Глава 2

28 и 29 июня прошли в режиме адаптации. Точнее, в режиме изучения строгой, чётко выстроенной рутины, в которую новенькую Диану Винчестер начали втягивать с первого утра. Подъём — в 6:30. Не ужас, конечно. Для американки, привыкшей вставать в 5:00 ради тренировок, это скорее «поздний старт». Но разница заключалась в том, что день в приюте длился неприлично долго. В Америке всё хотя бы компенсировалось таким же ранним отходом ко сну. Здесь всё было ровно наоборот: рано встал, поздно лёг, измотался до истерики и повторил всё ещё раз на следующий день. Видимо, расчёт был настолько вымотать детей, чтобы на «плохое поведение» просто не оставалось сил. С утра и вечером — обязательная молитва в общем зале. В первый день Диана на этот флешмоб не явилась. Честно говоря, просто забыла. Уснула в одежде, пока ковырялась в стенных панелях и таскала мебель в свою «камеру повышенного уединения». Наутро получила от сестры Агаты вежливое замечание: — Понимаю, ты новенькая. Но у нас есть распорядок. Молитва — это единственное, что может спасти наши души в это неспокойное время. Диана кивнула, извинилась и пообещала быть внимательнее. А про себя подумала, что её душу стишками, повторяемыми дважды в день, не спасти. Далее следовал всё тот же отвратный завтрак в компании удивительно счастливой Бетти. Диана с каждой через силу проглоченной ложкой мерзкой каши всё больше убеждалась — вопрос с едой нужно решать срочно. Причем проблема, скорее всего, была не в самой овсянке. А в том, где и как она готовилась. Чай вообще на вкус был такой, будто воду для него набирали из ведра, которым только что мыли пол. И не один раз. Тянуть с этим решением девушка не стала. Когда после завтрака между детьми начали распределять зоны уборки, Диана сама вызвалась отдраить заветное помещение. Кухня и туалеты были двумя местами, куда обычно никто не лез. Позже она поняла почему. Такого количества отвратительной живности, кишащей по углам, она, наверное, не видела никогда. Всё ползало, шевелилось, зарывалось, вываливалось не только из трещин в полу и стенах, но и из-за посуды и баночек с крупами и специями. На всякий случай она поставила рядом пустое ведро — если что, будет куда блевануть. Марта — та самая повариха — грубо хмыкала у плиты и комментировала происходящее на немецком. Диана в прошлой жизни не то чтобы свободно говорила на этом языке, но кое-что понимала. Достаточно, чтобы выцепить смысл: «долго не выдержит», «наглая девчонка», «сама напросилась». Но бросать она не собиралась. Нормально поесть Диана любила всегда. И уж точно не собиралась позволять каким-то двухвосткам и сварливой немке вставать на пути к этой священной цели. «Эх, сюда бы «МакДак»… И утренний маффин с беконом и яйцом… Мммм…» В первый день удалось перебрать все шкафы. Среди тряпья неизвестного происхождения и пустых банок нашлась пара действительно полезных вещей: пачки с содой, банка с хлоркой и отсыревшая коробка с семенами. Из окна её комнаты как раз открывался вид на задний двор. Площадка — заросшая сорняками, но вполне пригодная, чтобы разбить огород. В плодородности земли Диана, мягко говоря, сомневалась. Как и в том, что семена в таком состоянии вообще на что-то годятся. Но если при посадке чуть-чуть смухлевать магией, то можно вытянуть ростки даже из такой дряни. Конечно, когда она уйдёт, всё опять зачахнет. Но честно? Плевать. Главное — чтобы сейчас было что поесть. Также Диана отдраила несколько сковородок и кастрюль, соскребая слой пригоревшего жира до металла. Под всем этим безобразием скрывались вполне сносные поверхности — не сказать, что сияли, но хотя бы не воняли. К концу уборки Марта вроде бы стала меньше ворчать. На обед в этот же день чай уже не отдавал половыми тряпками. Диана сочла это личной победой. Бетти сочувственно сморщила носик, когда услышала, что всё утро девушка провела на кухне. — Ты пропустила самое интересное! — с плохо скрываемой обидой сообщила она. — Было чтение Библии с сестрой Агатой и урок рисования! В доказательство своих слов Бетти достала лист бумаги и продемонстрировала кривого, но старательно нарисованного щеночка с бантиком. — Я такого на улице нашла в прошлом году, — гордо пояснила девочка. — Потом он куда-то исчез. Наверное, вернулся к хозяевам. Слишком хорошенький был, чтобы быть бродячим. После обеда всех выгнали во внутренний двор на прогулку. Старшие девочки сразу собрались в кучку: хихикали, переговаривались, флиртовали с мальчиками. Кого-то обсуждали, тыкая пальцем. Другие играли в странную игру с бельевой резинкой — одна парочка держала её натянутой между собой, а третья прыгала и что-то выкручивала ногами. Пацаны разбились на группы. Пара человек скрылась за углом — покурить что-то самодельное. Что именно — Диана предпочла не думать. Остальные носились по двору, махая палками и долбя кусты, будто сражались с драконом. Диана сидела на ступеньках у входа, медленно оглядывая двор и пытаясь понять, что здесь вообще можно делать. Рядом, как обычно, устроилась Бетти. Сжимала потрепанную книжку и смотрела по сторонам. Друзей у неё, похоже, не водилось. Вскоре малышей из младшей группы осенило — им не хватало одного человека для какой-то игры. Позвали Бетти. Та замялась, переводя взгляд с них на Диану и обратно. — Иди уже, поиграй, — хмыкнула девушка. — Я никуда не денусь. Бетти сияюще кивнула, отложила книжку и убежала. Диана ещё немного посидела. Потом встала, потянулась, размяла ноги. И пошла нарезать круги вокруг здания. Былую физическую форму нужно было с чего-то восстанавливать. Несколько сирот и одна из монахинь проводили её странным взглядом. Бегать в той обуви, что выдали в приюте, было сущим адом. Диана не сомневалась — к вечеру обнаружит у себя мозоли и сбитые пальцы. Благо — всё лечилось. Пара заживляющих чар, и можно повторять страдания на следующий день. После пробежки приседала, отжималась, попробовала подтягиваться на скрипучей трубе возле стены. Делала всё, чтобы вернуть контроль над телом. Пока этот мясной костюм ощущался чужим — слабым, неповоротливым и беспомощным. Узнав от монахинь, что до самого ужина все обязаны торчать на свежем воздухе, Диана развернулась, решительно пошла на задний двор и принялась выдергивать сорняки. Земля тяжёлая, глинистая, всё заросшее и запущенное. Но тут же, как по воле высших сил, появилась сестра Агата. Увидев благородные порывы новой подопечной, она принесла перчатки и лопату. Дело пошло быстрее. После ужина Диана была готова заснуть прямо на полу. Но помня вчерашний прокол с молитвой, из последних сил закинула в угол комнаты доски, из которых планировала собрать какое-то подобие шкафа, поправила одеяло, умылась — и отправилась в общий зал. Примерный ребёнок, мать его. Почти опоздала. Села на пустующий ряд возле того самого мрачного подростка — угрюмого и вечно одинокого. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное и, вероятно, прогнать нежеланную соседку, но не успел. Началась молитва. Диана сосредоточилась на том, чтобы не сползти со стула. Повторять слова не получалось — рот лениво открывался, и максимум, на что она была способна, это ловить окончания фраз. Выходило бессмысленное бормотание. Сосед молчал. Замечаний ему никто не делал. Диана это подметила и тоже замолчала. Вернулась в комнату. Скинула одежду прямо на пол. Упала на кровать и уснула в ту же секунду, стараясь не думать о том, как громко урчит живот. К 30 июня приютская кухня начала выглядеть терпимо. Марта, без напоминаний и скандалов, самостоятельно решила привести себя в порядок — постирала фартук, собрала волосы в пучок. Диана это заметила и сочла личной победой. Теперь на девушку вешали мытьё посуды, чистку овощей, и однажды дали даже замес теста на хлеб. Она не возражала, лучше знать, как и из чего была приготовлена твоя еда. Живот перестало сводить к вечеру, но этого всё равно не хватало. С учётом того, сколько сил Диана тратила ежедневно — на уборку, бег, тренировки — организм быстро дал понять: жидкой овсянки и лука во всех его вариациях недостаточно. Голод занимал почти все мысли. Хотелось нормальной еды. Мяса. И в этом состояла основная проблема. Магазины исключались — денег не было. Иногда из пожертвований приходили банки тушёнки, но их едва хватало на шестьдесят человек. Если в порции удавалось уловить хотя бы привкус мяса — это уже считалось удачей. Диана начала задумываться об охоте. Возможно, где-то неподалёку были леса. Она не знала, куда именно идти, и не исключала, что может наткнуться на кого-то сомнительного, но перспектива поесть чего-то питательного перевешивала потенциальный риск. В целом всё шло по нарастающей. Был распорядок, появилось чувство, что можно хоть как-то контролировать происходящее. До тех пор, пока во время очередной пробежки на послеобеденной прогулке её резко не толкнули в спину. Диана не удержалась — споткнулась и кубарем рухнула на землю. Ртом зачерпнула кусок грязи, от которой тут же начала отплёвываться. Поднялась на четвереньки, медленно выпрямилась. Вокруг уже стояли трое: Мэри Додж, Фэй Ланкастер и Нэнси Холл. Все из старшей группы по 16–17 лет. В следующем году они покинут приют, и, видимо из-за этого, чувствовали себя здесь королевами. — Смотрите-ка, нашу огородную принцессу снова к земле потянуло, — ухмыльнулась Мэри. — Может, ей навоз подогнать? Чтобы нырнула в любимую стихию с головой. Гарпии ехидно засмеялись, поддерживая друг друга. Диана всё ещё стояла к ним спиной. Сделала глубокий вдох, посмотрела в серое небо и мысленно пересчитала до пяти. Этого только и не хватало. Разбираться с тремя зарвавшимися пёздами. Для почти тридцатилетней женщины, пусть и внутри детского тела, это было оскорблением. Диана вытерла ладонью рот, сплюнула остатки земли. Отряхнула колени, пригладила прилипшие к щеке волосы. Повернулась через плечо, спокойно, без напряжения в голосе сказала: — Давайте не будем начинать эту бессмысленную херню. Разойдёмся и продолжим друг друга игнорировать. Лады? У Мэри дёрнулся уголок губ. Фэй глупо хихикнула, перекатываясь с пятки на носок. — Слышали, девочки? — с преувеличенным удивлением протянула та. — Она говорит нам, что делать. Нэнси подошла ближе. Дышала неровно, громко, с едва слышной хрипотцой. Наверное подцепила какую-то дрянь. Диана надеялась только, что это не туберкулёз. Девочка была выше — сантиметров на семь. Но весила, может, на три кило больше. Не более. Худоба всех уравнивала. — Думаешь, раз Агата тебе сопли подтирает, можно сразу корону надевать? — почти прошипела Нэнси. — Или реально решила, что ты тут лучше всех? Она встала вплотную. Запах изо рта — кислый, неряшливый, будто неделю зубы не чистила. Или была гордой носительницей отборного кариеса. Диана не отступила. Молча смотрела ей в глаза, чувствуя себя каким-то бойцом MMA на промо-встрече перед боем. Какой позор. — Нет, — ответила девушка ровно. — Я просто думаю, что хочу жрать что-то кроме лука три раза в день. Усекли? — Из-за тебя нас теперь гоняют как скот, — прошипела Нэнси, почти не двигая губами. — Твоя затея с весёлой фермой — полное дерьмо. Здесь ничего не растёт. А мы только горбатимся зазря. Не говоря о том, что Агата с Коул решили отдраить всё здание нашими руками. — Всё ещё не понимаю, в чём проблема, — спокойно повторила Диана. Нэнси отвела взгляд, усмехнувшись. А потом резко развернулась обратно и толкнула её в грудь. Диана пошатнулась, сделав шаг назад, но удержалась. — А давай я тебе объясню, в чём проблема, — процедила Нэнси. — Ты. Здесь. Никто. — за каждым словом следовал тычок, каждый последующий сильнее предыдущего. На последнем ударе Диана резко подняла руку, перехватив запястье девчонки, вывернула его за спину. Диана и сама удивилась тому, что сделала. Видимо, мышечная память как-то работала. Хотя, удивительно, мышцы вроде бы у неё новые? Нэнси не успела даже крикнуть, как оказалась лицом в заборе. Металлическая решетка противно заскрипела. Фэй и Мэри дёрнулись вперёд, но Диана добавила давления на сустав — Нэнси громко заскулила. Подружки тут же остановились. — Всё верно, я здесь никто, — теперь уже Диана наклонилась ближе, дыша той в ухо. — И мне плевать на вашу идиотскую иерархию. Я хочу есть. И пытаюсь добыть себе еду. А если мне будут мешать — я могу решить, что человечина прямо здесь и сейчас лучше репы когда-нибудь потом. Поняла? Нэнси закивала, дрожа от боли. — Отлично, — коротко отрезала Диана и отпустила руку. Нэнси осела на колени, зажав плечо. Девочки бросились ей на помощь, поднимая на ноги и отводя в сторону. — Приятного дня, — со сдержанной улыбкой бросила девушка и продолжила пробежку по привычной тропе. Радость от маленькой победы, впрочем, долго не продлилась. Буквально через полчаса её вызвали к миссис Коул. В кабинете, за спиной директорши, маячили всё те же знакомые три фигуры. Хоть бы подождали чуть-чуть, прежде чем ябедничать, честное слово. Диану отчитывали долго. Почти час она сидела на жёстком стуле перед директорским столом, выслушивая тираду в духе «у нас не принято решать конфликты насилием» и «если подобное повторится — ты покинешь приют». В конце, правда, добавили, что учитывая «пользу», которую она якобы приносит, всё-таки дадут ей шанс. Диана едва не закатила глаза. Можно подумать, кухня сама себя драит и хлеб сам замешивается. Но наказание всё равно последовало. Ужина лишили и до самой вечерней молитвы отправили работать в прачечную. Место отбывания наказания находилось в подвале, куда детей обычно не пускали без необходимости. Коридор туда вёл узкий, с низким потолком и ржавыми трубами вдоль стены. Стены от времени пошли пятнами сырости, а из вентиляции тянуло затхлым. Диана спустилась по ступеням, придерживаясь за ржавые перила. Дверь в прачечную заедала, так что пришлось их слегка «выбить» навалившись на поверхность плечом. Внутри было влажно и жарко. Воздух тяжёлый, с запахом хозяйственного мыла, хлорки и мокрого тряпья. У стены стояла железная раковина, рядом — стиральная доска и кривые вёдра. В углу валялась гора грязного белья. Ещё одна, чуть суше, — на раскладной лавке. Над головой — натянутые верёвки, на которых сушились промокшие подолы и грубые наволочки. У корыта сидел мальчик. На вид чуть старше Бетти. Светлые волосы, тонкие руки, мокрые рукава. Работал молча — сжимал намыленные вещи и полоскал в холодной воде, не глядя по сторонам. Стоило Диане появиться на пороге, как мальчишка у корыта поднял голову и локтем вытер пот со лба. — Отправили на исправительные работы? — серьёзно поинтересовался он. — Ага, приговорили к заключению в царстве грязных трусов, — пробормотала Диана, проходя внутрь. На ходу закатала рукава, осмотрелась, нашла пустое корыто и стиральную доску. Мальчик хихикнул. — Меня тоже. Проспал утреннюю молитву. — Как ты мог, — сухо отозвалась Диана. Он снова хихикнул, уже тише, будто исподтишка. — В том ящике мыло. Ты бери простыни, а я добью наволочки. — Есть, капитан. Работали в тишине. Грязное бельё, холодная вода, мыло с резким запахом щёлока — романтика. Мальчика звали Робби, ему было двенадцать. В приюте оказался пару лет назад — мать умерла от тифа, а отца он не знал. Иногда навещают бабка с дедом из деревни. Привозят мешок картошки или сухари. Больше не могут — сами еле живы. Потом разговор как-то сам по себе перешёл на неё. Робби расспрашивал осторожно, стараясь не наседать со своим любопытством. Диана держалась в пределах своей легенды: приехала в Лондон из Штатов, осталась без родителей, началась бомбёжка, потом её подобрали и привели в приют. Ничего лишнего. Достаточно, чтобы выглядело правдоподобно. Остальное дофантазируют сами. Робби покосился на неё исподлобья: — Знаешь, многие считают тебя странной. — Это из-за моих потрясающих штанов? — лениво уточнила Диана. — Ну… типа, ты всё время одна. Что-то сама делаешь, ни с кем не болтаешь. Тут так не принято. У каждого должно быть своё место. Диана хмыкнула: — Ну, не знаю… тот парень тоже ни с кем не общается. И никто ему, вроде, ничего не говорит. — Какой парень? — Темненький такой. На последнем ряду во время молитв сидит. — Ааа, — понятливо протянул Робби. — Это Том Реддл. Его вообще стараются игнорировать. И тебе советую. — Почему? — Точно не знаю, — пожал плечами тот. — Но с ним вроде какие-то странности были. Пара ребят умерло. Никто ничего не доказал, конечно, но с тех пор от него все держатся подальше. И я тоже. Жуткий он. Хорошо хоть, что он здесь только на лето. — А когда лето заканчивается? — Уезжает в свою частную школу. Его туда вроде как пригласили, потому что он умный. Вот и учится. Диана коротко кивнула и снова окунула простыню в воду. Репутацию себе парень, конечно, выстроил знатную. Даже завидно. Хотя, если сцены вроде сегодняшней будут повторяться — скоро и у неё имидж сложится ничуть не менее эффектный. Когда солнце скрылось, а свет в подвал поступал уже только от тусклой лампы над дверью, сверху послышался странный звук. Будто кто-то медленно скреб ногтями по внутренностям трубы, а потом хрипло выдохнул. Диана подняла голову. Это что ещё за…? — Опять начинается, — пробормотал Робби, не отрываясь от наволочки. — Не обращай внимания. Здесь всегда так. Как темнеет — происходит всякое: скребутся, воют, иногда что-то падает. Сестра Агата говорит, что это всё крысы. — А другие что говорят? — Что это призраки замученных пациентов, — понизил голос мальчик. — Здесь же раньше психбольница была, знаешь? Одно крыло — расчистили, отдали под приют. А северное — так и стоит. Хотели ремонт там сделать, но не срослось. Старшие туда новеньких водят чтобы попугать. Ты ж теперь там живёшь? Диана кивнула. — Ну и как? Призраков видела? — Только пыль. — Ну, значит, и правда крысы, — выдохнул Робби, на этот раз с явным облегчением. — Пойдём, сейчас молитва начнётся. Развесив последние простыни, они молча двинулись наверх. Диана снова заняла место на последнем ряду, рядом с Томом Реддлом. Тот, как и всегда, не обратил на неё ни малейшего внимания. Целый час она делала вид, что внимательно слушает библейские наставления. На деле же боролась с урчащим желудком. Тот завывал с завидной периодичностью, и от голода начинало мутить. Еда. Господи, пожалуйста, просто дайте еды. Плевать на всё остальное. И, похоже, кто-то там наверху всё-таки услышал. Под дверью своей комнаты Диана обнаружила два небольших ломтика хлеба, аккуратно положенных на листке бумаги. На нём — знакомый рисунок кривого щенка с бантиком. Девушка улыбнулась и скрылась в комнате до утра. На завтрак она шла почти бегом и съела всё до последней крошки. Даже пересматривать кашу не стала на предмет подозрительных субстанций — голод был сильнее отвращения. Внутри всё кипело. Вопрос с едой нужно было решать. Сегодня. Чёткого плана не было, приходилось импровизировать. С кухни незаметно утащила старый ржавый нож — подточить его не составит труда. Заодно спрятала в карман пару подгнивших картофелин. Вместо обеденного дежурства — отпросилась в библиотеку. Якобы для уборки. «Библиотека» — громко сказано. Пара стеллажей в углу общей комнаты. В основном художественная литература, арифметика и христианские сборники. Но, к счастью, отыскался справочник по Лондону за 1926 год. С номерами улиц, общей картой города и разделением по округам. Главное — в нём были обозначены границы городской черты и видны те участки, где начинался лес. Если с тех пор ничего не застроили — шанс есть. Настроение стало заметно лучше. После обеда вместо привычной пробежки Диана сразу отправилась к огороду. Села на колени, на ощупь выкопала ряд лунок и начала сажать. Опуская семена, тут же проводила через пальцы магию — ровно столько, чтобы активировать рост. Через несколько секунд из земли появлялся крошечный зелёный росток. К концу третьего ряда начала кружиться голова. К четвёртому — в ушах звенело. Закончив, она еле дотащила себя до комнаты и, не раздеваясь, рухнула на постель. Проснулась только к вечерней молитве. Шла как сомнамбула. Вроде бы на ногах, но ощущение — будто бы она всё ещё спит. На этот раз Том всё-таки покосился в её сторону. Один короткий взгляд — и снова в никуда. Ночь ушла на сборы. Из старой простыни Диана соорудила подобие сумки — узел на плечо, в который запаковала одеяло. Из прачечной утащила бельевую верёвку и одну наволочку, порезав её на лоскуты. Со склада — тёплую кофту, на случай если придётся где-то заночевать. С кухни — остатки хлеба, соль, ложку, железную кружку. Из общей комнаты — кусок мела. Перед рассветом, переодевшись в одежду, в которой попала в этот мир, Диана юркнула из приюта. Воротник утепленной рубашки поднят, лицо опущено вниз. Шаг уверенный. Город только начинал просыпаться. Улицы были пусты, но в некоторых окнах уже горел свет. Издалека тянуло гарью. Где-то работал трамвай — слышались скрежет рельс и короткие звонки. Она шла вверх по улице, держа в голове карту из справочника. Район за районом — плотная застройка постепенно редела. Люди попадались всё реже. Окна — чаще заколоченные. Дома — местами полуразрушенные. Мимо прошёл военный грузовик. Чем ближе к окраине, тем становилось тише. Ветки гнулись под слабым ветром, в воздухе пахло травой и влажной землёй. У одного из домов — крепкого кирпичного двухэтажника с заросшим садом — росла яблоня. Диана подпрыгнула, сорвала парочку, сунула в сумку. Один — в рот. Кисло до зубного скрежета, но после приютской еды радовалась даже этому. Лес начинался сразу за полем. Деревья становились плотнее, под ногами появился мох. Диана остановилась, прислушалась. Стрекотание насекомых, ветер и птицы где-то в верхушках. Она не чувствовала страха. Оставалась только осторожность и внутренняя готовность. Голод давил изнутри, не оставляя места сомнениям. Нужно было добыть пропитание. Желательно много. В приюте её ждало шестьдесят человек, а ходить в лес через день не было никакого желания. Да, можно было и дальше придерживаться тактики «думай только о себе», но обеспечив приют едой, Диана надеялась выбить несколько очков репутации в свою пользу. После такого ей наверняка будут спускать с рук гораздо больше, а планов впереди много. Диана шла вдоль тропинок, выискивая следы — углубления в земле, примятую трава, следы когтей. Нашла пару заичьих троп. Там и расставила ловушки — простые, но усиленные магией. Надеяться на удачу не хотелось, поэтому кроличья «приманка» была просто необходима. По пути Диана собирала округлые камни — те, что хорошо ложились в ладонь. Высматривала лесных голубей. Они, может, и дикие, но не особенно сообразительные. Сидели на нижних ветках, почти не шевелились. Одного сбила сразу — точный бросок, усиленный магией. Чтобы наверняка. Бегать за этими пернатыми не было никакого желания. Разделывала трофей дрожащими руками. От голода в глазах рябило. Костёр развела быстро, добавила к мясу собранные грибы. А потом жадно следила за приготовлением, буквально отсчитывая минуты. Желудок буквально выл, как старая больная собака. Но когда первый кусок горячего мяса с солью коснулся языка, Диана едва не застонала. Это было лучше всего, что с ней происходило за последние дни. Сок стекал по подбородку. Она обсосывала кости до последнего хруста. Хотела схомячить всё, но заставила себя остановиться. Пусть голубь и был небольших размеров, но после нескольких дней полуголодного режима съесть всё сразу — верный способ загнуться от заворота кишок. Убежать от разъяренных богов, выжить во время бомбежки и откинуться в кустах от обжорства? Что за идиотская смерть. Оставила немного на потом. И после еды охота пошла куда легче. К концу первого дня в мешке с добычей было около двух десятков голубей, пять кроликов и пара килограммов грибов. Как она собиралась всё это тащить обратно — вопрос интересный. План был простой: остаться в лесу на ночь, поохотиться ещё утром, а уже к обеду выдвигаться обратно. Благо, у Дианы с собой был мел для портала. Ещё на втором курсе в Брейкбиллс они с друзьями часто пользовались таким, чтобы переместиться из кампуса до центра города, минуя пробки. На большие расстояния такое не сработает, но с окраины Лондона добраться до приюта должно хватить. Ближе к вечеру на пути попалась лиса. Крупная, рыжая, красивая. Диана с тоской посмотрела на зверя. Лисы в пищу не годятся, так как сами едят что попало: падаль, мусор, крыс. Мясо опасное, с кучей потенциальных сюрпризов. Жаль, конечно. Пришлось прогнать. На ночь устроилась у костра. Закуталась в одеяло, провела вокруг простые защитные чары. Таких у неё в арсенале хватало — после беготни от богов пришлось выучить всё, что могло оттянуть смерть хотя бы на день. По крайней мере, сытость позволяла поддерживать магию без истощения. Утром она поймала ещё пять голубей и двух кроликов. Всю добычу переложила в простыню, затянула как могла и закинула на спину. Под весом едва ли не завалилась назад, но сумела удержаться. Выдохнув, Диана двинулась в сторону города. Довольная и очень уставшая. Возвращение получилось фееричным. Как раз закончился обед, и все обитатели приюта высыпали во двор на обязательную прогулку. Первой её заметила, конечно же, Бетти. Она сидела на ступеньках в одиночестве и с унылым лицом перебирала замки на куртке, как будто надеялась найти там хоть крупицу утешения. — Диана! — завизжала девочка, её лицо тут же вспыхнуло от радости. Куртка полетела на ступеньки, а сама Бетти бросилась навстречу и со всего размаха врезалась девушке в грудь. Её совершенно не смущало, что Диана выглядела так, будто провела несколько дней в окопах, с лохмотьями на плече и мешком за спиной, из которого подозрительно капало что-то тёмное. — Мисс Винчестер! — донёсся грозный голос миссис Коул. Та соизволила выйти из своего кабинета. — Что вы себе позволяете?! Думаете, можете делать всё, что взбредёт в голову? Где вас носило два дня?! Я не потерплю под своей крышей девиц легкого поведения! Диана только закатила глаза и сбросила мешок на землю. Тот с глухим чавканьем шлёпнулся у ног директрисы и из дыры между узлами вывалилась тушка мертвого кролика. Какая-то старшая девочка завизжала и отскочила, прикрывая рот рукой. — Простите, — спокойно произнесла Диана. — Ходила за обедом. На лице миссис Коул проступил ступор. Она переводила взгляд с мешка на девушку и обратно, явно не веря в происходящее. Только через полминуты удалось собрать себя в кучу. — Идите и приведите себя в порядок, мисс Винчестер. Ужин — по расписанию. Диана хмыкнула, кивнула и с чувством выполненного долга пошла в здание. Всё-таки голод — сильный мотиватор.