Вернутся к фанфику

8. Райнер и Бертольд

3 апреля 2025, 22:58
После разговора с Зиком было тяжко. И почему она согласилась? Деньги, очевидно. А еще, наверное, она искренне была уверена, что Арлерт тут ни при чем. Он слишком правильный и хороший для всего этого. Пресвятой Армин. К таким людям грязь не липнет. Но ведь… Каким-то образом он все-таки спутался с Зиком и ему подобными. Он умен и быстро соображает. А еще слывет за компьютерного гения. Да, возможно, Зик и мог найти его мозгам другое применение, но скорее всего Арлерт выполняет что-то по компьютерной части. Было бы глупо не использовать этот козырь. И что же он может делать? Взламывает чужие компы и ищет компромат на нужных людей? Контролирует некие процессы через компьютер? Опять же, неясно, насколько сильно он посвящен в дела и что он мог слить. И для чего. К черту. Она была точно уверена, что Арлерт невиновен. Потому что… Он не предатель. Осталось только найти этому доказательства, чем она и займется в ближайшее время. Зик пообещал, что Райнер введет ее в курс дела. Уебок Райнер Браун. Она не хотела с ним видеться ближайшее… никогда. Была уверена, что как только услышит его имя от Зика, то скажет, что отказывается иметь с Брауном всякое дело, иначе кого-то из них увезут на катафалке в сторону городского кладбища. Была уверена в своей злости. Но промолчала. А теперь обреченно шла в гости к человеку, который своими неуклюжими медвежьими лапами сломал ей жизнь. Мысль о том, что снова придется работать с Райнером, внушала странное спокойствие. Больное, трижды блядски больное ощущение островка стабильности в ее проклятой жизни. Энни недоуменно посмотрела на адрес, который написал ей Зик на листке бумаги, и оглянулась, проверив номера домов. Если все так, то, похоже, Браун живет в пабе под креативным названием «Паб». — Здравствуйте! — окликнула бармена за стойкой Леонхарт, но тот продолжал равнодушно стоять к ней спиной. — Эй! Бармен, толстый, высокий и весь заросший жестким темным волосом, словно гризли, посмотрел на нее отсутствующим взглядом, все еще машинально протирая бокал засаленной тряпкой. — Мелких не обслуживаем, — пробасил он, едва шевельнув губами под пышной бородой и усами. — Я не за этим. Знаете тут такого… Самодовольный белобрысый шкаф почти под два метра? Играет в хорошего парня, но на деле тот еще гондон? — Имя она решила не называть, мало ли. Райнер для безопасности вполне мог скрываться под псевдонимом. Бармен неожиданно гулко рассмеялся. — Че, залетела от него, что ли? — Ага. По самое не балуй, — мрачно подтвердила Энни. — Так как мне его найти? Он указал своим толстым и таким же волосатым, как и все его тело, пальцем, на невзрачную лестницу на второй этаж. — Ну иди. Поднимешься и сразу направо, дверь с железной окантовкой. Громко там только не трахайтесь, посетителям слышно бывает. — Спасибо. Я постараюсь быть нежной, — с сарказмом пообещала девушка. В спину ей прилетел такой же гулкий, будто пробивающийся сквозь бороду смех бармена. Леонхарт поднялась наверх по неосвещенной лестнице и коротко огляделась. Непохоже, что эти комнаты сдаются в аренду приличным жильцам. И какого черта Браун забыл здесь? Все деньги ушли на манто для любимой мамочки? Хотела постучать, но поняла, что дверь приоткрыта. Медленно зашла внутрь комнаты. Райнер лежал на полу без сознания, полностью одетый — в ботинках, вязаной шапке, короткой красной куртке и грязных, запачканных землей синих джинсах. Энни настороженно сжала кулаки, но, принюхавшись, тут же поняла причину, по которой Браун валялся без сознания. От него воняло перегаром и дешевыми сигаретами. — Подъем. — Энни с силой пнула лежащего на боку Райнера в плечо. Тот звучно всхрапнул и нелепо опрокинулся на спину. Не успев окончательно проснуться, вытащил из кармана куртки нож и вслепую нанес несколько ударов по воздуху. Энни лениво отошла на пару шагов, чтобы не попасться под лезвие. Браун, наконец-то увидел ее лицо. — Энни? — Его первым порывом было броситься к ней, чтобы обнять, наверное, прикоснуться к ней, но она брезгливо отступила от него вглубь комнаты и упреждающе выставила перед собой руки. — Не приближайся ко мне. Иначе меня стошнит. — И снова это недовольное лицо, — простонал Райнер, зачем-то придерживая затылок. — Ты хоть когда-нибудь бывала довольной? Обычно громкий, высокий, мускулистый и самодовольный, теперь он стал тихим, кротким. Он очень сильно похудел, до внезапно проявившихся на плоском лице скул и более острого угла квадратной челюсти. Будто бы немного съежился. Зарос неопрятной светлой щетиной. Под покрасневшими глазами пролегли свинцовые тени. Браун, шипя от боли, подполз к шкафу, оперся о него и снял шапку. — Блядь, — пробормотал он, проведя руками по затылку. На его пальцах осталась кровь. Энни сжала губы в узкую полоску. Не все ли равно, что с ним? Должно быть, так какого хуя… Неважно, чем быстрее он придет в порядок, тем быстрее расскажет, в чем ее задание. — Что там у тебя? — Подрался в баре часов где-то… Не знаю. Не помню, во сколько пришел. Как дошел, сразу вырубился. Меня сзади какой-то пиздюк бутылкой попытался огреть. Вырубить не вырубил, а бошка болит. — Здорово ты работаешь. — Не поверишь, но это тоже часть работы. К сожалению, она знала. Помогла Райнеру встать, положила его руку к себе на плечи, и он сразу же навалился на нее всем весом. Леонхарт скрипнула зубами. Пусть он и похудел, но все еще был огромным шкафом килограмм под девяносто. Довела его до барного стула, сняла с парня мешающуюся куртку. Он очень бледный. Энни включила свет и аккуратно провела пальцами по коротким волосам Брауна, пытаясь понять, остались ли еще на коже осколки. Райнер еле заметно вздрогнул. Мокрым полотенцем убрала кровь и осмотрела порезы. Кажется, Райнеру повезло — порезы еще не затянулись, но раны поверхностные. — Иди помойся. Воняешь как свинья. Потом все тебе там перевяжу. — Она с отвращением вымыла в кухонной раковине руки, перепачканные в крови. — Ладно. — Браун с усилием встал со стула. Пошатываясь, он дошел до единственной двери в комнате за которой, похоже, находилась душевая и туалет. Дверь закрыл. Главное, чтобы сейчас он с сотрясением своим не грохнулся в душе. А пока можно обшарить это жилище. Жизнь, похоже, помотала Райнера не меньше, чем ее. Обычно по-военному аккуратный и педантичный — теперь он был неряшлив и, если говорить по-честному, жил как свинья. Пыльные окна, давно не мытые липкие полы, лежащая на всех поверхностях одежда, полностью забитое ведро для мусора. В комнате пахнет сигаретами. Прежний Райнер не позволил бы себе такого. Она знала его слишком долго, чтобы не заметить этих изменений. Но и он знал ее слишком долго. И иногда бывал слишком наблюдательным. Что он мог увидеть? Заострившееся лицо? То, как свободно на ней сидят джинсы, которые раньше были ей по размеру? Или такие же свинцовые тени под глазами, как и у него? Сколько она помнила свою жизнь на Парадизе, Райнер всегда был рядом. Это не радовало ее, не печалило, не злило. Это просто было фактом. Они были соседями по лестничной клетке, их родители общались — по-добрососедски, но без фанатизма. Летом Энни с Брауном часто вместе шлялись по порту, пляжу и заброшенным стройкам — не потому что были хорошими друзьями, а просто потому что они были ровесниками с одним местом обитания и материальным положением. Райнер ходил на бокс, но ему это плохо давалось. Он был слабаком, и успехи Энни на соревнованиях часто заставляли его дуться. Он смешно краснел и потел, когда обижался на то, что она снова и снова надирала ему зад во всем — в драке, в беге, в ловкости, в учебе, в гребаных крестиках-ноликах. Ей это тогда льстило: еще никто никогда ей не завидовал. Потом они вместе пошли в одну школу, Райнер на класс старше. Они часто видели друг друга в школьных коридорах и без слов приветственно кивали друг другу. Часто ездили вместе в одном автобусе, Браун просто садился рядом, всегда. Часто пересекались на улицах Сигансины, в подъезде, в гостях друг у друга. В средней школе Райнер уже похорошел, набрал мышечную массу, стал популярным, нашел себе компанию таких же тупых качков, как и он сам. Подружился с Бертольдом. А Энни продолжала быть одиночкой, пока ее по какой-то причине не приблизила к себе Хитч. А потом они привлекли внимание Зика. Тоже вместе. Вместе занимались кодероином. Вместе обманывали весь мир. Наверное, Райнер — единственный человек, с которым ей не нужно было осторожничать и врать. Блядь, не будь это гондон Браун, это было бы даже романтично. Под диваном ничего запрятано не было. В коробках из-под хлопьев на кухне — ничего. В морозилке, в нижнем белье, под половицей — ничего. Ну же Браун, ты что, научился делать тайники? — Не это ищешь? Энни вздрогнула и обернулась. Райнер стоял перед ней абсолютно голый, не прикрываясь. Она тут же повернула голову обратно и закрыла глаза. Вот бы это развидеть. — Блядь… Если ты свой пипидастр имеешь в виду, то нет, я ищу не его. — Услышал, что ты шаришься, и не смог отказать себе в удовольствии застать тебя врасплох. Леонхарт зло выдохнула. — Полотенчико подкинешь? — издевательски мягко сказал Браун. — И белье. Все равно рядом стоишь. — Мамочка не учила, что чужим своего чижика показывать не стоит? — Энни нашарила полотенце и кинула его наугад, не оборачиваясь. Так же, не глядя, кинула ему боксеры, вытянув их из ящика с бельем. — Не хотелось в грязное одеваться. А смену не захватил. — Он возник перед ней снова, в этот раз, слава богу, прикрыв низ полотенцем, повязав его на бедрах. — А насчет поисков я имел в виду это. Он положил на кухонный стол обычный, самый дешевый кнопочный черный телефон. Ее телефон. — Я не хочу даже знать, откуда ты его достал прямо сейчас. Девушка протянула руку, чтобы забрать телефон, но его полностью накрыла широкая, медвежья ладонь Брауна. — Ты мне перевязку обещала, — напомнил он и присел на барный стул спиной к ней. — Аптечка в шкафчике. Она почувствовала, как ногти впились в ладони, когда она со всех сил сжала кулаки. Аптечка действительно оказалась в кухонном шкафчике. А вот ножниц не нашлось. Типичный мужлан. Энни задумчиво взвесила в руке длинный нож для мяса и разрубила бинт, отмерив нужную длину. Обработала ранки. Кровь практически остановилась и лишь едва запачкала бинт. Райнер задумчиво хмыкнул, когда Энни закончила работу, и ощупал повязку. — Ты всегда знала, что делать в таких случаях. Расшиб ли я локоть или порезался стеклом… — Теперь жалею. Надо было, чтоб ты сдох от сепсиса еще в детстве. — Вообще не хотела меня видеть? Энни схватила парня за еще мокрые после душа волосы и потянула его голову на себя, обнажая шею. Прижала к горлу нож. — Я так хотела тебя убить. Еще тогда, после смерти Марко, — прошипела она прямо на ухо Брауну. — Давай. Райнер обмяк в ее руках, откинул голову еще больше. Пальцы, сжимающие рукоятку, побелели от напряжения. Почему-то она заметила свежие царапины на подбородке и шее Брауна — похоже, он только что побрился, но бритва была тупой. Энни сглотнула. — Тебе нужна помощь? Или ты, как обычно, ждешь, когда я скажу, что тебе делать? Его огромная мозолистая ладонь легла сверху ее руки и некрепко сжала ее на рукояти ножа. Леонхарт осторожно вырвала руку из его хватки. С грохотом бросила нож на стол и развернула Райнера к себе лицом. — Ты, видимо, давно хочешь сдохнуть, только духу не хватает? Страдай от своей бесхарактерности дальше, я помогать тебе не собираюсь, — выплюнула она ему в лицо. Почувствовала, что ее всю трясет. Райнер же напротив, был холоден и спокоен, как каменная глыба. Он молча подтолкнул к ней телефон. Энни быстро, будто боялась, что он передумает, схватила мобильник, прижала к груди. — Как ты его нашел? — хмуро спросила она. — Когда ты исчезла, обшарил твой шкафчик в школе. Было глупо прятать его там. Леонхарт включила телефон. Сохранен полный заряд. Осталась одна попытка набрать пароль. — Пытался шариться? — Конечно. — Почему Зику не отдал? Он бы нашел кого-нибудь для взлома. — Я похож на стукача? — Он оскорбленно посмотрел на нее. Он был глупым, упрямым, самодовольным гондоном с мамочкиным комплексом. Но стукачом точно никогда не был. — Ладно. — Она не хотела его благодарить. — Может, уже оденешься? Спустя некоторое время он сидел в чистой футболке и трениках и до невозможности громко хлюпая пил чай с медом. Ради приличия он налил чай и Энни, благородно отдав ей самую чистую кружку. — Все просто. Нас грабят крылатые. С тех пор, как ты пропала. Крылатыми на острове называли тех, кто состоял в банде «Крылья свободы». Раньше они набивали себе на плечах или на лопатках синие крылья, в качестве доказательства принадлежности банде, но потом, после очередной облавы УБН эти чудики поняли, что это пиздец как палевно. Еще лет пять назад они владели большей частью наркотрафика на Парадизе. Занимались в основном «классикой»: метадон, кокс, героин. Но не только наркотики были в их внимании — крылатые крышевали местные круглосуточные магазинчики, клубы и казино, перепродавали контрабанду, какое-то время торговали оружием. Они были местной криминальной элитой. А потом появился Зик. Изначально он основал собственный клуб «Егерь», и дела у него шли невероятно прибыльно — Парадиз страдал от отсутствия шика. Тут-то и решили подмазаться крылатые, попытались навязать свои правила. Изначально Зик пошел на эти уступки, однако, прочно став на ноги, показал свой характер. В элитный клуб полюбили захаживать местные чиновники, полицейские, бизнесмены, золотая молодежь, многих из них Зик очаровал. И ему удалось провернуть так, чтобы все эти богатые и властные люди захотели избавиться от «Крыльев свободы». Крылатые недооценили золотого мальчика. Невероятные облавы УБН на «Крылья», аресты, изъятия имущества и даже убийства верхушки банды. Зик с друзьями особенно не церемонились. Параллельно Зик ввел в оборот таблетки кодероина, которые беспрепятственно продавались чуть ли не в самом клубе. Кодероин стал прекрасной заменой наркотикам, которыми занимались крылатые — менее опасный, легкий в употреблении, предоставляющий в конце прихода не тревогу и панические атаки, а отруб и глубокий сон. В конце концов, с остатками банды удалось организовать мир. Рынок поделился — Зик начал заниматься более обеспеченными клиентами, которые могли позволить себе качественный продукт, а параллельно развивал свои казино и клуб. Разгромленные «Крылья» были вынуждены довольствоваться остатками — своими полукустарными лабораториями и беднотой, подсевшей на «хмурый». Но, похоже, и Зик, и крылатые надеются на матч-реванш в ближайшее время. — Пытаются нападать на склады с кодероином, периодически грабят курьеров с товаром или деньгами. Если признают в тебе работника, то могут избить или похитить, уже трое парней пострадало просто так. Так что теперь я шифруюсь, если ты не заметила. — И кто ты теперь? Райнер самодовольно ухмыльнулся. Нет, все-таки в нем осталось что-то от старого Брауна. — Пытаюсь подмазаться к банде, которая на побегушках у крылатых. Они содержат этот паб, я в нем подрабатываю, пытаюсь что-нибудь выведать. Отыгрываю сироту из Сигансины, что не то чтобы ложь. Они дали мне кличку Воин. — Точно не Долбоеб Соломенный? — Нахер иди. — Ну за спиной точно так называют. Парень отмахнулся. Энни показалось, что она увидела на его изможденном лице тень улыбки. — И как я должна найти информатора? Невозможно проверять всех. — И не надо. — Райнер заговорщицки наклонился вперед. — Недавно мы поймали двух крылатых крыс у одного из складов. Это была разводка, склада уже давно там не было. О складе знали двое грузчиков и кое-кто из наших. Грузчиков отметаем — они не знали вообще ничего. К тому же, сливали инфу и до них. Остается, проверить только пятерых: Елена, Форстер, Вим, Холгер и Арлерт. У всех был доступ к инфе такого характера. — Елену отметаем сразу, — пробормотала Леонхарт. — Елену отметаем сразу, — согласился Браун. — А что насчет Арлерта? — Что с ним? — спросил Райнер и почему-то с неудовольствием посмотрел на нее. — Чем он занимается? — Не знаю. Не работал с ним, — рублено ответил он и тут же выпалил. — Ты совсем по нему не скучаешь? — О ком ты? — вскинулась Энни, уже зная, о ком идет речь. — Ты все поняла, не прикидывайся. Она почувствовала, как щеки вспыхнули от стыда или от гнева. — Ты будешь за меня решать, скорблю я, или нет? — прохрипела она. — Я должна разрыдаться и к тебе на шею кинуться? Райнер устало закрыл лицо руками и откинулся на спинку барного стула. — Извини. Я не хотел. — Мне жаль его. И я скучаю. Но ты должен понимать, что я… Что мы тогда уже давно не встречались, и я не обязана быть вдовой солдата, или что ты там себе напридумывал. Энни порывисто встала со стула, вылила нетронутый чай в переполненную кухонную раковину и направилась к выходу. На пороге ее задержал Райнер, схватив ее за плечо и развернув к себе. — Все еще хочешь меня убить? — Да, — соврала она и оттолкнула его руку. Уголок его рта дернулся, на миг превратив лицо Брауна в гримасу боли. Он поджал губы и кивнул. — Береги себя, ладно? Я очень долго искал, где ты. И я не хочу терять еще и тебя. Как он умудряется это делать?.. Энни сжала зубы. Внутри все клокотало от злости, вины, сдерживаемых слез и крика. — Меня «Крылья» похитили? — Я не знаю. До сих пор не знаю. Но не похоже на их почерк. Думаю, ты и сама это поняла. Она нервно облизала пересохшие губы и отвернулась, чтобы открыть дверь. — Поняла. — И обернулась напоследок, вспомнив. — Позвони своей ебучей матери. Она беспокоится. Спускалась по лестнице на дрожащих ногах. Несмотря на то, что их с Брауном встреча продлилась всего пару часов, казалось, что она отработала самую жестокую и долгую тренировку с отцом. Лица посетителей размывались перед глазами. Внезапно затуманенный взгляд выцепил одно, подозрительно знакомое, знакомое до каждой веснушки, каждой родинки, каждой морщинки лицо. Красивая девушка с горделиво вздернутым курносым носом и пушистыми светло-русыми волосами. Очень красивая, очень испуганная. Их взгляды пересеклись. — Хитч? Она недоверчиво всмотрелась в лицо Энни, а потом резко взорвалась истерическим смехом. — Львенок! А я думала, что ты уже умерла.

***

Хитч решила, что в ее обязанность как подруги входит непременная социализация Энни. Каким-то образом Дрейс удалось договориться с комендантшей общежития, и Леонхарт позволили заехать в комнату Хитч. С тех пор они стали соседками. Новообретенная соседка проинспектировала весь гардероб Энни и косметичку, от которой она осталась в полнейшем шоке. Но на этом социализация не закончилась. Хитч стала ее проводником в мир подростковых вечеринок. Не то чтобы Энни очень хотелось, но тогда это было в новинку. Было любопытно. Раньше ее просто не приглашали на такие мероприятия, но так как Хитч была достаточно популярна, то ей в виде исключения всегда позволялось притащить свою мрачную и нелюдимую подругу. Леонхарт старалась не отсвечивать и не реагировать на попытки Хитч свести ее с очередным парнем. Поэтому Энни просто напивалась и следила за тем, чтобы Дрейс не затащил против ее воли к себе какой-нибудь очередной красавчик, с которым она флиртовала от скуки. — Пойдем! Я зря тебя красила целый час? — ныла над ухом Хитч. — И обязательно замути сегодня с кем-нибудь. — Как будто ты тащишь меня туда только ради этого, а не для того, чтобы было кому тебя пьяную вести домой, — обреченно сказала Энни, наблюдая собственное отражение в зеркале. Подруга как обычно перестаралась с макияжем. Дрейс заметила ее недовольное лицо. — Я думала, тебе нравится гранж и смоки айз. — Обиделась. — Все нормально. — Тогда сделай хлебальник попроще, — посоветовала та. Сняла с себя домашнюю футболку. — Собирайся уже, мы опаздываем. — Я пойду в своем. Хитч взвыла не хуже динозавра. — Я думала, ты любишь гранж, а не стиль бомжа. Держи. — Она кинулась в девушку какой-то своей шмоткой, наспех выуженной из шкафа. — Надень хотя бы это вместо батиной футболки с UFC. Джинсы вроде у тебя приличные. Энни критично поддела пальцем блестящий топ. — Это точно не купальник для телок, которые объявляют номера раундов для зрителей? — Заткнись и надевай. — Хитч уже успела облачиться в короткое коктейльное платье кораллового цвета. Когда ей это было нужно, она делала все быстро. Леонхарт неловко влезла в колючий топ, скрывшись от подруги за дверцей шкафа. С ужасом поняла, что тонкие бретели не скрывают лямки заношенного бюстгальтера. Дрейс бесцеремонно выглянула из-за дверцы, чтобы посмотреть на нее. — Боже, львенок, тебя ведь не в саванне дикие звери растили? — Нет, всего лишь отец, который понятия не имел, как нужно воспитывать дочь. — Это носят без лифчика. — Тогда я не буду это надевать. И вообще не пойду. Светло-зеленые глаза Дрейс вспыхнули мстительным огоньком. — Имей совесть! Я потратила на тебя час! Грубая ткань топа с пайетками больно колола кожу на груди. Энни ежесекундно боролась с желанием почесаться, поправить его или просто посмотреть вниз, чтобы удостовериться, что ее сиськи не вывалились из глубокого выреза. Казалось, то же самое делали все остальные гости на вечеринке, при встрече заглядывая ей прямо в декольте. Хотелось прикрыться. Хитч же, напротив, чувствовала на вечеринках себя как дома. Успела поблагодарить хозяев вечеринки, встретиться глазами с одним из своих воздыхателей, шутливо поддеть вечно раздражавшего ее Марло Фройденберга, спросив, как сюда пропустили такого задрота, и узнать, какой коктейль можно сварганить из алкоголя на кухне. — На тебя не отрываясь пялится тот двухметровый парень. — Она толкнула Энни локтем и взглядом указала на длинного брюнета, растерянно подпирающего стену. — Либо он маньяк, либо ты ему очень нравишься. — Это Бертольд Гувер. Мы вместе ходим на биологию. Скорее всего, беднягу просто затащил сюда его лучший друг, Райнер Браун. Громкоголосый и раздражающий белобрысый шкаф, считающий себя королем школы. — Он тебе нравится? Вроде симпатичный. Правда выглядит так, как будто у него постоянно мокрые ладошки. — Хитч скривилась. Кто-то на весь дом визгливо предложил сыграть в бутылочку. Дрейс крепко схватила подругу за запястье. — А ну пойдем. Ты мне обещала, помнишь? Хитч усадила ее рядом с собой. Вокруг собрались не только желающие поучаствовать, но и зеваки, готовые улюлюкать при любой возможности. Энни заметила, что Райнер Браун притащил с собой Бертольда. Гувер улыбнулся ей, будто бы извиняясь, и кивнул в знак приветствия. Энни кивнула ему в ответ. Черт, только бы не заставили ни с кем целоваться. Горлышко бутылки указало на Брауна и Кристу. Тот аж выскочил вперед, готовый буквально поглотить малышку Ленц. Энни усмехнулась — все еще на что-то надеется, хотя все давно уже знают о ней и ее ревнивой подруге Имир. Поцелуй вышел странно неловким, что прочувствовал даже Браун. Криста ангельски улыбнулась и села обратно к своей подружке. Боже, аж передернуться охота. Хитч стреляла глазками в какого-то темноволосого красавчика, которого, видимо, надеялась зацепить. — Бо-о-оже, как же скучно! Дайте-ка крутану я, — крикнула она, кладя руку на бутылку. Горлышко бутылки указало на Бертольда. Тот сразу же вспыхнул и занервничал. Браун успокаивающе похлопал друга по плечу и рассмеялся. И тут… — Энни! Ну надо же! Леонхарт пронзила ее смертельным взглядом. Как будто не она это подстроила. Толпа загудела. Может, отказаться? Энни оценивающе посмотрела на Бертольда. Того вытолкнул вперед Райнер. Гувер походил на испуганного щенка, которого впервые выпустили на улицу. Если она сейчас откажется, как же это будет унизительно для него… Она спокойно подошла к нему. Это как нырять в воду, нужно просто оттолкнуться и… Какой же он высокий, она же шею себе сломает. Она чуть надавила ему на плечи, и тот послушно сел на пол и обхватил ее талию своими длинными ладонями. Даже стоя на коленях, он все равно был едва ниже нее. Энни придвинулась к нему первой, и тот послушно, будто бы готовясь к неизбежному, закрыл глаза. У него были еле теплые, дрожащие губы. Когда она прикоснулась к ним своими губами, он нетерпеливо ответил на поцелуй, но тут же разорвал его. Он был весь красный. Все еще не отрывал горячие и мокрые руки от ее талии и испуганно смотрел на нее снизу вверх. Все-таки, Хитч угадала с ладонями… — Ну, чисто технически поцелуй был, — хихикнула подруга, сглаживая неловкость. — Но такой себе, — крикнула Имир, и все засмеялись. — Был и был. Теперь давайте заставим Кирштайна поцеловать Ботта! Бертольд встал на ноги и прорвался сквозь улюлюкающих зевак. Ушел. Леонхарт села рядом с Хитч, неловко обхватив себя руками. В голове стучал пульс. Было унизительно. Почему он так сделал? Или это она сделала что-то не так? Но что? Горлышко бутылки снова показывало на нее. Энни вздрогнула. Да какого ебаного?.. Райнер — а это был тот, кто крутил бутылку — снова крутанул ее. Теперь она показывала на Хитч. Нет. Та повернулась к ней. Несколько секунд ее лицо выражало такое же непонимание, как и у нее. Но буквально через мгновение Дрейс хитро улыбнулась. Кажется, посмотрела на кого-то в толпе. — Не бойся, львенок, я тебя не брошу, — почти прошептала она и убрала от лица Леонхарт прядь волос. Мягко притянула к себе за шею. Вела Хитч. Она была нежной, но настойчивой. Первым мимолетным поцелуем будто приноравливалась, планировала, что она хочет делать дальше. Распробовала. Кончики их носов легонько столкнулись. Девушка склонила голову чуть набок, вынуждая Энни сделать так же, поцеловала ее увереннее. Хитч на вкус сладкая, как «Мартини», который она только что пила. Почему-то после осознания этого рот наполнился слюной. Энни почувствовала, как губы Хитч растягиваются в самодовольной улыбке. Внезапно она резко вжалась в лицо Энни и углубила поцелуй. Леонхарт коротко выдохнула, когда язык Хитч проник ей в рот, и неожиданно для себя ответила на это движение, толкнувшись вперед, к ней. Бросило в жар. Энни стыдливо отпрянула от Дрейс. У той горело все лицо, и она странно, испуганно улыбаясь, смотрела на нее. Все вокруг возбужденно склонились над ними. Кто-то ухмылялся, кто-то жадно ловил глазами каждое их движение, а кто-то странно переглядывался. Но незамеченным их поцелуй явно не остался. — Это было горячо, Дрейс, — крикнул какой-то темноволосый парень, тот самый красавчик, которому та весь вечер строила глазки. Хитч притворно помахала ему. Обида горячим едким комом поднялась вверх по горлу. Хитч просто решила воспользоваться ситуацией и как всегда перетянуть одеяло на себя, чтобы замутить с очередным мужиком. — Энни? — обеспокоенно спросила она, заметив, что подруга уходит. — Я на улицу, подышать. Было душно. То ли от этого едкого кома, то ли она действительно перевозбудилась. Энни наугад вломилась в пустую комнату и включила свет. Из темноты резко возникло лицо Бертольда, резко вскочившего с кресла. — Вот черт! Напугал. — Я сейчас уйду, не беспокойся. — У него печальные глаза и извиняющаяся улыбка, будто он вечно просит прощения за свое существование. — Посиди со мной. Пожалуйста. Он послушно сел обратно. Она села на кровать. — Заставили с кем-то целоваться? Надеюсь, это была не Криста, а то тебе потом Имир спуску не даст, даже если это было понарошку. — Рассмеялся, пытаясь заполнить тишину. Леонхарт облизала пересохшие, но еще горевшие от поцелуя губы. — Можно задать тебе вопрос? Он неуверенно кивнул. — Что я сделала не так? — Энни, прости! — Гувер с горячностью подорвался с места и схватил Энни за руку. — Я так хотел извиниться… Ты была прекрасна. То есть, ты и сейчас прекрасна. Я бы очень хотел с тобой… То есть… Он так испуганно посмотрел на нее, что стало даже забавно. — Я не хотел играть, если честно. Райнер заставил. Я как всегда пошел у него на поводу. Блядь! Странно было слышать от такого, как он, ругательства. Будто что-то инородное. — Для меня поцелуй — это что-то особенное, понимаешь? Только для двоих. И я… — Можешь не продолжать. Я все понимаю. Бертольд с благодарностью улыбнулся, но тут же помрачнел, заметив ее лицо. — Я что-то испортил? Все хорошо? Или тебя в отместку заставили поцеловать кого-то другого? Девушка улыбнулась. — Это была всего лишь Хитч, ничего страшного. «Всего лишь». Ну надо же. Услышала бы она… — Прости меня еще раз. — Он сел на одно колено перед ней. Наконец-то теперь они одного роста. А ведь он симпатичный. Неглупый. С грустными серыми глазами. Высокий. Она знает, что он спортсмен — играет в рэгби. Наверное, очень сильный. Многие девушки хотят чувствовать себя маленькими в объятьях парней. Защищенными. Интересно, а ей бы понравилось? Она бы хотела хоть раз почувствовать себя защищенной. — Ты хочешь… Хочешь попробовать еще раз? — Она смотрела прямо ему в глаза. — Если… только ты не против. Она потянулась к нему первая. На этот раз он ответил с готовностью, но несмело, едва касаясь ее губами. Повторял зеркально каждое ее движение, не решаясь брать инициативу. Будто каждым движением спрашивал, действительно ли она не против, не передумала ли. Заметив ее отстраненность, Гувер разорвал поцелуй. — Это мой первый раз. — Он снова улыбнулся, словно извиняясь за свою неопытность. — Мой тоже, так что… Не беспокойся. В комнату без стука ворвалась Хитч, заставив их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Девушка лукаво оглядела их. — Вот, значит, как ты дышишь воздухом, львенок? Занятно. Я тебя везде ищу. — Чего тебе, Хитч? — Пойдем домой. Мне надоело на этой вечеринке, — резко бросила она. — Опять посралась с кем-то? Или с тем парнем ничего не получилось? — И то, и то. Тот красавчик решил, что если я флиртую с ним, то это значит, что я ему сегодня дам. Я сказала, чтобы он закатал губу, потом он начал на меня орать и назвал шлюхой, которая трахается со всеми без разбора, и за это Марло прописал ему в табло. Вот так вкратце. Энни неловко встала с кровати. — Я… пойду. — Боже, как глупо. — Встретимся в школе? — Д-да, наверное. — Ты уж прости, зайка, вынуждена ее украсть. — Хитч безо всякого стеснения схватила Энни под руку, оттеснив от парня. — Бартоломей, верно? — Его зовут Бертольд, — отрезала Леонхарт. — Как неловко! — Иронично, что Дрейс знает это слово. — В общем, пока-пока, зайка. Не скучай. На улице Хитч выдохнула. Ее рука навязчиво обвилась вокруг плеч Энни. — Все настроение испортили! С этим макияжем нельзя плакать. — Девушка нервно хохотнула, но ее глаза блестели даже в полумраке ночной улицы. — Зачем был весь этот цирк? — Нет, она не купится на представление «пожалейте меня и простите мне все мое дерьмо, ведь я такая несчастная». Она слишком хорошо ее знала. — Сказала бы мне спасибо за твое спасение! С этим щеночком-переростком тебя бы явно не ждало ничего хорошего, — возмущенно взвизгнула Дрейс. — Я не об этом. — Тогда будь конкретна, львенок, я не читаю мысли, — раздраженно продолжила она. Злится, что ее не пожалели. — Зачем ты меня поцеловала? — Мы играли в бутылочку, если ты забыла. Там такое случается. О, хорошо, она будет конкретна. — Зачем ты меня так поцеловала? Выигрывала пару очков у того хуеглота? Промолчала. Ого, неужели даже ее можно ввести в замешательство? — Мальчики любят целующихся девочек — у них есть иллюзия, что им позволят присоединиться. Да и не сказать, что тебе не понравилось. В моем исполнении это явно было лучше, чем от того печального спермотоксикозника. Она тоненько, язвительно хихикнула. — По крайней мере, он не использовал меня. — Просто не успел. Я вовремя зашла. Поняв, какую она сморозила гадость, Хитч даже остановилась. Несмотря на летнюю жару, взгляд ледяных глаз заморозил ее. — Вот дернуло же… Довели хорошего человека! — Она коротко вздохнула. — Я не хотела этого говорить. И я не хотела так сильно тебя смущать, просто мне показалось это забавным в моменте. Это было сделано не для, цитата: «хуеглота», а просто так. Я… увлеклась. Энни нахмурилась. — Ну что, ты меня еще наказывать будешь? Ничего плохого же не произошло. Ну прости-и-и! Она состроила милую рожицу, выпятив нижнюю губу. — Пойдем уже. — Леонхарт взяла подругу под локоть. — Если по дороге будет дом того хуеглота, можем купить туалетной бумаги и забросать его дом. — Я бы написала на доме, что он сам шлюха. — Промолчала, но потом тут же нетерпеливо выпалила. — Тебе правда нравится тот паренек? Родольфо? — Бертольд. Он… ничего. Получается, сегодня состоялся мой первый поцелуй, — смущенно призналась Энни. — С ним?! Тогда, во время игры? И ты ни разу?.. — Хитч вытаращила на нее глаза, помотала головой. — Нет, я отказываюсь в это верить. И вообще, то, что там было — это не поцелуй, даже не намек на это. — Она торжественно провела рукой арку в воздухе. — Если так, то твой первый поцелуй состоялся со мной. Считай это за стандарт. Вот и все. Энни хмыкнула, не зная, как реагировать на ее заявление. — Я в шоке. Малютка Энни стала взрослой. — Хитч повернулась к ней. — Ты на удивление хорошо целуешься. Для первого раза. — На удивление и ты. — Я? На удивление? Львенок, я профессионал. Ай! Ебаные пыточные установки! Она подвернула ногу и повисла на плечах подруги. — А ну подожди-ка. Дрейс стянула с себя босоножки на каблуках. Несмотря на это, все равно осталась выше своей низкой подруги. — Как забудешь, что такое хороший поцелуй, спрашивай у меня. Крепко чмокнула прямо в губы и отпрянула, не давая времени на ответную реакцию. Энни остановилась, смущенная. — Вам-то, двум закрепощенышам, и невдомек, что это такое. — Хитч заливисто расхохоталась и босая пошла вдоль дороги. — Какая же пьянющая. И когда успела? — пробормотала Леонхарт про себя, стирая с губ остатки липкого блеска, оставшиеся после поцелуя Дрейс.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!