Вернутся к фанфику
Глава 4: Тайны
29 декабря 2023, 02:30-Хеймитч, ты куда-то собрался?
Рука Эффи, расположившаяся между лопаток на спине, заставила Хеймитча вздрогнуть и резко повернуть голову назад. Как ей удалось так тихо войти в его комнату и подкрасться к нему на её излюбленных каблуках? Он даже не услышал стука в дверь, который точно прозвучал, ведь Эффи никогда не входила без предупреждения. Видимо он слишком сильно погрузился в свои мысли и выпал из реального мира. Все бы ничего, но инстинкты победителя Голодных игр заставили мужчину напрячся. В одну секунду он ощутил опасность и был готов дать отпор. Если бы Хеймитч вовремя не заметил зелёный парик и не узнал голос Тринкет, то скорее всего, Эффи бы пришлось не сладко от его последующей реакции.
-Эффи, черт возьми! Никогда так больше не делай! Не подкрадывайся ко мне!
Эбернети обернулся и присел на край стола, отодвинув стакан с алкоголем в сторону. Взгляд Тринкет пробежался по нему снизу вверх, задержавшись на пуговицах полностью расстегнутой рубашки.
-Прости, если испугала. Я просто хотела узнать, есть ли у тебя планы на вечер?
Хеймитч изогнул брови. Довольно странно было услышать такой вопрос от Эффи. Особенно в последний день перед Играми.
-Да, планы у меня есть. Ты чего-то хотела, детка?
Если в начале отношений Хеймитч бесился от поведения женщины и ненавидел все её яркие и нелепые наряды, то теперь даже и не знал, как относиться к Эффи. Много времени утекло с Шестьдесят пятых Голодных игр, и это время, проведённое вместе, привело их... К чему оно их привело?
Они определённо сблизились. Это факт. Но кем они оба были друг для друга Хеймитч не знал. Коллегами? Хороши коллеги, которые перестали соблюдать какие-либо формальности в общении.
Объятия стали обязательным ежегодным ритуалом при каждой новой встрече в Двенадцатом и при прощании в Капитолии. В привычку уже вошёл и поцелуй от Эффи в щеку или уголок губ Хеймитча, сопутствующий объятиям. Они не стеснялась заглядывать в комнаты друг друга по любому поводу. Иногда Хеймитч даже входил к Эффи без стука, но только лишь потому, что честно забывал об этом действии. Эффи, для которой заповеди этикета были, как иногда казалось, превыше законов Панема, не позволяла себе входить к нему без предупреждения. Они часто проводили вечера на крыше Тренировочного центра, разговаривая о всякой ерунде. Хеймитч любил подшучивать над Эффи, а та никогда не обижалась и даже наоборот, смеялась вместе с ним. Хеймитчу было приятно, когда её голова прикладывалась к его плечу. Вообще любой жест близости был приятен, включая и тот, что произошёл минуту назад, когда её рука легла на его спину. А ещё это его излюбленное, появившееся из-за очередной шутки, но давно вошедшие в привычку "детка". Так он обращался только к Эффи... Нет, такие отношения точно не определяли их как коллег по работе. Они были чем-то большим.
Возможно, Хеймитч бы мог назвать это дружбой. Но ни один друг не ощущал бы, как закипает кровь в жилах, когда какой-то мужчина подходил слишком близко к его подруге, мило улыбался и обнимал. Хеймитч всеми силами убеждал себя, что это не ревность, но никак не мог описать это чувство иначе. И всегда пилил себя за то, что подвергается этому чувству. Да, Эффи стала ему близка, как никто другой, но она не была его собственностью. Она имела право общаться с кем угодно и как угодно. Ему оставалось лишь сжимать зубы, улыбаться и молча наблюдать.
-Хотела провести с тобой время на крыше, если дождь все-таки закончится. Ребята в плохом расположении духа из-за завтрашнего дня и поэтому фактически не разговаривают... Хочется немного отвлечься. Ты же знаешь, как я не люблю эти последние вечера перед Играми.
Эффи приблизилась на шаг. Подняла руку и поправила его чёлку, прилипшую к покрывшемуся испариной лбу и упавшей на глаза Хеймитча. В один миг ментору захотелось поймать её руку и сжать в своей. Держать долго и не отпускать. Ему вообще часто хотелось как-то коснуться её. Положить руку на плечи или прижать к груди, но он не позволял себе этого делать. Вдруг Эффи не хочет того же? Тогда она отстранится и посмотрит на него как на идота. Этого он боялся, потому что знал, что ощутит в этот момент. Он ощутит боль.
-Послушай, детка... Я бы очень хотел посидеть с тобой, но я не могу отложить встречу. Мне сказали, что это важно.
Ещё одна деталь, которую он заметил не так давно. Ему было сложно отказать Тринкет в чем-либо. Сложно, потому что просто не хотелось отказывать. Хотелось проводить как можно больше времени вместе, ведь его и так было мало. Каждый год оно заканчивалось быстро, вместе с концом Игр. Намного больше времени Хеймитч посвящал мыслям о женщине, чем нахождению рядом с ней. В его голове стало слишком много Эффи Тринкет.
-Ладно, если встреча важная... Тогда не буду тебя отвлекать. Собирайся.
Её лицо было опечалено, но она постаралась скрыть это за улыбкой. Эффи отступила, медленно обернулась и уже собиралась уйти, но так просто отпустить её Эбернети не мог. Поднявшись со стола, он ухватил её за руку и развернул к себе лицом.
-Подожди, стой.
Он сократил расстояние между ними и вновь поймал взгляд Тринкет, задержавшийся на его груди, не полностью скрытой под расстегнутой рубашкой. Она быстро перевела его сначала на шею, а затем уже и на его глаза.
-Давай поступим так. Я уеду на пару часов, не стану сильно задерживаться. Как вернусь, сходим на крышу. Подождешь меня?
-Ну, уснуть я все равно долго не смогу, да и рано ещё... Хорошо, Хеймитч. Я подожду тебя. А пока тебя нет, закажу какой-нибудь еды у безгласых, чтобы мы смогли перекусить. Схожу в душ и, наверное, переоденусь.
Улыбка, появившаяся на её лице, заставила и Хеймитча улыбнуться. Быстрая смена настроения была характерна для Эффи и каждый раз удивляла ментора. В одну секунду она могла разозлиться, но уже в следующую - говорить спокойно и дружелюбно.
-Сменишь очередной парик, детка?
Он усмехнулся. Что в их отношениях осталось неизменным, так это нелюбовь Хеймитча ко всем ее парикам, тоннам макияжа на лице и чересчур пышным и ярким нарядам. Ему бы хотелось увидеть Эффи без всего этого грима. Обычную женщину, а не капитолийскую модницу.
-Да, Хеймитч. А ты сменишь очередной стакан со спиртным, не так ли?
Она хитро улыбнулась. Хеймитч улыбнулся в ответ, потому что обижаться было не на что. Как и он сам, Эффи точно также хотела бы увидеть его без грима. Только в его случае это были не наряды и парики, а алкоголь. Он хотел бы увидеть её без макияжа, а она его - трезвым. В этой игре у них постоянно была ничья: один-один.
-Ладно, детка. Меняй свое платьеце. Когда-нибудь я все равно тебя уболтаю.
Эффи тихо посмеялась, опустив взгляд. Её руки легли на грудь ментора, пальцы ухватились за рубашку. Медленно она начала застегивать пуговицы.
-Видимо, ты только притворяешься пессимистом. Ты слишком уверен в том, что сможешь это сделать. Слишком оптимистично для тебя, Хеймитч.
-Детка, я не пессимист. Я реалист. И я уверен, что у меня получится взглянуть на тебя без всей этой мишуры рано или поздно.
Эффи наконец покончила с рубашкой и вновь посмотрела в глаза победителю с каким-то вызовом. Да, они точно не были ни коллегами, ни друзьями, потому что флирт не вписывался ни в рамки первого, ни второго типа отношений. Кем же тогда они были и какому объяснению поддавались их отношения?
Хеймитч наверняка знал этот ответ. Эбернети никогда не был дураком. Лишь сам пытался убедить себя, что заблуждается, пытался заставить себя поверить, что его чувства - ложь. На самом же деле...
На самом деле он просто был влюблен в Эффи Тринкет. Но сам себе он в этом никогда не признается, и тем более не признается ей, потому что побоится. Испугается это открыто показать, потому что однажды уже лишился девушки, которую любил, и это принесло много боли, что сидит в нем до сих пор. Если станет известно, что Хеймитч Эбернети обрёл любовь, то Сноу обязательно отнимет её у него. Да и, на самом деле, Хеймитч не знал точно, что испытывала сама Эффи по отношению к нему. Вдруг он просто идиот и замечает то, чего на самом деле и нет? Если она отвергнет его, будет не менее больно, чем если бы её забрал Президент. Он боялся любить, потому что боялся потерять вновь. Поэтому он заставит себя молчать. Продолжит сжимать зубы и смотреть.
-Не раньше, чем я увижу тебя трезвым, Хеймитч. Не забудь повязать галстук. Он тебе очень идёт.
*****
Важная встреча, конечно же, была встречей с Плутархом Хевенсби. Эбернети был немного удивлён, когда Плутарх позвонил ему и попросил приехать к нему домой сегодня вечером. Однако намного больше Хеймитч удивился из-за того серьёзного тона, с которым он говорил. Это казалось немного странным и даже заставило ментора поволноваться. Именно над этим серьёзным тоном сегодня и задумался Хеймитч, когда в комнату вошла Эффи. Что такого могло произойти, чтобы Плутарх решил устроить важную встречу, ещё и у него дома, а, например, не как обычно в баре? Эбернети надеялся, что ничего страшного не произошло, но никак не мог выбросить из головы эту серьёзность Плутарха. Тем не менее, вечер наступил. До квартиры Хевенсби ментор добрался на машине самого Плутарха. Распорядитель отправил за ним Силио, своего безгласого, потому что сам Эбернети не разбирался в местности Капитолия. Его познания ограничивались вокзалом, Тренировочным центром и "Огнями" - излюбленным баром. -Здравствуй, Хеймитч! Рад тебя видеть! Победитель пожал руку распорядителью. От серьёзного тона Плутарха, беспокоившего его весь день, не осталось и следа. -Я тоже рад, Плутарх. Ты сегодня меня удивил своим звонком. Что за важное дело, что мне пришлось даже приехать к тебе? -Сейчас все тебе объясню. Ты пока проходи в зал, устраивайся. Чай будешь? Или тебе как обычно? -Предпочитаю виски. -Значит, как обычно. Ладно, проходи. Сейчас все организую и вернусь. Поведение Плутарха показалось Хеймитчу странным. Он был слишком суетливым, что было ему неестественно. Проводив Хевенсби взглядом, Хеймитч прошёл в зал. И тогда понял возможные причины такого поведения товарища. Финник Одэйр сидел в кресле, в котором много лет назад сидел сам Хеймитч и боролся с тошнотой от выпитого спиртного. Он был мокрым с головы до ног. Видимо, попал под ливень, который внезапно накрыл весь Капитолий ещё сегодня днем. От участи Финника Хеймитча спас автомобиль Плутарха и Силио, который быстро домчал Эбернети к месту встречи. Ещё по пути до квартиры Плутарха Хеймитч подумал о том, что если дождь так и продолжит заливать столицу, то их с Эффи план провести вечер на крыше накроется медным тазом. Наверняка она сильно расстроится... Внезапная встреча с Одэйром, ещё и в квартире распорядителя, заставила Хеймитча вновь заволноваться. Уж чего Эбернети точно не ожидал сегодня, так это увидеть Финника в таком месте. Все это точно было неспроста, но пока что смысл всего происходящего ускользал от ментора. Победители столкнулись взглядами и кивнули друг другу. -Финник. -Хеймитч. С того дня, когда Финник примерил на себя корону победителя, они никогда больше не общались дольше пары минут. Не потому, что пытались как-то избегать друг друга, вовсе нет. Просто Хеймитч не был любителем долгих разговоров вообще, а уж тем более с людьми, с которыми, как ему казалось, он не сходился характером. А были это почти все люди, потому что характер у Хеймитча был скверный и он сам это признавал. Не многие могли вытерпеть его резких выражений и подколов. Да и сам Эбернети мало кого впускал в круг людей, которым мог доверять. Таких людей можно было по пальцам посчитать: Плутарх, Эффи и Рубака, с которым он нашёл общий язык за выпивкой. Вообще, даже Рубаку Хеймитч не то чтобы считал близким другом. Скорее приятным собутыльником, понимавшим его шутки. Человеком, с которым диалог был простым, а темы для обсуждения не касались чего-то серьёзного. Так что, как бы прискорбно это не звучало, ближний круг Хеймитча своидился только к двум конкретным лицам. В зале повисло неловкое молчание. Хеймитч, не зная, куда себя деть, прошёл к окну и уставился в него, будто нашёл происходящее на улице чем-то интересным. На самом же деле, смотреть там было не на что, кроме как на проливной дождь и лужи. Финник же был погружен в размышления и будто не замечал Эбернети. А может просто специально делал вид, что не замечал. Пока Плутарх наливал чай, Хеймитч задумался над тем, как сильно изменился Финник Одэйр с их первой встречи. За шесть прошедших лет парнишка возмужал, вытянулся ещё сильнее и теперь, очевидно, находился в самом расцвете своих сил. Он уже больше не был тем напуганным мальцом, которого повстречал Хеймитч на первом этаже Тренировочного центра. Мальчишка вырос и стал умнее и осторожнее. Да, Хеймитч был уверен, что парень поумнел, потому что видел, как он себя вёл на публике. Он держался уверенно и строил из себя самовлюбленного павлина, настолько хорошо отыгрывал свою роль, что порой бесил даже самого Хеймитча. И да, Эбернети точно знал, что все это его амплуа, которое Одэйр каждый год выкатывал напоказ капитолийской публике, было всего лишь игрой на камеры. Наверно, это знали все победители. Потому что все они отыгрывали свои роли. В том числе и Хеймитч. Иронично, как все они стремились вернуться с арены живыми и исполнить свою менторскую задачу, чтобы навсегда забыть об Играх. И как ни у кого этого не вышло, потому что даже после всего, через что каждый из них прошёл, они все равно продолжали играть. Обещанный Капитолием покой для победителей был огромным обманом. На самом деле Игры никогда не заканчивались. Даже для таких людей, как, например, Финник Одэйр, который уже смог привести к победе своего трибута и распрощался с менторством. Хеймитчу понадобилось двадцать лет и сорок загубленных трибутов, чтобы сначала это понять, а затем - окончательно убедиться. А завтра погибнут ещё двое... -Смотрю, что вы уже успели найти общий язык. Голос Плутарха усмехнулся где-то за спиной. Хеймитч прервал мысленный поток и обернулся. Ни он, ни Финник даже не улыбнулись на шутку Хевенсби, что заставило того смутиться. Распорядитель прочистил горло и обратился к Одэйру: -Финник, твой чай. -Спасибо, Плутарх. Приняв чашку с горячей жидкостью, Финник обхватил её обеими руками, пытаясь хоть как-то обогреться. Видимо ливень не только намочил парня, но и заставил промерзнуть до костей. Хевенсби поставил свою чашку на небольшой журнальный столик и прошёл к шкафу, из которого извлёк стакан и виски. -Держи. Сам себя обслужишь? -Да уж справлюсь. -Отлично. Присаживайся. Распорядитель взял два стула и поднёс их к тому же столику. Когда они расселись, Хеймитч открыл бутылку и наполнил стакан её содержимым. -Тебе ещё это не надоело, Хеймитч? Эбернети взял стакан и опрокинулся на спинку стула. Посмотрел на Финника, который внимательно следил за его действиями все это время. -Честно тебе сказать? Надоело. -Почему не бросишь? -Потому что без этого будет хуже. Поверь, намного проще наблюдать за неизбежной смертью своих трибутов пьяным, чем трезвым. Хотя, возможно, тебе не получится этого понять. Вы же все профи там, в Четвёртом. Для вас сложить голову на арене - это великая честь. Порой мне кажется, что вы просто не цените жизнь. Вот у меня дома жизнь - это ценная штука. Люди цепляются за неё как могут, потому что очень просто потерять её в Двенадцатом. В Четвёртом, видимо, все не так, поэтому вы и рветесь умирать и, что куда страшнее и противнее - убивать. Финник грустно улыбнулся, стараясь никак не реагировать на колкость. -Поверь, Хеймитч, я не горел желанием попасть на арену, хоть и готовили меня как профи. -Ты не горел желанием. Но ведь не ты один единственный профи. Есть и много других. Плутарху очевидно не нравилось, как начинался диалог победителей. Он заметно волновался. -Друзья, не вижу смысла вам ссориться из-за таких вещей. Вы оба - победители, и оба этого не просили. Зачем начинать конфликт? Финник улыбнулся, отхлебнув из чашки. -Конфликт? Одэйр переглянулся с Хеймитчем. Улыбка на лице парня дала понять ментору, что Финник не в обиде. Более того, молодой победитель будто даже полностью понимал и поддерживал слова Эбернети. -Успокойся, Плутарх. Никто здесь не ссорится. Финник - парень не глупый и понимающий, личной неприязни между нами нет. Мы с ним из одного племени. Верно, Финник? -Конечно, Хеймитч. Тем более, ты от части прав. Некоторые профи так и рвутся убивать. Такого стремления я никогда не понимал. Хеймитч кивнул и довольно посмотрел на Плутарха. Возможно, Эбернети зря все эти шесть лет не совершал попыток хоть как-то сблизиться с парнем. -Ладно... Черт, вы заставили меня волноваться. Простите, я немного растерялся. Плутарх неловко посмеялся и отпил чай. Финник выдержал паузу, а затем ответил: -Да, по тебе заметно. Эбернети улыбнулся. Его веселило, как их с Финником дуэт заставил распорядителя выглядеть дураком, не понимающим, что происходит вокруг. Раньше Хеймитч никогда не видел Плутарха таким. Возможно только в день их знакомства. -Ладно, Плутарх, не переживай так. Лучше расскажи, зачем же ты нас собрал? Ведь не просто для того, чтобы вместе насладиться чаем. -Конечно не для этого. Я хотел с вами обоими поговорить. Дело в том, что я разузнал кое-что интересное. Как и Финник. Я подумал, что тебе, Хеймитч, было бы интересно это все услышать. Хеймитч пронаблюдал, как Одэйр поставил свою чашку на стол и опрокинулся на спинку кресла. Его лицо вновь стало серьёзным и задумчивым. Получается, Финник знал, зачем здесь находится? И что такого вообще Одэйр мог узнать? О чем или о ком? И, главное, откуда Плутарх знал, что у Финника есть какая-то информация? Они сотрудничали? Если да, то как давно? Вопросы в голове Хеймитча возникали быстро. -Интересная ситуация. Ты мне не говорил о том, что вы с Финником теперь работаете в команде. -Да... Прости, Хеймитч. Мы с Финником договорились, что лучше об этом вообще не распространяться. Эбернети ухмыльнулся. -Значит все-таки сотрудничаете. И как долго ты это скрывал от меня, Плутарх? -Если честно, Хеймитч, то уже несколько лет. Ты только не злись, пожалуйста! Мы никому ничего не рассказывали, потому что нечего было! Только в этом году, наконец, наша затея привела к нужным результатам. Хеймитч злился. Он очень долго притирался к Плутарху и мирился с тем, что Хевенсби - распорядитель Игр. Долго гадал, стоит ли полностью доверять ему или лучше все-таки держать на расстоянии. И теперь, когда он уже окончательно нарек Плутарха своим другом, Хеймитч узнает о том, что распорядитель что-то долго и умело скрывал от него. Это был нож в спину. -Превосходно! И как мне теперь доверять тебе, Плутарх, если ты несколько лет мне врал? Не уже ли ты сомневался в том, что я не стану никому ничего рассказывать? Хевенсби смутился и замолчал. Его лицо и уши покраснели. Видимо, мужчине действительно было стыдно за то, что он скрывал от своего друга какие-то вещи, которые можно было доверить Хеймитчу и быть уверенным, что тот не проболтается. -Хеймитч, я не врал тебе. Я просто не рассказывал. -Не оправдывайся, Хевенсби. -Хеймитч, успокойся. Это я попросил Плутарха никому не рассказывать. Даже тем, кому он доверяет больше всего. Финник посмотрел на Эбернети совершенно спокойно. Его тихий голос заставил Хеймитча сбавить обороты и перевести внимание с распорядителя на парня. -Хочешь сказать, что информация настолько важная, что её страшно доверять даже проверенным людям? -Информация действительно важная, но дело не в ней, Хеймитч. И не в тебе. И даже не в доверии кому-либо. Дело в том, что я просто не хотел, чтобы кто-то знал, как я добыл эту информацию. Но когда мы впервые пообщались с Плутархом, он и так знал, что Сноу меня продаёт. А ты - победитель. Ты должен меня понять. Поэтому я и согласился на уговоры Плутарха рассказать тебе все. Так что, если ты собираешься вымещать на ком-то свой вполне праведный гнев, то вымещай его на мне. Плутарх поступил так только по моей просьбе. И я за это ему очень благодарен. Выслушав Финника, Хеймитч полностью успокоился. Причина, по которой Хевенсби молчал, оказалась полностью оправданой. Ментору не нужно было объяснять, чем конкретно занимался Финник, чтобы хранить все в таком секрете. Одэйр был прав. Хеймитч, как победитель, полностью понимал его позицию, хоть сам и никогда не находился на его месте. Не чувствовал на собственной шкуре того, через что проходил Финник. Оба они жили в аду, но для каждого он был персональным. Поэтому Хеймитч не имел права судить Одэйра за такое решение. -Ладно. Теперь понимаю. Плутарх, прости, что засомневался в тебе. Был неправ. Хевенсби улыбнулся, выдохнул и кивнул Хеймитчу, как бы принимая его извинения. -Ну рассказывайте, что вы там накопали. Зная увлечения нашего распорядителя, смею предположить, что все эти тайны касаются Сноу. Я прав? Собеседники кивнули, но продолжали хранить молчание ещё какое-то время. Наконец Плутарх начал рассказывать первым. -Наверное, тебе стоит узнать, как вообще Финник оказался впутан во всю эту историю... Ты знаешь, что я уже давно начал свои поиски. Но за много лет я получил очень мало информации, а в какой-то момент вообще встал в тупик. Моих полномочий распорядителя не хватало для того, чтобы попасть в места, где я мог бы найти что-то новое. Поэтому я начал думать, какие ещё источники я мог бы задействовать. Всё сводилось к тому, что мне нужны люди, которые имеют близкое положение к Президенту. Они точно могли что-то знать, потому что у них есть, как говорят в политических кругах, "доступ к телу". Доступ к Президенту. Сам бы я до них не добрался. А если бы и добрался, то свои секреты они бы мне не выдали просто так. В какой-то момент я зациклился на этом "доступе к телу" и понял... Понял, что у победителей есть этот доступ. Как в прямом, так и в переносном смысле. Тогда я стал наблюдать. Задавать вопросы. Пытался выяснить, кто из всех победителей был самым востребованным. И кому из них я мог бы доверять. Так я и пришёл к Финнику. Я купил его на одну ночь. Но вместо того, чтобы заниматься... В общем, я был, наверно, самым нестандартным покупателем. Мы беседовали всю ночь. Я был первым, кто заплатил за встречу с Финником не деньгами и побрякушками, а тайнами. Хеймитч нахмурился и отпил из стакана. Ему вспомнилась их первая с Плутархом встреча. Тогда он поведал, что считает неприемлемым практику скупки-продажи победителей. -Это аморально, Плутарх. Даже учитывая то, что ты ничего с ним не сделал. И что, ты надоумил парня продавать свое тело за информацию? Хеймитч ощутил, как Финник заерзал в кресле. Ему явно не доставляло никакого удовольствия эта беседа. -Я его не заставлял, Хеймитч. Я просто дал ему идею. Он имел право не соглашаться на это. -Но для меня уже не было никакой разницы, Хеймитч. Сноу в любом случае продолжил бы меня продавать. А деньги... Их и так у меня столько, что хоть отбавляй. Информация показалась мне куда более интересной и значимой платой. Так моё неприятное бремя обрело хоть какой-то смысл. Начиная с Шестьдесят девятых Игр, я стал принимать вознаграждение в виде тайн. Хеймитч угрюмо смотрел перед собой и внимательно слушал сговорщиков. На секунду он задумался над тем, что бы было сейчас с ним, если бы тогда он подписал договор. Оказался ли бы он на месте Финника? Ведь, в таком случае, Плутарх скорее всего обратился бы именно к нему, к Хеймитчу. Смог бы он согласиться на это? Как бы поступил? С одной стороны, слова Одэйра действительно были логичны. Но с другой... Насколько важными были цели Плутарха, чтобы просить о таком? Если бы это был простой интерес, как заверял его Хевенсби однажды, то на его месте Хеймитч бы не стал пользоваться телами победителей. Это было бы неоправданно жестоко. Чем бы он тогда был лучше Сноу? Да ничем. Все это заставляло ментора прийти к выводу, что цели Плутарха - это не обычный интерес и даже не реализация амбиций. Его подпольная игра явно имела другой смысл. -Пару лет мы с Финником работали в команде. Капитолицы делились интересными секретами, но они не совпадали с интересами, которые мы преследовали. До этого года. -И что же вам такого нашептали? Хеймитч залпом опрокинул остатки своего виски, налил себе ещё и отпрянул от спинки стула. Оперевшись локтями на свои колени, он приготовился внимать рассказчикам. -Я узнал, как именно Сноу пришёл к власти. Как ему, ещё молодому и ничего несведущему в государственных делах, удалось одолеть всех своих соперников и даже более популярных, чем сам он, друзей, и забрать должность Президента. -И как же? -Яд. Вот его основное оружие, Хеймитч. Залог его успеха. Яд проложил ему прямую дорогу к безграничной власти. Он травил своих соперников, травил и убивал своих друзей. И когда не осталось никого, кто мог бы посоперничать с ним, все взоры обратились к самому Сноу. -Всё это, конечно, очень интересно, Финник. Но ты не думаешь, что есть небольшая загвоздка в твоём рассказе? Как, по-твоему, Сноу смог остаться незамеченным? Разве никто не обратил внимание на то, что люди вокруг него дохнут как мухи, а сам он при этом живёт и здравствует? Это вызвало бы подозрения у любого. -Хеймитч, не уже ли ты считаешь, что человек, догадавшийся устранять конкурентов таким изощренным способом, не продумал бы, как замести следы? -Ну так объясни мне, Финник. Одэйр сделал небольшую паузу, задумавшись над чем-то, и вскоре продолжил: -Всё до жути просто. Чтобы не вызывать подозрений, он пьёт из одной чашки со своей потенциальной жертвой. А перед этим принимает антидот. Ты же знаешь, Хеймитч. Ты был в его кабинете. Ты тоже чувствовал это. Запах... Розы и кровь. Ведь чувствовал, Хеймитч? Эбернети молча кивнул. Он никогда бы не смог забыть этого запаха, даже если бы сильно захотел. От воспоминаний Хеймитча пробила дрожь, на лбу и спине выступили капли пота. -Запах крови исходит от него не просто так, а из-за зарубцевавшихся ран у него во рту, которые постоянно раскрываются из-за яда. А роза у него на лацкане - это средство, призванное заглушить этот запах. Это не обычные розы, а генетически модифицированные. Аромат цветов искусственно усилен, чтобы лучше глушить запах крови. Взгляды Плутарха и Финника были направлены на победителя. Видимо, они ожидали от него хоть какой-то реакции, но Хеймитч молчал. То, что сказал Одэйр, повергло ментора в шок. Он сидел молча какое-то время, в ступоре, не зная, что и сказать. История казалась ему невообразимой. Как будто такого вообще не могло происходить в реальной жизни. Но в то же время она настолько органично вписывалась в их реальность и в портрет Президента, что в неё невозможно было не поверить. Наконец Плутарх решил прервать тишину: -Хеймитч? Что думаешь? -Я просто... Перевариваю сказанное. Ментор взял стакан, поднялся со своего места и прошёл к окну. Ещё несколько минут он молчал, сжимая кулак левой руки в кармане брюк. Оказывается дождь, все это время барабанивший по крыше дома, наконец стих. За рассказом Финника Хеймитч этого даже не заметил. -Ладно. Допустим, что это правда. И что вы собираетесь делать с этой информацией? Какая у вас цель? Зачем вы вообще в это все полезли? -Хеймитч, я же тебе уже говорил... -Нет, Плутарх, не рассказывай мне опять про свои амбиции и интересы! Ты вообще понимаешь, что означает все это? За то, что мы узнали такие вещи, нас всех могут казнить! Не говори мне, что твоя цель - это всего лишь интерес! Я в это не поверю. Скажи правду. Что ты задумал, Хевенсби? Плутарх хитро улыбнулся. Его выражение лица заставило Эбернети убедиться в том, что распорядитель темнил. Он что-то определенно не договаривал. -Во-первых, все это я затеял действительно из-за собственного интереса. Я тебе не соврал, Хеймитч, просто теперь это переросло в нечто большее. А во-вторых... Я не уверен, что ты готов узнать всю правду. Особенно если учитывать то, как ты сейчас отреагировал на эту информацию. А ведь это только половина из того, чем я хотел с тобой поделиться. Хеймитча начинало откровенно раздражать происходящее. К какой такой правде он был не готов? Что ещё мог разузнать этот любитель больших игр? Что могло быть ещё хуже и опаснее, чем все то, что он сегодня узнал? И главное, зачем Плутарх посвящал его во все эти тайны, если отказывался рассказывать о настоящих целях? -Если ты готов к тому, что твой мир больше не будет прежним, готов хранить молчание, готов взять на себя ответственность за жизни сотен людей, готов стать солдатом и выполнять приказы бесприкословно... То я расскажу тебе, Хеймитч. Но если нет, то пока что я не советую тебе задумываться о моих настоящих целях. Возможно я смогу немного тебя успокоить, если скажу, что цель, которой я добиваюсь, оправдывает средства. Ну так что, Хеймитч? -Ты пытаешься меня запугать, Плутарх? -Ни в коем случае! Ты мой друг. Я пекусь о твоей сохранности. Я уверен, что рано или поздно мне все равно придется раскрыть тебе все карты. Я бы с удовольствием сделал это прямо сейчас, но вижу, что ты к этому не готов. -Как ты можешь знать за меня к чему я готов, а к чему - нет? -Поверь мне, Хеймитч. Я знаю. Повторюсь, я делаю это не потому, что не доверяю тебе. Я молчу ради твоей сохранности. Да и ради сохранности Финника, раз уж на то пошло. Раз уж он тоже знает такие подробности. Эбернети вновь отвернулся к окну. Он тяжело дышал и бесконечно много думал. Он ведь знал, по крайней мере точно догадывался все это время, что свои поиски информации Хевенсби организовал не просто так. И теперь был уверен, что к добру это точно не приведёт. Финник молча допил свой остывший чай. На сегодня он свою миссию выполнил. Рассказал обо всем, что знал, и теперь ему оставалось только слушать. Плутарх не спускал глаз с Хеймитча, терявшегося в догадках, поглощенного мыслями и эмоциями. За столько лет дружбы он подробно изучил характер Эбернети и прекрасно знал, что ментор отреагирует именно так. Доверие Хеймитча заслужить было очень сложно, а лишиться его можно было в считанные секунды. Он был готов к тому, что Хеймитч вспыхнет. Он был готов к любой его реакции. Поднявшись с места, Хевенсби медленно прошёл к другу и встал рядом, скопировав позу победителя. -Хеймитч, послушай. Помнишь, ты говорил мне, что я твой друг, и что ты мне доверяешь? Это все, чего я от тебя сейчас прошу. Просто верь мне. Я понимаю, что это сложно. Особенно для тебя. Но твое доверие мне просто необходимо. Мне нужен друг, Хеймитч. Надёжный и смелый. Способный разделить со мной этот тяжелый путь. Мне нужен ты. Позволь мне сохранить некоторые вещи в секрете, ведь так и поступают друзья. Ты же знаешь, что я не стал бы молчать, если бы эти тайны были безопасны. Но то, чем я сейчас занимаюсь - не безопасно. Я обязательно расскажу тебе обо всем, но в свое время. А пока что, пожалуйста, Хеймитч... Просто доверяй мне. Эбернети молчал ещё пару минут, но вскоре тяжело вздохнул, сжал переносицу пальцами и зажмурился, пытаясь остановить поток мыслей. -Ладно, Плутарх. Мы с тобой уже давно дружим. За все это время ты не сделал ничего, что заставило бы меня усомниться в твоей верности. И раз уж ты так уверен, что мне пока рано знать какие-то вещи... Я доверюсь тебе. -Спасибо, Хеймитч. Эбернети вновь осушил стакан залпом. Ладно. Пускай Плутарх хранит свои секреты. Возможно, Хеймитчу вообще и не хотелось знать, что он скрывает. Возможно, лучше жить в благом неведении, чем крутиться в этой большой и опасной игре, которую затеял Плутарх. Хватит уже с него, Хеймитча, этих игр. Он и так не мог закончить ту одну, в которую его втянули насильно, и боялся, что вообще будет вынужден играть до конца жизни. Возможно, второй такой игры он вообще не переживёт. -Что ещё ты хотел рассказать, Плутарх? Или это все? Если у тебя есть что сказать, то говори. Я обещал Эффи сильно не задерживаться. -Обещал Эффи? Плутарх удивлённо вскинул брови и просиял в улыбке. -Да. У нас с ней ещё есть незаконченные дела. -Правда? Что за дела такие, Хеймитч? Ещё и в такое позднее время? Эбернети обернулся и увидел, с каким удовольствием и задором в глазах смотрел на него Хевенсби. Как будто намекал на что-то. Захотелось вмазать кулаком в эту довольную улыбочку. Чтобы больше не надумывал ничего такого. -Это не то, о чем ты думаешь. Обычные дела. -Так ты тоже хранишь от меня секреты, да? -Хевенсби! -Ладно! Не буду тебя донмать. Но, скажу честно, что рад за тебя. По-дружески рад. Хеймитч в очередной раз тяжело вздохнул и направился к столу. Заняв свое прежнее место, он вновь наполнил стакан. Чего там себе напридумывал этот распорядитель?! В любом случае, объясняться Хеймитч не собирался. Их с Эффи отношения касались только его и самой Тринкет. -Можешь думать, что хочешь, Плутарх. Но между мной и Тринкет ничего нет. -Хорошо. Как скажешь, друг. Плутарх развёл руками, будто был не при делах, но довольная улыбка с лица не сошла. Хеймитч понял, что Хевенсби остался при своём мнении. Пускай так. -Так ты ещё собираешься что-то рассказывать или я могу быть свободен? -Не волнуйся, много времени не отниму. Большую часть Финник уже поведал. Но я тоже не терял времени даром. Видел нашего нового Главного распорядителя? -Сенеку Крейна? Видал. -Мы с ним в хороших отношениях. Уже давно общаемся. Он хороший и приятный человек, но... Довольно наивный, несерьезный. Между прочим, всегда болеет за аутсайдеров. Голодные игры для него - шоу, не более того. Он уверен, что та цель, ради которой Игры создавались, уже изжила себя и больше не актуальна. -Ну посмотрим, какое шоу он завтра устроит. Финник будто очнулся от спячки и вновь вступил в диалог, перебив Плутарха. По тому, как были изогнуты его брови, Хеймитч понял, что отношение Сенеки Крейна к Голодным играм Финнику явно не нравилось. Впрочем, оно не нравилось и самому Эбернети. За это он и ненавидел капитолийцев. Для них убийство детей - всего лишь яркое, захватывающее шоу. Плутарх кивнул и продолжил свою мысль: -Так вот, как и любой другой Главный распорядитель, Сенека отчитываться только перед Президентом. Часто бывает на аудиенциях. После своей первой такой встречи со Сноу он делился со мной впечатлениями и рассказал кое-что интересное. Когда-то давно, в молодости, Сноу и сам был распорядителем. А до этого - ментором. Финник выпрямился в кресле. Видимо, новость его сильно удивила. -Что? Каким образом он мог быть ментором? Разве не всегда менторами были прошлые победители? -Видимо не всегда. Плутарх вновь довольно улыбнулся. Реакция Одэйра ему явно польстила. Хеймитч отставил стакан на стол и ненадолго прикрыл глаза. От всех этих новостей уже голова шла кругом. Чего ещё они не знали о Президенте Панема? Может окажется, что Сноу на самом деле и не капитолиец, а обычный вырожденец из ближайшего к столице Дистрикта? Например, Второго? Или он вообще не человек, а голограмма или переродок с изощренным интеллектом? Кажется, Хеймитча уже ничего больше не могло удивить в биографии незнакомца, в котором все признавали Президента Панема. -Ладно, я понимаю, как он мог стать распорядителем. Он ведь тоже учился в этом вашем Университете, ведь так? Ты однажды говорил об этом. -Да, все так, Хеймитч. Это меня тоже не особо удивило. Но менторство... Хеймитч уже знал наперёд, что скажет Плутарх, поэтому решил сам подвести Хевенсби к следующей части его увлекательного рассказа. -Это, естественно, вызвало у тебя интерес и ты решил копать глубже. Это уже ясно всем в этом зале. Рассказывай, что нашёл? -Я уболтал Сенеку сводить меня в архив, к которому есть доступ только у Главного распорядителя. Сенека знает, что я испытываю слабость к истории. Не только Голодных игр, а вообще. Ну и согласился, когда я наплел ему какую-то ерунду о том, что всю жизнь мечтал узнать, какими были самые первые Игры. Финник слушал историю чуть ли не с открытым ртом. -И тебя пропустили? -Да, Финник. Под ответственность Сенеки. Я наконец дорвался до перечня отчётов по каждым Играм, которые когда-либо проводились. Документы были ужасно пыльными. Очевидно, Главные распорядители давно уже не появлялись там, потому что не испытывали такого интереса, как я. И очень зря. Я внимательно, кропотливо изучил каждый отчет. Каждый, кроме одного. Плутарх замолчал. Его взгляд прыгал с Финника на Хеймитча и обратно. Эбернети подумал, что Хевенсби действительно любил большие игры. Ему нравилось двигать людьми, словно пешками на шахматной доске. Ему нравилось то, с каким интересом сейчас победители внимали его словам. Ему нравилось держать интригу до последнего. -Я уверен, что узнал, в какие Игры Сноу был ментором. И уверен, что что-то тогда пошло не так, потому что не нашёл этого отчёта среди остальных. Его явно специально скрыли от лишних глаз. Хеймитч заметил, как Плутарх понизил голос и заставил их с Финником вслушиваться ещё более внимательно. Плутарх был умен, харизматичен, решителен и в то же время осторожен. Он был настоящим политиком. Но главное - он умел манипулировать. А это делало его действительно хорошим игроком. -Я не нашёл отчёта о Десятых Голодных играх.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!