XXVII

Видеть Дзёно мирно спящим было непривычно и в то же время чертовски мило. Может, он притворялся и на самом деле всё слышал, хотя на часах было всего четыре тридцать, когда Тачихара проснулся первым и теперь, в утреннем полумраке, лёжа в его объятиях, просто искоса пялился в его лицо, сонное и умиротворённое. Койка была слишком узкой, чтобы отодвинуться чуть дальше и при этом не свалиться с неё. Спать вместе было довольно жарко и не то чтобы очень удобно, суставы явно не скажут спасибо за ту позу, в которой они уснули. Но тем не менее Тачихара проснулся бодрым и даже полным сил встать с постели и начать этот день продуктивно. В отличие от всех предыдущих дней, когда он с трудом поднимался только к самому завтраку. И то в основном тогда, когда Дзёно его наконец будил. Но сейчас Дзёно мирно спал, и Тачихара, ещё немного полюбовавшись, решил пока не тревожить его, мягко выскользнув из-под его руки. Они уснули почти сразу после разговора и последнее, что он помнил, как Сайгику, обнимая, поглаживал его по груди, продолжая целовать в шею, уже вяло и полусонно. Дальше этого они так и не продвинулись, даже пижамные штаны остались неприкосновенными. Возможно, атмосфера вокруг угнетала сильнее, чем казалось. Возможно, никто из них не хотел бы связывать их первую близость с подобным местом. В конце концов, Тачихара теперь был полон не только надежды, но и решимости сделать так, чтобы они оба однажды отсюда вырвались. Неважно, сколько трудностей это повлечёт за собой. Он готов преодолевать их. Склонившись над раковиной в пустой душевой, он с неохотой рассматривает себя в круглом зеркале, заляпанном брызгами зубной пасты. Тёмные отросшие корни смотрят на него с долей укоризны, и он со вздохом ерошит волосы. Не помешал бы выходной, чтобы выбраться в город и привести в порядок свой внешний вид. А ещё — не помешало бы найти номер Акико и обговорить с ней столь внезапно озаривший его гениальный план. Тогда, в больнице, когда она излечила его, у них не было толком времени, чтобы поговорить по душам и закрыть все вопросы прошлого. Он успел извиниться перед ней, с комом в горле, но после стольких лет ненависти этого было мало. Он чуть не расплакался в тот момент, когда она неловко обняла его, словно он был ребёнком. На этом их встреча и закончилась. Он помнит, как практически умолял Теруко, что зашла тогда в палату и увела его, прибегнуть к её помощи в отношении Дзёно, однако с самой Йосано он не успел обговорить эту просьбу. Ибо Теруко всё равно категорически отказала, всучила ему сумку с вещами и отправила в чёртову хижину посреди леса, где говорить уже было не с кем. И хоть он не спрашивал, но тогда был почему-то уверен, что Акико поможет, что не откажет. Возможно, всё ещё думать так было слишком самонадеянно, тем более когда жизни Дзёно ничего больше не угрожало. Но Агенство сотрудничало с правительством и... Ну да. С тем правительством, от которого он хотел сбежать. Он сглатывает, глядя в мутное зеркало. Возможно, всё не так очевидно и просто, как он хотел бы себе представить. В конце концов, Йосано могла просто отказать, поскольку все их прошлые встречи с Дзёно едва не закончились её убийством. Мичидзо не был свидетелем погони за ВДА, но мог в красках представить, что там Сайгику мог наговорить ей. В том числе, из-за него. Он морщится, невольно вспоминая, как позже Дзёно стоял за его плечом, ожидая выстрела, когда они всё-таки её поймали. Вновь возвращается к мысли, не был ли он разочарован тем, что пуля так и не достигла цели. Помнит, как Дзёно спросил, нахмурившись: — Ты в порядке, Тачихара-кун? И он соврал, что да, поспешно отдавая ему оружие. Его руки, конечно, слегка дрожали, но Дзёно больше никак это не прокомментировал. А потом у них не было больше времени, чтобы поговорить об этом. И хотя время есть сейчас, теперь почему-то кажется, что Дзёно не скажет уже того, что мог бы сказать тогда. Потому что всё изменилось. И ещё, возможно, потому что, как оказалось, дар Акико — единственный шанс избежать пожизненной службы, каждый месяц подкрепляемой чудовищно смертельными модификациями тела. В итоге так и не спасших от чёртового меча, разрезающего пространство и время. Чистя зубы уже куда дольше нужного, Тачихара опять путается в собственных мыслях. Его план казался гениальным, пока не столкнулся с реальностью. А в реальности — он ведь и правда даже не знает, что им делать в итоге с той самой свободой, которой никто из них давно не видел. Может быть, никогда. Чем бы мог заниматься Дзёно, если бы всё получилось? Он правда мог бы быть садоводом? Мичидзо сплёвывает в раковину, брызги небрежно летят на зеркало. Возможно, ему нужно перестать думать. Например, ведь не думать о том, за что Сайгику вынесли смертный приговор, каким-то образом всё же получается. Он убедил себя, что это неважно. И усердно пытается в это верить. Куда важнее сейчас — покинуть душевую до того, как здесь может появиться Тэтчо-сан. Не то чтобы его присутствие пугало, но... Разумеется, он был бы голым. Тщательно вытерев лицо полотенцем и ещё раз оглядев себя в зеркале, Тачихара отправляется на пустой полигон. До построения ещё минимум час, и он может пробежаться здесь в одиночестве, как следует проветрив голову. Это то, что ему сейчас нужно. Это, а не то, что он видит на широкой беговой дорожке, огибающей всю площадку. Бегущего в его сторону Тэтчо-сана. Ну конечно. Тачихара тормозит, почти готовый развернуться и побежать обратно, как можно глубже спрятаться в одеяло. Но Тэтчо уже перед ним. Слава богу, что хоть не голый, а в закрытой спортивной форме. Всё же на улице ещё прохладно. Поравнявшись, он останавливается, без эмоций кивая: — Доброе утро, Тачихара. — Доброе... — Решил потренироваться со мной? — Я не знал, что ты будешь здесь, — Тачихара неловко кашляет. — Ты здесь круглые сутки, что ли? — Нужно поддерживать себя в форме. Он и так всегда в безупречной форме, но Тачихара предпочитает не упоминать это, только молча кивает, с досадой чувствуя себя слабаком. Снова. Просто уйти теперь отсюда было бы как-то странно. Тэтчо спрашивает как ни в чём не бывало: — Ну, пробежишься со мной? — Э... Я буду только тормозить тебя... — Беги в своём темпе, не перенапрягайся, — Тэтчо вдруг хлопает его по плечу, что Тачихара аж резко вздрагивает. — Дзёно тоже придёт? И вздрагивает ещё раз, снова чувствуя себя неловко. Даже если Сайгику нет здесь, Тачихара как будто бы им мешает. Хотя, казалось бы, этот вопрос закрыт, но какие-то отголоски всё не унимаются. Кое-как собрав в кучу самообладание, он небрежно пожимает плечами. — Не знаю, он ещё спит. — Странно, что ты не остался с ним. Мичидзо чувствует, как от таких замечаний у него начинают гореть уши. Тэтчо, наверное, знает, потому что знает Теруко. Она та ещё любительница поболтать о важном. И их личная жизнь, разумеется, чрезмерно важна для неё сейчас. Или Сайгику мог и сам ему рассказать. Интересно, как выглядел этот разговор. Он, наверное, молчит слишком долго с каким-то невообразимо неловким выражением лица, что Тэтчо аж спрашивает почти обеспокоенно: — Всё в порядке? — А? Да. — Он ведь не обидел тебя? Мичидзо снова закашливается. — С какой бы стати ему... Почему ты спрашиваешь? — Ну, это же Дзёно. Он говорит это так, словно Дзёно только и делает, что отбирает у детей конфеты, и Тачихаре становится даже обидно за него. Он говорит резче нужного: — Он не вселенское зло вообще-то и он никогда мне не делал ничего плохого. — Ну, раньше ты не был с ним в отношениях. Тачихара замирает с открытым ртом, совершенно обескураженный тем, куда заводит этот разговор. С сомнением щурится, так необдуманно спрашивая: — А ты был? Тэтчо разминает руки и плечи, несколько секунд думая. Затем произносит совершенно спокойно, как обычно, безо всяких явных эмоций: — Когда он хотел этого, я ничего не понял, а когда понял, он уже не хотел. Так что нет, не был. Мичидзо смотрит на него всё ещё с приоткрытым ртом. Это когда это он хотел этого? В голове сразу разрастается куча подозрений и захлёстывает глупая ревность. Глупая — потому что, очевидно, ничего между ними в итоге не было, но всё же и по-своему обоснованная, поскольку, даже если и не было, Дзёно, чёрт возьми, нравился Тэтчо-сан. Даже если когда-то в прошлом, это всё равно ощущается как удар. "Тэтчо-сан привлекательный, это нормально" Да ни хрена. Мичидзо молча кусает губы, не зная, что чувствует в этот момент. Тэтчо же, закончив с разминкой, вдруг опускает тяжёлую руку ему на плечо, так же спокойно и уверенно говоря: — Тачихара, если он обидит тебя, то скажи мне. Я знаю, как ставить его мозги на место. Обычно это значило ткнуть его саблей. Немного придя в себя, Тачихара, кашляя, выдавливает из себя лишь нелепое: — Так и... ты не против, что мы, ну... вместе? Тэтчо мгновение смотрит так, словно услышал полную глупость. Затем спокойно говорит: — Нет. И кивает на беговую дорожку. — Ну, пробежимся? Я начну бежать медленно и если что подстроюсь под тебя. Видимо, считая тему исчерпанной. Тачихара рассеянно смотрит на пустой полигон, на первые скользящие по нему лучи солнца. Но его мысли не здесь, конечно. Ему хочется добежать до комнаты, растормошить так мило спящего там Сайгику и спросить его господи ну какого чёрта?