Глава 5

В приюте Святого Вулла было тише обычного. Вечерняя молитва уже закончилась. Диана пропустила ужин и её порцию наверняка отдали кому-то другому, чтобы не испортилось. Обидно, в конце концов, она принимала непосредственное участие в том, чтобы еда на ужине вообще была. Коридоры освещались тусклыми лампочками, будто те сами хотели поскорее закончить этот день. За окнами — густая тьма и редкие капли моросящего дождя, собирающиеся в потёки на стекле. Девушка тихо миновала главный холл, стараясь не нарушить атмосферу. Куртка — бесформенное нечто из общего гардероба приюта — висела на плечах тяжело и неуютно. Нож и выданная в «Яме» тонкая папка были спрятаны за поясом — хлипкое, но пока единственное укрытие. Родная кожанка всё ещё оставалась у Бетти — спрятанная и, возможно, всё так же окружённая мышеловками. Диана усмехнулась уголком рта. Как там её «подружка», интересно? Последние дни они пересекались только за завтраком. Иногда волшебница слышала её голос где-то в коридоре, замечала косички, мелькнувшие за дверью, но нормального разговора как-то не получалось. Всё, что было после обеда, принадлежало совсем другой части её жизни — той, где не было комнат со скрипучими кроватями, строгих сестёр и звона молитвенных колокольчиков. Она только собиралась свернуть в сторону лестницы, когда с противоположного конца зала, мягко и почти бесшумно, появилась сестра Агата. — Мисс Винчестер, — проговорила она всё так же ровно. Ни упрёка, ни удивления, только ледяная вежливость, которой, казалось, и дышат эти стены. — Вы пропустили ужин. И молитву. Диана задержала шаг и выпрямилась. Холод сиротского приюта казался вдвойне ощутимым после уюта шумного бара. Здесь её снова встречали как инородное тело. — Извините, — она даже не пыталась объясниться. На это элементарно не были ни сил, ни желания. Сестра Агата приблизилась ещё на шаг. Свет с настенной лампы подчеркнул её резкие черты, как у старинной статуи. — Мы здесь молимся за души погибших, Диана. Ваше присутствие было бы… особенно уместно. Голос у сестры Агаты был всё тот же. Даже взгляд, каким она сейчас смотрела на Диану, не был осуждающим. Скорее — уставшим. — Я знаю, что Вы помогаете. Все знают, — продолжила она чуть тише. — С Вашим приходом дети хотя бы не засыпают с пустым желудком. Не могу описать, насколько я за это благодарна. Но Вы ведь всё ещё ребёнок, Диана. Вы не должны рисковать своей жизнью. Это… неправильно. Волшебница с трудом проглотила вставший поперек горла комок. Как много хотелось сказать и как мало действительно можно было произнести вслух. Раздражало, что ей пытаются указывать, что делать. Конечно, для окружающих она «ребенок». Не объяснишь ведь, что внутри постарше многих. И только миссис Коул и Марта могут посоревноваться с ней в количестве прожитых лет. Ну ладно, ещё Агата. Так и быть. Просто у неё такое одухотворенное лицо, что Диана порой забывала, что под монашеским чепчиком у неё скрывается седеющая шевелюра. А по сути — все здесь малолетки. Самой старшей из подчиненных Агате сестер было всего 22. «Я просто выгляжу на четырнадцать», — напоминала себе мысленно, каждый раз поджимая губы. — Понимаю, сестра Агата, — сдержанно произнесла Диана, когда пауза ощутимо затянулась. — Но, к сожалению, не всегда есть из чего выбирать. Кто-то должен этим заниматься. Женщина тихо вздохнула. Крыть было нечем. — В приюте есть те, кому важно Ваше присутствие. Поэтому, Вам бы не помешало показываться в общем зале хотя бы иногда. Диана отвела взгляд. Намек почти прозрачный. Конечно, речь шла о Бетти. Она здесь толком-то ни с кем и не общалась. Да, был ещё и Робби, но тот по очевидным обстоятельствам исключался из списка ожидающих. Было жаль, чертовски жаль, что так выходит. Но… — Я бы с радостью, — ответила девушка. — Просто последнее время… слишком много всего. Простите. Бетти здесь ни при чём. Диана не хотела продолжения. И потому резко перевела разговор: — На самом деле, раз уж мы заговорили… у меня тоже есть к Вам просьба. Мне нужно взглянуть на старые бумаги. Те, что остались от психиатрической клиники. До того, как здание стало приютом. Не подскажете, где они могут быть? Агата нахмурилась, в голосе зазвенело лёгкое подозрение: — Могу поинтересоваться для чего они Вам? — Учебный интерес, — с улыбкой ответила Диана, стараясь звучать спокойно. — Просто хочу изучить историю здания. Я слышала… Детский, пронзительный визг разорвал тишину коридора, отозвавшись дрожью где-то глубоко в позвоночнике. Диана и сестра Агата вздрогнули одновременно, на долю секунды замерли, переглянувшись. Будто пытались понять по глазам друг друга — не показалось ли? Но крик повторился, и теперь сомнений не осталось: звук шёл из подвала. Они сорвались с места. Пересекли холл, свернули в нужный коридор с бетонным полом, насквозь пропитанным сыростью, и почти влетели в знакомую дверь. Она оказалась заперта. Диана дёрнула за ручку — ничего. Металл был ледяным, кожа на пальцах будто прилипала к поверхности. — Заклинило! Я… я позову кого-нибудь из мальчиков! — срывающимся голосом сказала Агата, уже разворачиваясь. — Не надо, — буркнула Диана сквозь зубы. Отступила на пару шагов, и с размаху врезалась плечом в дверь. Ржавчина хрустнула, петли заскрипели — но не поддались. Агата замерла, не в силах даже шевельнуться: всё происходило слишком быстро и неправдоподобно. Второй удар — глухо. Третий — и наконец скрежет, стон металла, и дверь распахнулась, выпуская из темноты резкий поток сырого ледяного воздуха. Диана тут же нырнула внутрь, едва не поскользнувшись на влажных ступенях. Агата — следом, приподнимая юбку. По лестнице вниз — бегом, стараясь не касаться перил, покрытых тонкой коркой льда. Подвал встретил их тухлым, застоявшимся запахом и слабой дрожащей лампой под потолком. Свет мигал — обрывался и вспыхивал снова, как плёнка на изношенном кинопроекторе. У стены, рядом с прачечной, лежала девочка. Маленькая, хрупкая, свернувшаяся в судорогах. Пальцы сжимали горло, ногти вонзились в кожу. Изо рта хлестала мутная вода. Лицо багровело, глаза закатывались. Каждый вдох оборачивался новой порцией жидкости — она тонула. А рядом — тот самый мальчик. Будто бы оживший утопленник: сине-серая кожа, тёмные волосы прилипшие к щекам, как после ливня. Отстраненное выражение на лице. Он просто стоял и невозмутимо созерцал происходящее. Будто это и было его предназначение — наблюдать, как кто-то умирает. Диана замерла. На секунду всё будто застыло — воздух, движение, даже мысли вязко потянулись, как мёд на морозе. Мир обернулся мутной плёнкой, и пришлось, будто сквозь неё, пробиваться обратно в реальность. А потом — щёлк. Время тронулось. Призрака можно отогнать железом или солью. Под рукой — ни того, ни другого. Она лихорадочно осмотрелась по сторонам. У подножья лестницы валялось старое, прогнившее ведро. Его уже собирались выбросить: дно проело ржавчиной, местами видны сквозные дыры. Слава всем высшим силам, кто-то поленился довести дело до конца. Диана перепрыгнула через перила, схватила находку и с разбега кинулась к мальчишке. — Эй! — выкрикнула она и с ходу замахнулась. Призрак повернул голову — ведро прошло прямо сквозь черепушку. Силуэт растаял, будто кто-то задул свечу. Свет тут же перестал мигать. Диана отбросила ведро в сторону, которое с громким треском ударилось о стену и закатилась куда-то в угол. Девочка всё ещё корчилась на полу, захлёбываясь. Из горла вырывались влажные хрипы, рот судорожно открывался, как у рыбы, пытаясь втянуть воздух. Она была почти без сознания. Агата опустилась рядом первой. Подхватила малышку под плечи, усадила, прижала к себе. Та откашлялась, резко вдохнула, снова захрипела — но уже живо, будто лёгкие только сейчас снова начали работать. — Дыши, солнышко… дыши, милая, — шептала сестра, водя рукой по спине. Голос дрожал. — Всё хорошо, ты в порядке, ты здесь… Диана опустилась рядом. Пульс в ушах всё ещё гремел набатом. Руки чуть подрагивали от адреналина. Девочка задыхалась и бледнела, а вместе с этим приходило осознание: если бы она задержалась хоть на минуту… — Что это было? — выдохнула Агата, не оборачиваясь. Голос — сдавленный, на грани. — Что это за… это… — Призрак, — чётко сказала девушка. — Это был призрак, сестра Агата. — У нас… здесь? — медленно обернулась женщина. Лицо её побелело, губы дрожали. — Ты привела призрака? Диана едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. В груди кольнула обида. Ну да, вали всё на крайнего. И совсем не важно, что она только что помогла его прогнать. Магглы… — Он был здесь и до меня. Просто раньше не нападал. А теперь… его что-то спровоцировало. Возможно, почувствовал, что дети слабеют. Девушка замолчала, не договорив. Сердце всё ещё стучало в горле. Глаза девочки стекленели от страха, губы судорожно шептали какие-то обрывки слов — будто всё ещё тонула внутри себя. Сестра смотрела на Диану. И впервые в её взгляде не было ничего, кроме паники. Искренней, взрослой паники. — И поэтому, — тихо добавила волшебница, — мне нужен архив. Мне нужно знать, где умер этот мальчик, чтобы его изгнать. Агата, всё ещё держа девочку, медленно подняла глаза. Взгляд стал твёрдым, будто на место страха вновь встала та самая непоколебимая женщина, какую Диана знала с первого дня. — Нет, — последовал твердый ответ. — Ты его не получишь. Диана моргнула. Раз, другой. В груди всё перекрутилось. Она села на пятки, сдерживая подступившую волну раздражения. — Простите, что? — Если здесь действительно осталась… неупокоенная душа, — голос Агаты стал особенно чётким, почти отстранённым, — то нам остаётся только молиться и просить Господа забрать её к себе. — Вы серьёзно? — Диана поднялась на ноги, глядя сверху вниз. — Вы, вообще, видели, что здесь произошло? Эта девочка чуть не утонула! — Мы в Доме Божьем, — отчеканила женщина. — И поступаем согласно Его заповедям. — Отлично, — Диана взмахнула руками. — Тогда может Вы объясните, что бы сделал Иисус, если бы озлобленный дух топил ребёнка прямо у него перед носом? Тоже сел и помолился? Агата сжала челюсть, лицо застыло. — Не смей богохульствовать, — тихо, но жёстко прошептала женщина. — Бог помогает тем, кто не теряет веру. — Как помог Робби? — выплюнула Диана. На секунду повисла ледяная тишина. Только где-то капнула вода. Агата приподняла девочку повыше, на руки, осторожно — как хрупкую статуэтку. — Я отведу её наверх. Ей нужен покой. А ты… — она повернулась к Диане, уже стоя на ступеньке, — подумай о том, к чему ведёт твоё высокомерие. И, не дожидаясь ответа, ушла вверх по лестнице. Диана осталась одна в холодном подвале. На фоне копоти, облупленных стен и той самой капли, которая упала с трубы и разбилась о бетон. Она чувствовала, как внутри снова поднимается знакомый зуд — когда тебя не слушают, а ты знаешь, что ещё одно промедление — и будет труп. Волшебница судорожно потянула носом воздух. Хотелось заорать и что-нибудь сломать. Но вместо этого только вцепилась со всех сил в корни волос, оттягивая те от черепушки. Гребанные фанатики. Диана ещё какое-то время постояла посреди опустевшего подвала, чувствуя, как дыхание выравнивается. Пальцы сжаты в кулаки, плечи напряжены. Её трясло от бессильной ярости. Всё произошло прямо перед ними, а трусливая маггла всё равно предпочла поверить своим долбанным принципам, а не собственным глазам. Сколько раз уже было так? И всегда — один и тот же вывод. Надеяться можно только на себя. Она выдохнула, выпрямилась и решительно поднялась по лестнице. Наверху, в холле, уже собралась целая толпа. Сестры, нянечки. В центре, словно всё происходящее крутилось вокруг неё, стояла миссис Коул — слегка растрёпанная, без привычной аккуратности в причёске. Лицо напряжённое, губы плотно сжаты, руки сжимают подол платья. Рядом кто-то держал ведро воды, одеяла, другие сетовали на произошедшее и предлагали позвать врача. Агата продолжала прижимать девочку к груди, будто боялась, что если выпустит ту хоть на мгновение — она рассыплется. Когда на лестнице появилась девушка, разговоры оборвались. Несколько человек повернули головы — и следом за ними остальные. Все такие настороженные и слегка испуганные, будто бы Диана лично заливала девочке в рот воду. Миссис Коул встретилась с ней взглядом. — В свою комнату, — сухо велела женщина. — И чтобы я не слышала от тебя ни слова. Диана не стала возражать. Просто кивнула и двинулась прочь. За спиной сразу же ожил шёпот. Она свернула за угол и уже собиралась подняться на лестницу, когда услышала, как миссис Коул отрывисто приказала остальным: — Живо в гостиную. И потише — дети могут услышать. Голоса стихли. Диана резко сменила направление. Вместо лестницы — в противоположный коридор, туда, где располагался кабинет миссис Коул. Она уже бывала там однажды и хорошо помнила, что внутри у неё имелась небольшая шкатулка с кучей ключей, а также по всем поверхностям раскиданы папки. Должно же среди этого хлама быть что-то полезное. И сейчас, пока миссис Коул занята, есть шанс покопаться в её вещах. Дверь в кабинет поддалась почти сразу. Щелчок — и Диана юркнула внутрь, аккуратно притворив за собой. Полутёмное помещение с густым запахом бумаги. Девушка сразу же подошла к столу, начала быстро перебирать папки, просматривать заголовки. Всё быстро, но аккуратно. Нельзя оставлять следов. И вдруг взгляд зацепился за нечто неуместное. Рядом с ножкой стола, будто спрятанная впопыхах, стояла открытая бутылка виски. А на столе, едва различимый за настольной лампой, сиротливо маячил гранёный стакан с остатками янтарной жидкости на дне. Всё ясно без лишних пояснений. Вот почему миссис Коул была слегка не при параде. Ящики в комодах обшаривались методично, один за другим. Но всё не то. Пожелтевшие отчёты о расходах, списки сирот, письма из социальной службы… Макулатура. С каждой утекающей сквозь пальцы минутой напряжение росло. Бумаги — бесполезные, пыльные, разложенные по стопкам с важным видом — вызывали только раздражение. Диана пыталась сохранять порядок, но как только в очередной папке оказывалось пусто, руки сами тянулись выкинуть её за спину. Потом ещё одну. И ещё. Уже не думая — просто рывком, с тихим рычанием в горле. Ещё немного — и она бы действительно врезала по столу. Или опрокинула шкаф. — Не это ищешь? Голос раздавшийся за спиной сочился тем редким оттенком самодовольства, от которого обычно хочется выцарапать кому-нибудь лицо ногтями. Диана резко обернулась. В дверях стоял Том Реддл, даже в потрепанных приютских шмотках выглядящий так, будто бы сошел с обложки модного журнала. Если бы здесь были модные журналы, конечно. Расслабленно привалился плечом к дверному косяку с едва скрываемым выражением довольного кота на лице. Наверняка он уже стоял здесь какое-то время и просто ждал удобного момента. От этой мысли врезать гаду захотелось сильнее прежнего. В руке — связка ключей, которую тот неторопливо перебирал пальцами, будто мелодию выстукивал. Лязг металла звучал удивительно громко в тишине кабинета. Стервец смаковал момент, с удовольствием следя за тем, как эмоции сменяются на её личике. Наконец-то девушка была вынуждена его слушать. — Ключи от архива, — уточнил он. — Ты же это искала? Диана нахмурилась и шагнула ближе, протянув руку. — Дай. Том тут же отдёрнул руку чуть в сторону. По красивому лицу расползлась гадкая улыбка. — Не так быстро. Он наслаждался этой редкой возможностью. У него было то, что ей нужно. И это впервые за всё их общение. Девушка остановилась, губы сжались в тонкую линию. В другой ситуации она бы с радостью врезала ему по зубам — и вполне заслуженно. Но сейчас на это просто не было времени. — Ладно, — выдохнула волшебница. — Что тебе нужно? — Ответы, — отозвался Реддл. Диана даже моргнула от неожиданности. — И всё? — честно, девушка думала, что он потребует чего-то более существенного: крови младенцев, деньги, сиськи показать в конце концов. Даже какое-то легкое разочарование накатило, которое было тут же потоплено под цунами других чувств. — Пока да. Диана закатила глаза. Как ребёнок, которому пообещали страшную кару, а дали подзатыльник. — Договорились. Давай сюда. Вопросы задавай по дороге — у меня мало времени. Он на секунду задержал ключи у себя в руке. Серьезно раздумывал: а не передумать ли? Или девчонка и сама вела какую-то игру? Но, наконец, протянул связку. Диана выхватила их, уже отворачиваясь, и вылетела в коридор. Том задержался. Остался в тени на секунду дольше. А потом всё-таки шагнул следом. Диана двигалась быстро и уверенно, хотя на деле понятия не имела, где именно находятся архивы. Эти завалы хлама могли прятаться где угодно — в подвале, в чердачных чуланах, даже в бывшей кладовой. — Левее, — подал голос Том из-за спины с тем привкусом снисходительности, которую тот, похоже, считал за вежливость. Диана, не оборачиваясь, пробормотала: — Спасибо, Сири. Он усмехнулся. Поворот. Потом ещё один. В одном из коридоров — тупик. Том снова подсказывает направление, на этот раз уже с лёгким оттенком удовольствия. Шагов он не прибавляет — наоборот, будто специально даёт ей первой ошибиться, чтобы потом с учтивым видом «спасти». — Знаешь, — протянул он между делом, — по твоему виду может сложиться ошибочное впечатление, что ты не знаешь, куда идёшь. Диана смерила спутника боковым взглядом, но ничего не сказала. Парень едва ли не скалился в ответ, отчего пришлось давить в себе желание пнуть его по яйцам. Идти быстрее — единственный способ от него избавиться. Вот только, увы, он тащился следом, как приставучая тень. Наконец, нужная дверь. Узкая, ничем не примечательная. Как и всё в этом здании. Диана вставила ключ в замок, повернула. — Ты волшебница? — спокойно спросил Том, как только дверь начала открываться. Будто бы ему и дела не было и он просто вел будничный разговор. Диана не обернулась. — Да. Без пауз и реверансов. Ни тебе оправданий, ни попытки увильнуть. Просто «да». Реддл замер. На миг. Он ожидал чего-то другого. Увёрток, загадок, плетений словесных кружев. А получил ответ прямо в лоб. Диана зашла внутрь и едва не чихнула. Запах старой бумаги, пыли и сырости ударил в нос. Помещение оказалось узким, как чулан, и забитым до потолка папками. Всё было завалено грудами бумаг, связанными бечёвкой — кое-где стопки сползли на пол. В углу — шатающаяся стремянка, на которую, если кто-то полезет, точно останется без зубов. — Чего застыл? — бросила Диана через плечо. — Помогай. Том вошёл внутрь. Закрыл за собой дверь. Без слов подошёл к ближайшей груде и начал снимать верхние папки, выкладывая их аккуратным строем. Не спрашивал, зачем, хотя язык так и чесался. Было опасение, что лимит вопросов, которые ему доступны, ограничен и не хотелось их тратить на информацию, что ему без надобности. Работал он, впрочем, как человек привыкший рыться в запретных вещах: методично, без суеты, будто каждая папка может оказаться чем-то значимым. И — да — с наигранной ленцой, чтобы никто не догадался, как ему на самом деле интересно. — И что мы ищем? — поинтересовался он всё тем же тоном, будто обсуждал погоду. — Всё, что касается старой психиатрической клиники, — отозвалась Диана, не отвлекаясь от своей связки. — Карты пациентов, отчёты, свидетельства о смерти. Может, газетные вырезки. Ищем мальчика. Лет десяти, темноволосого, умершего прямо в этом здании. Том кивнул и продолжил поиски. Сдался ей этот мальчик? Наверное, она искала что-то важное. Судя по тому, что юноша уже успел узнать о новенькой — она никогда не занималась бессмысленными вещами. Ладно, почти никогда. Том до сих пор не понимал на кой черт она носится каждое утро вокруг приюта, а потом скачет, будто ей прилетело жалящее в задницу. С каждой минутой перед ними разворачивалась картина того, что представляла собой прежняя клиника: пожелтевшие анкеты с кривыми подписями, таблицы с диагнозами, ведомости на нескольких языках, где говорилось, кто где лежал, какие лекарства получал, кто сбежал и вернулся. Бумажный кошмар. Том аккуратно выложил очередную папку, потом ещё одну. Проводил пальцами по строчкам, будто и правда пытался что-то понять. Диана, между тем, порылась в коробке у стены — и вытащила старую схему здания. Бумага пожелтела, хрустела в пальцах, но план был читаем. Сложила и отложила к стене — пригодится. — Почему я не видел тебя в Хогвартсе? — вдруг спросил Том, на этот раз уже без насмешливого оттенка. Диана, не отрываясь от дела, приподняла бровь. — Где? — В Хогвартсе. В школе магии. На каком ты факультете? — нахмурился, будто бы только произнося вслух, осознал что-то важное. — Точно, ты же американка. Тогда, Ильвермони? — Понятия не имею о чём речь, — отрезала она. Повисла короткая пауза. Том продолжил листать папку, как будто между прочим, хотя напряжение в плечах выдавало, что это не просто светская болтовня. — Ты волшебница, — проговорил чуть медленнее. — Значит, должна была учиться. Или ты… на домашнем обучении? Теперь в голосе мелькнула осторожность. Он всё ещё пытался собрать общую картину. — Типа того, — буркнула Диана. Тон без агрессии, но выдохшийся. Честно говоря, хотелось лечь и отдохнуть — но это непозволительная роскошь. Это, в общем, даже не было ложью. Брейкбиллс не имел ничего общего с британской образовательной системой, но технически — магии её учили дома. Пока остальные дети гоняли в мяч, она по подвалам начерчивала защитные круги. — Твои родители волшебники? — не отставал парень, почти не поднимая глаз от текста. Диана повернулась и уставилась так, будто раздумывала, не впечатать ли ему папкой в лицо. — Тебе правда всё это нужно знать? Может, ещё количество половых партнёров и дату последних месячных сообщить? Том поморщился с искренним отвращением. — Оставь эту информацию при себе, — процедил он. — Ты обещала отвечать на вопросы. — Да, мои родители волшебники, — отрезала девушка сквозь зубы. — Ещё что-то? Том только пожал плечами и опустил взгляд обратно в бумажную кучу. Выглядел он при этом не особо обиженным. Скорее — довольным. Ответы сыпались, как конфетти, и ему нужно было просто подставлять руки. — Если твои родители волшебники, почему ты здесь? — продолжил будничным тоном допрос, будто говорил о погоде. — Потому что здесь есть горячая вода и тёплая постель. — Значит, ты сирота. — Значит, что сейчас я без родителей, — уточнила она. — А идти мне некуда. Сестра Агата оказалась достаточно милосердна, чтобы дать мне крышу над головой. Всё ясно? Давай, пожалуйста, быстрее. Времени, блядь, в обрез. Реддл не прокомментировал. Но в лице что-то мелькнуло. Мимолётная складка на лбу, едва заметный вдох — почти сочувствие, которое он быстро проглотил, как нечто постыдное. И впервые за весь разговор он отложил слова. Вместо ответа — сдвинул одну из коробок, развязал бечёвку и вытянул тонкую, пожелтевшую папку. Полистал. Пауза. Потом, сам не веря тому, что видел, проговорил: — Нашёл. Диана ринулась вперёд, едва не спотыкаясь, и опустилась на пол. Бумаги хрустнули под коленями. Она выхватила у него карту пациента, расправила и, скользя пальцем по строкам, начала читать вслух: — Имя: Дэниэл Шоу. Возраст — девять лет. Поступил по направлению из Шропшира. Жалобы… — она щурилась, разбирая размашистый почерк. — Галлюцинации, склонность к саморазрушению, приступы агрессии. Том склонился чуть ближе, чтобы разглядеть текст через плечо. Выражение лица стало заинтересованным. Он понятия не имел, что пытался разгадать, но уже увлекся самим процессом. — Есть дата смерти? Диана перевернула лист. — Пятнадцатое января 1899 года, — прочитала она. — Причина: несчастный случай во время аварийного затопления. Пациент содержался в изоляторе. Обстоятельства… — дыхание чуть сорвалось, — не уточняются. Девушка замолчала, вглядываясь в строчку, будто в самом тексте можно было рассмотреть тень того, что произошло на самом деле. Чернила выцвели, местами поплыли, но запись сохранялась. И была всё ещё пугающе ясной. — Изолятор… — пробормотала Диана себе под нос и резко поднялась, почти опрокинув стопку документов. Перешагнула через растрёпанную папку и метнулась к стене, куда в самом начале отложила старую карту. Развёрнутый лист захрустел в руках, когда она бросила его на пол и придавила углы ближайшими томами, чтобы тот не свернулся. Том встал рядом, наблюдая с интересом исследователя. Хмурым взглядом скользнул по плану здания. — Вот, — Диана провела пальцем по пожелтевшему листу. — Изолятор. Нижний уровень. Прямо у стены, где сейчас перегородка. Смотри — вот это и есть её край. — У прачечной? — уточнил Том, чуть наклонив голову. — Да, — кивнула девушка. А потом вспомнила то немногое из полезного, что успела обнаружить в кабинете Коул: — Приют открыли в тысяча девятисотом, через год после несчастного случая, значит, примерно в то время и выстроили перегородку. Кости всё ещё могут быть там. Она села на корточки, уставившись в карту. Подперла подбородок рукой. Мысли носились в голове, перебивая друг друга. Всё складывалось слишком… логично. Даже по меркам её жизни. В таких случаях обычно что-то шло к чёрту. — Чёрт, — выдохнула Диана, скривившись. — Что такое? — Том смотрел на неё сверху вниз. — Придётся заходить в подвал через северное крыло, — проговорила Диана с таким тоном, будто ей только что предложили драить сортиры вручную. — И?.. — Том чуть приподнял бровь, явно не улавливая трагедии. Диана тяжело выдохнула, подняла голову. — И это значит — обходить весь приют, карабкаться в темноте через коридоры, которые не открывались с тех пор, как ещё лошади по улицам ходили. Гнилые, пыльные и черт знает чем населенные. Плесень, крысы, тараканы — полный набор. — Тогда не иди, — спокойно сказал парень, будто предлагал не брать с собой шарф. Диана медленно повернулась. Смотреть на него приходилось снизу вверх, но взгляд был такой, что в этот момент разница в росте значения не имела. — Прошу прощения? — Я говорю, не иди, — повторил он с прежним хладнокровием. — Это выглядит, мягко говоря, неразумно. Ты даже не уверена, что всё это связано. Это же из-за того мальчишки? Роберта? Он мог умереть и от пневмонии. Здесь постоянно кто-то отходит в мир иной. Диана смотрела на него долго. Очень спокойно. Очень пристально. Очень зло. — Я только что видела, как призрак с вот этим лицом, — она вскинула вверх папку, — пытался утопить девочку в подвале. И теперь у меня есть карта пациента, в которой написано, что ребёнок с этим же лицом утонул в изоляторе, который находился — о Боже, какое совпадение! — в этом же самом подвале. Думаю, этого достаточно. Диана резко встала, свернула схему и сунула её под мышку, движения — быстрые, злые. Наверное, это уже какая-то профессиональная деформация. Если обнаружил цель — идти за ней до конца, хотя за это дело ей даже не платили! — Так что, прости, но мне сейчас совсем не до твоего скепсиса. У меня есть поехавший призрак, которого нужно кокнуть. И у меня на это максимум три часа, прежде чем старуха Коул придет в себя и решит выпнуть меня из приюта. Она распахнула дверь и вылетела в коридор, будто за ней гнались голодные псы. Том остался один. Какое-то время стоял посреди полутемного чулана, среди пыли и смотрел на то место, где только что стояла она. Медленно, будто нехотя, выдохнул. Затем — сжал пальцами переносицу и прикрыл глаза. Ей нельзя доверять. Диана Винчестер ненормальная на всю голову. Грубая, агрессивная, с манерами уличной собаки. Но — она тоже волшебница, чудом оказавшаяся в тех же стенах, что и он сам. А ещё она определенно колдовала, но на порог до сих пор не заявились представители Министерства. И уверенность в своих действиях — такая, которой его сверстники не обладали даже близко. Это злило. И — черт возьми — интриговало. Он прикусил щеку изнутри, глядя в темноту дверного проёма. Он же не за этим сюда шёл. Всё началось просто: подслушал разговор, взломал замок, достал ключи. Хотел лишь вытянуть информацию. Выступить в роли ведущего в этой игре. И вот — пожалуйста. Он не контролировал ровным счётом ничего. — Проклятая девчонка, — выдохнул себе под нос. Почти с уважением. Затем коротко мотнул головой, выпрямился и вышел в коридор. Прямо за ней. Не потому что волновался. Просто не выносил, когда кто-то ускользал из-под его контроля. И, может быть, хотел посмотреть, как она собирается «кокнуть» поехавшего призрака.