Глава 4

Холодный бетонный пол. Шершавые кирпичные стены. Железные трубы под потолком. Мигающая лампочка. Коридор мрачный и такое ощущение, будто бы в нём изначально планировалось находить чьи-нибудь трупы. Жалко Робби, хороший мальчик. Интересно, как отреагируют его бабушка с дедом? Похоронить сначала детей, потом внуков и остаться дожидаться своей очереди. Никому такого не пожелаешь. Приют после утренней новости превратился в гудящий улей. Обитатели привыкли, что кто-нибудь то и дело умирал, но только от болезней или по неосторожности. К мальчику, захлебнувшемуся прямо в коридоре — никто не был готов. А причину смерти скрыть не успели. Робби утром нашла очередная девочка, отправленная на наказание. Та сильно впечатлилась и убежала наверх, громко крича о том, что видела. Диана медленно обернулась, вглядываясь в углы. Что она тут надеялась найти — сказать сложно. Ну, с Робби всё понятно — призрак устроил свой выход в свет. И, похоже, тот как-то связан с водой, если судить по способу расправы и его облику. До этого вроде как мирно существовал, но в приюте и без того умирают с пугающей регулярностью. Кто знает, сколько «несчастных случаев» на самом деле были не такими уж и случайными? Итак, вода. Откуда вода берется в подвале? Диана подняла взгляд. Труба, железной змеей проходила под потолком, а потом изгибалась и скрывалась за поворотом. Внутри он умереть явно не мог. Каким бы маленьким не был призрак, в такое пространство он бы просто не поместился… Целиком. «Боже, надеюсь, его не расчленили. Я же с ума сойду все останки собирать.» Девушка двинулась вглубь подвала, следуя по металлическим путям. За спиной припрятан только ножик, сплавленный черт знает из чего, но точно не из железа. А это считай, безоружная. Одна надежда, что малец так и продолжит появляться по ночам. А сейчас всего половина девятого утра. Чем дальше шла — тем темнее становилось. Слабыми лампочками освещались только используемые помещения. В эти коридоры никто не ходил. В какой-то момент пришлось зажигать рукой огненный шар, чтобы хотя бы как-то ориентироваться в пространстве. Если кто зайдет — она сначала услышит захлопнувшуюся дверь и успеет припрятать «улики». Дошла до самого конца и уперлась в стену. Кирпич у перегородки отличался по цвету от тех, что были на стенах, так что её, очевидно, построили уже позднее. Коридор, видимо, вел в северную часть. Металлическая труба проходила сквозь небольшое окошко в кладке и скрывалась в абсолютной тьме. Диана отошла подальше и подпрыгнула, пытаясь что-нибудь разглядеть. Но толку не было — одна только черная дыра. Саму стену сносить — идея плохая. Руками это сделать нереально, а магией — слишком заметно. Так что единственный выход, а точнее вход, через верхние этажи северного крыла. Волшебница глубоко вдохнула. И когда только этим заниматься? Может, потерпит? Он же обитал здесь до её появления? И никто панику не развел — значит, не так уж и часто убивал. Глядишь, время до следующего нападения есть. На том и решила, выходя из подвала на белый свет. Диана прошла через холл, мельком поглядывая на работающих детей. Сейчас по расписанию стояла общая уборка. Кто-то тер лестничные перила, кто-то с тряпкой возился у окна. Старшие — мыли полы. Младшие — оттирали пятна на дверях. По большей части все молчали. Но самые неугомонные умудрялись нашептывать что-то друг другу на ухо. На неё никто не смотрел, слава богу. Атмосфера давила на плечи. Снаружи — война, внутри — загадочные смерти. Впереди — неизвестность. В воздухе стояло то самое напряжение, которое Диана умела чувствовать кожей. Призрак, похоже, тоже почуял всё это и вылез на прикормку. Девушка пересекла холл, вышла во внутренний двор и сразу свернула в огород. Тот чувствовал себя неплохо. Даже удивительно, если учитывать, что за две недели из потрёпанных жизнью семян выросли вполне уверенные кустики. Магия работала — это факт. Картошка выглядывала из земли бледно-жёлтыми боками, и Диана решила, что пора. Выбрала самые крупные клубни, аккуратно вытащила из земли и сложила в ведро. После этого проводила ладонью по стеблю, подпитывая растение новой порцией магии, чтобы оно продолжало расти и не сдохло раньше времени. С морковью та же история. Некоторые вытащила — для еды. Остальные оставила — пусть разрастаются, пускают ботву, набираются силы. Потом, возможно, дадут семена. Планировать на будущее в таких условиях казалось странно оптимистичным занятием. Но почему бы и нет? Когда ведро наполнилось наполовину, Диана вытерла руки о брюки, подняла добычу — и направилась на кухню. Марта встретила её привычным хмурым взглядом, но стоило заметить ведро — губы непроизвольно дрогнули, будто женщина сдерживала желание улыбнуться. Она коротко кивнула, приняла овощи из рук и даже пробурчала что-то вроде «молодец». На весь приют этого, конечно, не хватит. Но в кладовке ещё оставалось мясо, пара банок консервированной фасоли, луковицы, немного моркови с прошлых пожертвований. А ещё мука. Как-нибудь продержатся. После основных обязательных мероприятий с утра Диана двинулась в сторону своей комнаты. Голова гудела от мыслей: какую часть Лондона обшаривать в этот раз в поисках «Ямы»? А что делать, если снова ничего не найдет? Ловить наживца? Подкарауливать громкие сверхъестественные происшествия, надеясь, что туда нагрянет кто-то из охотников? Диана вздохнула. Это больше походило на русскую рулетку. Можно просидеть в засаде месяцами — и впустую. Ещё раз сунуться в Лютный и попытаться кого-нибудь расспросить? Мысль тут же была выброшена из головы. Любой монстр безопаснее тех, кто ошивается в том переулке. От чудовищ хотя бы понятно, чего ожидать. — Твой маленький полисадник с каждым днём выглядит всё лучше и лучше. Диана поднималась по лестнице, настолько погружённая в свои мысли, что не сразу заметила тень у окна. Нога так и застыла в воздухе. Она медленно обернулась. Том Реддл стоял в полоборота, будто каменное изваяние, наблюдая за тем, как сироты проводят время на прогулке. Спина прямая, плечи расправлены, руки сцеплены за спиной. Ну прямо молодой аристократ, созерцающий свой сад из башни фамильного поместья. Красивый черт. Тут уж Диана не спорила. Хотелось бы списать всё на возраст — мол, все мальчики в шестнадцать выглядят как сахарные булочки. Но стоило вспомнить своих одноклассников в том же возрасте — прыщавых, сутулых, с сальными волосами и руками до колен — как тут же вынуждена была забрать свои слова обратно. А вот у Реддла кожа была ровная, почти фарфоровая. Черты — правильные: прямой нос, высокие скулы, жесткий изгиб челюсти, который из-за недоедания выступал особенно резко. Многие модели из двадцатых за такое лицо душу бы продали. Густые тёмные волосы мягкими завитками падали на лоб и виски, отчего взгляд казался ещё более тяжёлым. Но при всём при этом — ни малейшего желания с ним связываться. И дело вовсе не в дурном характере. У подавляющего большинства волшебников характер дерьмовый и ничего. Просто от него веяло проблемами на интуитивном уровне. Будто бы перед ней скользкий змей, не спеша ползущий по кругу, наматывая витки, чтобы в нужный момент вцепиться в горло. Он, конечно, её не убьёт. Это смешно. Древние боги пытались и обломались. Но тратить нервы на ещё одну черноглазую проблему совершенно не хотелось. Так что чего бы он там от неё не хотел — перебьётся. Будто чувствуя, что за ним наблюдают, Реддл коротко обернулся, взглянул через плечо — и снова уставился на двор. Уголки губ чуть дернулись вверх в ухмылке. Диана закатила глаза и, решив просто игнорировать поганца, поднялась ступенью выше. — Удивительно какими могут стать растения при правильном уходе, — вновь раздался голос Реддла. Девушка остановилась. — Сестры несколько лет бились над тем, чтобы эта земля начала приносить хоть что-то. Но тут появляешься ты и всё начинает цвести буйным цветом спустя каких-то две недели. Диана поджала губы. Ну вот, начинается. Сейчас начнёт мягко наезжать, потом — условия, угрозы. Уж очень он был доволен собой на вид. Интересно, если впечатать его лицом в перила сейчас, это остановит поток слов? Или всё-таки придётся дослушать? Том, не подозревая о её мысленных развлечениях, продолжал с тем же спокойствием: — Говорят, картофель формирует клубни от полутора до двух месяцев. А пригоден в пищу становится только через три. — Ты у нас учёную степень по ботанике успел получить? — Диана едва скосила на него взгляд. Юноша повернулся. Неспешно, будто бы ничего не значащее движение. На лице — лёгкая усмешка. Глаза темны настолько, что зрачков почти не видно. — Я не виню тебя за секреты, Диана, — сказал он. Тихо и почти доброжелательно. — У каждого они есть. Диана слегка приподняла бровь. Ах, как мило. Прямо от сердца отлегло. — Я лишь думаю, — продолжил Том, — что мы могли бы помочь друг другу. Ты пока ещё не до конца понимаешь, как тут всё устроено. А необдуманные шаги… могут дорого обойтись. Диана усмехнулась. Фыркнула. А потом и вовсе, не удержавшись, рассмеялась вслух. — Знаешь, по-моему я здесь только тем и занимаюсь, что помогаю всем в округе. Напомнить, как вы тут жили до меня? И ты в том числе? Она спустилась на ступень ниже, чтобы говорить с ним на равных. Смотрела в глаза. Улыбалась. — Знаешь, есть у мужчин один маленький изъян. Они очень любят говорить — и крайне не любят что-то делать. Так что прежде чем предлагать помощь… сначала покажи, что ты вообще на что-то способен. Хорошо? В глазах юноши на миг вспыхнуло раздражение — еле заметное, почти неуловимое. Но Том Реддл быстро взял себя в руки. Лицо вновь стало безмятежным, как море в безветренный день. Диана не стала задерживаться. Повернулась и продолжила путь вверх по лестнице, пока не свернула в сторону северного крыла и не скрылась из виду. Интересно, если она когда-нибудь заведёт себе домик в лесной глуши, подальше от людей, её и там сумеют достать? В комнате Диана собрала всё за рекордные полторы минуты. Куртка, нож, верёвка, мел. Немного еды на всякий случай. Только вот ей казалось, что она ничего не успевает. Внутри буквально все зудело. Как будто что-то важное упускала. Чертов Реддл. И надо ж было ему вылезти как таракан из-под пола. Не отсвечивал же раньше, игнорировал всех вокруг. А теперь решил в друзья набиться. И самое противное, что в отличие от подавляющего большинства обитателей приюта, у этого поганца действительно была голова на плечах и отбрехаться какой-нибудь слепленной на коленке ерундой не выйдет. Девушка обессиленно села на скрипучую кровать, вот-вот готовая разрыдаться от несправедливости и усталости, если бы она себе это хотя бы когда-то позволяла. От слез никакого толку, только голова потом болит, да сопли рекой. Гребанный Реддл! Все настроение испортил. Может травануть его чем-нибудь? Мысль показалась интересной, но заведомо невыполнимой. Убивать вредных подростков за приставучесть — прямая дорога к поехавшим маньякам-социопатам. А у неё не настолько большое эго, чтобы желать однажды оказаться на страницах газет. «Жуткую расправу учинила малолетняя воспитанница приюта Святого Вула в минувший вторник» — и все такое. Скулшутинг для лохов, как говорится. Диана раздраженно выдохнула, понимая, что продолжи она сидеть и думать — заведет себя в совсем непроходимые дебри. Резво поднялась, натянула на себя куртку, будто броню. Проверила нож. Раз, два. Всё при ней. «Потом отдохну», — сказала себе. В который уже раз. Лондон встречал привычным серым хмурым лицом. Ветер дул в спину, подталкивая вперед. Диана шла быстро, немного сутулясь, стараясь обогнать собственные мысли. Они и правда мешались под черепом в странный клубок: тревога, нетерпение, раздражение, лёгкая обида — на всех, кого кормила, кого спасала, кто отвергала. Она никогда не жаловалась, не будет ныть и сейчас. Потому что если она сама не возьмет себя в руки и не сделает то, что должно — никто не сделает это за неё. Не придет и не скажет «держи, Диана, вот тебе деньги, ни в чем себе не отказывай», «вот тебе еда, Диана», «ни о чем не беспокойся, живи и радуйся». — Да ебаный в рот! — прошипела себе под нос девушка, даже останавливаясь посреди улицы. — Прекращай уже, истеричка! Задолбала! Но тараканы в голове были также упрямы как и их хозяйка. Диана выдохнула и приказала себе считать дома, мимо которых проходила, чтобы как-то сместить фокус внимания. Так постепенно беспорядок внутри и перестал маячить перед глазами. Маршрут — Саутварк. Очередная точка на карте, где, может быть, она найдёт эту чёртову «Яму». Район встретил привычным для этих времён ощущением запустения: серая кирпичная крошка под ногами, остекленевшие от копоти витрины, стены, по которым дождь, казалось, тек годами без перерыва. Где-то грохатал поезд. Лаяла собака. Никто ни на кого не смотрел — каждый сам по себе. Диана брела вдоль уцелевших стен, останавливаясь у подворотен и витрин. Время от времени её взгляд цеплялся за разные подозрительные вещи: закрытый снаружи книжный с тенью, застывшей внутри, облупленный фасад магазин с едва читаемым гербом на вывеске. Около заколоченного ларька она припала плечом к прохладному столбу, отломила кусок хлеба из внутреннего кармана и медленно начала жевать. Смотрела через дорогу — на витрину бывшего мясного. За стеклом ничего не происходило. Но ощущение, будто кто-то внимательно следит за ней из-за шторки не исчезало. Спустя десять минут двинулась дальше. У моста — замерла, когда в подворотне раздался сдавленный кашель. Пара глаз блеснула в тени, но тут же исчезла. Диана проигнорировала. Чем дальше шла, тем тише становился город. Шум растворялся — как будто с каждым поворотом она углублялась туда, куда обычные люди стараются не заглядывать. Магии как таковой она не ощущала — но воздух начинал тянуть. И тут взгляд зацепился. Вывеска. «The Quarry.» Каменная стена, облупленная краска, разбитые окна. Старая пивнуха — таких по городу десятки. Но название заставило насторожиться. «Карьер». Очень близко к «Яме». Да и в охотничьем сленге quarry — это «добыча». Заинтересованно подошла ближе. Отражающие чары ощутились сразу — мягкое давление в воздухе, как будто кто-то невидимый спрашивал: «Ты точно знаешь, куда идёшь?» Случайный прохожий не увидит входа, а вот тот, кто ищет это место осознанно — преодолеет барьер без проблем. Диана едва удержалась от того, чтобы не выругаться вслух. Всё внутри взыграло: это оно. Наконец-то. После всех этих дней, утомительных походов, перерытых улиц и тупиков — она его нашла. Но радоваться рано. Надо убедиться, что это действительно то самое место. Внутри пахло пивом, табачным дымом и прожаренным жиром. Воздух чуть влажный, как будто стены не до конца просохли после ливня. Свет — тёплый, тусклый, из-под старых абажуров с бахромой. Обстановка — сдержанная, грубая, рабочая. Белая плитка, тёмное дерево, потертые стулья, сколы на краске, винтажные лампы. Всё будто бы держалось на честном слове и упрямстве. Бар не пустой, но и не полный гостей. Четыре часа дня — ещё не вечер, когда стекаются все, кому не спится. Люди за столами — в основном мужчины. Были и женщины, но не из тех, кто приходит «на коктейль». Взгляды у всех одинаковые — прямые, уставшие. Каждый здесь видел в жизни кое-какое дерьмо. За стойкой — широкоплечий мужчина, седой, с мощным протезом вместо руки. Второй рукой как раз разливал виски в тяжёлые стеклянные стаканы. Напротив — тип с усталым лицом, в видавшей виды куртке. Они о чем-то тихо переговаривались, обмениваясь кривыми улыбками, от которых под глазами проступали морщины. Диана вошла, стараясь держаться ровно. Внутри при этом — будто всё немного перемешалось, как в блендере. «Яма» в сороковых выглядела почти так же, как и в её времени. Только без неона, автоматов и экранов. Те же потёртые столы, бильярд, сквозняки и те, кто приходит сюда за работой, с которой вполне вероятно может и не вернуться. Она прошла вдоль стойки и села через один стул от того, кому только что налили. Не слишком близко, чтобы не лезть. Но и не в стороне — потому что знала, как всё работает. Сцепила руки в замок на столешнице и упрямо уставилась прямо на бармена. Тот молчал в ответ. Стоял, навалившись на стойку металлическим протезом, будто был частью её конструкции. Выглядел мужчина, мягко говоря, не радушно: нахохрившийся, мрачный. По такому сразу видно, что он не любит идиотские вопросы, новых людей и когда от него чего-то хотят. Щетина, замятая бейсболка, рубашка с закатанными рукавами. Душой компании его точно не назовешь. Когда стало ясно, что Диана с места не сдвинется, заговорил мужчина, сидящий через один стул. Голос хриплый, с усмешкой: — Заблудилась, малышка? Диана повернулась. Перед ней был классический персонаж тёмных подворотен: седые волосы с залысинами, лицо усталое, будто им недавно хорошенько приложились о стол. Из-под бровей — цепкий прищур, создающий то самое неповторимое ощущение, что человеку напротив всё давно надоело. Изучали её не зло, а с ленивым интересом. Примерно так же, наверное, реагировали бы на пробравшегося внутрь ежа. — Нет, — ровно ответила Диана. — Я пришла точно по адресу. Мужчина перевёл взгляд на бармена. Потом снова на неё. Было видно: он тоже задаётся вопросом, какого чёрта эта девчонка делает здесь. Но, в отличие от молчаливого друга, ему это скорее показалось любопытным, чем возмутительным. — Несовершеннолетним не наливаем, — буркнул бармен и, не дожидаясь ответа, отвернулся. Диана выразительно закатила глаза. Чертово малолетнее тело — одни проблемы. Сосед по бару коротко хмыкнул в стакан с виски, будто оценил уровень комичности ситуации. Но девушка не собиралась уходить. — Мне нужна работа, а не алкоголь. И я знаю, что именно этим вы здесь и занимаетесь, — спокойно произнесла она. Бармен снова глянул на неё, нахмурился ещё сильнее — хотя казалось бы, куда уж. Повисла пауза. Взгляды. Давление. Диана прекрасно понимала, что без этого цирка с перетягиваниями каната её здесь никто даже за человека считать не начнёт. Охотники даже себе не особо-то доверяли, а что говорить о человеке, которого они в первый раз видят? — Персонал набран, — всё тем же тоном сказал мужчина и потянулся за пустым стаканом своего соседа. Диана даже не моргнула. Быстро вытащила из-за ремня кухонный нож и вонзила его в столешницу. Прямо через рукав рубашки бармена. Не до крови, но достаточно, чтобы тот теперь не мог отдёрнуть руку, не разодрав ткань. — Меня интересует охота, — сказала она тихо, чуть подавшись вперёд. — Я умею делать больно. И я голодна. Думаю, вы понимаете, к чему это ведёт. Оба мужчины замолчали. Бармен остался спокоен, не дёрнулся, не глянул на руку, в которую впилась ткань. Зато крепче сжал стакан, будто проверяя — не задрожали ли пальцы. Не задрожали. Упрямый, как и полагается. А вот второй — тот, что с сединой — откинулся на спинку табурета и негромко присвистнул. — Ну, чёрт побери, — с интересом пробормотал он. — А у неё яйца есть. Прямо между ножек болтаются, наверное, раз такой цирк устроила. Диана не отводила взгляда, не моргала. Просто смотрела на бармена с тем самым выражением, что у неё появлялось, когда она целилась в череп вурдалака. Тот всё-таки заговорил: — Убери нож с моего стола, девочка. — Только если после этого начнётся разговор, — спокойно отозвалась она, всё ещё не двигаясь. Молчание повисло на несколько ударов сердца. Бармен хрипло вздохнул, свободной рукой потянулся за бутылкой, плеснул себе в стакан — и, не отводя взгляда, выдернул руку из рукава. Ткань с треском пошла по шву. — Ладно, — буркнул он. — Чего ты хочешь? Диана довольно усмехнулась и вернула нож обратно за ремень. Поправила задравшуюся куртку и устроилась поудобнее, сцепив руки на столешнице — ну прямо прилежная ученица христианской школы. — Я уже сказала. Мне нужна работа. Та, за которую платят. — Откуда ты, малявка? — подал голос седой мужчина рядом, подперев подбородок кулаком и уставившись на новую знакомую с интересом, с которым обычно наблюдают за уличной дракой. — И как звать-то? Я Барти. А этот грязный ворчун — Френк. Кстати, Френки, дружище, налей девчонке лимонада за мой счёт. Френк посмотрел на него из-под бровей, будто серьёзно задумался, не выкинуть ли его из бара. — Тут, по-твоему, уличная ярмарка? Где я тебе лимонад возьму? — Тогда воды! Ссаные гиппогрифы, Френк, ну веди себя по-человечески! — Диана… Винчестер, — подала голос девушка, прерывая начинающийся спор. Придуманная фамилия всё ещё звучала фальшиво. Лучше бы она тогда хоть пару секунд подумала перед тем, как ляпнуть это. — Я из Америки. Охотиться умею. Вервольфа от оборотня отличу. Барти хохотнул и ткнул локтем соседа с другой стороны от себя, который в полном невменозе лежал на стойке: — Слыхал? Вервольфа от оборотня! Ну не прелесть? — Да хоть жопу от пальца пусть отличает! Какая, к дементору, разница? Я малявок в охоту не пускаю. Подохнет — а мне потом грехи отмаливать? — продолжал ругаться хозяин, но стакан с водой всё же поставил. Вернее — шлёпнул на стол так, что половина расплескалась. Диана молча стряхнула капли с брюк и не моргнув глотнула. — Отпаиваешь ты свои грехи, а не отмаливаешь, старый пень! — не унимался Барти. — Нам сколько лет было, а? Не шибко старше этой пиздюшки. Тебе, кстати, сколько? — Четырнадцать. — Во-во! А нас в девять к полтергейстам кидали! — Так за нами старшие следили! — И мы проследим! — Ты за собой-то едва смотришь, дубина. Диана закатила глаза и опрокинула остатки воды в надежде, что там волшебным образом окажется хоть что-то покрепче. По ощущениям, нужно было просто подождать, пока эти двое выпустят пар, а потом — уже договариваться. Публика в зале продолжала заниматься своими делами: кидали дротики, играли в бильярд, кто-то молча гипнотизировал дно бутылки. Минут через десять Диана начала подозревать, что про неё забыли. А через пятнадцать Френк ушёл в подсобку, тяжело прихрамывая, чтобы вернуться и швырнуть на стойку тонкую папку. — Вот, — сказал он. — Если справишься — поговорим о работе. А не справишься — хоть адрес оставь, куда тело отослать. Ха-ха. Очень смешно. Особенно учитывая, что от тела, как правило, мало что оставалось. И уж точно не было смысла что-то отправлять — трупы охотников сразу сжигали, чтобы ни одна дрянь не решила ими воспользоваться. Диана сдержанно улыбнулась, взяла папку и пробежалась по первым страницам. Призрак. Ещё один. Класс. — Сколько у меня времени? — А сколько дашь? — тут же подхватил Барти. По голосу было слышно: ему всё это доставляет искреннее удовольствие. Диана поджала губы, покачала головой, будто прикидывала. Нужно было назвать реальный срок, без показухи. Но и выглядеть неуверенной нельзя — уважать не будут. — Три дня, — бросила она наконец. — И только потому, что сперва надо разобраться с собственным призраком в приюте. Она встала, пряча папку за поясом брюк. С первой же зарплаты отыщет себе хотя бы какой-то рюкзак. Почти собиралась уходить, но, дойдя до середины зала, замедлилась. Повернулась через плечо, словно что-то вспомнив, и вернулась к стойке. — Зажигалки случайно нет? Лучше сразу парочки. Барти расплылся в ухмылке, поставил стакан на стойку с довольным стуком: — Говорил же я, Френк, — девчонка не промах! Френк лишь хмыкнул, не отрываясь от того, что делал под стойкой, и что-то буркнул себе под нос. Но зажигалки всё-таки бросил. Диана поймала, не поблагодарила — просто кивнула. И вышла, как будто была тут уже сотни раз.