Акт I. Часть 2: Без вины виноватая?

What if (s)he's written "mine" on my upper thigh only in my mind?

One slip and fallin' back into the hedge maze

Oh, what a way to die

I keep recalling things we never did

Messy top-lip kiss, how I long for our trysts

Without ever touchin' his skin

How can I be guilty as sin?

12 лет назад

Заун был портовым городом-мечтой на юге Франции. Расположенный в регионе Прованс-Альпы-Лазурный Берег, он привлекал туристов, любителей солнца, Средиземного моря и тихой, размеренной жизни вдали от шумных мегаполисов. Поэтому когда Кассандра Кирамман – мать Кейтлин и жена Тобиаса – узнала, что ее порок сердца прогрессирует, семья отправилась в свою средиземноморскую виллу, не раздумывая. Для Кейтлин это было волнующим приключением на целых два месяца лета и возможностью проводить больше времени с матерью. Которая, пусть и не ушла с поста директора семейного бизнеса, разросшегося несколько лет назад на всю Европу, вдали от столицы и бесконечных рабочих встреч, все-таки смогла уделять больше времени дочери. Не сказать, что их отношения тогда наладились: пусть Тобиас и считал, что его девочки очень похожи друг на друга, при них он этого не смел говорить из соображений собственной безопасности. Ни Кейтлин, ни Кассандра с тех пор, как девочке исполнилось шесть лет (а именно с момента её первых дебатов в доме за спасение котят из канавы, которых Кассандра желала видеть только через свой труп), не могли признать, что не только мыслили одинаково, но и вели себя как близнецы — с одной лишь разницей в том, что одна из них припозднилась родиться на 25 лет позже другой. Но к осени Кассандре лучше не стало. Настолько, что когда Тобиас предложил остаться в Зауне еще на три месяца, а на это время вернуть Кейтлин в Париж для учебы, она не стала спорить. Но стала спорить Кейт, которая волновалась за мать и не хотела уезжать, не зная, увидятся ли они еще или нет. Конечно, врачи уповали на лучшее, а бригада из кардиолога, терапевта и медсестер так вообще жила в гостевом доме: Кирамман могли позволить купить себе и весь Заун, если бы пожелали. Спустя неделю очередных дебатов от Кейтлин, Кассандра сдалась и приказала Элизе найти местную школу. – Но только на осень, – сурово отозвалась старшая Кирамман, когда Кейтлин кинулась в объятия отца, услышав положительное решение матери оставить ее в Зауне. – И только пока мне не станет легче. В Париже накопится куча дел к зиме, и я не хочу, чтобы качество твоего обучения падало из-за мимолетных хотелок. Но обе знали, что за всем этим желанием остаться в солнечном приморском городе скрывалось трепетное чувство любви дочери к матери. Кассандра, по каким-то своим причинам, которые Кейт так и не успела узнать, всё никак не могла принять эту любовь, хотя с момента рождения маленькой Кирамман прошло пятнадцать лет. Иногда родители остаются для своих детей чужими людьми, даже если живут под одной крышей и называют себя семьей. Ведь не все умеют быть ею по-настоящему. В Зауне оказалась всего одна школа, отчего Кассандра лишь утвердилась в своих предположениях: учить будут так себе, а Кейтлин нужны какие-то дополнительные занятия, чтобы не потерять сноровку по возвращению в Париж. Каякинг, водное поло и волейбол были даны дочери на выбор, и, скривившись от негодования, девочка остановилась на последнем. Несмотря на то, что все лето она провела у моря, воды Кейтлин до ужаса боялась, поэтому дальше сухого песка на пляже никогда не заходила, а ходить под парусом с Тобиасом согласилась лишь один раз, после которого приходила в себя несколько дней. Когда дата начала учебного года стала известна, новенькие вещи (и никакой школьной формы, что было для Кейт, учащейся в частном парижском лицее, чем-то необычным и воодушевляющим) на сезон обучения в Зауне были идеально выглажены Элизой и разложены по шкафам, оставалось листать учебники и с трепетом ждать новой главы своей жизни. Вдруг у нее получится с кем-то подружиться? В Париже у Кейтлин не было друзей: только Джейс, сын Ксимены Талис и давней подруги матери. Но он был старше и в тот год поступал в университет, у него были свои заботы, а еще – он был в Париже, хотя и умудрился на пару недель вырваться в Заун и понежиться с Кейт на солнце. Пусть их переписка на Фейсбуке не прекращалась ни на день, ей все-таки было одиноко, особенно, когда мать чувствовала себя лучше и сразу бралась разбирать дела по работе, а Тобиас возился на кухне с очередным кулинарным шедевром. Но вот прошли четырнадцать последних летних дней, и в понедельник, второго сентября, водитель помчал Кейтлин в новую школу. Она находилась практически в центре города, поэтому для того, чтобы добраться от нее с набережной, нужно было подниматься вверх в прямом смысле этого слова. И Кейт с удовольствием сделала бы это сама, воображая, что взбирается в гору, но Кассандра настояла, что это может быть небезопасно: – Это тебе не Париж, где нас все уважают и знают. И ты не выглядишь как туристка. Нет ничего хуже местной, одетой в тысячу раз лучше любого проживающего на юге оборванца. Так что не думаю, что нам нужно это, дорогая. Младшая Кирамман не была с этим согласна, но и спорить не было времени и сил: матери было очевидно хуже – медсестра ставила ей капельницу, когда она отчитывала дочь. Поэтому, склонив голову и тихо вздохнув, она решила не спорить. Не сегодня. Может быть завтра или к концу недели – как только Кассандре станет лучше. Обычная средняя школа была не просто отличной от ее прежнего места обучения – это была диаметрально противоположная среда, в которой Кейт, только ступив одной ногой через порог, сразу ощутила себя чужой. Одноэтажное здание с ветхими стенами и протекшая крыша с большим коричневым следом будто пальцем показывали на ее новенькие лаковые туфли от Луи Виттон и строгий костюм с юбкой и пиджаком от парижских модных домов. Все это было явно не к месту. Почему же Кейт не подумала об этом раньше, а только тогда, когда десятки глаз в коридоре буквально пожирали её от любопытства? Но прятаться и убегать – не в стиле Кирамман, поэтому, вздернув нос и взмахнув своим высоким хвостом, она отправилась в класс. Только вот он не сразу нашелся: Элиза, приехавшая сюда с документами Кейтлин накануне, все тут разведала и нарисовала маленькую карту. Но она упрямо не сходилась с реальностью, и за тем поворотом, где должен был быть кабинет ее класса, находилась уборная. Стратегическое решение обойти весь этаж ничем не помогло: вот был кабинет 8А, 8Б, и сразу 9А. Но где же 8С? До урока оставалось меньше десяти минут. Если она опоздает, ей придется получить выговор перед всем классом, а проваливаться сквозь землю (не в переносном смысле) она ещё не научилась. – Эй, кексик, потерялась? Кейтлин не обернулась, пусть голос, что звучал со спины, был каким-то слишком громким. Девочка или мальчик — ей было непонятно: у некоторых в их возрасте голос уже ломался, а у других оставался все еще высоким, как у того, кто позвал её сзади. Словно призывал обернуться, хочет она того или нет. Позорная кличка ей нужна была меньше всего, особенно в первый день, поэтому она ускорилась, прижав учебник к собственной груди. Но голос так просто не сдался: – Эй, милая девочка с хвостиком. Я к тебе обращаюсь. – Вай, она выглядит напуганной. – Поэтому и зову ее. Эй, кекс. Кексик, обернись, я к тебе обращаюсь. Дрожа от злости и негодования, Кейтлин все-таки обернулась. Сейчас она задаст жару – швырнет учебником, закричит, ударит своим каблуком – не зря в Париже занималась борьбой. Но каково было удивление, когда перед ее глазами оказались две девочки со светло-каштановыми волосами. У одной, что постарше, кончики были выкрашены в розовый, а у той, что помладше – две густые косы и выбивающаяся на лицо челка. Если старшая стояла уверенно, скрестив руки на груди, то младшая пряталась за ее спиной, но с интересом выглядывала где-то на уровне талии. – Паудэр, моя сестра. Учится в третьем классе, – заметив, как Кейт задержала на девочке взгляд, поспешила представить ее та самая, что придумала позорную кличку и теперь находилась у Кирамман в несуществующем черном списке. – А я Вай. – Ты красивая. Как тебя зовут? – спешно проговорила Паудэр и тут же опустила глаза, испугавшись своей смелости. – Да, кекс, как тебя зовут? – Вай как будто бы смаковала это слово: даже улыбнулась, сощурилась и буквально впилась в ее лицо взглядом. Но Кейт заметила одну вещь: ни одну, ни вторую не волновал ее внешний вид. Будто она была одета точно также, как эти девочки: в джинсы с широкой футболкой или в ситцевое простое платье, что было на Паудэр. – Меня зовут Кейтлин. И я хотела бы попросить – без фамильярностей, идет? – Фами… что? – Вай также непоколебимо подмигнула ей и чуть подтолкнула Паудэр. – Давай, милая, опоздаешь на урок. – Ла-адно. Встретимся на обеде, – Паудэр, шумно вздохнув, поплелась по коридору вперед, пока ее не нагнала кудрявая смуглая девочка и не повесила руку через плечо. – Кризис восьми лет, – пояснила Вай. – Не хочет идти на уроки. – Рада знакомству, но мне пора найти свой класс. – Кейтлин неуверенно топталась на месте: почему-то показывать то, что она не знает, где собственный кабинет, не хотелось. Хотя то, что она новенькая, было очевидно как день. – Тебе какой нужен? Я провожу. – Не нужно. – Ты вся тряслась, когда мы с Пау тебя увидели. Так что не притворяйся, что в чем-то тут разбираешься. В каком ты классе? – 8С, – сдалась Кейт. – Так это же мой! Вот это совпадение. Пойдем, покажу тут все. Рядом со мной место свободно, так что тебе не будет так страшно. – Мне и не страшно. – Посмотрим, что ты скажешь, когда мы окажемся в классе, принцесса. Быть принцессой, кексом, кексиком или любым другим мучным изделием Кейтлин вовсе не хотелось. Но Вай оказалась искренней во всем: в том, что говорила; в каждой улыбке, которая не исчезала с ее лица, стоило их взглядам встретиться; в ее желании идти впереди, прикрывая Кейт собой и в коридоре, и в классе, где ей действительно стало неуютно от количества незнакомых людей. А её свойское: «Это Кейтлин, и давайте сразу договоримся, что никто в нашем классе не будет ее обижать, потому что тогда будет иметь дело со мной,» и «Ну вот, кекс, клади свои учебники на эту парту. Если будет дуть из окна — скажи, я закрою,» — напоминало дом, кухню, наполненную ароматами готовки Тобиаса, и то уютное, теплое, обволакивающее чувство, которое Кейтлин никогда прежде не испытывала. Она даже не заметила, как прошли уроки до обеда, а во время ее представления учителем классу не пришлось нервничать. Во время обеда, взяв еду в столовой и выйдя на небольшую лужайку, Вай снова встретилась с сестрой и ее подругой, которую Кейт запомнила еще с утра по густым афро-кудрям. На фоне маячили двое мальчишек, смотревших на Кейтлин, как на божество, но жутко смутились, стоило Вай представить их всех: – Экко, Клаггор и Майло. Одноклассники Пау-Пау. А это Кейтлин, – усаживаясь за столик обозначила Вай, и только после сели все остальные. Место для Кейтлин она оставила слева от себя, а справа почти беззвучно устроилась ее младшая сестра. – И теперь Кейтлин всегда будет сидеть с нами? – с любопытством спросила Паудэр, снова выглядывая из-за ее спины, чтобы рассмотреть новую одноклассницу сестры повнимательнее. – Каждый день, – утвердительно кивнула Вай. – Если вы не против, – добавила Кейт, но, кажется, этого никто не расслышал: Экко шумно рассказывала Паудэр, как выбить новый скин в «Лиге Легенд», а Клаггор и Майло уплетали свой ланч за обе щеки. И только Вай легко взяла ее за запястье на пару секунд, чтобы негромко сказать: – Мы абсолютно не против.

***

– Поэтому я проверю все, что у нас есть на Вайолет, и вернусь. Пожалуйста, возьми на себя Паудэр, она уже конкретно выходит из себя. Кейт? Кейт, ты меня слышишь? Кейтлин так и сидела в фартуке Элизы на кухне, крепко держа чашку с горячим кофе, которую последняя ей и заварила. А заодно успела собрать младшим плотный завтрак в дорогу. Они с Мэдди остались вдвоем на кухне, когда что-то в ее голове заставило вспомнить их первую встречу. И сейчас голос Нолан, призывающий вернуться в настоящее, только ее раздражал. Отпив глоток из чашки, она вытягивается по струнке, разминает шею и кивает: – Да, я слышу тебя, Мэдди. Не будь так строга с Паудэр: ее можно понять. – Можно понять? – кажется, Нолан с Кейтлин не согласна. Она едва сдерживается от бурной тирады, но вовремя делает вдох-выдох, прежде чем продолжить. – Она напала на меня с собаками. Ты видела это из окна. – Не думаю, что это было нападением. Она поранила тебя? – Она испортила все мои распечатки по делу Вай. – Ты не хранишь их в облачном хранилище? – голос Кейт в эту минуту так удивительно похож на возражение Паудэр, что Мэдди обессиленно всплескивает руками: – Ей Богу, Кейт. Ты уже говоришь ее словами. – То, что кофе пролился на твои распечатки – я не желаю обсуждать, – серьезно отзывается Кейт и встает, чтобы пройтись по кухне. – Я не могу допустить Вай до девочек. Это исключено. Но Вайолет пойдет на все, чтобы забрать их. Паудэр уже совершеннолетняя, и я не смогу ее удержать. Вот это – настоящие проблемы. Так что давай займемся ими. – Хорошо, – Нолан, поднявшись из-за стола, следует за ней в гостиную. – Но доберманы повалили меня на землю. – Но не Паудэр же. – Она им приказала. – Не помню, чтобы у них была команда с нападением. Они обучены защищать. – Кому ты веришь? – Я верю в то, что вижу. Но знание о том, что Кейт верит Паудэр тяжелым бременем висело между ними двумя вместе с еще дюжиной проблем, о которых они предпочитали не разговаривать друг с другом. – Я не хочу давить на Паудэр и запрещать им общаться, – тут же обозначает Кейтлин и, заметив непонимание у Мэдди на лице, поясняет, – чем больше мы ограничиваем, тем сильнее желание. Если Вайолет выйдет на свободу, а я буду держать Пау взаперти, не давая им видеться, она только больше захочет доказать мне, что права. Что Вайолет не изменилась. – И твой план – это? – Мы встретим Вайолет прямо из тюрьмы. Я, Паудэр, Иша. Они пообщаются прямо при мне. Я передам ей «Последнюю каплю». Не думаю, что им будет нужно много времени, чтобы разочароваться в сестре. А Иша ее совсем не знает. – Но Паудэр слишком… слишком любит сестру. И, кстати, она сказала мне, что не верит мне. Насчет Вай. Она не могла что-то раскопать? – Мы ошиблись один раз, Мэдди, – Кейтлин вздыхает, откидываясь на спинку кресла, замечает под дубовым столом в гостиной сверток бумаги и опускается, чтобы поднять его. – И улик не осталось. Я знаю, какой Вай может быть, но то, что произошло… Я не могу допустить, чтобы с девочками что-то случилось. – Сейчас это может подвергнуть в опасность и тебя. И твой будущий пост мэра. Ты не упустишь его еще раз. Все идет слишком хорошо, нам нужно лишь продолжить в том же духе. Но мне не нравится, что вы увидитесь, – добавляет Нолан и отводит взгляд в сторону. И Кейтлин чувствует, что та ждет от нее подтверждения собственных чувств. Что поездка к Вай – ради Паудэр и Иши, а не ради того, чтобы посмотреть на свою первую любовь еще один раз в жизни. – Я могу за себя постоять, – косвенно отвечает Кейт и включает ноутбук, все еще держа в одной руке смятый листок бумаги. – Отправь мне все данные: когда точно она выходит, где нам ее встречать. И все документы по бару. Кстати, в пятницу Джейс и Мэл хотят заглянуть. Останешься с нами на ужин? Голос Мэдди тут же теплеет: – Конечно, Кейт.

***

– Конечно, кексик. Я вообще ничего не боюсь, веришь? – Такого просто не может быть, – Кейт упрямо стояла на своем, уперев руки в бока и остановившись посреди улицы. Они шли после школы домой – Тобиас втайне от Кассандры разрешил ей добираться пешком, чтобы не выделяться на фоне остальных. Но это была правда только для Тобиаса. На самом деле Кейтлин возвращалась домой на своих двоих только потому, что им было по пути с Вайолет и Паудэр. Кроме них у нее ни с кем не вышло подружиться, да и Кейтлин не то, чтобы собиралась – она была не тем, кому нужно много друзей. Джейс ждал ее по вечерам на Фейсбуке, а все будние дни, и иногда выходные она проводила с девочками. Вот и в тот день они, с рюкзаками наперевес, шагали по улице вниз, все ближе и ближе к запаху и шуму моря. – Воды? Не боюсь. Высоты? Не боюсь. Мальчишек? Не смеши меня, тоже не боюсь, – Вайолет крутилась вокруг Кейтлин в шортах по колено и футболке-алкоголичке, из-за которой были хорошо видны ее руки. Кейт не раз ловила себя на мысли, что часто смотрит на них, на ее плечи и шею, на ее мимику и растрепанные от ветра волосы, но все никак не могла понять, почему. Поэтому всякий раз, когда Вайолет обращала на это внимание – Кейт отворачивалась. – А я боюсь, – вдруг выдала Паудэр, что все это время шла позади, смотря себе под ноги. – Например, что папа вернется. Нам ведь хорошо с Вандером. Ну, лучше, чем с папой. Вай, потрепав сестру по волосам, кивнула: – Конечно, с ним лучше. Вандер классный и мама, кажется, с ним счастлива. Так что тебе не стоит ничего бояться. Хорошо, милая? – Угу, – Паудэр кивнула, вытянула руку и схватилась за ладонь Вай. Вторую же, несколько секунд подумав, протянула Кейтлин, и та тоже взяла детскую ладошку в свою. – Кстати, Кейт, не хочешь как-нибудь заглянуть к нам? У Вандера бар на побережье. Мама работает там. Думаю, они будут рады с тобой познакомиться, – Вайолет непоколебимо посмотрела на Кейтлин, но как только их взгляды встретились, тут же растянула губы в улыбке. – Я буду рада, – закивала Кейт, и все трое пошли по дороге вместе. – Простите, если лезу не в свое дело, но я думала, что Вандер ваш… – Отец? – перебила Вай. – Да. Я видела, как он встречал вас со школы после уроков. – Нет, это мамин друг детства. Он был в одной компании друзей с нашими родителями. Тогда она выбрала отца, но он начал пить и плохо с нами обращаться. И мы переехали сюда. Раньше мы тоже жили в Париже, прямо как ты, кексик. – Если не брать историю с отцом, – Кейт, которая уже привыкла к своему прозвищу, но пока все еще отрицала, что оно ей нравится, лишь коротко улыбнулась, – вам нравится больше тут или в Париже? – Думаю, здесь больше свободы. До моря дотянуться рукой. Я бы прожила здесь до самой старости, обзавелась бы семьей. Короче, пустила бы корни, вместо того, чтобы пытаться добиться чего-то в крутом большом городе. Что насчет тебя, Кейт? Скучаешь по дому? – Летом я действительно скучала. Но не сейчас. – Это потому что у тебя есть мы, кекс? Кейтлин подняла на Вай взгляд, с губ почти сорвалось «потому что теперь у меня есть ты», но неоднозначный взгляд Паудэр, который смотрел подозрительно и серьезно, заставил ее промолчать. Остальной путь они проделали молча под тихое пение Паудэр. И только уже расходясь каждый в свою сторону, Вай быстро шепнула Кейт во время прощальных объятий: – Посмотри в своей сумке. Ей стоило огромных усилий, чтобы дойти до поворота, не вывернув свою сумку наизнанку. И все же, оказавшись на безопасном расстоянии от Вай и ее сестры, чтобы никто не заметил ее предвкушения и волнения, она раскрыла портфель. Покопавшись в нем с добрые три минуты, Кейт нашла открытку с забавно нарисованной обезьянкой – кажется, дело рук Паудэр. И только открыв ее, она заметила почерк Вайолет: “На самом деле это свидание. Познакомлю тебя со всей своей семьей, а потом уложим спать Паудэр и пойдем гулять по набережной. Только ты и я. P.S. Вижу, как ты смотришь на меня. Возможно, ты об этом не знаешь, но когда ты отворачиваешься, я тоже смотрю на тебя. Я знаю, что нравлюсь тебе, кексик. Это взаимно. Твоя Вай»

***

«Сделай одолжение – забудь обо мне. В. Сделай одолжение. Забудь обо мне. В. Сделай одолжение! Забудь обо мне! В. Сделай. Одолжение. Забудь. Обо. Мне. В. Зачем ты соврала? Зачем ты сделала это? ЗАЧЕМ?» Рука Кейтлин дрогнула, стоило ей остаться наедине с собой и раскрыть смятый листок бумаги. Это был почерк Паудэр – видимо, ее попытка вести дневник или же вырванная из него страница. Паудэр помнит. Помнит последнее письмо Вай, которое они читали с Кейт в этой же гостиной пять лет назад. Как и помнит, как в глазах у девочки скопились слезы, как она швырнула письмо в камин, а потом долго плакала, что сделала это. Что потеряла последнее, что могло быть у нее от сестры. «Почему она бросила меня? Почему она сделала это, почему, почему?» Аккуратно разгладив лист, Кейт смотрит на него с несколько долгих минут, размышляя, что же с ним сделать. Почему-то уничтожить не поднималась рука. Будто она еще раз пройдется по чувствам ребенка, который потерял всю свою семью, а потом лишился и сестры – последнего человека, кто любил ее. Кейтлин ведь никогда так не сможет. Не потому, что она не умеет – она просто не Вай. Никогда ей не была и не будет. А Паудэр нужна именно она, а не жалкие попытки Кирамман купить любовь девочек, даже если за этим всем кроется что-то искреннее. – Кажется, я похожа на тебя даже сильнее, чем опасалась, мама, – тихо шепчет Кейтлин и поднимает глаза к стене слева, где висел большой портрет Кассандры. Это фото было сделано в тот год, когда они приехали в Заун. Тогда, когда она пошла на поправку. Ровно за день, когда она узнала, что Кейтлин встречается с Вай. И не сказала ни слова. Ни за, ни против. На ее лице не дрогнул ни один мускул – она просто ушла в свою спальню, а на следующее утро продолжила быть Кассандрой Кирамман, какой и была всю свою жизнь до этого дня.

***

– А ты... не против? Тобиас и Кейтлин сидели в саду: Кейт уже была полностью готова ко встрече с Вай и их первому свиданию, как Кассандра, встретив дочь на первом этаже, деловито спросила, куда это она собралась на ночь глядя и без водителя. – Иду на свидание, мам. Но я буду недалеко от дома, – тут же добавила Кейт, и только потом сообразила, что сказала не то, что собиралась. Легендой для родителей был поход к подруге, где была ее семья, которая за ними обязательно присмотрит. Вопрос Кассандры, которая, вероятно, забыла об этом, или же проверяла, что она любила изредка делать, застал ее врасплох. – Ты же говорила, что идешь встречаться с подругой. Так ты идешь на свидание или все-таки к подруге, Кейтлин? Холодный голос матери не предвещал ничего хорошего, но врать Кейт больше не решилась. Если уж она и подловила ее сейчас, то ничего хорошего в будущем можно было и не ждать. – На свидание, – наконец выдавила она. – На свидание с подругой. – Так ты, значит, встречаешься с девушкой, Кейтлин? Они никогда не поднимали подобные щепетильные темы, поэтому в тот момент Кейт стало неловко и неуютно, словно Кассандра не просто спросила ее, а застукала ее и Вай как минимум целующимися друг с другом. И пусть этого еще не произошло – а произойдет ли? – у младшей Кирамман мурашки побежали по коже, а на щеках выступил румянец. И пока она размышляла обо всем этом и о том, что же лучше ответить, Кассандра просто ушла к себе. – Не против, что моя дочь идет на первое свидание? – Тобиас ласково улыбнулся, устроившись поудобнее на шезлонге. Сняв очки с переносицы, он тихо вздохнул. – Кейт, ты же знаешь свою мать. – Это не ответ на вопрос, пап. – Мне все равно, мальчик это или девочка. Главное, чтобы это был человек. И чтобы этот человек тебя не обидел. На лице у Кейтлин появилась улыбка, и не обнять Тобиаса показалось ей преступлением. Поэтому уже в следующий миг она сильно стиснула его в собственных объятиях, пока он, тихо посмеиваясь, гладил дочь по спине. – Почему она не могла сказать тоже самое? – Милая, наша мама – Кассандра Кирамман. Думаю, ее молчание уже многое значит. Не пытайся ее понять. Лучше иди и хорошо развлекись, договорились? Вайолет и Паудэр встретили ее на набережной, чтобы Кейт не добиралась до бара одна. Уже по привычке Вай обняла ее, стоило им подойти друг к другу, но младшая сестра, которая обычно всегда следовала примеру старшей и обнимала следом, в тот раз стояла в сторонке, скрестив руки на груди. – Все в порядке? – негромко спросила Кейтлин, заметив мимолетное напряжение Вай, когда Паудэр развернулась и молча пошла впереди них. – Конечно, все лучше некуда. Посмотрите, как нарядился этот кексик, – Вайолет с широкой улыбкой и во все глаза рассматривала Кейт, которая и правда постаралась перед встречей, купив новое синее платье и открытые лаковые босоножки. На шее висела цепочка с лебедем, а волосы в первый раз в жизни были завиты в аккуратные локоны. Но и Вай не отставала: идеально выглаженные белые брюки, черная футболка и белый свитер поверх плеч вместо привычных рваных штанов и джинсов делали ее взрослее и серьезнее, а еще очень ей подходили. – Кто бы говорил, – улыбнулась Кейтлин, но все же покосилась на Паудэр, что слишком шумно вздохнула. – Так ты уверена, что все в порядке? – Да, не думай об этом. Пытливый взгляд Кейт не дал Вай ускользнуть от ответа, поэтому, помявшись и вздохнув, она отрицательно покачала головой: – Ладно. Паудэр... думает, что ты заберешь меня у нее, – неловко опустив глаза, Вай принялась рассматривать собственные конверсы. – С чего она так решила? – Узнала, что это свидание. А Клаггор и Майло любезно подсказали, что когда люди ходят на свидания, они женятся и уезжают, чтобы жить отдельно. Когда я начала собираться на встречу, то вывалила все вещи из шкафа... Она подумала, что я уже собираюсь. – Она привязана к тебе, – мягко заметила Кейт, наблюдая, как Паудэр собирает камешки и распихивает их по карманам. – Кажется, даже больше, чем к маме. – Это неудивительно, ведь мама... Она не защищала нас, когда отец лез к нам. Впадала в ступор и просто смотрела. А я могла дать отпор. И за себя, и за них. Когда пальцы Кейт неуверено и осторожно сжали ладонь Вайолет, она тут же подняла свои глаза на нее. Вай всегда смотрела так: по-щенячьи преданно, с легким задорным огоньком где-то в радужках глаз. Но в тот момент ее взгляд был таким проникновенным, открытым и беззащитным, что когда их губы встретились в неловком первом поцелуе, Кейт только потом, когда ощутила на своей коже чужое прерывистое дыхание, поняла, что сама сделала первый шаг. Не сдержалась и потянулась к ней первой, так и не дождавшись, пока Паудэр заснет или же они останутся наедине. – Я горжусь тобой. Ты такая сильная и смелая, – они обе остановились, уже крепко держась за руки, пока носы почти сталкивались друг о друга. И никто не хотел отстраняться; свободную руку Вайолет наоборот потянула к Кейт, чтобы уложить на щеку, а сама подвинулась ближе, чтобы поцеловать, и их губы почти встретились, как громкий голос Паудэр заставил их отпрянуть друг от друга: – Сюда мама идет. Вы можете хотя бы минуту продержаться без поцелуев? – и, распихав их обоих, кинулась на встречу Фелиции, что действительно шла позади с двумя большими пакетами. Ужин прошел хорошо: Вандер и Фелиция, как сговорившись, рассматривали Кейт, но не приставали с расспросами, и даже слишком очевидно широко улыбались с неловких попыток Вай поужаживать за Кейтлин; Паудэр же, сидевшая чернее тучи в самом конце бара с кучей раскрасок, изредка кидала на них недвусмысленные обидчивые взгляды. Но чуть позже в бар заглянули Клаггор и Майло, и все трое бросились играть, дав девочкам передышку. Да и Вандер с Фелицией вернулись к бару, когда к ним зашел их старый знакомый. – Силко – это наш шанс смыться отсюда пораньше, – заговорчески прошептала Вай на ухо Кейт. – Силко? – Да. Друг Вандера. И, оказывается, моей мамы. В общем, они всегда тусуются вместе, Силко очень полюбилась Паудэр, так что она тоже не сразу обратит внимание на наше отсутствие. – Уверена? – Да. Когда я дам тебе знак, мы ускользнем отсюда через черный ход. – И даже не попрощаемся с твоей семьей? – Не переживай, кексик, как вернусь домой, передам им твой пламенный привет. И, пока Силко увлеченно слушал рассказы Паудэр про ее рисунки, а Фелиция и Вандер разнимали Клаггора и Майло, которые подрались из-за последнего чесночного хлеба, они действительно сбежали. Улица встретила прохладным прибрежным ветром и тысячей звезд у них над головами. Темно-синее небо сливалось с морем где-то на горизонте, а ровная гладь воды еле слышно шелестела своими волнами, будто убаюкивая город перед сном. В тот вечер было мало людей, или влюбленные по уши Вай и Кейтлин никого вокруг себя не замечали; крепко держась за руки, они пробежали через пляж к высоким кустарникам и пальмам, а там взобрались на небольшой выступ. Вайолет все предусмотрела, отчего у Кейт на лице мгновенно засияла улыбка: на выступе был аккуратно разложен плед, несколько бутылок с газировкой и фрукты. Ни до чего из этого они так и не дотронулись: это был первый раз, когда они остались совсем вдвоем, без маячащей рядом Паудэр или одноклассников в школе. Поэтому, стоило устроиться на пледе вдвоем, и Кейтлин, и Вайолет, не сговариваясь, потянулись друг к другу, заключая в самые крепкие и отчаянные объятия. Кажется, такие бывают только во время своей первой искренней любви, когда чувства переполняют через край, а руки бесконечно тянутся к возлюбленной, чтобы касаться, трогать и никогда не отпускать. Это чувство Кейтлин запомнила на всю жизнь. С Мэдди у них было все иначе. Проведя несколько часов в объятиях и поцелуях друг друга, Кейтлин и вовсе забыла, что пора возвращаться домой. Что у нее вообще есть дом помимо объятий Вай, которая перебирала ее волосы, ласково гладила по спине и плечам, шептала, что Кейтлин самая красивая девушка, которую Вай встречала в своей жизни. Кейт хотела ответить тем же, но, будучи слабой в словах, на каждую такую фразу тянулась за поцелуем, вплетая собственные пальцы в мягкие волосы с розовыми кончиками. – Хочу, чтобы время остановилось, – наконец, выдала Кейт тише обычного, скользя взглядом по лицу Вайолет, чьи прикрытые глаза и легкая улыбка только манили на новый поцелуй. Но она не успевает дотянуться своими губами до ее, потому что Вай сменила курс и прижалась к ее груди, стиснув так сильно, что Кейт стало практически нечем дышать. – Не хочу, чтобы оно останавливалось. – Почему? – Потому что нам придется навсегда замереть. И я не против: быть в объятиях с тобой вечность моя мечта, кексик. Однако тогда, если время не сдвинется с места... Вай замялась, и Кейтлин почувствовала, как сердце девушки забилось быстрее. – Тогда что, Вай? – Тогда я не смогу сказать, что влюблена в тебя.

***

паудэр: меня повысили на стажировке! паудэр: придется остаться подольше, директор хочет познакомиться со мной лично паудэр: пожалуйста, пусть водитель заберет Ишу, я не успею паудэр: и да. это из-за того проекта, где Джейс подал идею. кто бы мог подумать, а? Сообщения приходят Кейтлин на телефон, заставляя отвлечься от сумбурных мыслей о матери, событиях двенадцатилетней давности, собственных эмоциях, которые она все эти годы усердно скрывает глубоко внутри себя под бетонной оболочкой безразличия, и о Вай. Особенно о Вай. Прочитав все, что написала ей Паудэр, Кейт задумывается, что Вайолет, наверное, похвалила бы ее, взвалила бы на спину, как в детстве, и тысячу раз сказала, что Паудэр лучше всех. Кирамман всегда думала о том, как бы поступила Вайолет. Что бы сделала, будь она тут, вместе со своими сестрами вместо Кейт – жалким подобием семьи, а еще хранящей с сотню секретов от всех, кто от нее зависел. Нет, никто из девочек не говорил ей такого – она просто знала, что никогда не заменит им Вай. Никогда не станет по-настоящему, горячо и открыто любить, как это умела делать только она. Уходит несколько долгих минут, прежде чем Кейт несгибаемыми пальцами печатает ответ: кейтлин: горжусь тобой, Паудэр Но уже через секунду стирает, чувствуя, словно средняя из сестер Лэйнс прямо сейчас стоит перед ней и сканирует ледяным взглядом. И смеется – холодно, отстраненно и надменно. Откуда эта фантазия у Кейтлин в голове, она и сама не знала. Понимала только одно: Пау в ее заботу вряд ли поверит. кейтлин: хорошо кейтлин: обратно тебя заберет водитель, не нужно возвращаться домой в одиночестве и на метро паудэр: окей, командир КК паудэр: не забудь про Ишу. ее учитель хотел поговорить с кем-то из взрослых. предполагаю, сегодня это будешь ты кейтлин: ты не рассказывала об этом. что случилось? паудэр: в школе новый логопед, хочет попытаться позаниматься с Ишей вместе с психологом кейтлин: почему я узнаю об этом сейчас? к этому нужно подготовиться и навести справки. как ты поймешь по разговору, что им можно доверять Ишу? паудэр: ты же взрослая девочка, и, как ты и сказала сегодня утром, будешь ко всему готова паудэр: это не возвращение моей сестры из тюрьмы на следующей неделе, а разговор с врачами паудэр: думаю, справишься Сердце Кейтлин отчаянно замирает. Паудэр слышала. Она знает, что Вайолет скоро вернется. Но вдруг она успела услышать что-то еще?