Вернутся к фанфику
7. "Приключения"
23 февраля 2025, 15:27Солнце светило прямо в глаза. Неожиданное ясное январское солнце. Энни недовольно прищурилась, закрыла лицо подушкой и свернулась калачиком на кровати Арлерта. Значит, на улице будет жуткая холодрыга. Хорошо, что рабочие управились за день, и уже успели поставить стекла в комнату родителей Армина. Было бы страшно представить, что творилось бы в доме, не успей они до предстоящих морозов. Тут никакие мусорные пакеты и даже камин бы не спас. Даже в комнате Арлерта было прохладно, из-за чего Энни всерьез боялась, чтобы тот не заболел, пока спал на полу.
Впрочем, Армин по-умному все организовал и потратил на организацию всего действа оставшийся выходной. Помогал рабочим — двум смуглокожим увальням, насквозь пропахшим дешевым пивом и сигаретами — с окнами, занимался уборкой и сортировкой имущества покойных родителей. Из-за него на весь дом слышалось бесконечное шуршание коробок, в которых он складывал вещи, а второй этаж полностью провонял лимонным полиролем для мебели. Энни недовольно хмурилась: ей так хотелось, чтобы комната сохранила свой нежный аромат фиалок, а теперь казалось, что новый запах больше похож на запах свежеубранного гостиничного номера средней руки. Впрочем, ее до уборки не допускали. Ее в принципе не пускали в комнату. Загадочно сверкнув глазами, Армин обещал устроить сюрприз сегодня вечером, когда он окончательно соберет все вещи.
Энни лениво посмотрела на часы — уже почти час дня. Армин уже давно в школе, а дедушка Арлерт отправился на очередную ночную смену. Нужно подниматься, нельзя же проспать весь день. Хотя, почему же нельзя? Ей все равно нечем заняться: не было ни работы, ни учебы, ни тренировок. Это ощущалось максимально чужеродным, ведь она, кажется, еще ни разу не была предоставлена самой себе. Сначала был отец с его тренировками, потом Хитч, вечно тащившая ее на какие-то тусовки, потом Зик с поручениями… А потом бесконечные наркотические кошмары наяву, не дававшие ни заснуть, ни бодрствовать.
Она деликатно обшарила комнату Армина. Просто из любопытства. Небольшой мальчишеский беспорядок — комната выглядит не неряшливо, а скорее так, будто ее владелец был чем-то увлечен и оставил уборку нужных вещей на потом, после того, как сделает дело. Аккуратные стопки чистых футболок, рубашек и брюк. Ненужные вещи убраны в картонные коробки, поставлены в глубокий шкаф и заклеены скотчем. Леонхарт пролистала пару комиксов и романов, которые, наверное, когда-то занимали Арлерта. Ничего криминального. Все его секреты наверняка там, в компьютере. За паролями и кодами. И на ноутбуке, который он практически всегда таскает с собой.
Энни решительно покинула комнату. Она не была на «вы» с компьютерами, как Хитч или Райнер, но до уровня Армина ей однозначно было далеко. По всей школе он слыл компьютерным гением и, ходил слушок, что за соответствующую плату его можно было попросить взломать школьный сайт, чтобы подправить оценки. Или ухудшить их кому-нибудь. А может и еще чего похлеще. Поэтому ловить Арлерта на этом поле означало попасться, причем глупо и фатально. А портить отношения с ним ни капельки не хотелось.
Впрочем, Энни еще не знала никого, кто смог бы с ней потягаться в искусстве незаметного и ненавязчивого выведывания чужих секретов. Главное, запастись терпением.
Дедушка Арлерт оставил ей завтрак на кухне. Сэндвич с болтуньей и ветчиной, завернутый в фольгу.
— Боже, мистер Арлерт, вы просто чудо, — сказала Энни вслух с набитым ртом.
На холодильнике покоилась записка с просьбой Армину зайти после школы в магазин и купить молока, яиц и бекона. Вот оно. Может, так она хоть немножечко отблагодарит Арлертов за гостеприимство. А еще ей срочно нужен крепкий черный кофе с тремя ложками сахара.
Ощущения ее не обманули — на улице и вправду было морозно. Энни накинула на голову капюшон от худи Армина и выпустила изо рта облачко полупрозрачного пара. Несмотря на то, что она привезла целую сумку своих вещей, эта кофта теперь негласно принадлежала ей. И этот факт ей почему-то очень сильно нравился.
Между лопаток настойчиво засвербело. Леонхарт резко обернулась. Ничего. Вся та же пустынная, залитая солнцем улица. Симпатичные двухэтажные домики. Пару машин. Может, у нее уже психика шалит? Нет-нет-нет. Чувства еще никогда ее не подводили. Не в этом. С чего она взяла, что ее отпустят так просто? Энни попыталась выглядеть как можно более естественной. Нужно зайти в магазин.
Она завернула в небольшой сетевой магазинчик, посмотрела в отражение в витрине. Вот он. Высокий, плечистый, черноволосый, в стильной спортивной куртке, темных очках и старых, просящих каши ботинках. Не успел прикупить нормальной обуви к зиме?
Колокольчик звякнул, оповещая о ее прибытии. Кассир уныло кивнул ей вместо приветствия. Энни уверенным шагом двинулась к напиткам. Выцепила в холодильнике колу в стеклянной бутылке.
Черноволосый преследователь следовал за ней, подходя практически вплотную. Новичок, что ли? Не знает, как следить. А может, это и не было его задачей. Хочет запугать, избить. А может, даже похитить.
Он широкоплечий. Сильный. Высокий. И он мужчина.
— Пакет нужен? — с тупым равнодушием спросил ее кассир.
Вместо ответа Энни вопросительно подняла брови — сам-то как думаешь? Кассир глазел на нее пару секунд, моргнул, будто прогружая информацию, и потом так же уныло назвал ей цену и отсчитал сдачу.
Вышла на улицу и молниеносно завернула за угол, к мусорным бакам. Тут нет ни камер, ни свидетелей.
— Эй, Леонхарт? — скрипуче позвал ее черноволосый.
Энни оглянулась на голос. Очень знакомый, где она могла бы слышать его раньше?
— Ты идешь со мной. — Он самоуверенно двинулся к ней.
— С хера ли? — Она переложила бутылку в правую руку, взяв ее за горлышко, заставив парня широко и издевательски ухмыльнутся.
— Не выджекичанивайся. У кое-кого к тебе дело есть.
Черноволосый самоуверенно взял ее за дубленку чуть выше локтя и притянул к себе. Ох, зря он это. Энни молниеносно ударила его бутылкой в руку, заставив отпустить ее рукав, а потом с разворота вмазала тяжелым ботинком прямо по лицу. Парень даже не успел понять, что произошло. Просто шлепнулся прямо в замерзшую у баков грязь, прижав ладонь к лицу.
Леонхарт с размаху разбила бутылку о металлический бак. «Розочка» скололась хорошо и получилась с одним острым, длинным концом-осколком, торчащим словно нож. Кола залилась в рукав, сделав ладони противно-липкими, сахаром приклеивая кожу к стеклу.
— Ты пришел один?
— Ты ебанулась, Леонхарт? — Черноволосый с силой прижимал ладонь к скуле. Говорил с такой смешной обидой в голосе, как ребенок, который в первый раз в жизни получил по лицу. — Ебанулась?!
Он не выглядит пугающе. И не выглядит так, как будто пришел ее похитить. Энни недоверчиво наклонила голову. Почему-то ее движение парень истолковал как угрозу, вжался в пространство между мусорными баками и закрыл лицо сгибом локтя. «Если я не вижу чудовища, значит, его нет».
— Я от Йегера! Зика Йегера! Он хотел видеть тебя, сказал привезти к нему! — завопил он в рукав своей модной, но слишком легкой для погоды куртки.
Девушка выдохнула. Ну и глупость же… Отбросила от себя «розочку».
— Долбоеб… Ты не мог сказать об этом сразу? Так надо было повыебываться?
— Я че знал, что ты лягаться начнешь?! Бутылка еще эта… Психичка ебнутая. Зря из дурки выпустили.
Он неловко, не с первого раза, поднялся из замершей лужи и брезгливо отряхнулся. На скуле начинал розоветь синяк.
— Поговори мне еще. — Энни угрюмо зыркнула на черноволосого, и тот испуганно отшатнулся от нее. — Разок похитят, посмотрим, как ты себя поведешь, Роджер.
Роджер недоверчиво, исподлобья посмотрел на нее, услышав свое имя.
— Вспомнила, что ли?
— Такую жалкую мерзость сложно забыть.
Тот самокритично пожал плечами — «ну да, бывало». Леонхарт отряхнула дубленку от капель колы. А может ей, вообще-то, на самом деле хотелось газировки. Жалко, что пришлось вылить.
— Ну и куда мне? — нетерпеливо напомнила девушка.
— У меня тут машина рядом. Я тебя отвезу.
Из которой он, видимо, и следил за ней. Роджер поманил ее за собой. Может, отказаться? Хотя, впрочем… Пускай отрабатывает свои немаленькие денежки, которые он получает от Елены. Ничего с ним не случится, если проедет пару лишних километров.
Роджер как джентльмен открыл перед ней дверцу своего заржавевшего старика-Бьюика. Энни поморщилась: машина вся пропахла марихуаной. Парень пнул в сторону пустую банку из-под пива, которая сразу же упала Леонхарт под ноги, свалившись с сидения.
— Ты бы хоть не только травку в машине курил. А то я сейчас в каком-то хиппи-басе нахожусь. Тебя любой полицейский учует, — сказала она ему, как только он сел на место водителя.
— Да забей. Если что, то меня вытащат, ты же знаешь, — самоуверенно ответил Роджер и повернул ключ зажигания.
Все-таки он тупой. Как будто не понимает правила игры, которые понятны всем, у кого айкью выше, чем у инфузории-туфельки. Чем больше от тебя проблем — тем больше ты привлекаешь внимания. Чем больше ты привлекаешь внимания — тем ты менее ценен. Как только проблемы от тебя перевешивают твою полезность — от тебя избавляются. Вытащить-то его вытащат. Иначе может сболтнуть чего лишнего кому-нибудь. Но не факт, что потом его тело не найдут где-нибудь в отстойнике для отходов.
— Знаешь, ты не изменилась. Все такая же… боевая, — удачно вывернулся он. — Не без мозгов.
Ух ты, какие комплименты пошли. Похоже, ему не нравится эта застывшая тишина в машине. Что ж, нужно использовать его разговорчивость, раз он так жаждет вывалить все о себе.
— А ты поменялся. Тачку прикупил, куртку. Видимо, давно работаешь?
Он ухмыльнулся — доволен, что заметила. Энни еле сдержалась, чтобы не засмеяться.
— Да где-то полгода. У меня же батек умер, элитную школу оплачивать стало не с чего. Сначала помыкался чего-то, на стройке подрабатывал, мойщиком, тачки чинил. Но потом позвали сюда. Все равно мне лучше работы на острове не найти.
— Кто позвал?
Роджер опасливо посмотрел на нее через зеркало дальнего вида.
— Гувер. Пересеклись случайно. В начале осени. Говорил, что нужны крепкие пацаны, но пока меня проверяли… Я тогда на то дело и не поехал. Ну и, думаю, слава богу.
Энни сжала зубы.
— А сейчас им, видимо, народу недостает. То ли там погибло много, то ли что, но даже меня взяли. — Роджер поджал губы. — Я же понимаю что я не такой, как вы. Как ты, как Райнер Браун. Я только восемь классов окончил, да и в принципе не особо разбираюсь в чем-то… Но если даже меня взяли, то сама понимаешь. Назревает что-то.
Она удивленно посмотрела на него. Все-таки он догадливее, чем она думала о нем.
— Приехали.
«Моллиз». Устаревшее, достаточно дешевое кафе с липкими столиками, которое ничем не отличалось от остальных в Стохесе, кроме одного. Там делали первоклассный кофе и вафли. Зик обожал крепкий черный кофе и свежую выпечку. А еще обожал появляться в убитых заведениях, производя неизгладимое впечатление. Как удачно тут все совпало.
Зик Йегер расположился за самым дальним столиком у окна. В кардигане и джинсах, слегка заросший, расслабленный. Сидел, с наслаждением подставляя лицо солнцу, потягивал свой неизменный черный кофе и курил сигарету. Увидел Энни, кивнул Роджеру и молча указал взглядом на диванчик перед собой.
В Зике была природная, естественная благородность. В нем приятно сочетался расслабленный аристократизм, спортивная дисциплина, военная выправка, эксцентричность артиста и деятельность прирожденного бизнесмена.
Он мог появляться на публике в своих смешных, совершенно ненужных ему круглых очках и заношенных бейсбольных кроссовках, он мог не говорить ни слова — но сразу было ясно, что он особенный человек. Неясно, что производило такое впечатление: осанка, расслабленная, но также и уверенная манера себя вести, притягательная внешность или неожиданно тяжелый взгляд светло-голубых глаз. Всегда был нарочно неопрятным и простым назло, что только усиливало понимание того, что он вовсе непрост.
Впрочем, неудивительно, что в королевской семье родился золотой мальчик, Зик Йегер. Сейчас о нем практически не вспоминают в желтых журналах, потому что он что-то вроде пятидесятый в очереди на трон. Но лет тридцать назад прогремел большой скандал, когда любимая дочка главы побочной королевской ветки, леди Дина Фриц, внезапно сбежала с нищим Гришей Йегером на Парадиз. Строго говоря, нищим Гриша не был, скорее даже наоборот — преуспевающий хирург из интеллигентной семьи потомственных врачей, однако, для Дининой семьи это все было бы все равно, если бы он побирался на помойке. Результатом союза стал их единственный сын Зик Йегер. Мальчика семья Фриц не признала, пока не случилась трагедия. Когда Зику было около десяти лет, леди Дина погибла, выпав из балкона собственного дома. Ходили разные слухи, кто-то даже обвинял ее супруга, однако, в ходе расследования ее смерть была признана несчастным случаем.
Тогда-то семья Дины и спохватилась. Отец семейства, видимо, надломленный смертью дочери, принял активнейшее участие в жизни внука. Благо, что Зик полностью пошел в мать, практически ничего не взяв от отца-дикаря: светлая кожа, голубые глаза, вьющиеся пшеничные волосы и правильные черты лица.
Дальше все было стандартно для такого общества. Частная школа, этикет, игра на музыкальных инструментах, фехтование, университет из Лиги плюща и служба в армии. Будто бы в отместку деду, Зик оставил ненавистную Фрицам фамилию отца, поддерживал теплые отношения с бабушкой и дедушкой Йегерами и, несмотря на прекрасную успеваемость, рекомендации преподавателей и старших по званию и дружбу с детьми сильнейших мира сего, занялся не дипломатией и военным делом, а профессиональным бейсболом. После этого удара дед «умыл руки» и отказался каким-либо образом потворствовать глупостям внука.
Карьера бейсболиста Зика шла средне-успешно. Были какие-то успехи, но не выходившие за пределы континента. Для Зика все закончилось после ужасной травмы шеи, после которой он уже не смог продолжать заниматься спортом. Восстановив здоровье, тридцатилетний Зик решил отправиться на Парадиз, к отцу, который к тому времени уже успел обзавестись молодой женой и сыном. Отношения между Гришей и Зиком были отвратительные, но Парадиз Зик так и не покинул. На оставшиеся от спортивной карьеры деньги он открыл в столице модный клуб. И тайное казино. А после — наладил на острове наркоторговлю.
Самый необыкновенный человек на свете, который решил найти свой путь назло чаяниям всех людей. Но все знают, что когда делаешь что-то назло, ничего доброго не получается.
Зик лукаво улыбнулся Энни и сверкнул очками, отразившими солнечный свет.
— Может быть, ты перестанешь избивать моих сотрудников? — Он многозначительно перевел взгляд на алеющую скулу Роджера. Тот спохватился и закрыл ее рукой. — Ты свободен, Роджер.
Парень кивнул и неловко, часто оглядываясь, будто только что к нему обратился Джастин Тимберлейк или еще кто покруче, вышел из кафе.
— Это случайность, — пробормотала Энни.
— А Форстер?
Ему уже передали? Леонхарт мимолетно взглянула ему в лицо, но так и не смогла ничего прочитать за этой хитрой, всезнающей улыбкой.
— Тут за дело.
— Согласен. Нос не за дело не ломают, — хмыкнул Зик.
— Хотел накачать меня кодероином и отвезти к себе. Еще легко отделался.
Йегер помрачнел.
— Мне рассказали. Впрочем, если тебе станет от этого лучше, Елена по моей просьбе провела с ним воспитательную беседу. — Хотелось надеяться, с паяльником в руке. — Излишняя инициатива бывает наказуема.
— Он зарывается, — твердо сказала Энни.
— Знаю. Но пока он полезен, — сухо ответил он и внезапно развеселился. — Но ты предпочла Форстеру блондинистого красавчика для той ночи, я прав? Неплохой выбор. Я рад, что он заставил тебя расшевелиться.
Брови Леонхарт поползли вверх против ее воли. Хотя, неудивительно, что он знает. Об этом мог обмолвиться Флок, Елена, охранники, которые могли бы узнать Армина. Или… может сам он и рассказал. Насколько он должен отчитываться о каждом своем шаге?
К столику Зика подошла миловидная, молоденькая официантка. Она смотрела на него с таким обожанием, что становилось неловко.
— Дорогуша, можно нам самых свежих круассанов, пончиков и черного кофе? И все то, что закажет эта юная леди, на мой счет.
— Черный кофе. И кола. — Пускай хотя бы Зик возместит убытки.
Официантка умильно кивнула, как дрессированная собачка, и убежала исполнять приказ.
— Просто очаровательно, — равнодушно протянул Зик.
Забавно, что он совершенно особенным образом действовал на многих женщин, когда как женщины были последним, что его интересовало. Как и мужчины. Его в принципе мало интересовали люди как личности. И секс. На секс он согласился бы только в том случае, если можно было бы жестко отодрать папочкино одобрение. Думается, это единственное, на что у него встает.
Зик достал из кожаного портфеля, стоящего рядом на диване, две пачки денег и небрежно кинул их на стол.
— Как и условились. Благодарны за работу в нашей компании.
Энни быстрее, чем она планировала, схватила деньги, пересчитала. Жадно, жадно. Пока не заметила, что Зик, все так же улыбаясь, смотрит на нее.
— Что будешь делать?
— Свалю с острова. Не хватало, чтобы меня снова куда-то засунули.
— Ты ведь знаешь, что оказалась там не из-за меня?
Мурлычущая официантка принесла кофейник, колу, сахар и два больших блюда с выпечкой. Зик улыбнулся одним ртом, давая понять, что она свободна.
— А из-за кого?
— Уже не мои проблемы. Но кое-кто потратил кучу сил и денег, чтобы тебя найти и вытащить. И даже чуть не втащил мне, когда узнал, что тебя похитили. Это из-за него ты сейчас здесь.
— Кто? — спросила девушка, уже зная ответ.
— Твой старый друг Браун. Самая очевидная кандидатура. Из имеющихся в живых. Так что планируешь делать до апреля?
Она постаралась сохранить лицо. Лживый ублюдок, он знает и это? Зик с наслаждением отпил из кружки кофе.
— Не похоже, что у тебя есть много хобби. Молотить руками и ногами стену ужасно скучно.
— Ближе к делу, — сухо ответила она.
— Люблю твою прямоту. Тридцать тысяч — сумма приличная. Но, как мне кажется, недостаточная, чтобы разгуляться на континенте. Что ты скажешь насчет полумиллиона?
— Это какая-то шутка? — спросила Энни, еле оправившись от шока.
— Почему же? Ты мне нравишься. А еще больше мне нравятся твои методы. Все аккуратно, бесшумно. Кое-кому бы поучиться, но у Брауна другая специфика, все-таки. А ты универсальная единица.
— Я не собираюсь никого убивать, — промямлила она. За такие деньги некоторым и убить не жалко будет.
— Что ты, — рассмеялся Йегер, но от него почему-то все равно повеяло холодом. — Для этого у меня уже есть желающие. Тебе не нужно делать ничего сверх того, что ты уже делала. Собирать информацию и делиться ею со мной.
— Почему-то когда я этим занималась, то не получала по пол лимона в сезон.
— Тут сжатые сроки. И присутствует некоторая специфика. — Зик разломал круассан напополам, безбожно насорив на стол. — Знаешь банду Крылья свободы? Так вот, они в последнее время распоясались. Нападали на наших, забирали себе товар, деньги. Я точно знаю, что среди наших есть крыса, и у меня есть несколько кандидатур. Хочу, чтобы ты прогнала парочку версий. И сделать это нужно как можно скорее.
— Кто первый в списке?
— Блондинчик, с которым ты уехала из клуба. Удачно, что ты с ним теперь живешь, верно?
***
Про себя она всегда знала, что она плохая компания. Не то чтобы она всегда была плохим человеком, но компанией — однозначно. Угрюмая, вечно в синяках и в обносках девчонка из неблагополучного района. Слишком рано начала курить. Благодаря летним каникулам на пароме с отцом и другими моряками она раньше прочих пополнила свой запас ругательств, научилась метко плеваться и могла, если нужно, постоять за себя физически. Прятала уши в старых наушниках и таким же образом удобно подслушивала чужую болтовню, притворяясь, что слушает музыку. Слишком поздно начала по-девчоночьи ухаживать за собой. К счастью, по крайней мере, начала, потому что вовремя заметила, что с ней что-то не так по сравнению с другими одноклассницами. Так в ее косметичке появился минимальный набор, состоящий из туши, карандаша для бровей, оттеночной гигиенички и подводки для глаз. Про себя она знала, что в лучшем случае симпатичная, но на красоту даже не претендующая. Наиболее женственные и популярные девушки смеялись над ней, называя мужиковатой и борцухой из-за более проявленных, чем у других девчонок, мышц, иногда пеликаном или туканом из-за ее большого носа. Лучшее отношение, которое она встречала — вежливое игнорирование и отстраненное сотрудничество при необходимости. И прекрасно, чем меньше ее трогали, тем легче ей жилось. Все изменилось, когда на нее обратила внимание Хитч Дрейс. То ли из жалости, то ли из интереса, но факт оставался фактом — отношение окружающих однозначно стало более теплым. Так Энни поняла еще один занятный закон общества: дружба с популярным человеком автоматически делает тебя тоже более желанным. Но дружить по-настоящему они начали не сразу. Перед этим Дрейс заставила их пережить «приключение» — так она называла все истории, в которые вляпывалась. В тот вечер Энни выбирала небольшом в магазинчике сладости. Выбор был небогатым: пачка мармеладок, мороженое или баночка колы. Вечер предстоял томный — нужно было доделать масштабную домашку по истории, написать эссе по первым писательницам-феминисткам и начать подготовку к экзамену по физике. А потому мозгу нужен был сахар. Да и нужно было уже возвращаться в общежитие. Иначе комендантша могла устроить разнос и влепить выговор. Мармеладки. Мармеладки можно растянуть чуть дольше. — Ух ты, львенок! А я тебя везде обыскалась. Голос заставил ее обернуться. У касс стояла наряженная в пух и прах Хитч Дрейс, окруженная двумя взрослыми парнями, и отчаянно махала ей рукой. Она была румяная, нервная и, очевидно, пьяная. — Сколько можно! Еле упросила мальчиков дождаться. Энни неуверенно подошла, взглядом спрашивая, что происходит. Хитч улыбнулась и отчаянно взяла ее за руку, сдавив ладонь так сильно, что это буквально было эквивалентом сигнала «SOS». — Мы ждали так долго, что даже усомнились в твоем существовании, — хохотнул один парень. Высокий, со светлыми жиденькими волосами, зализанными назад. Дрейс подхватила его смех и еще сильнее сдавила руку Леонхарт. Она легонько пожала руку ей в ответ, и Хитч ослабила хватку, успокоившись, и переплела их пальцы, будто боялась, если этого не сделать, то Энни убежит от нее. — Почему львенок? — спросил второй, русоволосый, чуть пониже. — Маленькая, драчливая и больно кусается, — глупо хихикнула Дрейс. — Боевой гном. — А как на самом деле зовут? — Меня зовут Бетти, — сказала Энни. — Круто. Я Деннис, — представился русоволосый. — А он… — А я очень рад, что ты пришла, — перебил его блондин. — Думал, что твоя подруга заскучает одна. Понятно, не хочет палить имя. И явно ничего хорошего не задумал, раз набирает столько бухла. К счастью, Хитч вовремя поняла, к чему все идет. — Мы задумали пикник. Под звездами. Романтично — что пиздец, — заверил ее блондин, доставая бумажник, чтобы расплатиться. Энни бросила к покупкам свою пачку с мармеладками. Дрейс хмыкнула. Судя по ее лицу, она лихорадочно придумывала какой-то план. — Давай я за тобой поухаживаю, — нараспев сказала она, подхватывая пакет с алкоголем. Энни она вручила связку из шести банок пива. — Такое у меня впервые, — оценил блондинчик. Они вышли из магазина, Хитч подошла к припаркованному у входа шикарному черному кабриолету и небрежно бросила в него пакет. Энни застыла. Это что, ее машина? Блондинчик уверенно открыл дверь автомобиля, но Дрейс перегородила ему путь. — Хочу со львенком. Ты не против? — промурлыкала она. — Думал, что мы поедем вместе. А твоя подружка с Деннисом. Нам есть, что обсудить. — Парень похабно шлепнул ее по заднице. — Я тоже хочу с ней кое-что обсудить. Объясню ей, что ты мой. Пусть даже не претендует. Езжайте впереди, а мы за вами. Он неуверенно нахмурился, соображая. Деннис толкнул его в плечо, увлекая за собой. — Да пошли уже. Когда он развернулся, нарочитая любезность с лица Хитч пропала. — Поставь уже эти банки, — прикрикнула она, кивнув на связку в руках Энни. Та флегматично бросила их на заднее сидение. — Что ты там выдумала? — прошипела Леонхарт, садясь рядом с Дрейс. — Помолчи. Я уже так делала. — Она неровно выдохнула. — Прости. И… спасибо, что осталась. Одну бы они меня не отпустили. В темноте зажглись фары и дважды мигнули. Тонкий намек, что пора выдвигаться. Хитч повернула ключ зажигания и посмотрела на Энни в зеркало дальнего вида. — Советую пристегнуться. Я езжу быстро. Выезжали из города в полной темноте — ночь настала неожиданно, но неумолимо. Быстро похолодало, несмотря на недавнее тепло. Энни обняла себя за плечи, покрывшиеся крупными мурашками, мысленно проклиная себя за то, что не догадалась взять ветровку. Хитч, сидящая рядом в легкой футболке, казалось, не замечала ничего — ни ветра, ни холода, ни темноты вокруг. Только сосредоточенно следила за едущей впереди машиной, фары которой высвечивали ей лицо тусклым красным светом. Чуть отстала. И… Резко вывернула руль вправо, поворачивая на заросшую травой тропинку, и дала по газам. Кабриолет приглушенно зарычал и ринулся вперед, по песку и траве, неровными скачками. Энни вжалась в кресло. Так и шею можно сломать. Эти дебилы не сразу обнаружили их пропажу. Но приближались довольно шустро и, похоже, не собирались отпускать их так просто. Хитч погасила фары. В кромешной тьме автомобиль приближался к каким-то полузаброшенным одноэтажным складам. Отвратительно пахло чем-то химическим, вредным. Обогнув их, девушка заглушила мотор. Притаилась. Не дышала. Энни сжала губы, следя за приближающимся огоньком фар чужой машины. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала марафон. Что делать, если они их найдут? Получится ли решить все словами? Эти парни не похожи на бойцов. Просто студентики, решившие развлечься со школьницей. Но они пьяны. И если… Леонхарт подавила крик — неожиданно холодная рука нашарила ее ладонь и крепко сжала. Дрейс смотрела на нее большими, испуганными глазами. Энни легонько пожала ей руку, как тогда, в магазине. Она почувствовала, как Хитч дрожит. Напряженно вглядывались в темноту. Машина медленно и мягко подезжала к складам и чуть замедлилась у складов. Свет фар скользнул по зданиям. Присматриваются. Слава богу, что автомобиль у Хитч черный, иначе бы увидеть их было бы… Взревел мотор. Машина резко газанула и понеслась наверх по холму, дальше по тропе. Дрейс выдохнула и шепотом рассмеялась. Энни улыбнулась против воли, закрыла лицо руками. Купились. Они подождали пару минут и выехали обратно на пустынную трассу. Хитч хохотала, уже громко и безо всякого испуга, визжала. Леонхарт тоже долго не могла убрать улыбку с лица. — Стой, куда мы? — спохватилась она. — Покажу одно местечко, — самоуверенно ответила Дрейс и прибавила скорости. «Одним местечком» оказалась одинокая скамейка у озера, рядом с понтонами. Рассветало. Стояла удивительная свежесть и тишина. Настолько тихо, что было слышно легкий плеск воды, шелест крылышек ночных насекомых и скрип покачивающихся на ветру деревьев. — Я же обещала тебе пикник, — проворковала Хитч, хотя ничего такого она не обещала. Перегнулась через дверь кабриолета, забирая с заднего сидения свзязку с банками пива. — Ты ведь в курсе, что это место выглядит как кадры из документалки про маньяка? — Ой, заткнись, — закатила глаза Дрейс. — Мы уже вляпались в приключение. Чисто статистически нам не может не повезти снова. — У тебя интересные представления о статистике, — проворчала Энни, зябко обняв себя за плечи. Ее жест не остался без внимания. — Подержи-ка. — Виновница «приключения» вручила ей связку и открыла багажник машины. Выудила оттуда большой клетчатый плед и пару маленьких подушек. Хитч удивительно обыденно примостилась на понтоне, положив под задницу подушку и поджав под себя ноги. Положила рядом с собой еще одну подушку, намекая, что Энни тоже следует сесть. Сидели совсем рядом, укутавшись в плед, и пили пиво. Быстро получилось согреться, а потому окружающая ночная прохлада стала на удивление приятной. — Я уже в говно, — икнула Хитч, приканчивая третью банку. — А ты все еще цедишь вторую? Боже, с кем я связалась. — Не люблю алкоголь, — коротко ответила Энни. — И не люблю терять контроль. — Ну ты и святоша. — Девушка пьяно навалилась на нее. — А для меня алкоголизм и потеря контроля — выход из многолетнего стресса. Попробуй как-нибудь. — Что за стресс? — Прозвучало издевательски и надменно. Дрейс неожиданно резко отстранилась и обиженно посмотрела на нее. — Не думала, что ты ханжа. — Я не ханжа. — Леонхарт промолчала, задумавшись. — Извини, не хотела говорить так. И что вызвало у нее такое раздражение? Наверное, подумалось, что у таких богатеньких, как она, нет права жаловаться, если она не покупает продукты на кредитку, не одевается в секондах или не разбавляет молоко водой, чтобы его хватило на всю неделю. Так глупо. — Блядь, все-таки, мне пора перестать пить. — Невзирая на свои слова, Хитч потянулась за четвертой банкой. — Может быть, я из той среды, где не принято признавать проблемы вслух. — Что ты мне это рассказываешь, как будто у меня кровь голубая и Черчилль в дедушках. Энни недоуменно повернулась к ней лицом. — Может, потому что ты ходишь в частную школу и ездишь на ебаном кабриолете? Я до сегодняшнего дня их только в клипах видела. Хитч хмыкнула. — Я родилась в ебучем трейлере. И жила в нем лет десять. Не потому что нам с родителями это пиздец нравилось, а потому что тупо было негде жить. У отца профессия — шахтер-алкоголик. Когда производство сократили, стал просто алкоголиком. Ее пальцы нашарили выпирающий из досок гвоздь. Она подковырнула его аккуратным острым ногтем. — Мне бы очень хотелось его ненавидеть, но знаешь… Он всегда был добрым ко мне. Я была его маленькой принцессой. — Дрейс смущенно хихикнула. У нее блестели глаза. — Он выполнял мои капризы, покупал мне сладости на последние деньги. У меня был чайный сервиз из «Красавицы и чудовища». Мне тогда все завидовали в классе. — Да и сейчас бы многие завидовали. Она грустно улыбнулась и кивнула. — Но он не хороший человек. Я сейчас это знаю. Маме приходилось тяжело. Она красавица. Папа обещал, что они вместе выберутся из низов, но в итоге все просрал. И с каждым днем было все хуже. Были дни, когда он напивался настолько, что не узнавал меня. Она решила его выгнать. Ее пальцы до побеления впились в гвоздь. — Он поднял на нее руку, а у нее был пистолет. Ничего смертельного, ранение в руку, но крови было много. Полиция его забрала. — У Хитч задрожал голос. — После папа пытался связаться со мной, но мама не пускала к нему. Я ей тогда жуткую истерику закатила. Сказала, что это она виновата во всем. Она и раньше меня особо не любила, но после этого… Блядь! Она резко дернула гвоздь, но безуспешно. Дрейс со злостью посмотрела на царапину на пальце, которая быстро начала заполняться кровью. — Мама отправилась на континент искать работу. Меня отправили к бабушке. Там же я узнала, что папа умер — что-то с легкими. Я даже не знаю, где его похоронили. А через год мама выскочила замуж. И вот мой отчим. Богатый, усатый, жутко страшный. Воняющий кислой капустой ублюдок. Хитч зализала ранку. — Поначалу он не обрадовался мне. Но я очень старалась понравиться. Быть паинькой, знаешь. Я была очень виновата перед мамой. А потом я поняла, что этот козел поглядывает на меня совсем не так, как мужики должны смотреть на четырнадцатилетних девочек, если ты понимаешь, о чем я. Мама тоже все поняла, и отправила меня обратно на остров. Избавилась от соперницы, так сказать. А я решила, что должна поиметь с этой ситуации хоть что-то. Кабриолет я потребовала сразу же, как только получила права. И то ли еще будет. Долго молчали, до неудобного долго. Леонхарт знала, что нужно что-то сказать. Что-то доброе, ободряющее, уместное, чтобы показать, что она рядом, что она не осуждает, и что… Хитч, не виновата ни в чем. Вместо всего этого Энни просто снова взяла ее за руку и переплела их пальцы. У Дрейс до сих пор едва теплые ладони. — После такого разоблачительного монолога обычно избавляются от свидетелей, — хмыкнула Хитч и доверительно положила голову Энни на плечо. — Утоплю тебя в этом озере. — Ты уж извини, но я явно сильнее. — Я так просто не сдамся. А еще у меня ноги длиннее. — Ну тут бесспорно. — Коротышка. — Хитч неожиданно притянула ее к себе и чмокнула в щеку. Рассоединила их руки, откинула плед и встала, разминая затекшую спину. — Пойдем уже. А то я сейчас как будто яблоко из холодильника поцеловала. Энни невольно дотронулась до места поцелуя, но тут же опомнилась, убрала руку. Это было не последнее их «приключение». Эту девчонку вечно куда-то заносило.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!