгода, Джун и сам так говорил. А уж оглядываясь на все, что случилось за эти месяцы, ничему не удивился бы.
Приняв душ, дабы проснуться окончательно, Намджун прошел в кухню и включил чайник, а пока тот вскипал, смотрел в окно, улыбаясь. На удивление, головные боли не беспокоили уже давно, несмотря на довольно активную жизнь. Он уже забыл, когда нормально спал. С Чонгуком это было практически невозможно. Он не давал Киму расслабиться ни на минуту.
И в такие дни как сегодня у него выпадал редкий шанс остановиться и подумать. Хотя… Думать не хотелось совсем. Скорее вызывать в памяти воспоминания и заново переживать те ощущения, о которых он узнал лишь благодаря Чону.
Первый секс с парнем по собственной инициативе. Первый минет. Первая вылазка на заброшенную стройку, потому что «мы просто обязаны увидеть эту красоту!» и конечно же романтично подрочить на вершине недостроенного небоскреба под звездным небом.
Или целоваться несколько часов у полыхающего костра на берегу озера.
Намджун усмехнулся и принялся за приготовление завтрака.
Обычно этим занимался Чонгук. По крайней мере в те дни, когда оставался у Намджуна ночевать. Утром мужчину неизменно будили аппетитные ароматы, доносившиеся из кухни. И он, будто загипнотизированный, следовал на их манящий зов. А находил Чона. Как обычно, в футболке, босого, приплясывавшего у плиты с лопаткой в руках.
Ким тогда останавливался чуть поодаль, не желая ломать волшебство момента. Он любил просто наблюдать за таким Чонгуком и осознавать, что сделал его счастливым. Это меньшее, что он мог дать Чону в награду за собственное счастье.
Однако стоило Гуку заметить Намджуна, он соблазнительно облизывал губы, прекрасно понимая, как это действовало на мужчину, и маняще улыбался. Мог еще будто невзначай приспустить растянутый ворот футболки с одного плеча или случайно задрать подол, делая вид, что вытирает мокрые руки.
А у Кима вмиг сносило крышу. Он превращался в изголодавшегося подростка, дорвавшегося до любимого тела. И до секса в принципе.
И до бесконечных разговоров. Они любили сидеть на балконе с ароматным какао и глядеть на раскинувшийся под ногами Сеул с его бесконечной суетой в любое время суток. И конечно же на бескрайнее небо с россыпью жемчужин на нем.
— Посмотри, какое небо, хён! — восторженно выдыхал Чонгук, укладываясь на спину и пристраивая голову на коленях Намджуна.
Он поднимал руку, будто хотел коснуться звезд. Улыбался, чуть дергая уголками губ, и мечтательно устремлял взор в непроглядную темноту.
А Ким ласково перебирал черные пряди и не сводил глаз с красивого лица.
— Черт! — выругался Намджун, когда раскаленное масло брызнуло и окропило кожу на руке. Тыльная сторона ладони тут же покрылась красными пятнами. Опять Чонгук будет изводить его подколами и шуточками по поводу рукожопости.
И снова улыбка расплылась на его губах. Чон неисправим. Он все так же продолжал бросаться едкими замечаниями, вот только Намджун больше не злился. Просто ухмылялся в ответ и при первой же возможности затыкал рот Гука поцелуем.
А еще Сокджин, наконец, понял, почему Джун отказался от операции. Так прямо и сказал ему об этом, отведя в сторону на вечеринке «для своих» по случаю собственного дня рождения. Чонгук очаровал всех с первых же минут. Стал сердцем компании, состоявшей из людей, видевших его впервые.
— Ты изменился, — сказал он негромко, растерянно покрутив в руках бокал с шампанским. — Очень изменился.
Намджун не стал спорить, потому что и сам знал это. Изменился не только он, но и его творчество. Проекты, которые он один за другим передавал другу и бывшему теперь уже партнеру, наполнились новизной форм и цветов. В них появилось то, чего всегда не хватало консервативным эскизам — настоящей жизни.
Да и внешне Ким уже мало напоминал того строгого мужчину, каким был до Чонгука. Костюмы сменились джинсами и брюками свободного кроя, а наглаженные рубашки — свитерами и свитшотами пастельных оттенков — фиолетового, голубого, сиреневого.
Даже квартира, строгая и безликая, преобразилась и стала настоящим домом — с милыми безделушками, разноцветными подушками, которыми любил обкладываться Чон, сидя по вечерам на диване, подогнув под себя ноги и листая ленту в соцсетях.
Телефонный звонок прервал приятное путешествие по волнам памяти и Намджун принял вызов.
— Привет, — родной голос в трубке тут же вызвал волну дрожи. — Скучаешь?
— Конечно, — подтвердил Джун, кивнув, даже понимая, что Чонгук не увидел этого жеста. — Ты уже месяц раскатываешь по своим америкам-европам. Бросил меня на произвол судьбы.
— Не ворчи, — прервал наигранно-обиженную речь Гук. — Я звоню тебе каждый день!
Сердце в груди забилось быстрее. Достаточно было услышать любимый голос и внутри все переворачивалось, а в груди разливалось приятное тепло. Намджун скучал! Безумно скучал! Но так же понимал, что Чонгуку необходимо развиваться, искать что-то новое, дышать полной грудью. Это ему уже ничего не нужно в этой жизни. Такое вот размеренное существование приносило удовлетворение.
— Когда ты возвращаешься? — спросил Ким, все же дав волю тоске. Они не виделись уже несколько недель. Сначала Гук проходил двухнедельную стажировку в одной из крупнейших архитектурных компаний в Швейцарии, и каждый вечер Намджуна ждал подробный отчет о новых веяниях и модных тенденциях современной строительной индустрии. После отправился в Штаты на симпозиум, посвященный внутреннему дизайну, желая расширить свои знания.
Когда Ким только узнал о предстоящей поездке, откровенно расстроился, понимая, насколько тяжело ему будет без Гука. Но тот заверил, что дни пролетят незаметно. А Джун-то надеялся, что Чонгук позовет его с собой. Свободного времени у него хоть отбавляй. С финансами тоже проблем не было. Суммы на счетах вполне хватит на много лет безбедного существования.
Но Чон не предложил, а напрашиваться Намджун не хотел. Да и теперь, спустя почти пять недель, понимал, что такой вынужденный перерыв был ему просто необходим. Хорошая возможность подумать о том, куда двигаться дальше. Перезагрузиться, в конце концов. А то он настолько привык, что Чонгук всегда рядом, что и забыл, каково это — когда окружающее пространство принадлежало только ему.
— Сегодня вечером буду в Сеуле. Встретишь?
***
Намджун нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всматриваясь в поток людей, хлынувший из ворот терминала. Они бегали взглядами по просторному залу, высматривая родные лица среди встречающих. Знакомую панаму Ким узрел сразу же, как только она мелькнула среди толпы прибывших. Все тело напряглось в нетерпении, а по спине пробежали мурашки от предвкушения. Всего несколько минут и он сможет обнять любимого человека, вжаться носом в темноволосую макушку и вдохнуть такой необходимый ему запах. — Господи, как же я скучал, — прошептал он, когда Чонгук юркнул в уютные объятия. — Обещай, что никогда больше не уедешь так надолго, — мягко потребовал он, прикрыв глаза и утонув в знакомом аромате, приправленном древесной терпкостью. — Мне срочно нужен душ, — фыркнул Гук, нехотя отстраняясь. — И примерно сутки на сон. — Конечно, малыш, — губы Намджуна прикоснулись к мягкой щеке, и он буквально заставил себя разомкнуть руки. В такси Чон придремал, уложив голову на плечо Джуна, а тот сжимал прохладную ладонь в своей и прислушивался к негромкому сопению. Наконец-то Чонгук рядом. Рассудительная часть Намджуна понимала, что парень не может все время сидеть с ним. Да и не должен. Но внутренний эгоист требовал постоянного присутствия рядом любимого. От ужина Чон отказался, сославшись на усталость. Быстро принял душ и уснул, едва голова коснулась подушки. Ким еще какое-то время сидел на краю кровати. Он отметил непривычную бледность и темные мешки под глазами парня, но списал это на длительный перелет. Пригладил влажные волосы, коснулся губами виска и вышел из спальни. Спать еще не хотелось, тревожить сон Гука — еще больше. А он чувствовал, что не может не прикасаться к нему, когда тот рядом. Хочется целовать его долго и нежно, ласкать, сжимать его тело в своих руках. Уж лучше сделать что-то полезное! Намджун тряхнул головой, отгоняя соблазнительные видения. Спрятал уже остывший, так и не тронутый ужин в холодильник, решив, что им вполне можно будет утолить голод утром. Включил ноутбук, решив немного поработать над новым проектом, а пока загружалась система, взгляд упал на чемодан, оставшийся стоять в коридоре. Обычно после командировок Чонгук ехал домой, отсыпался, приводил в порядок себя и вещи и только после этого встречался с Кимом. Тот не был против, понимая, что личное пространство не менее важно, чем их отношения. Никогда ни на чем не настаивал, проявляя зрелую рассудительность. Но сегодня Гук сам попросил встретить. Видимо, поездка в несколько недель и трансатлантический перелет действительно вымотали его. Что ж, Намджун вполне способен забросить грязную одежду в стиральную машинку, ничего не испортив. Подтащив почти неподъемный чемодан к дивану, он опустился на край и раскрыл его. Усмехнулся, увидев ворох скомканной кое-как одежды, как будто Чонгук собирал ее в последний момент, опаздывая на рейс. Тут вперемешку лежали джинсы, смятые футболки, носки и нижнее белье. Пару толстовок и ветровка покоились на дне и тоже не отличались особой свежестью. Выбрав все темные вещи, Джун сгреб их в охапку и отправился в ванную. Прежде чем запихнуть все в машинку, принялся тщательно проверять карманы. И не зря. В одном из них что-то зашелестело. Он запустил руку внутрь и выудил почти пустой блистер, в котором было всего две капсулы ярко-красного цвета. Перевернув его тыльной стороной, Намджун чуть прищурился, чтобы прочитать название. «Кардиомизол». Уже одно слово «кардио» на таблетках, найденных у двадцатипятилетнего парня, вызвало неприятное ощущение под ложечкой, горечью осевшее на языке, но Ким настойчиво отогнал его и вернулся к прежнему занятию. В кармане толстовке обнаружились мятные леденцы в количестве почти десятка, и это совсем не удивило Джуна. Он уже давно привык к этому запаху. Чонгук оказался просто леденцеманом каким-то. Постоянно сосал их. Но Намджуну нравилось, особенно в сочетании с горьковатым ароматом парфюмом. Запустив стирку, Джун уже хотел было сесть за компьютер, но взгляд его упал на злосчастный блистер, и тревога вернулась с новой силой. Он покрутил его в руках и, сев за стол, открыл поисковик. «Кардиомизол — поддерживающий препарат, назначающийся пациентам с острой сердечной недостаточностью в комплексе с другими лекарственными препаратами». Но никаких других таблеток Намджун ни разу не видел у Чона. Он даже от головной боли никогда и ничего не принимал. Даже во время простуды, когда умудрился перемерзнуть вследствие их игр в снежки в новогоднюю ночь, Гук обошелся народными средствами вроде чая с малиной и медом и настойки из трав. Однако неприятное ощущение не исчезло, а лишь нарастало по мере того, как Ким читал о найденных у Чонгука капсулах. И в какой-то момент Джун уже не контролировал своих действий. Вскочил с места и ринулся к раскрытому чемодану. Перевернул его вверх дном, однако не обнаружил ничего подозрительного. Возможно, кардиомизол принадлежал вовсе не Гуку? Может, это знакомого или просто случайного прохожего, обронившего блистер? Вздохнув с облегчением, Намджун уже собрался было выбросить лекарство и забыть о находке, как взгляд его упал на рюкзак, который Чонгук всегда таскал с собой. Поборов упреки совести, Ким взял его, поставил на журнальный столик и опустился в кресло. Размышлял всего полминуты, после чего решительно расстегнул молнию. На первый взгляд ничего необычного. Несессер с предметами личной гигиены, портмоне с документами и банковскими картами, пакет со все теми же мятными леденцами и пара шоколадных батончиков. Блокнот и пенал с ручками тоже не вызывали никаких подозрений. Упаковка влажных салфеток, какие-то смятые чеки, посадочные талоны. Вроде ничего необычного. Намджун выдохнул, решив, что и правда зря беспокоился. Но рука наткнулась на нечто довольно объемное по размерам. Вытащив со дна рюкзака черную барсетку, он покрутил ее в руках и, закусив губу, открыл молнию.***
Негромкие шаги босых ног по полу заставили Намджуна вздрогнуть и распахнуть глаза. Все тело ныло от длительного пребывания в неудобной позе. Шея затекла, в пояснице появилась неприятная ломота, а в висках пульсировала боль, которой уже давно не было. По крайней мере, последние недель пять точно. Врач даже порадовался, предположив, что назначенное им медикаментозное лечение дает неплохие результаты. Однако что-то подсказывало Киму, что радость оказалась преждевременной. Боль была настолько острой, что перед глазами плясали черные мушки, а комната расплывалась в нерезкое пятно. Он зажмурился и потер пальцами виски. Раньше помогало. А когда вновь распахнул глаза, поймал в поле зрения Чонгука, стоявшего в одних лишь спортивных штанах прямо напротив него. Джун посмотрел на парня, тщательно пытаясь сфокусироваться на его лице и рассмотреть эмоции. Тот несомненно увидел собственную развороченную барсетку и ее содержимое, рассыпанное по журнальному столику, и естественно ожидал вопросов. — Это что? — хрипло выдохнул Намджун, кивнув в сторону многочисленных коробочек с таблетками и ампулами, рецептов и рекомендаций. Чонгук сунул руки в карманы и ссутулил плечи, стараясь выглядеть небрежно, однако в глазах его полыхал настоящий страх. Такой, какого Ким в этих черных омутах еще не видел. Животный ужас, от которого зрачки расширились, практически скрывая радужку. Но он проявлялся лишь во взгляде. И, возможно, в чуть плотнее, чем обычно, сжатых губах. — Это что?! — взревел Ким, ткнув указательным пальцем в ворох препаратов. — Лекарства, — спокойным голосом, как будто говорил о рисовых пирожках, произнес Гук и прошлепал к холодильнику. Достал пакет молока, плеснул немного в стакан и выпил мелкими глотками. — Это не просто лекарства, Чонгук! — прохрипел Ким, проходя следом за парнем и останавливаясь за его спиной. — Это сильнейшие кардиопрепараты, которые так просто в аптеке не купишь! Ты меня совсем за идиота держишь?! Что происходит?! Чон вернул пакет с молоком в холодильник, достал оттуда пластиковый контейнер с роллами и, открыв крышку, сунул один в рот. — Чонгук! — вскрикнул Намджун, уже даже не пытаясь сдерживать гнев, который разрастался в нем с того момента, как он обнаружил залежи лекарств в рюкзаке Чона. Он рыскал в интернете, читая о каждом найденном препарате и волосы его дыбом вставали. Половина из них составляли комплекс для пациентов, которым назначена трансплантология. Ким буквально силой заставлял себя оставаться на месте, прибивал себя к чертовому креслу, дабы не разбудить Чонгука и не потребовать от него объяснений. И только страх услышать правду, которую он уже и так знал, удерживал его от этого. — Скажи хоть что-нибудь! — взмолился он, сверля взглядом черноволосый затылок. Гук будто физически ощутил его и обернулся. Оперся задницей о столешницу и снова сунул руки в карманы, тщательно пережевывая еще один ролл, засунутый в рот. Этим он как бы давал себе еще немного времени. — Это ведь не твое, правда? — с нескрываемой надеждой прошептал чуть слышно Намджун, всматриваясь в спокойное лицо без малейших признаков тревоги. — Ты просто должен передать их какому-то родственнику: отцу или деду. Ведь так? Он гулко сглотнул подкатившую к горлу горечь, когда Чон помотал головой. Понимание того, что все происходит в реальности, что это не сон и не чья-то злая шутка, навалилось неподъемным грузом, придавливая к полу. Воздуха перестало хватать, боль, до этого пульсировавшая в висках, превратилась в усиливающуюся волну, вызывавшую тошноту. Комната закрутилась бешеной каруселью. И только лицо Чонгука, за которое цеплялся уже расфокусированный взгляд, удерживало Намджуна на поверхности сознания, не позволяя провалиться в темноту. — Это мои лекарства, — прожевав, наконец, ролл, негромко проговорил Гук, упрямо глядя в глаза напротив. Для Кима это прозвучало оружейным залпом из тысячи стволов. Приговором, приведенным в исполнение. И все же он отказывался верить. Не так! Не верить было невозможно, однако мозг требовал еще больше неопровержимых доказательств, чтобы отрезать малейшие пути к отступлению. — Насколько это серьезно? — спросил он, но тут же сам и ответил, схватившись за голову, вцепляясь пальцами в собственные волосы, чуть ли не выдирая их с корнем: — Господи, ну конечно же это серьезно! — У меня врожденный порок сердца, — сообщил Чонгук таким тоном, будто рассказывал рецепт панкейков. — Это не лечится. Мне нужна пересадка, и я даже уже второй в очереди. Осталось только, чтобы донор нашелся. — А если не найдется? — глухо спросил Намджун, боясь услышать ответ. Чон пожал плечами и улыбнулся, но впервые эта улыбка не согревала и не освещала все вокруг. Напротив, от нее по спине Намджуна пополз липкий холод, оставляя мерзкое ощущение. — И когда ты собирался сказать мне… — начал было Ким, но отведенный в сторону взгляд избавил от необходимости договаривать. И тем более ждать ответа. — Ты не собирался, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Ты, черт подери, не собирался мне говорить, что можешь умереть в любую минуту! — прокричал он. — Да как ты… — Ну ты тоже не спешил сообщать мне о своей аневризме и о том, что отказался от операции, — негромко парировал Чонгук, снова упершись в него твердым взглядом. И эти слова, произнесенные настолько тихо, что были едва слышны, оглушили Намджуна. Внутренности скрутило судорогой, а легкие будто слиплись, не пропуская воздух. — Откуда ты… — Вы с Сокджином не особо заботитесь о конфиденциальности. Треплетесь о важных вещах, даже не удосужившись убедиться, что никто не услышит вас, — хмыкнул Чон и дернул уголком губ. — Так что мы сравняли счет, профессор, — констатировал он, лишая Кима каких-либо аргументов. Еще несколько минут он стоял, беспомощно свесив руки плетями вдоль тела. Гонял в голове мысли, что можно сделать, как изменить ситуацию, принимая тот факт, что Чонгук, его Чонгук, находится на самой грани, как и он сам. Смотрел на упрямо сжатые губы, сверкающие влагой покрасневшие глаза и растрепанные волосы. А в памяти всплывали брошенные мимолетом фразы. «Я мог бы стать айдолом, если бы не…» «Меня восхищало небо. Оно такое манящее, неизведанное, хранит в себе столько тайн, что мне хотелось разгадать каждую из них. Но не судьба…» «Наша жизнь слишком коротка…» «Я просто не думаю о том, сколько мне осталось. Год или десять…» «Жить. Я позволяю себе просто жить…» И внезапно на душе стало так легко, как будто груз, давивший на плечи, разом исчез, испарился, как будто его и не было. Чонгук, так же как и он сам, сделал свой выбор. Принял решение, на которое имел право. Отказался зависеть от болезни и тем самым обрел свободу. Все встало на свои места. Поведение Чона, стиль его жизни, его поступки. И даже то, сколькими знаниями он обладал. Ну конечно, в то время, как обычные подростки занимались спортом, бегали на вечеринки и встречались с девчонками, Чонгук, скорее всего, скитался по больницам и вынужден был вести пассивный образ жизни. И это давало ему единственное доступное — свободное время. Намджун не мог не признать, что Гук использовал его на полную. И лишь понимание того, что может потерять Гука, до боли стягивало душу колючей проволокой, впивавшейся до крови. — Чонгук-и, — мягко произнес он, сделал шаг, оказавшись так близко, что ощущал его дыхание на своих губах. — Малыш. Он запустил пальцы в густые волосы на затылке и притянул Гука к себе, касаясь губами виска. Обнял так крепко, что тепло его тела пронизывало даже сквозь фиолетовую толстовку, заботливо купленную парнем несмотря на заверения Намджуна, что он в жизни не наденет ее. Руки Чонгука обвились вокруг талии Джуна, а пальцы вцепились в мягкую ткань. Гук прильнул к нему всем телом, вжимаясь лицом в плечо. — Я не смог сказать, — глухо проговорил он, и плечи его вздрогнули. — Хотел несколько раз, но не смог. Прости. — Не извиняйся, Гук-и, — ткнувшись носом в черные волосы, шепнул Намджун. — Кому, как не мне знать, насколько трудно сказать это тому, кто тебя любит. Говорить было неимоверно сложно. Горло сдавливало железной хваткой, слезы душили, а в груди будто разрывались снаряды, причиняя острую боль. Но Ким продолжал шептать, пусть голос его срывался на хрип. Прижимал к себе ставшего вдруг таким маленьким и хрупким Чонгука, льнувшего к нему в поисках прощения. Но мог ли он винить его за молчание, когда сам не осмелился признаться? Нет. — Пойдем, — он взял Гука за руку и повел в спальню. Нет, он даже не думал о сексе. Только не сейчас! В эту минуту он просто хотел быть рядом. Обнимать, прижимать к себе, убаюкивать, словно ребенка. Дарить тепло и ощущение безопасности. Уговаривать, что все будет хорошо. Что у них еще бесконечное количество дней в запасе. Каждое слово полосовало душу острым лезвием, проливаясь солеными слезами по щекам. Но Намджун не замолкал. Обнимал Чонгука, практически забравшегося на него сверху, поглаживал спину, перебирал пряди, пока Гук слепым котенком утыкался в его грудь и втягивал носом запах. Они пролежали так несколько часов. Ким не оставил парня, даже когда тот уснул измотанный тяжелым разговором, и почувствовал, наконец, облегчение от того, что не нужно больше скрывать ничего. А утром Джун любил его так нежно, как никогда прежде. Неторопливо и трепетно, лаская каждый сантиметр и глядя при этом с обожанием. Как будто Чонгук был самой изысканной драгоценностью на целом свете. Единственным в огромной вселенной.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!