Вернутся к фанфику

Глава 2: Алкоголь

14 декабря 2023, 12:52
Огромный экран плыл перед глазами. Восторженные возгласы капитолийцев слились в один рев. На секунду, всего на одну секунду, Хеймитчу стало страшно от этих криков. В его голове они прозвучали совсем не радостно. Все, что он смог услышать и увидеть - угрожающее улюлюканье агрессивной толпы, танцующей на костях трибутов. На костях детей Дистриктов. На его костях... Эбернети был пьян. Впервые в своей жизни он попробовал алкоголь. Пятьдесят третьи Голодные игры пошли не по плану, как и предыдущие две Игры, в которых он принимал участие в качестве ментора. Все шестеро детей, которым он был наставником и помощником довольно короткое время, погибли в кровавой бане у "Рога Изобилия". В самый первый день, в первые минуты этого кровавого шоу. Рука потянулась к стакану с виски. Он ещё не пробовал другого алкоголя, но мог поклясться, что этот капитолийский виски был чертовски хорош. Он дурманил разум, заставлял все, что его окружало, расплываться. Все резкие цвета и громкие звуки с каждым новым стаканом становились все плавнее и тише. Все значимое и важное превращалось в вещи, не заслуживавшие его внимания. Привычный мир открывался с новой стороны. Или он просто себя обманывал? Привести своего трибута к победе на Голодных играх, следовавших после его сезона, не удалось. Обещание, которое он дал себе во дворце Сноу, сдержать не вышло. После своего первого провала Хеймитч был расстроен, но больше зол. Он винил себя в том, что трибуты пали в первый день. Не потому, что были хуже остальных сложены или натренированы. Лишь потому, что он, видимо, сам был плохим ментором. В любом случае, в первый год менторства он смог обуздать свои чувства и убедить себя в том, что это его самый первый опыт, и жестоко бичевать себя за это было даже нечестно. Да, возможно он действительно не доработал. Это означало, что нужно было менять тактику по подготовке трибутов. Все свободное время перед Пятьдесят вторыми Играми Хеймитч работал над исправлением ошибок. Подробно вспоминал свои Игры и вообще все трудности выживания в мире, в котором люди делились на сорта. И сам он, по мнению "справедливого и могущественного" Капитолия, принадлежал ко второму сорту. Как и все остальные жители Дистриктов. В мире этих самых "второсортных" людей выживать приходится каждому и на протяжении всей жизни. Поэтому в список советов по выживанию Хеймитч включил не только собственный опыт с арены, но и из жизни в целом. На этом молодой ментор не остановился. Дело было в том, что при встрече со своими первыми трибутами в вагоне поезда он никак не мог успокоить девчонку, рыдавшую навзрыд. Сам Хеймитч привык прятать свои эмоции и всегда сохранять спокойствие и рассудительность. Хотя бы их внешнюю видимость. Такой шквал эмоций, который вырвался из девушки, поначалу даже испугал Эбернети, ввёл в ступор. Он не знал, как к ней подступиться, как успокоить. Ничем не лучше было поведение парня, хоть оно и было диаметрально противоположным поведению девчонки. Он был настолько шокирован тем, что его имя вытащили на Жатве, что ушёл в себя и вообще отказывался реагировать на все происходящее. На второй день трибуты более менее успокоились, но Хеймитч никак не мог найти общий язык с обоими, потому что они слишком поддавались эмоциям. Проводя работу над ошибками, Хеймитч понял, что подход к каждому трибуту должен быть отдельным, особенным. Ещё одной его ошибкой, вероятно, стало то, что он фактически даже не дал ребятам опомниться и в первый же день начал давить на них своими советами. Только ещё больше напугал и так трясущихся от страха детей. Такого он больше никогда не повторит. Теперь он решил учиться распознавать эмоции своих "подопечных" и помогать им прорабатывать эти эмоции. Причём не только в первый день после Жатвы, а на протяжении всего того короткого времени, что находилось в его власти до дня начала Игр. -Повторите. Рука бармена потянулась за его стаканом. Хеймитч даже моргнуть не успел, как обновлённая порция алкоголя уже плескалась в границах прозрачного стекла. Теперь Эбернети был неприлично богат, особенно для жителя Дистрикта-12, поэтому мог не скупиться. Дома тратить деньги, полагавшиеся победителю Игр в качестве вознаграждения, все равно было некуда. Зато сейчас он мог тратить и не задумываться о том, что деньги закончатся. Неслыханная роскошь для парня, который был вынужден всю жизнь еле как сводить концы с концами. Толпа вновь дико взревела. Хеймитч обернулся через плечо, где за столиками сидели жители Капитолия, уперев взгляды в большой экран, на котором транслировалось самое ожидаемое в столице ежегодное шоу. Сегодня был первый день Игр. Трибуты Хеймитча уже как несколько часов были мертвы, так что больше он не видел смысла смотреть. Хотя смысл на самом деле был. Если для трибутов Игры окончились вместе и с их жизнью, то жизнь Хеймитча продолжалась, как и менторство, как и Игры. Стоило бы понаблюдать, чтобы затем пополнить свой список советов по выживанию. Да, жизнь Эбернети продолжалась... Это означало, что в третий раз ему предстоит привезти в Двенадцатый два деревянных гроба. А затем смотреть в глаза убитых горем родителей. Интересно, винят ли они его в смерти своих детей? Винила ли бы его мама в том, что уже шестеро детей погибло под его руководством? Этого Хеймитч знать не мог, потому что мамы больше рядом не было. Она была мертва. Иронично, что тоже по его вине. Не слишком ли много смертей для одного человека? Видимо, Капитолию так не казалось. Пятьдесят вторые Игры начались для него куда лучше, чем предыдущие. Работа над ошибками дала о себе знать. Он сам видел прогресс, понимал, что вышел на качественно новый уровень и в общении с трибутами, и в той части, что касалась обучения ребят выживанию. Правда, когда они прибыли в Капитолий, Хеймитч понял, что допустил одну огромную ошибку. Он совершенно забыл о самой основной функции любого ментора - поиск и сотрудничество со спонсорами. Это, на самом деле, было не мудрено, ведь во время предыдущих Игр ему этот опыт даже не понадобился - трибуты погибли в первые минуты Игры. Как оказалось, на Пятьдесят вторых Играх он тоже не смог бы Хеймитчу ничем помочь все по той же причине. Однако в тот год он начал наблюдать за другими менторами, учиться, глядя на них со стороны, а с кем-то даже удалось пообщаться и получить пару советов. Оказалось, что самым важным качеством ментора являлась способность грамотно и красиво преподнести своего трибута спонсору. Проще говоря, если у ментора язык подвешан, то это уже решало половину дела. Сложнее было вычислить именно тех спонсоров, которым более всего симпатизировал твой трибут. Для этого нужно было действительно наблюдать и слушать. Были ещё и такие спонсоры, которые обладали конкретными предпочтениями. Обычно это были люди с довольно известными фамилиями в Капитолее. Работало это так: например, спонсор ненавидит всех, кто живёт дальше Четвёртого Дистрикта и жертвует деньги и делает ставки только в пределах первых четырёх Дистриктов. Хоть ты тресни, но у тебя никогда не получится уговорить его поставить на Двенадцатый или даже Пятый, хоть он и ближе всех к его любимой четвёрке. Или, к примеру, какой-то спонсор ставит только на девушек-трибутов, желательно старше четырнадцати и не старше семнадцати. Если он вбухает уйму денег в этого трибута и он победит, тогда его шансы стать первым в очереди на покупку этой несчастной девочки возрастут многократно. О том, что этот спонсор собирается делать с маленькой победительницей Хеймитч знать не желал, хотя прекрасно догадывался, что именно. Такие спонсоры вызывали в нем ненависть и желание не просто поколечить, а хладнокровно умертвить. Таким образом, спонсоры имели совершенно разные предпочтения. Начиная физическими показателями трибута или номером Дистрикта и заканчивая тем, насколько изящно трибут улыбнулся на интервью. Этими фактами с Хеймитчем поделилась некая Мэгз, победительница Одиннадцатых Голодных игр. Она уже давно не была ментором, но посещала Капитолий часто. Сноу до сих пор продавал её тело, хотя женщине уже стукнуло за пятьдесят. И счастьем она от этого не горела, хотя Сноу пытался убедить Хеймитча в обратном почти три года назад. В общем и целом, все, что делает ментор для трибутов, является сложной и кропотливой работой. И все аспекты этой работы, каждую маленькую деталь Хеймитчу приходилось изучать самому. Как когда-то, возможно, самым первым менторам-победителям. Наверно, если бы у самого Хеймитча был ментор, то все могло бы пойти по-другому. Всё было бы намного проще. Ведь тогда его ментор смог бы поделиться с ним опытом, объяснить что к чему. Однако, в этом Хеймитчу повезло меньше, чем остальным трибутам в год его Игр. Готовился к Бойне он сам, спасительных подарков на парашютике ждать было не от кого. Говорят, что когда-то давно, вроде как, одному трибуту из Двенадцатого все-таки удалось вернуться с арены. Правда, случилось это так давно, что первый победитель его Дистрикта уже успел умереть до рождения самого Хеймитча. Кто это был и в каком году победил - никто не помнил. Удивительно, что вообще никакой информации о первом победителе из его дома не сохранилось. Возможно потому, что он всю свою жизнь возил трибутов в Капитолий, будучи ментором, но никого так и не смог вернуть назад. Может, жители Двенадцатого возненавидели этого несчастного ментора и решили, что память о нем должна быть уничтожена? Лично Хеймитч не стал бы ни в чем его винить, потому что сам уже три года варился во всем этом кровавом безобразии. И именно такой судьбы он и боялся сейчас - увозить детей на верную смерть каждый год своей никчёмной жизни и в итоге умереть все в том же статусе ментора. Сегодняшние события ещё на один шаг приблизили Хеймитча к исполнению его кошмара. Эбернети не понимал, что он делает не так. В этом году он настолько хорошо поладил со своими трибутами, что провожал их на арену чуть ли не сквозь пелену слез на радужках глаз. Он дал им все, что мог дать хороший ментор. Поддерживал от начала и до самого конца. Обучил всему, что знал сам. И ребята ведь действительно не пропускали его слова мимо ушей. Он понимал это по обратной связи, по отдаче, которую они ему показывали. В этом году он был уверен в своих ребятах на все сто и даже больше. Он верил в них. Внутри него пылающим огнём бушевала надежда. Но все это закончилось быстро. Когда остановился отсчёт и был дан старт Голодным играм, ребята побежали к "Рогу". И там оба попрощались со своими жизнями. Девушка, Мисти, погибла первой - её пырнули ножом в лицо, грудь и живот. Парню же, Флинту, фактически удалось сбежать вместе с припасами, но нож, догнавший его и вонзившийся ему в затылок, оказался быстрее. Вместе с этим парнем погибла и надежда внутри Хеймитча. Пока Эбернети смотрел, как Флинт стремительно бежал от "Рога Изобилия" в сторону леса, он сжимал кулаки с такой силой, что кровавые отпечатки от ноктей до сих пор красовались на ладонях. Ему чуть было не хватило сил, чтобы не сдержаться и начать кричать прямо в экран: "Беги, Флинт!" В тот момент им овладело чувство, что трибуту и ему самому, его ментору, все по силам. Что нужно только успеть скрыться в лесу, а затем они смогут сделать все, чтобы вернуть мальчишку домой. Но в следующую секунду лезвие ножа уже настигло свою жертву. Хеймитч никогда в жизни не испытывал такого разнообразия чувств, свалившихся на него в один момент. Он не знал как описать то, насколько же было больно видеть эту картину. Хеймитч мог поклясться, что этот нож он не только видел на экране, но и ощущал его в собственном затылке. Что ж, сегодня ещё две смерти попали в его копилку. Теперь разнообразие людей, являющихся ему в кошмарных снах, станет ещё больше. Значит, вскакивать ночью с криком от испытанного страха и размахивать ножом придётся в два раза чаще. Нож, кстати говоря, стал самым важным атрибутом в его жизни. Если он не сожмет его рукоять под подушкой, то ни за что не сможет уснуть. Засыпать и просыпаться без него было страшно. Именно поэтому тот нож, что Хеймитч три года назад забрал из своего старого дома, стал его вечным спутником: Эбернети спал с ним дома, в поезде, в спальне Тренировочного центра. Везде. Сегодняшняя потеря далась молодому ментору сложнее всех предыдущих. После того, как спал накал эмоций, внутри остались только боль, пустота и желание забыться. Все-таки он очень сильно привязался к Мисти и Флинту за этот короткий срок. Поэтому Хеймитч оказался здесь, в баре неподалёку от Тренировочного центра. Почему ноги привели его именно сюда он не знал. Ровно как не знал и то, почему вдруг решил, что алкоголь спасёт его от боли. Тем не менее он все-таки не прогадал - полностью боль конечно не ушла, но зато притупилась. Он уже не помнил, какой по счету стакан виски осушал, лишь чувствовал, что все вокруг кружится. Наверное, пора было прекращать. Не хотелось напиться до такого состояния, чтобы упасть где-то по дороге до Тренировочного и уснуть на улице. -Счёт, пожалуйста. Бармен учтиво кивнул и через пару минут протянул Хеймитчу счёт. Сумма была крупная, но Эбернети она совсем не пугала. Расплатившись, он слез со стула и только сейчас осознал, насколько сильно был пьян. Весь мир кружился, в глазах безутешно двоилось все, на что падал взор. Он не чувствовал пространства и шёл наугад. Выйдя на улицу, он осознал, что и времени тоже не чувствовал. Уже смеркалось. Когда он вошёл в бар ещё было утро. -Блядство... Он тихо выругался, подперев спиной бетонную стену здания бара. Эбернети запрокинул голову вверх и начал глубоко вдыхать прохладный воздух. Нужно было определённо возвращаться в свое временное место жительства. Сейчас ему немного полегчает от прохлады и он двинется в путь. -Хеймитч? Голос прозвучал довольно близко. Он был ему определённо знаком. Эбернети опустил голову и попытался сфокусироваться на говорившем. -Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть. Чёртов мир двоился от выпитого настолько сильно, что все попытки распознать говорившего оказались напрасными. -Хеймитч, у тебя все в порядке? Ты меня слышишь? Эбернети почувствовал прикосновение к своему плечу. Человек подошёл слишком близко. -Ты что, пьян? Сомнений больше не осталось. Рука на его плече принадлежала Плутарху Хевенсби.

*****

Хеймитч сидел в кресле, запрокинув голову назад и сомкнув глаза. Плутарх пытался что-то говорить и даже подшучивать, но Эбернети мало обращал внимания на него. Поездка в машине после такого количества спиртного явно была не лучшей идеей. -Плутарх, зачем ты меня привёз сюда? Я же просил в Тренировочный. Когда Хевенсби понял, что его знакомый ментор не на шутку пьян, то даже не стал его слушать. Закинул руку Эбернети на свои плечи и повёл к машине. Сначала Хеймитч пытался его оттолкнуть, а когда не получилось, смирился и сел в автомобиль. На просьбу Хеймитча отвезти его в Тренировочный центр Плутарх также не отреагировал. -Потому что ты пьян, Эбернети. Причём слишком. И, боюсь, что я догадываюсь, почему. Машина ехала долго, хотя Хеймитч ведь не чувствовал времени. Возможно, ему только показалось, что поездка длилась целую бесконечность. Огни Капитолия светили сквозь стекла машины, заставляя победителя жмуриться. В самой машине было душно даже несмотря на то, что оба передних окна открыли специально по его просьбе. Эбернети пытался сконцентрироваться. Выходило плохо, а тошнота все усиливалась. Когда он понял, что терпеть больше сил нет, машина внезапно остановилась. На улицу он фактически выскочил. Сделав несколько шагов, он упал на колени, стараясь вдыхать как можно глубже, чтобы остановить рвотные позывы. Хевенсби присел на корточки рядом с ним, одернув свои отглаженные брюки слегка вверх. Даже своим пьяным мозгом Хеймитч понимал, как непристойно выглядела эта картина. Спасибо, что хоть во дворе было пусто. -Хеймитч, если плохо, не сдерживайся. Но в тот момент Эбернети уже больше и не мог сдерживаться. Все, что он вливал в себя на протяжении этого дня, полилось наружу. -Как же херово... Слабый хрип ментора заставил молодого распорядителя усмехнуться. Если бы Хеймитч был в здравом уме, то обязательно бы разозлился на Плутарха за эту усмешку, но сейчас он был пьян, да ещё и стоял перед ним на коленях. Когда Хеймитча перестало рвать, Плутарх потянул его за плечо вверх и повёл в сторону трехэтажного здания. Так Эбернети и очутился здесь, в квартире распорядителя Игр. -Ну, не поделишься со мной причиной своего алкогольного трипа? Больше Хеймитча не рвало, но опьянение и лёгкая тошнота не отступали. Яркий свет ламп больно бил по глазам ментора. -Будто бы ты не понял. -Из-за трибутов? Хеймитч не хотел отвечать. Он лишь наконец открыл глаза и посмотрел на своего "спасителя" уставшими глазами. Зачем он задавал эти глупые вопросы, если сам прекрасно знал ответы на них? Не просто знал, а фактически являлся устроителем сегодняшней алкогольной комы Эбернети. Ведь он - распорядитель Игр. Значит, он тоже приложил руку к убийству Мисти и Флинта. И других четырёх трибутов из его Дистрикта. -Ладно, можешь не разговаривать со мной, если не хочешь. Но хотя бы выпей это. Плутарх кивнул на содержимое стакана, которое должно было помочь Хеймитчу протрезветь. Но Эбернети даже смотреть не мог на эту дрянь с отвратительным запахом. Он не знал, что находится в стакане, и знать не хотел. -Плутарх, я не могу это выпить. -Ну что ты, маленький мальчик? Вместить в себя хрен знает сколько алкоголя ты можешь, а выпить один стакан с не самым приятным содержимым слабо? Тебе же станет от этого легче! -Хевенсби, я не стану это пить. Понимаешь, меня воротит от одного вида и запаха! Если хочешь мне помочь, то лучше уж налей чай! Или в Капитолии чай не в чести, потому что его пьют в Дистриктах? Плутарх схмурился, но затем заставил себя глубоко вздохнуть. -Ладно. Будет тебе чай, Хеймитч. Плутарх изчез и вновь появился в комнате через пару минут. В руках он держал кружку с чаем и один пустой стакан. -Пожалуйста. -Спасибо. Хевенсби прошёл в сторону застекленного шкафа и вынул оттуда бутылку. Увидев на этикетке надпись "виски", Хеймитч вновь ощутил тошноту сильнее. -Что опять? Это тебе тоже не нравится, Эбернети? Успокойся, я тебе и не предлагаю! С тебя на сегодня явно хватит! -Плутарх... У меня такое лицо просто потому, что именно виски я сегодня в себя вливал. В один миг лицо распорядителя подобрело и он рассмеялся. -Тогда все понятно. Ну что, Хеймитч, мы с тобой не виделись три года. Рассказывай, как тебе жизнь победителя. -Да... Нечего рассказывать. -Не может такого быть! Три года мы не виделись, а тебе нечего мне рассказать! Я вот например закончил Университет. С отличием, прошу заметить! Теперь работаю распорядителем! Эбернети отхлебнул из кружки и посмотрел на Плутарха из-под бровей. -Да, Хеймитч, знаю. Ты меня за это презираешь. Но, что бы ты там ни думал, для меня это правда достижение. -Да уж... Хорошее достижение. Хотя, чем я теперь лучше тебя? Ты Играми управляешь, а я каждый год привожу свежее мясо... Теперь-то мы точно в одной упряжке. -Хеймитч, думаю ты заблуждаешься кое в чем. Удовольствие мне приносит не убийство невинных детей на арене. Меня вдохновляет сам процесс создания. Понимаешь? Механизм действия. Я словно изобретатель. Скажи, какой изобретатель будет огорчаться, когда созданный им механизм срабатывает именно так, как и задумывалось? Хеймитч помолчал какое-то время, а затем ответил: -Ладно, я понимаю это. Но не понимаю, почему ты решил заниматься своими механизмами именно в рамках Голодных игр. Лучше бы ты создавал свои механизмы не для арены. Тебе самому-то как? Нормально ночью спится? Хевенсби пожал плечами. -Голодные игры - это большой и значимый проект. Реализоваться в рамках этого проекта куда интереснее, чем, например, курировать постройку здания или изобретать автомобиль. Здесь я могу дать волю своей фантазии. А по поводу сна - не знаю, не жаловался. Эбернети схмурился и уставился на кружку в своих руках. -Да, конечно... Тебя же там не было. На арене. Ты не ощущал того, что ощущали все трибуты. Если уж ты трибута понять не в силах, то чувства ментора тебе точно не по зубам. -Ну, почему же не в силах? Я все прекрасно понимаю. Страх, безнадежность, отчаяние... Возможно печаль. Разве не это ты ощущал на арене? Эбернети сделал несколько больших глотков, фактически допивая чай. -Из твоих уст все это звучит слишком мягко. Не пытайся этого понять, Плутарх. Поверь, я бы не радовался за человека, который бы действительно понимал... Такого даже злейшему врагу не пожелаешь. Хеймитч осушил свою кружку, поставил её на стол с характерным звуком и снова прикрыл свои глаза. Опьянение уходить не собиралось. Плутарх понял, что тема уводит собеседника к чему-то сильно наболевшему. Ещё он знал, что об этом наболевшем Хеймитч ему говорить не станет - жаловаться не в его принципах. Хевенсби понял это ещё во время Пятидесятых Игр. Нужно было менять тему, пока Эбернети совершенно не ушел в себя. -А как твоя семья поживает, Хеймитч? Я почему-то не заметил их в толпе, встречавшей тебя в тот день с поезда. Да и встреча сама была какая-то... Слишком грустная. Хеймитч схмурился и насторожился. Не уже ли распорядитель Игр не знал, что случилось с его близкими? Или просто притворялся, желая вывести на эмоции? Хотя... Откуда ему было знать? Это все касалось только Сноу и самого Хеймитча. Скорее всего даже Главный распорядитель ничего не узнал тогда, что же было говорить о студенте, проходившем практику? -Ты их не видел, потому что их не было там. -Почему? Эбернети тяжело вздохнул. Плутарх даже не подозревал, какую рану решил вскрыть. Конечно, он был не виноват, ведь в ряд ли он знал правду... Но это не отменяло того факта, что ментору хотелось как следует вздрючить распорядителя. -Потому что они ждали меня дома! Приготовили еды, устроили тёплый приём. Всё у моих близких нормально! -Ладно тебе, Хеймитч, ты чего так агрессируешь? Я же вроде ничего такого не говорил. Эбернети стиснул зубы и снова впился ноктями в ещё не зажившие ранки на ладонях. Нужно было успокоиться. -Прости. Просто не люблю, когда лезут в личную жизнь. -Ладно, хорошо... Я просто пытался быть вежливым. Извини, если вдруг задел чем-то. -Всё в порядке. С моими близкими все хорошо. Спасибо, что спросил. Хеймитч постарался максимально смягчить свой тон и проявить хоть каплю дружелюбия. Все-таки он находился в доме своего собеседника. Да и Плутарх, вообще-то, не бросил его на улице. Даже, можно сказать, поступил так, как и поступают хорошие друзья. И теперь Хеймитч пытался отблагодарить его своими выпендрежничеством и огрызаниями. Плутарх осушил свой первый стакан и уже приступил ко второму. -Тебе же завтра на работу. Думаешь, что явиться с перегаром будет лучшим твоим решением? -О, нет, Хеймитч, я же не собираюсь напиваться. Два стакана и хватит. Просто чтобы немного расслабиться. Вот если бы я душевные раны заливал... Хевенсби тихо посмеялся, намекая на сегодняшнее состояние Хеймитча. -Всю жизнь теперь припоминать мне будешь? Я сегодня первый раз в жизни алкоголь попробовал. Конечно мне стало плохо! Хеймитч улыбнулся и посмотрел на Плутарха. Видимо распорядитель был чрезвычайно рад, что у него вышло выудить улыбку из своего угрюмого собеседника, потому что лицо его засияло. -Впервые? Ого! Я думал, что алкоголь в Дистриктах - обычное дело. -Не знаю как в других, но в моем - нет. Миротворцы строго следят за всем, что продаётся в Котле. Выхватить где-нибудь бутылку беленькой - это большая удача. -Беленькой? -Ну водки. Вернее даже будет сказать самогона. Причём чаще всего паленого. -А Котёл - это рынок? Правильно? -Да. Чёрный рынок. Изначально это был угольный склад. Потом он превратился в рынок. Говорят, что когда-то давно там даже пели музыканты... Ну, теперь там торгуют всем, что запрещено, а глава миротворцев у нас просто ужасный. Поэтому они часто совершают рейды и уничтожают все незаконные товары. А потом ещё и плетками на площади секут тех, кто попался на купле-продаже. Проблема заключается в том, Плутарх, что большинство жителей Дистрикта просто не смогут жить без этого рынка. В прямом смысле. Выжить в Двенадцатом сложно. -Это так жутко и удручающе... Но при этом невероятно интересно! Я раньше ещё никогда не слышал историй о Дистриктах напрямую от их жителей. Расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста! Эбернети снова улыбнулся, наблюдая, как радостный Плутарх отпивает виски. -Тебе правда это интересно? Боюсь, ты разочаруешься. Жизнь в Двенадцатом не такая яркая, как в Капитолии. У нас там из достопримечательностей разве что только Котёл, Шахта и угольная пыль кругом. -Я хочу знать все о Двенадцатом! Эбернети зевнул, отчего восклик Хевенсби прозвучал гораздо тише. Клонить в сон его начало ещё с той минуты, как он вошёл в квартиру, и сейчас глаза так и норовили сомкнуться. Интересно, это алкоголь так умиротворяеще действовал на него? Обычно Хеймитч всегда долго ворочался в постели и засыпал только ближе к утру. А сон его после Игр стал ужасно тревожным. Он часто просыпался по ночам и поэтому совершенно не высыпался. Сейчас же его прямо-таки валило с ног. Хотя, возможно причина была не в спиртном, а в сильной усталости и пережитых сегодня эмоциях. -Ладно. Только пару историй, а потом ты отправишь меня в Тренировочный, хорошо? Меня ужасно клонит в сон. -Ты можешь остаться у меня, Хеймитч. Место найду. А завтра утром вместе бы уехали. Эбернети хотел оборвать собеседника на полуслове, чтобы отказать в предложении, но не стал. Понял, что у него нет причин отказать, которые звучали бы для Плутарха логично. Не говорить же распорядителю о том, что он просто не может засыпать и просыпаться без ножа в руке. -Плутарх... Нет, мне нужно в Тренировочный центр. Я... Я плохо сплю по ночам. Часто просыпаюсь. Я буду тебе мешать, а тебе утром на работу. -Плохо спишь? Эбернети вздохнул, посмотрев своему знакомому в глаза. -Кошмары. Брови распорядителя изогнулись, взгляд помрачнел. Видимо, Хевенсби задумался над их диалогом о механизмах. Плутарх сразу смекнул, отчего победитель мучается кошмарами. Пытаться уговаривать Эбернети он не стал. -Хорошо, как хочешь. Ну давай, рассказывай уже про Двенадцатый! Плутарх оказался на удивление хорошим собеседником. Он умел слушать, не перебивал Хеймитча через каждые два слова и задавал интересные вопросы. Уже через четверть часа Хеймитч смог окончательно расслабиться и войти во вкус беседы, даже позволил себе перестать контролировать эмоции. Если бы не сильное желание спать, Хеймитч бы и дальше сидел в этом кресле и рассказывал. Однако, спустя полтора часа увлекательной беседы он уже еле как сдерживался и начал клевать носом, когда Плутарх в очередной раз начал высказывать какие-то свои мысли. -Хеймитч? Он открыл глаза, ощутив прикосновение к своему плечу. -Плутарх, прости... Кажется, на сегодня я исчерпал все свои силы. -Ничего страшного, Хеймитч. Как бы интересна ни была беседа, придётся её прервать, ведь мне тоже пора спать. Эбернети кивнул, протёр глаза руками и поднялся с места. Хевенсби на пару минут вышел из комнаты, но уже скоро вернулся. -Слушай, я только что заметил... А где безгласые? Просто в Тренировочном они постоянно рядом снуют. Я думал, что у каждой семьи в Капитолии есть свои безгласые. -Ты прав, они есть. Но только не у меня. Вернее, у меня есть только один безгласый, и я поселил его в дальней комнате. Он выполняет исключительно функции моего личного водителя, а делами по дому я и сам могу заниматься. Я забрал его из дома отца, в котором вырос. Когда съезжал в собственные апартаменты. Силио - мой хороший помощник. Я его ценю. Хеймитч по-доброму улыбнулся. Тот факт, что Плутарх хорошо относился к безгласым, порадовал и удивил его. Другие капитолийцы осудили бы Хевенсби за такое отношение к подчиненному. Это многое говорило о Плутархе. Уже через пару минут они пожимали руки в коридоре. Силио ушёл первым и уже наверняка завёл машину и ждал ментора. -Я очень рад, что нам удалось встретиться и пообщаться, Хеймитч. Надеюсь, что мы ещё успеем с тобой как-нибудь пересечься до того, как ты уедешь. Эбернети кивнул. -Я тоже был рад встрече. И, Плутарх... Спасибо, что не бросил меня у того бара. Не знаю, каким образом я бы добирался до Тренировочного сам. -Пустяки. Знаешь что, Хеймитч? У тебя же есть телефон дома? -В Двенадцатом? Да, есть. -Я дам тебе свой номер. Если будет что-то нужно или просто захочешь пообщаться, то сможешь позвонить. Хеймитч пожал плечами, соглашаясь. Распорядитель быстро нарисовал на небольшой бумажке несколько цифр и протянул её Эбернети. Они попрощались и Хеймитч покинул квартиру. Рухнув в постель в Тренировочном центре, он тяжело вздохнул. Отметил, что алкоголь до сих пор не отпустил его, хоть и пьяным он себя уже не чувствовал. Так он ощущал себя сегодня примерно после двух стаканов виски. Беседа с Плутархом действительно помогла ему немного развеяться. Хеймитч был вынужден признать, что Хевенсби был не таким уж и плохим человеком, и что сам он критически изголодался по такому обычному дружескому общению. Наконец закрыв глаза, он потянулся рукой под подушку и нащупал рукоять ножа. Уже через минуту Хеймитч крепко уснул. Впервые за три года он ни разу не вскочил посреди ночи от кошмара.

*****

-Алло, Плутарх? Это Хеймитч. Прошло две недели после его возвращения в Двенадцатый. Кошмары стали навещать его чаще. Страх закрывать глаза стал невыносимым. В Капитолии Эбернети пристрастился пить перед сном. Он заказывал бутылку или даже парочку бутылок спиртного в свою комнату в Тренировочном, безгласые послушно приносили алкоголь и оставляли его наедине с собой. После той ночи, когда он вернулся от Плутарха, Хеймитч понял, что алкоголь помогал ему быстро уснуть и спать относительно спокойно. Вскакивать с постели с криком и размахивать ножом приходилось гораздо реже. Но в Двенадцатом любой алкоголь был под запретом, и все его внутренние демоны вновь полезли наружу, причём с ещё большим остервенением. Две недели он мучился кошмарами ночью и ужасной моральной болью в дневное время. К концу второй недели Хеймитч не ел уже несколько дней и вообще фактически не вставал с постели. Спать не получалось даже днем. Эбернети сильно ослаб, его мучило сильнейшее недосыпание, потому что стоило только глазам сомкнуться, как он опять оказывался на арене или в красках наблюдал повторы убийств его трибутов. -Здравствуй, Хеймитч! Быстро ты соскучился однако. Или что-то случилось? Сначала Эбернети не знал, что ему делать. Потом вспомнил про номер телефона, что дал ему Плутарх. Картинка в голове сложилась сразу. Можно было бы попросить у Хевенсби о помощи. Однако, при первой мысли об этом Хеймитчу стало противно от себя самого. Нет уж, он не на столько слабак, чтобы просить распорядителя Игр отослать ему спиртное. Когда к концу подходила вторая неделя и Хеймитч уже был на волоске от того, чтобы сойти с ума, он все-таки заставил себя усмирить свою гордость и позвонил Плутарху. -Хотел попросить тебя кое о чем. Скажи, Плутарх, есть ли возможность... Есть ли у тебя возможность отправить мне ваш чертовски хороший капитолийский виски? Он не хотел рассказывать о причинах его желания напиться в стельку. Решил перевести все в шутку. Видимо, у него это вышло, потому что на другом конце провода раздался смех. -Что, доконала трезвая жизнь? -Надо же хоть чем-то ещё заниматься помимо продумывания стратегий выживания для трибутов. -Да, ты прав. Отдых необходим всем. Ну, отправлю тебе посылку почтой. Только если пообещаешь больше не напиваться, как в тот день. -Обещаю, Плутарх. -Ну тогда ладно. Я соберу посылку сразу с запасом, чтобы ты не каждую неделю звонил мне. Такой расклад Хеймитча более чем устраивал. -Что так? Не хочешь, чтобы я радовал тебя каждую неделю своим голосом? Плутарх рассмеялся. -Скажи хоть как там твои дела в общем? -У меня все в порядке. В основном скука. Наслаждаюсь последними днями лета в вечной духоте Дистрикта. Как ты? -Пойдёт. Уже начали разработку новой арены на следующий год, так что дел невпроворот. Вот готовлюсь ужинать садиться только, хотя в пору было бы спать ложиться. Только недавно с работы освободился. -Знаешь, в какой-то степени даже завидую твоей продуктивности. Плутарх снова тихо посмеялся. Хеймитч действительно задумался над тем, что ему даже заниматься дома нечем, кроме как думать о Голодных играх сутки напролёт и готовиться к следующему году. Такое себе занятие. Нужно было придумать что-то ещё, чтобы заставить мозг перестать лихорадочно мыслить об Играх каждую секунду. -Что ж, Плутарх... Тогда не стану тебе мешать. Приятного аппетита и доброй ночи. -Спасибо, Хеймитч. Как отправлю посылку - позвоню тебе. -Хорошо. Я могу отправить деньги за алкоголь почтой. Могу отдать при встрече. -Не нужно ничего. Не обеднею. -Ну нет уж, Хевенсби. Я все равно расплачусь с тобой. Ненавижу быть в долгу у кого-то. -Ладно, тогда вернёшь при встрече. Как раз будет повод встретиться. Все, Хеймитч, я побежал. Доброй ночи! -Доброй, Плутарх. И спасибо. Положив трубку, Хеймитч расслабленно выдохнул. Теперь оставалось только ждать. Главное не упасть в обморок от недосыпа и слабости до того, как посылка придёт. А уж когда она придёт... Когда посылка придёт, Хеймитч точно не сможет сдержать обещание, данное Плутарху.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!