Вернутся к фанфику
Глава 5: Приоритеты
14 января 2024, 06:29Если бы пару недель назад кто-то сказал Хеймитчу, что у него появится возможность вытащить с арены двух трибутов, то он рассмеялся бы в лицо собеседнику иронично и злобно. Он уже давно потерял надежду даже на то, что хоть один трибут из его Дистрикта однажды сможет пережить кровавую бойню у "Рога Изобилия" и проживёт хотя бы один полный день на арене. Заикаться о том, что у Двенадцатого появится новый победитель еще до его, самого Хеймитча, смерти, он не смел. Один выживший трибут, которого он бы смог вернуть домой - это предел мечтаний, которым было не суждено свершиться. Два победителя за одни Игры - это даже не мечта. Это - прямое нарушение правил, нарушение самой сути Голодных игр. Об этом не могли помыслить даже Дистрикты, воспитывающие профи, чего уж было говорить о Хеймитче? Никто не смог бы нарушить эту почти уже вековую традицию: двадцать три побежденных и только один выживший. Так думали все. Так думал и Эбернети, пока в его жизни не появились они. Слишком прямолинейная, жёсткая, похожая на него самого девчонка, воспитанная лесом. И добродушный, влюбленный по уши в эту охотницу паренёк, выросший в типличных условиях в семье пекарей.
Да, пару недель назад он бы принял за злую шутку ту расстановку сил на арене, что теперь стала реальностью. Поэтому злобно и иронично смеялся не Хеймитч. Это делала жизнь. Жизнь смеялась ему в лицо. Или, возможно, смерть? Ведь это именно она сейчас играла ими троими. Пытала Пита и Китнисс на арене и заставляла их ментора не спать сутками, сохранять рассудок трезвым и терзаться мыслями о том, как вытащить эту "сладкую парочку" таким образом, чтобы в итоге никто из них не обнаружил свою шею в узле верёвки.
-Хеймитч, ты опять в облаках витаешь? Можешь хоть на минуту отвлечься от своих мыслей? Уже давно бы все решили и я ушёл!
Эбернети судорожно выдохнул. Рукой утер капли пота, стекавшие по лбу. Прохладный ночной воздух не помогал. Его продолжало лихорадить. Бросало то в жар, то в холод. Он не спал третьи сутки подряд, но болезненное состояние - это не результат бессонницы. Просто уже неделю с небольшим Хеймитч запрещал себе притрагиваться к алкоголю. Помочь своим трибутам прожить ещё парочку часов или даже дней он мог, конечно, и пьяным, но сделать их победителями, спасти обе жизни - только трезвым.
На фоне всего, что с ним происходило, незапланированное появление Плутарха на крыше Тренировочного центра этой ночью только добавляло масла в огонь. Почему он решил, что рассказать о своей очередной находке нужно именно сегодня? Именно в ту ночь, когда Хеймитч мог позволить себе хоть ненадолго оторвать свой взгляд от экрана и немного поспать? Это право ему дала девчонка Эвердин. Она спелась с маленькой Рутой и, судя по её сегодняшней улыбке, позитивному настрою и даже планам подпортить жизнь профи, этой ночью она спала спокойно, прижимая малышку к своей груди. Значит и Эбернети мог спать этой ночью, опасаясь лишь за Пита, который был ранен и теперь прятался где-то возле реки. К сожалению, Хеймитч не смог найти спонсоров, которые решились бы потратить огромную сумму денег на лекарство для парня. Но у Эбернети уже был план действий. Раз уж впервые за двадцать три года ему выпала возможность играть в Голодные игры, то играть он будет по-крупному и сделает все возможное для своих трибутов.
-Послушай, Плутарх... Я рад, что ты не теряешь хватку и продолжаешь заниматься своими поисками, но... У меня сейчас другие приоритеты. Я не настроен слушать очередную шокирующую историю о жизни Сноу, пока мои ребята торчат на арене. У меня сейчас своя игра, Плутарх, понимаешь?
Хеймитч потянулся дрожащей рукой за бутылкой. Он очень хотел, чтобы прозрачная жидкость внутри неё внезапно оказалась водкой и утолила боль и жжение внутри него. Но, к большому сожалению Эбернети, это была всего лишь вода. Она совершенно не помогала справиться с болью, но он пил её каждый день и почти постоянно. Эффи сказала, что это поможет выветрить алкоголь быстрее. Но как можно было за такое короткое время вычистить организм человека, употреблявшего спиртное на постоянной основе и в больших количествах половину своей жизни? Никак. Но Эбернети продолжал пить и обманывать себя, что это работает.
Плутарх наблюдал за медленными действиями победителя. Смотрел пристально и не понимал, что за человек перед ним сидит. Тёмные круги под глазами Хеймитча стали видны более отчётливо, у него был непривычный, болезненный вид. Он тяжело дышал и иногда издавал тихие, короткие стоны. Все его тело бесконечно дрожало, как будто он промерз до костей на ледяном ветру. Бутылка воды в его руках, заменившая стакан с виски, заставила Хевенсби удивиться и даже на какое-то время встать в ступор. Но неузнаваемым его друга делало нечто другое. Было что-то неуловимое в его взгляде. Что-то, что он мог видеть в его глазах только в те моменты, когда Хеймитч говорил о своих трибутах. Даже те новости, которые он сообщил ментору сегодня, не смогли удивить Хеймитча и заставить хоть на секунду забыть об арене. А новости были действительно важные.
-Интересно...
Эбернети поднял нетерпиливый взгляд на распорядителя.
-Что интересно?
-Твоё поведение.
Хеймитч раздражённо выдохнул.
-Или переставай разговаривать загадками, Плутарх, или дай мне уже спокойно пойти спать.
-Я не разговариваю загадками, Хеймитч. Это ты весь загадочный сейчас. Пьёшь воду, говоришь о приоритетах... С каких пор трибуты стали приоритетом для тебя? Причём настолько важным, что ты даже перестал убивать себя спиртным.
-С тех самых пор, когда я понял, что смогу помочь этим детям. Хотя бы одному из них точно.
-А все остальные трибуты? Те, которые были до Китнисс и Пита. Им ты не мог помочь?
-Нет, не мог, Хевенсби. Китнисс и Пит... Они другие. Они сильные. Я уверен, что они справятся.
-Уверен? Хеймитч, ты меня поражаешь! Не уже ли к тебе вернулась надежда? Я не видел ее в твоих глазах уже лет двадцать.
Хеймитч поерзал на стуле и опустил взгляд в пол. Если говорить честно, то он и сам не понял, в какой конкретно момент это случилось, но... Плутарх был прав. Надежда вспыхнула огнём в его груди. Когда он встретился с ребятами в поезде, то они показались ему более инициативыми, более настойчивыми, чем все предыдущие его трибуты. Но по-настоящему он понял, что у него есть шанс помочь хотя бы одному из них только после выходки Китнисс с выстрелом в ложу распорядителей. А после интервью, на котором Пит рассказал всему Панему о своих чувствах к девчонке, Хеймитч смог точно обозначить стратегию работы. Несчастные влюбленные из Двенадцатого Дистрикта... Да, с этим можно было работать.
-И кого из них ты собираешься спасать? Парня или девчонку?
Вопрос Плутарха заставил сердце сжаться. Было очевидно, что спасать нужно было Китнисс. Она была в более сильной позиции, буквально все играло ей на руку. Начиная её поступком на Жатве и заканчивая этим интервью, которым Пит буквально влюбил весь Капитолий в Эвердин. По сути, Хеймитч этим и занимался. Он спасал Китнисс точно также, как делал это Пит на арене. Но даже несмотря на все это, Хеймитч не мог просто так оставить Мелларка. Его шансы на победу хоть и были меньше, но они были, и Хеймитч это прекрасно знал. А с того момента, как эти двое невольно стали "влюблённой парочкой", Эбернети даже в подсознании больше не мог воспринимать их отдельно. В его голове их имена вечно стояли рядом. Если он думал о Китнисс, то в следующую секунду рядом возникал Пит, и наоборот. После наблюдений за этими двумя он понял одну важную вещь: сколько бы они ни пререкались, как бы сильно их мнения ни расходились, даже если бы они ненавидели друг друга - никто из них не бросил бы другого на погибель. Так в его голове и зародилась безумная мысль о том, что он может спасти обоих.
Руководствуясь этой мыслью, Хеймитч рискнул и поставил все карты на Эвердин. Только потому что знал, что она не бросит Мелларка. Что у Пита хватит стойкости, а у неё хватит сноровки дожить до того дня, когда самому Эбернети подвернётся шанс перевернуть игру. Значит, когда настанет момент, она его обязательно найдёт. Теперь Хеймитчу оставалось лишь создать этот момент.
-Китнисс.
Плутарх молчал, наблюдая за тем, как ментор размышлял над ответом на его вопрос. И этот ответ заставил Хевенсби понимающе ухмыльнуться. Эбернети умел врать, но только Плутарх, ради достижения своих целей, делал это куда увереннее и жил в мире лжецов дольше победителя, поэтому ложь Хеймитча раскусил сразу.
-Ладно, Хеймитч. Играй в свою игру. Только не натвори чего-нибудь неисправимого.
По ухмылке друга Хеймитч понял, что убедить Хевенсби в искренности своих немерений ему не удалось.
-Плутарх, я не уверен в том, что все, что я задумал, сработает. Но я не могу поступить иначе. Я не могу спасти только одного. Я себя не прощу.
Хевенсби тихо посмеялся, на секунду отвернувшись от друга.
-Ты бунтарь, Хеймитч. Даже если сам этого не понимаешь или не признаешь. Ты играешь с огнём.
-У меня нет выбора.
-Выбор есть всегда. И ты свой сделал. На мой счёт можешь не беспокоиться. Я сохраню твои секреты.
Хеймитч благодарно кивнул и смочил потрескавшиеся губы водой.
-Ладно. Что там насчёт твоих секретов, Плутарх? Говоришь, Сноу побывал в Двенадцатом?
-Да. Не знаю при каких обстоятельствах, но наш Президент успел даже послужить миротворцем в Двенадцатом Дистрикте. Такой он у нас разносторонний, Президент Сноу. И ментор, и распорядитель, и миротворец... Чем дальше, тем интереснее.
Хеймитч схмурился и попытался представить молодого Кориолана Сноу в форме миротворца с ружьём наперевес. Как он чинно шагает белыми ботинками по угольной пыли Шлака... Представить это было сложно. Сноу настолько давно был Президентом, что любой другой образ смотрелся на нем совершенно неорганично.
-Ты узнал только это? Только то, что он был миротворцем в Двенадцатом?
-Да. Другие обстоятельства мне не известны.
-И чего ты хочешь от меня?
-Попробуй разузнать какую-нибудь информацию о нем дома. Ты бы мне очень помог.
Хеймитч усмехнулся. Как Хевенсби себе это представлял? Где, по его мнению, он должен был найти хоть какую-то информацию? У кого? Каким образом? Даже если отталкиваться от того, что Сноу был миротворцем и на их базе в Двенадцатом о нем, возможно, остались какие-то сведения, как Хеймитчу их раздобыть? Ворваться туда под покровом ночи? Сотрудничать миротворцы в ряд ли согласятся. Скорее хладный труп Хеймитча найдут где-то в пыли Дистрикта, чем он сможет узнать хоть что-то.
-Плутарх, тебе не кажется, что ты далеко зашёл? Как ты вообще себе это представляешь? Думаешь, что все миротворцы - мои друзья? Меня пристрелит на месте первый же из них, с кем я заговорю о Сноу.
-Так не говори с миротворцами.
-Тогда как ещё я смогу найти информацию? В ряд ли в моем Дистрикте ещё остались очевидцы, заставшие Сноу там. А если даже и остались, не факт, что они вообще знали, что Сноу побывал у нас.
-Не факт, но ведь есть такая возможность. Ну же, Хеймитч! Разве тебе самому не интересно это?
-Мне кажется, что эти интересы не оправдывают риск.
Хевенсби тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Уже который раз он сталкивался с упертостью и упрямством Хеймитча, но до сих пор не мог к ним привыкнуть.
-Оправдывают, Хеймитч. Просто пока что ты этого не понимаешь. Мы же уже говорили с тобой об этом однажды. Ты согласился довериться мне.
-Я просто не понимаю, чего ты добиваешься. Зачем ты копаешь под Сноу так глубоко? Биографию его собираешься написать? Для человека твоего полёта это слишком несерьёзно. Или ты хочешь разузнать его слабые места, чтобы государственный переворот совершить? При твоей-то скрытности и осторожности это самый подходящий вариант. Этого ты добиваешься? Если да, то ты должен понимать, что одной информации будет мало. Тебе нужна армия, Плутарх. Где ты её возьмёшь? Тёмные дни далеко позади. Рассчитывать на повстанцев бессмысленно, потому что все они давно сели на дно. А скорее всего от тех повстанцев уже ничего и не осталось. Капитолий уже давно подмял Дистрикты под себя. Сделал всех покорными.
-Ну что ты, Хеймитч! Не всех.
-Тогда назови мне имя хотя бы одного.
-Что ж... Одного повстанца я, пожалуй, знаю. Думаю, ты и сам с ним знаком.
Эбернети вскинул брови, ожидая, когда Плутарх продолжит свою речь.
-Что, совсем не догадываешься?
Эбернети издал полурык раздражения, перебирая в голове все известные ему имена.
-Финник Одэйр твой бравый повстанец? Боюсь, что ты промахнулся. Финнику есть что терять. В ряд ли он согласится стать членом расстрельной команды, пока рядом с ним будут люди, которыми смогут воспользоваться, чтобы сломить его. Он свою Энни ни за что не оставит. Как и Мэгз. И будет совершенно прав.
-Ну, допустим, что это так, хотя я в этом не до конца уверен. Хорошо, что ты вспомнил о Финнике. Плохо, что не угадал, о ком говорю я.
Хеймитч злобно ухмыльнулся. Так, будто готовился запустить в Плутарха ядовитой фразой, но вопреки всему промолчал. По взгляду Эбернети распорядитель понял, что ему надоело играть в "угадайку".
-Как насчёт одного парня, который тоже участвовал в Играх? Правда это было уже достаточно давно, но я уверен, что уроки выживания не прошли для него даром. Его сезон Игр был особенным, такого больше никогда не будет. Он уверенно справился со всеми своими соперниками, хотя и был смертельно ранен под конец. Его спасла смекалка. А его победа... Я ещё не видел более изящной победы. Спустя двадцать три года я до сих пор им восхищаюсь, хотя он уже давно не тот молодой парень, каким был. Но до сих пор остаётся одним из лучших победителей. Большинство профи-победителей, боюсь, не справились бы с тем, с чем справился он.
Ухмылка с лица Эбернети слетела. Он в очередной раз утер скопившийся на лбу пот и на секунду сжал переносицу большим и указательным пальцем.
-Всё, остановись, Плутарх.
Он понизил голос. Перед распорядителем вновь возник уставший, ссутулившийся ментор, который был Хевенсби хорошо знаком. В глазах его снова померк огонёк надежды. Да, Хеймитч очень не любил вспоминать свое прошлое.
-Какой из меня повстанец? Я даже алкоголизм не в силах побороть. Уже представляю, как вместо врага стреляю в своего, потому что руки дрожат от спиртного.
-Солдаты ценятся не только за умение хорошо стрелять, быстро бегать и подчиняться приказам. Конечно, в основном за это, но... В наших с тобой реалиях куда большую ценность представляют солдаты, которые умеют думать.
-Не сказал бы, что миротворцы блистают разумом.
-Поверь, есть и среди них достаточно умных людей. Но мы говорим не об этом. Они ведь не входят в нашу с тобой реальность, так, Хеймитч? Они служат Капитолию. Мы же делаем это только для видимости. Просто нас заставили. Но заставить бунтарей служить неугодной власти очень сложно, не так ли?
Хеймитч поднялся со своего места с тихим стоном. Взгляд из-под нахмуренных бровей уставился сначала на хитрую улыбку Плутарха, а затем зацепился за огонь, бушующий в его глазах.
-Значит, ты решил стать бунтарем?
-Стать? Нет, Хеймитч. Я всегда им был, только не замечал этого раньше. В сущности, как и ты когда-то. Наверное, общение с тобой оказало сильное влияние на меня.
-Я не склонял тебя к бунтарству. Я вообще никогда не заставлял тебя выбирать сторону.
-Конечно, не склонял. Открыто - никогда.
Оба они замолчали на пару минут. Сунув руки в карманы своих брюк, Хеймитч прошёл к краю крыши, оргажденному силовым полем. Огни Капитолия ослепительно сверкали в ночи. Слева послышались тихие шаги. Перефирийным зрением Хеймитч различил фигуру распорядителя, копировавшего его позу.
-Так чего же ты хочешь добиться, Плутарх?
-Видимо того же, чего и ты. Я хочу перевернуть игру, Хеймитч. Для этого я и прошу тебя помочь мне.
Хеймитч снова замолчал, обдумывая все сказанное сегодня. Летний ветер, тёплый и лёгкий, обдал вспотевшее от лихорадки тело приятной прохладой. Если бы двадцать три года назад кто-то сказал Хеймитчу, что к Семьдесят Четвёртым Голодным играм он крепко сдружится с распорядителем, играющим за и на стороне повстанцев, в существовании коих Эбернети все же был не уверен, то он бы злобно и иронично посмеялся собеседнику в лицо. Но сейчас он стоял на крыше Тренировочного центра, а рядом, в молчании, стоял тот самый друг - распорядитель-бунтарь. И даже если этих повстанцев все-таки не существовало, то это бы не сильно изменило картину мира Хеймитча. Потому что вся суть была в том, что Плутарх точно играл на его стороне. По каким-то неведомым причинам Хеймитч ощущал крепкую связь между ним и собой. Он не просто хотел доверять, а действительно полностью доверял Плутарху Хевенсби. Поэтому у победителя даже не возникло сомнений, когда Плутарх нарек себя бунтарем. И вновь злобно и иронично смеялся не Хеймитч, а жизнь, которая так странно переплела судьбы бывшего трибута и распорядителя Игр. А может это была не жизнь, а смерть?
-Ладно, Плутарх. Я не могу ничего обещать, потому что не знаю точно, получится ли у меня хоть что-то узнать. Но я попробую.
*****
Проводив Плутарха, Хеймитч, валившийся с ног от усталости, направился в свою спальню. Завтра у него будет сложный день. Ему предстоит наконец сделать то, что он планировал и к чему готовился уже довольно долгое время. Если у него получится все провернуть, то последствия станут сломом для этих Игр. Приоткрыв дверь в свою комнату, Хеймитч внезапно остановился. Свет, полившийся из приоткрытой щели, заставил Эбернети насторожиться. Он точно помнил, что выключал его перед уходом. Уже в который раз ментор пожалел о том, что под рукой не оказалось ножа. Когда он наконец полностью раскрыл дверь и сделал пару уверенных шагов внутрь комнаты, то смог облегчённо вздохнуть. Ночным гостем оказалась Эффи, а не миротворец или кто ещё похуже. Она сидела на краю его постели и видимо слегка испугалась, потому что дернулась, когда он распахнул дверь. -Детка, тебе пора бросить привычку пугать меня. Ты чего не спишь? Поздно уже. -Я просто не могла уснуть. Подумала, что ты тоже не спишь, следишь за Играми. Но в комнате тебя не оказалось. И я пошла тебя искать... Хеймитч снова напрягся. Все эти годы он старался хранить свою дружбу с распорядителем в тайне - в целях их общей безопасности. Также поступал и Плутарх. Только Финник знал о том, что они общаются, но он и сам был замешан в одном из планов Хевенсби, так что парня можно было считать союзником. Но Эффи... Она ничего не знала. Судя по её вопрошающему взгляду, не знала до сегодняшней ночи. -И? -Хеймитч, почему Плутарх Хевенсби оказался ночью на крыше Тренировочного центра? Ментор тихо вздохнул и закрыл за собой дверь. Говорить о настоящих целях Плутарха было нельзя. Да, Эффи не несла никакой угрозы и в ряд ли решила бы донести эту информацию нежелательным лицам, но могла случайно взболтнуть чего-нибудь лишнего при команде стилистов, например. И вот за их последующие действия стоило поволноваться. Хеймитч не знал, что могло бы взбрести им в голову. Значит, как бы сильно он не хотел, ему придётся врать. -Детка, мы с Плутархом общались по поводу Игр. Пит и Китнисс все ещё на арене, а я все ещё их ментор. Хеймитч прошёл к постели и медленно опустился рядом с женщиной. Сразу смахнул налипшие на лоб волосы. Та, в свою очередь, чуть понизила голос. -Но, Хеймитч, Плутарх ведь не спонсор. Разве ты можешь обсуждать подобные вопросы с распорядителями? -В войне все средства хороши. Я цепляюсь за каждый шанс, чтобы помочь ребятам. К тому же, я ведь не пытался как-то подкупить Плутарха. Мы просто вели дружескую беседу. -Ты дружишь с Хевенсби? Хеймитч замялся на пару секунд. -Да, детка. Мы уже давно с ним дружим. Познакомились ещё во времена моих Игр. Лицо Тринкет мгновенно расслабилось. Изогнутые брови расправились, а на губах появилась лёгкая улыбка. -Почему ты мне этого не рассказывал? -Не знаю. Не думал, что это важно для тебя. И... Эффи, будет лучше, если ты сохранишь это в секрете. Понимаешь, не всем это может понравиться. -Конечно я понимаю, Хеймитч. Обещаю, что буду молчать. Зря ты мне не рассказывал. Когда я увидела вас, мне показалось, что что-то произошло. Мне стало страшно за тебя в какой-то момент. Хеймитч улыбнулся, когда ладонь Эффи опустилась на его и слегка сжала. -Почему тебе стало страшно? -Не знаю. Не могу точно объяснить. Просто обычно победители и распорядители не ладят друг с другом. Они вообще стараются не пересекаться. И я понимаю, почему. Одни едут погибать, а вторые делают все, чтобы это случилось как можно быстрее. Поэтому и удивилась и даже слегка испугалась, когда увидела тебя с Плутархом. Хеймитч усмехнулся. Сегодняшней ночью на двенадцатом этаже Тренировочного центра побывало слишком много бунтарей за раз. Конечно, Эффи было сложно назвать истинной бунтаркой, но сейчас мыслила она в том самом направлении, что и сам Хеймитч. -И ты все это время ждала меня? Хотела убедиться, что все хорошо? -Да. Уснуть я все равно не могла, хотя и хотелось. Но пока ждала тебя, сон вообще как рукой сняло. Видимо перенервничала. -Ну ты даёшь, детка. Теперь-то ты спокойна? -Да, теперь спокойна. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Пьёшь воду? -Пью я твою воду, пью. Ну, как видишь... Все равно лихорадит. Ломает ещё немного. Устал. Но в основном нормально. Справлюсь. -И как тебе трезвая жизнь? Эффи ухмыльнулась, когда Хеймитч схмурил брови. -Не издевайся, детка. Кстати о трезвости. Я тут кое-что вспомнил. Ты обещала мне, что если увидишь меня трезвым, то снимишь свой проклятый парик. И где же? Я уже неделю трезвый хожу, но до сих пор не увидел тебя без макияжа. Эффи игриво цикнула и встала с постели. Сложив руки на груди, она привычно задрала свой носик вверх. -Ты ещё не совсем трезв. Ты только выводишь алкоголь из организма. -Ну это уже совсем детские отмазки, Тринкет! Так не честно! Ты же обещала. -Да, но только когда будешь полностью трезв. Хеймитч посмеялся тому, как упорно сопровождающая сопротивлялась. Но внутри Эбернети уже разгорелся азарт. Так просто он её сегодня не отпустит. -Ну, хорошо. Раз уж я наполовину трезв, то и ты должна выполнить свое обещание наполовину. Ну что, детка, разденешься ради меня? За одну секунду на лице женщины сменилось несколько эмоций. Удивление, гнев, шок и веселье накрыли Тринкет одновременно и заставили Хеймитча прыснуть смехом. -Хеймитч Эбернети! Что за пошлости?! Это не культурно! Не в силах подавить улыбку, сопровождающая схватилась за подушку, аккуратно лежавшую у изголовья кровати, и начала осыпать ментора мягкими ударами. Хеймитч не мог перестать смеяться ещё пару минут, но когда от сокращений мышц все тело пробила боль, он заставил себя остановиться. Эффи же, видимо, вошла во вкус, и продолжала шуточно избивать победителя. -Ну все, хватит! Я больше не смеюсь! Эффи! В одно мгновение Хеймитч вскочил с постели и прыгнул за спину Тринкет. Он прижал ее руки к бокам, обняв со спины. Подушка в эту же секунду выпала из рук, но уже разгоряченная Эффи не собиралась так просто сдаваться. Продолжая лепетать что-то про этикет, она попыталась вырваться из цепких рук ментора. Хеймитча снова пробило на смех. Он пятился назад, не позволяя Тринкет твёрдо встать на ноги или ухватиться за предмет мебели. И внезапно, когда оба они уже уперлись в стену, Хеймитч громко зашипел и распустил хватку. Эффи, посчитавшая, что ей удалось вырваться на свободу, победно воскликнула, засмеялась и прижалась спиной к стене, пытаясь восстановить дыхание. Только через пару секунд до неё дошло, что теперь она была запрета между стеной и Хеймитчем, голова которого легла на её плечо, а руки, упертые в стену, лишили её возможности побега. Ещё через пару секунд она поняла, что Хеймитч не просто так упёрся лбом в её плечо. Он молчал, тяжело дышал и, видимо, не собирался поднимать голову. -Хеймитч, все в порядке? Ментор слабо кивнул в ответ. -Тебе больно? Что случилось? Хеймитч? Она обеспокоенно положила руку на его шею и слегка наклонила голову, пытаясь увидеть лицо ментора. Хеймитч захрипел. -Всё в порядке. Просто твои блядские туфли в следующий раз я сниму с тебя первыми. -Что? -Ты мне ногу оттоптала! Он произнёс эти слова громко и уже более отчётливо. Эффи вновь расслышала тихий смех и облегчённо вздохнула, когда Хеймитч наконец поднял голову. -Извини, Хеймитч! Я не хотела. -Знаю, что не хотела. -Сильно больно? -Да. Боюсь, придётся ампутировать палец. Ну ничего, врачи в Капитолии замечательные, отрежут его так быстро, что я ничего и не почувствую. Эффи ошарашенно посмотрела в глаза Эбернети. Она пришла в ступор, но находилась в нем недолго. Потому что Хеймитч вновь не смог сдержаться и рассмеялся. -Шутка, детка! Успокойся. Всё в порядке. Уже почти не болит. Просто небольшой ушиб. -Не надо меня так пугать, Хеймитч! -Ладно-ладно! Спокойно. Больше так не шучу. Чего ты такая пугливая сегодня? Не принимай все близко к сердцу. Про раздевание, кстати, тоже не стоило так буквально воспринимать. Я же не требую раздеваться полностью. Только парик. Ну и платье. Хеймитч снова ухмыльнулся, а затем тихо засмеялся. Эффи, которая всегда очень быстро заражалась от смеха Эбернети, не смогла сдержать улыбку. -Знаешь что, Хеймитч? Думаю, мне следовало бы оттоптать тебе не один, а два пальца. -Ох, детка! Это жестоко! Помилуй меня! -Перестань уже дурачиться! -Нет, я тебе совершенно серьёзно говорю. Даже самые ухищренные ловушки распорядителей на арене не так страшны, как боль от этого каблука. Хорошо, что распорядители не додумались до эт... Нежые губы, внезапно накрывшие потрескавшиеся и высохшие губы Хеймитча, не позволили победителю договорить. Долю секунды мужчина даже не понимал, что происходит, а затем ощутил, как что-то ёкнуло в районе сердца, теплом разлилось по всей груди. Улыбка невольно появилась на лице, и сквозь неё Хеймитч ответил Эффи. Приятное, давно забытое чувство плескалось внутри него, согревало и так температуревшее уже неделю тело и давно остывшую в одиночестве душу. Ощутил, как сильно застучало сердце, впервые за долгие годы не от страха и не от паники. Не от ужаса, который дарили ему реальный мир и мир снов, а от любви. Чёртовой любви, которой он был лишён ещё в подростковые годы. Только сейчас Хеймитч полностью осознал, как сильно ему не хватало этого человеческого тепла рядом. И отпускать его не хотелось. Но уже скоро ментор ощутил, как это тепло ускользнуло от него. Открыв глаза, он увидел растеряность и смущение в глазах напротив. Хеймитч мог поклясться, что если бы не этот осточертевший макияж, то он смог бы увидеть румянец на женских щеках. И, черт, как же он хотел этого. -Так... Ну и что это было, детка? Эффи легко качнула головой из стороны в сторону и попыталась спрятать свой взгляд, уперевшись им куда-то в плечо Хеймитча. -Если бы ты знала, Эффи, сколько времени я себя сдерживал от этого... Но думал, что все-таки сорвусь первым. Просчитался. Ухмылка на лице Эбернети заставила Тринкет засмущаться ещё сильнее. Вся её смелость внезапно улетучилась. Хеймитч ощутил, как она напряглась. -Не переживай, детка. Мне понравилось. Но, если ты скажешь, то такого больше не повторится. Тринкет продолжала молчать. Это заставило ментора заволноваться. -Не уже ли было настолько плохо, что даже слов не можешь найти? -Нет, Хеймитч! Все было замечательно! Даже очень... Я тоже долго этого ждала. Просто думала все время, что ты не ответишь взаимностью. Хеймитч выдохнул с облегчением. На секунду вся эта ситуация показалась ему нелепой и глупой. Как будто они были не взрослыми людьми, а двумя запутавшимися в своих чувствах подростками. Как будто этот поцелуй был первым для них обоих. -Та же история, детка. Из-за этого ты так смутилась? -Не только. -Говори сразу. Будет лучше, если мы решим все сейчас. Хеймитч наконец опустил руки и спрятал их в карманы брюк, позволив Эффи выбраться из ловушки между ним и стеной. Тринкет медленно прошла к постели и вновь села на её край. Победитель проследил за ней взглядом. -Я очень хочу этого, Хеймитч. Хочу быть с тобой. Ты даже не представляешь, как сильно, но... Конечно. Этого Хеймитч и ожидал. Знал, что между ними обязательно встанет это "но". Потому что в его жизни не бывает ничего, что бы не ограничивалось этим мерзким, безжалостным "но". Хеймитч не хотел бы носить статус победителя, но судьба распорядилась так, что его имя вытянули на Жатве. Эбернети хотел бы не мучиться кошмарами по ночам и спать спокойно, но участие в Голодных играх и менторство оставили неизгладимый след. Он хотел бы, чтобы его родные были живы и здоровы, но Сноу решил иначе. Он хотел бы быть не угрюмым травмированным алкоголиком, а обычным счастливым человеком, но жизнь сложилась иначе. Везде и всегда его преследовало это "но". -Мы не должны быть вместе, потому что мы коллеги по работе. Люди могут подумать лишнего. И к тому же... Это может быть опасно. Для нас обоих. Эбернети грустно улыбнулся. Удивительно, но уже второй раз за эту ночь Эффи высказала мысль, которая уже давно крутилась у Хеймитча в голове. Хотя, скорее всего, она не могла понять всей глубины того, о чем говорила. Все это действительно было опасно. В первую очередь для самой Тринкет. Если Хеймитч впутается во что-то, то Эффи попадёт под горячую руку Президента Сноу. Станет оружием, призванным сломать самого Хеймитча. Нужно было признать эту правду и смириться. -Не важно, что там подумают эти глупые люди, Эффи. Мы им ничем не обязаны. Наши отношения - это только наше дело. Важно только то, что тебе действительно опасно сближаться со мной. Ведь я... Я не в чести у Капитолия, Эффи. Если что-то случится, то ты можешь пострадать. -Я боюсь не того, что могу пострадать из-за тебя. Я боюсь, что мои страдания заставят тебя совершить какую-нибудь глупость. Я не хочу быть твоим слабым местом, Хеймитч. Эбернети слушал женщину и удивлялся все больше с каждым новым словом. Никогда раньше они не вели с Эффи таких серьёзных диалогов. -И да, Хеймитч, я знаю, что ты не союзник Капитолия. Ты бунтарь. Уже давно начала понимать это, а сегодня убедилась окончательно. Я не хотела тебе врать, но... Ты и сам не был со мной до конца честен. Я слышала, о чем вы говорили с Плутархом. Эбернети устало закрыл глаза и громко выдохнул. Как же быстро заканчивается все хорошее. Ещё пару минут назад он отдавался своим чувствам, а теперь вновь ощутил холод в груди. Не из-за Тринкет, а из-за самой ситуации. Как же все глупо получилось. -Прости, что наврал. Просто никто не должен об этом знать. -Не извиняйся, Хеймитч. Я все понимаю. -И как много ты услышала? -Немного, если честно. Что-то про Двенадцатый Дистрикт... Про бунтарство. Про повстанцев. Но из всего, что я услышала, точно поняла только две вещи: вы в сговоре, а Плутарх точно играет не за Капитолий. Хеймитчу показалось, что его голова превратилась в кусок металла и стала невероятно тяжёлой. Уставшая шея больше не могла держать такую тяжесть. Эбернети ухватился за неё рукой и начал медленно массировать. Все сказанное Эффи заставило его волноваться. Невольно наметив себе невидимую траекторию, Хеймитч начал медленно расхаживать от стенки к стенке. -Прости, Хеймитч. Я не хотела подслушивать. В общем-то, я и не подслушивала намеренно. Просто не сразу узнала Плутарха и пыталась разглядеть твоего собеседника. А потом спохватилась, что поступаю очень неэтично... Я никому ничего не расскажу, Хеймитч. Поверь мне, пожалуйста. -Я верю тебе, детка. Просто... Не хочу, чтобы ты была ко всему этому как-то причастна. Давай договоримся, что ты больше никогда не будешь в это лезть, хорошо? -Конечно. Если честно, я и не особо горю желанием. -И правильно. Это слишком опасно. Остановившись возле постели, Хеймитч сел, а затем рухнул на кровать спиной. Его взгляд бегал по белому потолку комнаты. -Ты меня сегодня удивляешь, детка. Сначала эта внезапная близость, а теперь твои мысли... Почему мы с тобой никогда раньше не общались на серьёзные темы? Эффи пожала плечами, сохранив молчание. Некоторое время они провели в тишине, пока Тринкет не решилась нарушить её. -Хеймитч? -М? -Что же будет с нами? Эбернети не мог найти верный ответ на этот вопрос. Проще всего было признать, что никаких "нас" и вовсе не будет. Проще, логичнее и безопаснее. Но признавать этот лёгкий путь не хотелось. Всем сердцем. До жгучей боли в груди. -Я не знаю, детка. Поживём - увидим. Ответ Хеймитча явно не обрадовал Тринкет. Он не видел её лица, но отчётливо услышал тихий, тяжёлый вздох. Представил, как её шея согнулась, а плечи ссутулились, будто на них только что упал тяжёлый груз. А в следующую секунду расслышал тихий всхлип. Нет уж. Никаких слез сегодня не будет. Этого он точно не допустит. -Так, детка, перестань. Иди ко мне. Он приподнялся на локте и аккуратно потянул женщину за собой. Её голова, увенчанная небольшим париком нежно-розового цвета, опустилась на плечо мужчины. Он крепко обнял Эффи рукой. -Всё не так плохо, Эффи. Мы же с тобой сейчас здесь, а ночь ещё не закончилась. И вообще, ты можешь хоть каждую ночь проводить в моей комнате, если сама захочешь. Женщина кивнула, утерев скатившиеся слезы. -Я правда не могу тебе ответить, что будет с нами. Знаю только, что нам не стоит показывать своих чувств на публике. Но в этой комнате мы можем быть всеми, кем захотим. Коллегами, друзьями, парочкой... Даже любовниками. Эффи усмехнулась сквозь слезы. -Не торопи события. Это был только один поцелуй. Хеймитч фыркнул и снова приподнялся на локте. Посмотрев на Тринкет с вызовом, он сократил расстояние между ними до предельного минимума и поцеловал женщину. Этот поцелуй оказался более настойчивым и требовательным, чем первый, а нежные губы сопровождающей приобрели слегка горьковатый вкус из-за слез. Отпрянув, он хитро ухмыльнулся. -Теперь уже не один. Ну так что скажешь, детка? Может все-таки разденешься ради меня, м? Станем любовниками. Или для этого мне тоже нужно совершить что-то невероятное, как в случае с алкоголем? Утерев остатки слез, Эффи рассмеялась и шуточно ударила победителя в плечо. Искренняя улыбка, появившаяся на лице Тринкет, позволила Хеймитчу вздохнуть с облегчением. В голове крутилось множество мыслей, но только одна из этого множества была сейчас действительно важной и значимой: Эффи Тринкет любила его. Чувства Хеймитча не были безответными. Теперь, когда он точно убедился в этом, победитель наконец смог ощутить спокойствие, хоть какую-то почву под ногами и даже счастье. Он знал, что не сможет наслаждаться ими долго и потеряет их в тот же момент, когда покинет пределы своей комнаты. Но эту ночь он запомнит на всю жизнь и сделает все для того, чтобы однажды это мимолетное счастье превратилось в будничную реальность. И если понадобится, он будет защищать их счастье от любых угроз. Чего бы это ему ни стоило.*****
Хеймитч стоял в коридоре, поджидая Главного распорядителя Игр. Его руки тряслись, и Эбернети уже не мог точно понять, от чего именно - то ли от ломки, то ли от нервов. Он переживал вовсе не из-за предстоящего разговора. Просто сегодняшнее утро оказалось тяжелее, чем он рассчитывал вчера. Сначала был ранний подъем, который дался Хеймитчу с невероятным трудом. Затем он напряжённо наблюдал через экран за Китнисс. Девчонке все-таки удалось уничтожить все припасы профи, но взрывная волна от мин, спрятанных в траве, задела Эвердин и, по видимому, лишила охотницу одного уха. Вернее, не уха, а способности слышать им звуки. Для Хеймитча, как и для Китнисс сейчас, это стало ужасным событием. Отличный слух был одним из преимуществ Эвердин. Теперь, когда она его лишилась, выжить на арене станет в разы сложнее. А Хеймитч не сможет найти подходящего лекарства, потому что его просто не существует. Китнисс была необходима операция. Но то, что произошло после взрыва, оказалось гораздо хуже. Сегодня весь Панем наблюдал за тем, как один из трибутов метнул копье в грудь Руты - маленькой девчушки из Одиннадцатого. За свой поступок он, конечно, поплатился в ту же секунду. Стрела Эвердин, как и обычно, попала чётко в цель. Когда Китнисс начала петь песню для умирающей девочки, Хеймитч молча смотрел на экран. Он был не в силах пошевелиться. Казалось, что боль Китнисс передалась ему в полном объёме, потому что ей теперь было заполнено все тело ментора. Такие сильные чувства в последний раз он переживал во время Пятьдесят Третьих Игр, и уже давно позабыл, каково это - стоять вот так, в полном смятении, с ощущением собственной беспомощности. Он прекрасно понимал, что Рута напоминала девчонке её младшую сестру, из-за которой, а вернее ради которой Китнисс и отправилась на арену. Рута была единственным лучом света для Китнисс во мраке арены. И теперь она держала на руках её безжизненное тело. Тело мёртвого ребёнка. Тело Руты. Тело Прим. Все это заставило его вернуться воспоминаниями на свои Игры. Сознание рисовало чёткую, яркую картинку: вот он, точно также, как и Китнисс, сидит на траве, а на его коленях лежит голова Мейсли Доннер, которая вот-вот испустит свой последний вздох. Мейсли была не просто землячкой. Для Хеймитча она была верной союзницей, другом, пусть даже и поневоле. Она спасла ему жизнь, как и Рута спасла жизнь Китнисс после того, как её покусали осы-убийцы. Хеймитч просто не мог развидеть эти параллели. С самого утра не мог выкинуть мысли о Доннер из головы. Срывать корку с давно затянувшихся ран было чертовски больно. Когда Хеймитч уходил из Тренировочного центра, Эвердин уже распрощалась с девочкой из Одиннадцатого и сидела где-то в лесу. Её охватили эмоции. Это была истерика, которую она сдерживала уже очень долгое время, но сейчас не справилась, потеряла контроль и выпустила её наружу. Она плакала и даже не пыталась спрятать своих слез от многочисленных камер. Хеймитч знал, почему она не пыталась, хоть это и было слишком нехарактерно для огненной девушки. У неё просто не было на это никаких сил. Она была вымотана и убита горем. Вскоре после его прибытия в здание распорядителей, Хеймитч случайно столкнулся с Плутархом в одном из коридоров. Хевенсби широко улыбнулся ему и повёл куда-то вдоль по коридору, неестественно громко сообщив о том, что проводит его к комнате управления. Сначала Хеймитч не понял, зачем все это было нужно, но покорно пошёл за распорядителем. Стоило им только завернуть за угол коридора, как Хевенсби тут же избавился от своей наигранной улыбки. -Хеймитч, в Одиннадцатом бунтуют. Он произнёс это быстро и очень тихо, снизив темп своего шага. -Бунтуют? -Да. Очевидно, жителей спровоцировала смерть Руты. И, несомненно, Китнисс Эвердин. Хеймитч схмурил брови. Эта новость окончательно добила нервную систему ментора. -И какие могут быть последствия? -Сноу это точно не понравилось. Как только новость дошла до нас, он вызвал Сенеку на аудиенцию. -Крейн сейчас у него? -Да. Я так понимаю, что ты явился к нему? Хеймитч уверенно кивнул и завёл руки за спину. Больно впился правой рукой в запястье левой ноктями. День был настолько сложным и полным на события, что нервы уже просто не выдерживали. События развивались слишком быстро. -Постарайся перехватить его на входе в здание. Убеди его в том, что нет никакой необходимости убивать Китнисс. Заставь его в это поверить. -Думаешь, он попробует её убить? -Я в этом уверен. Сноу явно не просто так вызвал Сенеку к себе. Если она умудрилась поднять людей на бунт своими действиями, значит она опасна для системы. А значит и для него самого. Арена - лучшее место для устранения опасного элемента. Сноу потребует от Сенеки именно этого. Её устранения. -Хорошо, я что-нибудь придумаю. Спасибо, что предупредил, Плутарх. Как только Хевенсби исчез из радиуса видимости, Хеймитч развернулся и устремился к выходу из здания. Он решил последовать совету Плутарха и встретить Крейна ещё на входе. Мозг лихорадочно обдумывал возможные варианты, которыми Хеймитч смог бы переубедить Главного распорядителя в необходимости убивать Китнисс. Теперь, после полученной информации, и так ответственное задание превратилось в вопрос жизни и смерти. Поступок Эвердин перевернул и усложнил игру, а Хеймитчу предстояло перевернуть её вновь, в выгодную для них сторону. Конечно, эта задача и раньше была необходима для того, чтобы помочь ребятам выжить. Но теперь, когда у Сенеки появилась прямая установка с конкретной целью, - убить Эвердин, - ситуация изменилась. Задача Хеймитча обрела ещё более высокий уровень ответственности. И это в какой-то степени сводило ментора с ума, заставляло кровь в жилах вскипеть, накаляло эмоции. Сквозь стеклянную входную дверь он увидел, как Главный распорядитель уверенно и быстро приближался к зданию. Хеймитч резко выдохнул. Времени на раздумья больше не было. На его лице появилась маска спокойствия, губы растянулись в приветственной улыбке. Ещё секунда и Сенека Крейн дёргает ручку двери. Хеймитч делает ещё один выдох. Игра началась. -Господин Главный распорядитель, добрый день! Казалось, что до того, как голос ментора раздался эхом в стенах здания, Сенека даже не замечал победителя. Когда же поднял голову на источник этого самого эха, то на секунду остановился, по-видимому растерявшись. -Здравствуйте, Хеймитч. Он протянул руку Эбернети и тот пожал её, пытаясь утихомирить дрожь от лихорадки и нервов. -Сегодня целый день только и разговоров, что о Двеннадцатом Дистрикте. Теперь же вы явились ко мне лично. Не думаю, что это случайное стечение обстоятельств. Ведь так? Сенека Крейн устало вздохнул, но на лице проскользнула лёгкая улыбка. -Видимо вас уже утомили разговоры о Двенадцатом. -Что ж, ваш Дистрикт в этом сезоне - абсолютный фаворит. А если учитывать последние события... Не удивительно, что все о вас говорят. Не часто на Играх появляются трибуты из дальнего Дистрикта, которые привлекают такой интерес. После Второй Квартальной бойни, в которой победили вы, Хеймитч, люди, болеющие за аутсайдеров, совсем заскучали. Пит и Китнисс устроили настоящий резонанс. Особенно Китнисс... Не подумайте, что я плохо отношусь к дальним Дистриктам. Аутсайдер - вовсе не оскорбление вашего дома и его жителей с моей стороны. Напротив, я и сам всегда болею за аутсайдеров. В этом году вы проделали хорошую работу, Хеймитч. -Приятно знать, что твои труды ценят. Особенно от Главного распорядителя Игр. Спасибо вам, Сенека. Но пока что мои труды не окончены. И вы правы - я здесь оказался неслучайно. Я пришёл к вам, чтобы поговорить о Китнисс. Сенека усмехнулся, склонил голову и с лёгким давлением прикоснулся пальцами рук к своим глазам. -Конечно. О ком же ещё можно говорить в этом году? Огненная Китнисс... Она, без сомнения, потрясающая. Но она создала некоторые проблемы... Скажите, Хеймитч, почему с вашим Дистриктом всегда так? Трибуты из Двенадцатого либо погибают в первые минуты, либо пытаются сделать все, чтобы нарушить правила Игры. С вашими Играми все было точно также. Какая-то странная особенность, которая касается исключительно трибутов из Двенадцатого. -Я не хотел нарушать правила. Я сделал это неосознанно, потому что пытался выжить. И я уверен, что Китнисс тоже не пыталась сделать это намеренно. -Одно дело - пытаться выжить. То, что сделала Китнисс - это совершенно другое. Понимаете, Хеймитч... Некоторые сочли её поступок актом угрозы. Актом неповиновения, если пожелаете. -Я понимаю, Сенека. Но зная Китнисс, могу заверить вас, что это точно не было угрозой или попыткой нарушить правила. Просто смерть Руты сильно задела её чувства... Вы же сами понимаете, как напряжена психологическая обстановка на арене. Сенека, не убивайте её. Она станет мученицей. Хеймитч смотрел распорядителю в глаза и видел, с каким участием Крейн вслушивался в его слова. Это было хорошим знаком. Если распорядитель был расположен к Хеймитчу не положительно, то хотя бы нейтрально. -Похоже, что у нас уже есть одна. -Да, я слышал про Одиннадцатый. Это может плохо кончиться. Сенека тяжело вздохнул и стал говорить тише: -Что вам надо? -Там, в Дистриктах, растёт недовольство. Вы не хуже меня знаете, как управлять толпой. Если толпу нельзя запугать, толпе надо во что-то верить. -Например? Эбернети улыбнулся и на шаг приблизился к Крейну. Хеймитч видел сомнение в его глазах. Будто распорядитель метался из стороны в сторону, совершая сложный выбор. Победитель ощущал, как каждое новое его слово приближало Сенеку к правильному выбору. Выбору в сторону Хеймитча. -Любовь. Пару минут Сенека молча смотрел на ментора, решая головоломку в своей голове. -В теории это может помочь. Что конкретно вы предлагаете? Внутри себя Хеймитч уже начал ликовать. Он был уверен, что ему удалось продавить распорядителя. -Измените правила Игры. Дайте трибутам объявление о том, что в этом сезоне победить могут двое, если они родом из одного Дистрикта. Сделайте исключение из правил, чтобы сохранить порядок в стране. Если жители Дистриктов увидят, что Капитолий сохранил жизнь возлюбленным, позволил любви победить, то они успокоятся. Их отношение к Капитолию изменится. Больше не будет бунтов. -А если этого не случится? Вероятность того, что ваши трибуты умрут, все ещё велика. Защитить их от смерти не сможет никто, кроме них самих. Это слишком большой риск, Хеймитч. -Да, это риск. Но в своих трибутах я уверен. Выживание - это их дело и лично моё. А я, как ментор, занимаюсь этим уже все Игры и, поверьте, постараюсь сделать все, чтобы и теперь их защитить. Голодные игры изначально и были созданы для того, чтобы сохранять порядок в стране. И не важно, какими средствами. Так вы хотите действительно сохранить мир в Панеме, или предпочтете, чтобы Дистрикты озлобились на Капитолий за то, что он убил любовь? Если хотите помочь стране избежать бунтов и восстаний, тогда изменение правил сейчас - единственное верное решение, Сенека. Это необходимый риск. Поверьте мне - цель оправдывает средства. Распорядитель вновь погрузился в молчаливые раздумья. Хеймитч не отрывал от него настойчивого взгляда. На минуту он почувствовал себя Плутархом Хевенсби, пытающимся убедить его, Хеймитча, в правильности своих действий или решений. -Хорошо, Хеймитч. Вы меня убедили. Сегодня я дам объявление трибутам. Но вы должны понимать, что защита Китнисс и Пита - это ваша обязанность. Вы должны сделать все от себя зависящее. И ещё... Я буду вынужден сделать это без прямого указания Президента. Если это не сработает, то мы с вами оба рискуем распрощаться с жизнью. Мы играем с огнём. Мы теперь повязаны. Не забывайте об этом. -Конечно, Сенека. Я уверен, что у нас все получится, если каждый из нас отнесётся к этому делу с полной серьёзностью. -Мои намерения вполне серьёзны. Прошу и от вас того же. -Конечно. Не сомневайтесь во мне, господин Главный распорядитель. Хеймитч расправил плечи, спрятал руки за спину и довольно ухмыльнулся. Список его личных побед пополнился ещё одной, наверное, одной из самых значимых в его жизни. Теперь отступать было некуда. Как говорится, шоу должно продолжаться. И Хеймитч сделает все, чтобы героями этого шоу стали трибуты из Дистрикта Двенадцать.*****
-Хеймитч, у вас серьёзные проблемы. Сноу недоволен произошедшим. Голос Плутарха в трубке телефона заставил победителя сжать зубы и тяжело вздохнуть. Для Эбернети это не стало неожиданностью, но до последнего момента он надеялся, что все решится мирно и спокойно. Надежда - страшная сила. Но намного страшнее, когда надежды не оправдываются. Все пошло не по плану в последний момент. Когда Пит и Китнисс остались последними игроками на арене, распорядители внезапно отменили изменение, касавшееся возможности победы двух трибутов из одного Дистрикта. Этого Хеймитч не ожидал. Не рассчитывал, что такое может произойти. Видимо Сенека Крейн решил устроить для капитолийцев самый яркий и запоминающийся финал Игр, какой только мог случиться. Или Президент все-таки не согласился с изменениями и пришёл в ярость, отчитал Главного распорядителя по самое нихочу и заставил его отменить нововведения. Снова положился на свое проверенное временем оружие - страх. А если учитывать, что пролоббированное Хеймитчем решение было отменено в самом конце, а не сразу, Сноу решил воспользоваться ситуацией и использовать свое оружие как можно зрелищнее. -Почему Сенека перечеркнул все в последний момент? -Я этого не знаю, Хеймитч. Но сегодня он был явно не в духе. В общем, вёл себя очень неестественно. Думаю, он испугался. Или попал под горячую руку Сноу. Он ничего не рассказывал мне. На самом деле, причины такого решения уже были совершенно не важны, потому что все уже произошло. Когда Клавдий Темплсмит объявил об изменении регламента, Хеймитч, успевший уже расслабиться и ощутить вкус победы, резко напрягся и вскочил с кресла. Он был ошарашен, растерян и шокирован не меньше, чем Китнисс и Пит. Но когда Эвердин достала морник и отсыпала горстку Мелларку, ментор окончательно понял, что все пропало. Конечно, они не могли оставить капитолийцев без победителя, поэтому все-таки остановили ребят от акта прилюдного самоубийства. Оба они выжили, оба стали победителями. Цель Хеймитча все-таки была достигнута - девчонка этому поспособствовала. Но Хеймитч не был рад этой победе. Он прекрасно понимал, что теперь ребятам придётся столкнуться с гневом Капитолия. Гневом Сноу. Президент никогда не оставит их в покое и обязательно накажет за то, что они, как и их ментор в свое время, вздумали играть с Капитолием. Даже если они не собирались отравиться ягодами только для того, чтобы выразить неповиновение. И Хеймитч прекрасно понимал, что действия Китнисс и Пита, а в особенности Китнисс, ведь она была инициатором, не были бунтом, протестом. Просто никто из них не смог бы убить второго. А если они сами не станут убивать, то этим займутся распорядители. Умереть вместе - единственный оставшийся выход. Это был поступок, продиктованный отчаянием. Но Сноу, конечно, воспримет все иначе. -Плутарх, я в замешательстве. Я не думал, что все так закончится. Мой план был не таким. -Ну, ты же хотел спасти обоих? У тебя получилось. -Да, хотел, но не так. Я не хотел, чтобы они повторили мою судьбу. Если бы они не изменили регламент, то все бы закончилось нормально. Но Крейн все переиначил. Плутарх... Теперь Сноу лишит их всего. Также, как и меня когда-то. Он никогда не прощает подобного. Тяжёлый вздох раздался на другом конце провода. В течении некоторого времени собеседники молчали. -Блять... Кажется, я вляпался в неприятности. Опять. Ещё и ребят втянул. -Я тебя предупреждал, Хеймитч. Но твой план действительно был хорошим, даже я был в нем уверен. Если бы Сенека не изменил своего решения, все бы обошлось. Ты ни в чем не виноват. Все-таки я почему-то уверен, что это Сноу заставил его передумать. -Ладно, это уже неважно. Детей нужно защитить. -Да, нужно. Больше тебе не придётся быть ментором, но у тебя появилась новая работа. -Да... Я обязан их защитить. -Я знаю, что у тебя это получится, Хеймитч. Ты хороший игрок. После разговора с Плутархом Хеймитч понял, что больше не может сдерживаться. Очень скоро бутылка осточертевшей воды оказалась в мусорном ведре, а дрожащая рука победителя крепко сжала стакан с коньяком. Первый был осушен Хеймитчем залпом так быстро, будто он был в пустыне и умирал от обезвоживания. Только вместо пустыни - Капитолий, вновь угрожающий его жизни и жизни его трибутов. А вместо обезвоживания - нервы и страдающий организм, который уже очень долгое время требовал спиртного. К большой радости Хеймитча, находиться в Капитолии осталось от силы несколько дней. Сначала его новоиспеченных победителей непременно подержат в больнице: у Пита были серьёзные проблемы с ногой, а Китнисс требовалась операция на ухо. Долго они там не задержатся, потому что даже Хеймитча со вспоротым животом очень скоро выперли и отправили на коронацию. Он был уверен, что так поступят и с ребятами. Они окажутся в поезде на следующее же утро после коронации. Все, что ему осталось сделать - объяснить все ребятам, дать советы и направить в нужную сторону. Нет, не ребятам... Только Эвердин. Пит и сам справится великолепно, он был прирождённым актёром. Но вот Китнисс... С ней придётся поработать. К тому же, у Эбернети было стойкое ощущение, что весь гнев Президента в основном и будет направлен на девчонку. Ведь она - Огненная Китнисс, причина бунта в Одиннадцатом и изобретательница трюка с морником. Она - опасный элемент в глазах Сноу. Итак, оставалось лишь пережить несколько дней в Капитолии и постараться больше ничего не натворить. А затем они отправятся домой. Наконец Хеймитч привезёт с собой не гробы, а хоть и искалеченных, но живых детей. К тому же ещё и двоих, чего не удавалось ни одному ментору за всю историю Игр. И там, в Двенадцатом, он сможет немного передохнуть. Там, вдалеке от столицы, будет гораздо спокойнее и безопаснее. Там дело будет за малым. Все, что ему останется делать, так это присматривать за своими победителями. И это куда проще, чем играть в Голодные игры.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!