Вернутся к фанфику
Глава 6: Вопросы
2 мая 2024, 00:25На стены президентского дворца падал яркий, холодный свет ламп. В глаза бросалось строгое, но явно подобранное человеком с хорошим вкусом убранство комнаты. Неестественно сильный запах роз резко ударял по рецепторам. Прохлада помещения заставляла мурашки бежать по коже, вздрагивать всем телом. И Плутарх Хевенсби, внезапно разбуженный посреди ночи, подумал о том, что такая обстановка была как раз под стать человеку, сидевшему напротив.
Мысленно Плутарх согласился с идеей, которую совсем недавно вычитал в одной из книг: "внешнее отражает внутреннее". Строгость во взгляде, холод в голосе, и жестокость в душе, порожденная множеством убийств и прикрываемая запахом роз - символом любви, нежности и красоты. Внутренние качества Кориолана Сноу очень чётко отражались обстановкой его кабинета.
Стрелки часов Плутарха показывали три часа ночи, когда он вскочил в постели от ужасного грохота. Миротворцы долбились в дверь так усиленно, что имели все шансы сломать её, если бы Хевенсби промедлил хотя бы ещё минуту. Затем, после шума, последовал приказ. Оказавшись внутри квартиры, миротворцы велели распорядителю одеться и проследовать за ними. Никаких объяснений, никаких ответов на вопросы. Настрой солдат был агрессивным, отчего Плутарх начал нервничать. Пока непослушные пальцы застегивали пуговицы мятой рубашки, он думал лишь о том, что сегодняшней ночью ему придётся распрощаться с жизнью за государственную измену. Наверняка они прознали все о его деятельности, иначе зачем бы ещё миротворцы нагрянули так поздно ночью? Это предчувствие даже заставило распорядителя впасть в уныние: не уже ли он закончит свою жизнь так, в мятой рубашке и не начищенных до блеска ботинках? А в представлении самого Хэвенсби именно так и должна была пройти его возможная расплата за бунтарство. При параде. С гордо поднятой головой. С осознанием того, что он прав, и что не жалеет ни об одном своём действии и решении.
Но уже скоро Хевенсби вместо виселицы оказался здесь, в кабинете самого Президента, и узнал, что обвинение в государственной измене и смертельный приговор ему не грозят. Однако выдохнуть с облегчением не получалось.
-Простите меня за позднее беспокойство, Плутарх, но государственные дела не терпят отлагательств. Надеюсь, вы это понимаете.
-Конечно, господин Президент. Если нашему государству необходима помощь, то я готов послужить ему и сделать все, что потребуется. В любое время дня и ночи.
Плутарх натянул одну из своих фирменных улыбочек и большим усилием воли заставил свои руки перестать дрожать. Сейчас было важно сохранять спокойствие. В крайнем случае - его видимость.
-Почему вы считаете, что нашему государству нужна помощь, господин Хевенсби?
Президент оперелся головой на свою руку. Указательный палец еле заметно совершал слегка давящие круговые движения у виска. Сноу смотрел на распорядителя так пронзительно, что Плутарху казалось, будто тот прозревал его насквозь.
-Последние Игры, скажем так... Пошли не по плану. Это привело к определённым неприятным последствиям.
Президент недолго помолчал, будто взвешивая аккуратные выражения распорядителя.
-Да, Плутарх. Последствия действительно оказались очень неприятными, что мягко сказано. Вам известно о бунтах в дистриктах?
-Я хоть и не Главный распорядитель, но все-таки распорядитель. Я оповещен о бунтах, господин Президент.
-Хорошо. Скажите, Плутарх... Как вы считаете, что конкретно привело нас к этому кризису?
Плутарх нервно сглотнул. Зачем он здесь находится? Почему Президент задаёт эти вопросы именно ему? Сноу что-то узнал про его деятельность или только начал копать под него? Он ищет предателей? Уйма вопросов крутилась в голове Хевенсби. Вопросы, которые останутся без ответов.
-Это довольно сложный вопрос, господин Президент. Боюсь, что я не могу выделить один конкретный фактор. По моим наблюдениям, таких факторов было если не множество, то как минимум несколько.
-Расскажите мне о ваших наблюдениях, Плутарх.
Холодный и монотонный голос Президента заставлял нервничать. Хевенсби вновь постарался успокоить бушующий рой мыслей в голове и сосредоточиться на вопросе.
-Если говорить конкретно, господин Президент, то я бы выделил два деструктивных фактора. Или же двоих главных акторов, если быть ещё точнее. Это, безусловно, Сенека Крейн и... Китнисс Эвердин.
-Хорошо. И что вы думаете на их счёт?
Внезапно Плутарх ощутил, как сильно пересохли губы и горло. Прожигающий в нем дыру ледяной взгляд не позволял даже помыслить о том, чтобы прервать зрительный контакт с Президентом хоть на секунду. Хевенсби ощущал себя маленьким кроликом, попавшимся в путы огромной, гипнотизирующей своим взглядом змеи. Все эти вопросы казались распорядителю какой-то зловещей уловкой. Одно неверное слово - и змея резким броском вонзит свои ядовитые клыки в его шею.
Адреналин, больно ударивший в голову, заставлял мыслить быстрее. Эвердин теперь была ключом. Козырем в рукаве. Важной фигурой на его шахматной доске. Потерять девчонку было нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Плутарх был уверен, что только этой фигурой можно поставить шах и мат Президенту. А что на счёт Крейна? Сенека не выходил на связь после коронации победителей. Плутарх даже не знал, где он, жив ли ещё? Даже если жив, то какое место он занимает на шахматной доске? Раньше Сенека был Главным распорядителем, а значит, связующим звеном между Сноу и его планами и планами самого Плутарха. К тому же он был ключом доступа к некоторым важным архивам, куда Хевенсби путь был закрыт. А теперь? Крейн пропал, не объявлялся уже как минимум месяц. Насколько рационально было делать ставку на него? Надеяться на удачу в таком деле непозволительно.
-Что касается Китнисс Эвердин, то я уверен, что она просто действовала из чувства страха и самосохранения. Боюсь, что она не настолько умна, чтобы совершить свои действия намеренно. Я убежден, что все её выходки на арене - всего лишь ситуативные проявления эмоций, без подтекста и умысла. Если же говорить о Сенеке... Думаю, что он тоже действовал не намеренно, хотя с полной точностью не могу этого утверждать. Причины его решений по поводу введения новых правил, а затем их отмены, мне не до конца понятны. Если же исходить из моих наблюдений... Боюсь, что Сенека слишком увлёкся этими Играми. В его картине мира Игры - это шоу. И он, как главный режиссёр, хотел сделать это шоу ярким и незабываемым. Это стало его главной ошибкой. Слишком легкомысленное отношение к проекту.
Договорив, Плутарх тихо выдохнул. Сноу молчал, видимо, обдумывая сказанное.
-А вы не думаете, что кто-то вмешался в работу Сенеки Крейна?
-Что вы имеете в виду, господин Президент?
-Мог ли кто-нибудь, например, пролоббировать свои интересы? Надавить на Крейна.
-Исключено.
Всплывший в воспоминаниях разговор Хеймитча и Сенеки заставил распорядителя отреагировать молниеносно и уверенно. Нет, наводить подозрения на Эбернети сейчас также было нельзя. Во-первых, Хеймитч был ментором Китнисс, а значит мог оказывать на неё влияние. Во-вторых, Хеймитч сам по себе был чрезвычайно важен. Он был не просто инструментом, каковым являлся для Плутарха Крейн, но и отдельным актором. Хеймитч - бунтарь и, что важнее - победитель. Первый победитель, пошедший против воли Капитолия и Сноу. В-третьих, опуская все рамки рациональности... Хеймитч был его другом. Верным и надёжным.
-Вы в этом так уверены?
-Абсолюно, господин Президент.
-Могу я узнать причину?
-Конечно.
Уголок губ Плутарха изогнулся в улыбке. Он посмотрел на Президента уверенным взглядом из-под бровей.
-Ответ очень прост. Если бы подобное произошло, то я бы об этом узнал из уст самого Крейна. Мы находились в довольно доверительных отношениях.
-Интересно...
На лице Сноу медленно возникла улыбка, белый как снег оскал слегка проглянул сквозь открытые губы. Он подобрался, переменив позу, сложил ногу на ногу и опрокинулся на спинку своего кресла.
-Значит, он делился с вами своими мыслями, однако не стал рассказывать о своей безумной идее об изменении правил?
Хевенсби подумал о том, что Сноу не зря является Президентом страны, столица которой утопает во лжи. Очевидно, что он был главным лжецом. Очевидно, что обмануть его было в сотни раз сложнее, чем даже самых приближенных "к телу" чиновников и общественных либо государственных деятелей.
-Господин Президент... Не сочтите за грубость, но Сенека Крейн, как мне известно, не посвятил в свои планы даже вас. И я догадываюсь, почему именно мы с вами остались не у дел.
-Почему же, Плутарх?
-Потому что, повторюсь, Сенека слишком легкомысленно подошёл к Играм. Для него это действие было всего лишь безобидным сюжетным поворотом, поэтому он и не затруднился обсудить это с кем-либо. Он не осознавал всех возможных последствий.
Президент Сноу спрятал оскал и вновь посмотрел на Плутарха серьёзным, осмысляющим взглядом.
-Хорошо, господин Хевенсби. Вы меня убедили. Позвольте задать вам ещё один вопрос.
-Конечно, господин Президент. Я готов ответить на все ваши вопросы.
-Скажите, Плутарх, вы утверждаете, что для Сенеки Крейна Голодные игры были обыкновенным шоу. А для вас?
-Если вы намекаете на то, что я отношусь к Играм также, как Крейн, то это не так, господин Президент. Понимаете... Я уверен, что Игры имеют значение. Голодные игры - это точно не развлекательное шоу, и даже не просто инструмент влияния на дистрикты. Я отказываюсь верить в то, что такой масштабный проект - всего лишь инструмент, позволяющий сохранять порядок в Панеме.
Плутарх видел, как с каждой секундой Президент слушал его все с большим интересом. Это придавало распорядителю смелости.
-Что же тогда такое Голодные игры, господин Хевенсби?
-Игры... Голодные игры - это способ устроения общества, господин Президент. Это некоторый договор между государством и обществом. Не официальная бумага, не подумайте. Нет, Голодные игры - это негласный договор. Это наша с вами жизнь, наша реальность, если хотите. Мир полон насилия и жестокости. Если не контролировать их, то рано или поздно вымрут все. Благодаря Играм мы подчиняем насилие и жестокость себе, а не они подчиняют себе общество. Мы устраиваем кровавое побоище внутри арены вместо того, чтобы устраивать войну всех против всех. Голодные игры - это необходимый контроль ради процветания мира. В такое значение Игр я верю, господин Президент.
Кориолан Сноу вновь сохранял молчание. И в этот раз значительно дольше, чем во все предыдущие. Но это молчание больше не пугало Плутарха. Он видел, как переменился взгляд Президента. Больше он не ледянил душу, а наоборот, будто оттаял, стал более доверительным. Плутарх знал наперёд, что его ответ удовлетворил Президента, поэтому не ожидал последующей реакции с замиранием сердца.
Наконец Сноу отодвинул кресло и медленно поднялся. Плутарх последовал его примеру и также встал со своего места.
-Отлично, господин Хевенсби. Поздравляю вас.
-Благодарю вас, господин Президент, но с чем?
Сноу протянул Плутарху руку для рукопожатия, и Хевенсби среагировал без промедлений.
-Я назначаю вас на должность Главного распорядителя Игр. Сегодня днем я объявляю об этом в прессе и подпишу Указ.
Сердце в груди Плутарха совершило кульбит, но снаружи он сохранил радостное спокойствие.
-Благодарю вас, господин Президент! Обещаю, что не подведу вас и буду служить нашей стране с честью и с полной самоотдачей. Однако, могу ли я задать вам вопрос?
-Конечно, Плутарх.
-Дело в том, что... Я пытался связаться с Сенекой Крейном ещё после коронации, однако он до сих пор не объявился. А теперь я занимаю его должность...
-Вас интересует, куда пропал Сенека?
-Да, господин Президент. Если это не государственная тайна, конечно же.
-Что ж, господин Главный распорядитель... Это действительно является государственной тайной, однако я готов вам довериться.
-Обещаю, что унесу эту тайну с собой в гроб.
Кориолан Сноу тихо посмеялся, вновь обелив змеиные зубы. И наконец Плутарх смог отчётливо различить то, чего не замечал в приступе паники и адреналина. Сильный запах роз и тонкий, почти неуловимый запах крови. Теперь он лично смог убедиться в той информации, что пару лет назад выведал Финник. И это вновь заставило мурашки пробежать по спине и затылку.
-Надеюсь, что именно так и произойдёт. Знайте, я очень тщательно слежу за тем, как люди выполняют свои обещания. Уверяю, что пользоваться моим доверием опасно. Сенека этого урока не усвоил. Поэтому Сенека Крейн больше не сможет раздавать обещания. Он замолчал, господин Хевенсби. Замолчал навсегда. И нет, Плутарх, он не стал безгласым, если вы вдруг подумали об этом. Он был приговорён к казни через повешание по статье о государственной измене. Думаю, его судьба послужит вам примером того, как не нужно выполнять свою работу.
Плутарх опешил и на пару секунд застыл на месте, будто вкопанный. Сенека Крейн был убит. Крепкий узел стянул его шею, переломал кости и удушил бывшего Главного распорядителя за чрезмерное своеволие. За отказ от лояльности к Президенту. За бунтарство и нарушение правил. Поэтому Сноу требовался новый человек на освобожденную должность. И этим человеком стал он, Плутарх Хевенсби. По сравнению с ним Сенека был безобидным, ни в чем не повинным человеком. Настоящим преступником по нынешним законам был именно Плутарх, но уж точно не Крейн.
-Выполните свое обещание, Плутарх. Не уподобляйтесь вашему предшественнику.
-Конечно, господин Президент.
-Отлично. На этом вы можете быть свободны. Сегодня я утвержу вашу кандидатуру. Завтра в десять часов утра я вам назначаю первую рабочую встречу.
-Понял вас, господин Президент. До встречи.
Когда Плутарх оказался дома, уровень адреналина в крови спал и он смог выдохнуть. Однако покоя он найти не смог. Измеряя свою квартиру медленными шагами, он снова и снова прогонял в голове случившееся. Удивило ли его внезапное повышение? Абсолютно точно нет. Он всегда знал, что рано или поздно это случится, и делал все для того, чтобы это произошло. Но вот судьба Сенеки... Нет, она тоже не удивила Плутарха. Он подозревал, что Крейн мёртв. Но услышать подтверждение своим подозрениям официально, из уст Сноу... Это сильно потрясло Хевенсби. Из головы не выходил образ Сенеки Крейна, медленно раскачивающегося на верёвке из стороны в сторону. Было ли ему больно, страшно? Умолял ли он о помиловании или встретил свою смерть смиренно? Какими были его последние слова?
С большим усилием Хевенсби заставил себя успокоиться и сесть в кресло. Ему было необходимо собраться с мыслями и совершить несколько звонков. Да, именно несколько. Хеймитча тоже было необходимо предупредить о случившемся. Он обязан об этом узнать. Но сначала...
Медленно набрав номер телефона на своём аппарате, он прижал трубку к уху. Сначала, как и всегда, долгие, медленные гудки.
Один гудок... Второй...
Каждый раз, когда он звонил туда, вынужден был ждать до пятого гудка.
Третий... Четвёртый...
Это уже вошло в привычку - отсчитывать каждый гудок и ухмыляться, когда после пятого на другом конце провода появлялся голос. Солдаты все делают с натренированной точностью. Даже отвечают на телефонные вызовы.
Пятый...
-Я вас слушаю?
-Госпожа Президент, говорит Плутарх Хевенсби. Все получилось, как я и предсказывал. Должность Главного распорядителя моя.
*****
Лето в Дистрикте-12 всегда было очень жарким, однако, по мнению Хеймитча, этот август смог переплюнуть оба предыдущих месяца, да и вообще любое другое лето. Пот, обильно стекавший по его спине и лицу, а также вечно пересохшие губы не позволили бы Эбернети соврать об обратном. Солнце жарило настолько сильно, что весь дистрикт, пропитанный угольной пылью, был готов вспыхнуть от его лучей в любую секунду. И Хеймитч, проспиртованный алкоголем, был готов воспламениться вместе с ним. Прошёл месяц с момента их возвращения домой. И почти весь этот месяц победитель был вынужден находиться под палящим солнцем. Проводя каждый день недалеко от Котла, Эбернети наблюдал. Наблюдал за тем, кто посещает рынок, в какое время и с какой переодичностью. У Хеймитча был ветхий, совсем не надёжный план действий и вполне понятная, но при этом казавшаяся невыполнимой, цель - разузнать информацию о пребывании Кориолана Сноу в Дистрикте-12. Подпитываемый в основном негативными эмоциями, ещё в поезде "Капитолий-Дтстрикт-12" Хеймитч решил, что не станет тянуть с поручением Плутарха. Нужно было получить хоть какие-нибудь сведения до тура победителей, чтобы при возможной встрече с Хевенсби ему было что поведать. Задача была не из лёгких. Уже в поезде Эбернети начал ломать голову над вопросом, у кого можно было выведать подобную информацию. Из всех возможных вариантов, которых и так было критически мало, самыми небезнадежными казались два: командир миротворцев Крей и Сальная Сэй. Оба этих человека были уже в довольно пожилом возрасте и, возможно, успели застать то время, когда Сноу объявился в Двенадцатом. К тому же Крей был миротворцем, как и некогда Президент Панема. Тем не менее, в вероятность успеха своей "разведки" Хеймитч совершенно не верил. Наблюдая за Котлом, Хеймитч на самом деле отслеживал регулярность появления там Крея. Подходить к командиру миротворцев напрямую было, очевидно, глупо и опасно. Поэтому Эбернети решил поймать двух зайцев разом: в нужный день он явится к Сальной Сэй специально немного раньше, чем обычно является Крей, и заведёт с ней разговор издалека. Когда же миротворец появится там же, то Хеймитч попробует включить того в беседу. План был очень зыбким, но другого и не могло быть в сложившейся ситуации. Фактически это был даже не план, а обыкновенная, слепая надежда на внезапную удачу. А удача, как известно, никогда не была на его стороне. Сегодня Хеймитч не должен был наблюдать за Котлом, потому что и так уже все выведал и именно сегодня планировал начать действовать. Проснувшись утром, Хеймитч решил направиться к Котлу за час до прихода миротворца, однако нервы не позволяли сидеть на месте. Сначала победитель пытался залить стресс алкоголем, но это совершенно не помогало. Так и получилось, что на месте он оказался гораздо раньше, чем задумывал. Ноги, обошедшие сперва весь дом вдоль и поперёк, сами принесли Хеймитча к Котлу за пару часов до нужного времени. Эбернети шатался в окрестностях Котла, рискуя заработать солнечный удар. И теперь, наконец, пришло время действовать. -Здравствуй, Сэй! Он приветливо улыбнулся, подходя к лавке торговки. -Здравствуй, Хеймитч. Тебе как обычно? -Да... Пять бутылок. И ещё, Сэй... Налей-ка мне своего супчику. Сальная Сэй посмотрела на Хеймитча с удивлением и даже каким-то недоверием. Утерев свои руки о грязный фартук, женщина полезла под прилавок и первым делом вытащила пять бутылок с самогоном. Хеймитч благодарно кивнул и начал складывать товар в сумку. -Слушай, Сэй... Я тут увлёкся историей нашего дистрикта. И внезапно понял, что почти ничего о нем не знаю, кроме основных вещей... Оказалось, что и почитать об этом негде. А ты вроде как уже находишься в почтенном возрасте. Всю жизнь здесь провела! Можешь рассказать о чем-нибудь интересном? Сальная Сэй налила суп в небольшую деревянную тарелку, положила туда ложку и протянула её Хеймитчу. -Что это вдруг ты так заинтересовался историей? Скучно стало? Женщина усмехнулась, вновь утерев руки о фартук. -Ну... Больше я не ментор. Нужно же ещё чем-то заниматься помимо выпивки. Хеймитч усмехнулся в ответ. Вся эта затея очень ему не нравилась. Он не актёр, никогда им не был, хотя и научился хорошо врать благодаря Капитолию и Играм. Он всегда был прямым человеком, и весь этот цирк заставлял его ощущать крайнее недовольство. Сальная Сэй, по-видимому согласившаяся с его словами, убрала ироничную ухмылку с лица и улыбнулась как-то по-доброму. -Даже не знаю, что тебе рассказать, Хеймитч... Столько воды утекло... Ну вот, например, знал ли ты, что раньше в Котле играли музыканты? Хеймитч, конечно, знал об этом, и даже однажды рассказывал об этом факте Плутарху. Но сейчас ему было важно начать диалог хоть с чего-то. -Нет, Сэй, не знал. Давно это было? -Давно, Хеймитч... Я тогда была ещё совсем молодой. Они играли свою музыку каждые выходные. Весь дистрикт тогда собирался в Котле, были танцы. Даже миротворцы приходили туда отдыхать. Да... Была среди этих музыкантов замечательная солистка! По глазам Сальной Сэй было видно, что воспоминаниям о музыке и танцах женщина предавалась с большим удовольствием и даже с какой-то мечтательностью. Слушая рассказ, Хеймитч старался не отводить от неё заинтересованного взгляда. Взяв в руки ложку, он наконец решился приступить к еде. -Правда, имени её я уже и не помню. Помню лишь, что у неё было восхитительное яркое платье. Что она бывала в Капитолии... -В Капитолии? Как же она туда попала? -Чего не знаю, Хеймитч, того не расскажу. Точно помню, что однажды, когда музыканты начинали шоу, она рассказывала о том, что была в Капитолии и только вернулась. Хороший тогда выдался вечер! Хеймитч ничего больше не сказал, но для себя взял эти сведения на заметку. Просто так жители дистриктов не могут попасть в Капитолий. На сегодняшний день Хеймитчу были известны лишь два способа это сделать: либо ты становишься трибутом и отправляешься на Голодные игры, либо ты обладаешь статусом Победителя и тогда имеешь право посещать столицу. Возможно, раньше были и другие способы? Все-таки много времени прошло с того момента и многие законы и правила могли действовать иначе. Хеймитч зачерпнул очередную ложку супа и положил в рот. -А потом произошли какие-то странные вещи. Много странных вещей. Сначала кто-то из недовольных подорвал шахту, погибли три человека. Сговорщиков приговорили к повешанию. Страшное это было зрелище, Хеймитч. После этого кто-то убил дочку тогдашнего мэра, а эта девушка-музыкантка куда-то пропала. Говорят, якобы это она и убила дочку мэра. Но мне как-то в это не верится - уж больно хорошенькой была эта девушка. А вообще, кто их разберёт? Так много времени прошло, что уж теперь и концов не найти. Но играть музыку после этого всего запретили... Сальная Сэй понизила голос, рассказывая об этих "странных вещах". Хеймитч, сам того не замечая, стал вслушиваться в её рассказ внимательнее. В глазах его зажёгся огонёк неподдельного интереса. -Ты так рассказываешь про сговорщиков, будто своими глазами видела, как их повешали. -Видела, Хеймитч. В те времена весь дистрикт сгоняли к дереву висельника... Там проходили все казни. Там и повесили и мятежников, и даже одного молодого миротворца, который, видимо, был с ними в сговоре. -И правильно сделали, что повесили. И вас за такие разговорчики тоже бы вздернули, если б мы жили в те времена! Грубый и громкий голос, раздавшийся за спиной, заставил бывшего ментора вздрогнуть и резко обернуться. Всё его тело в секунду напряглось. Сальная Сэй, тоже не заметившая пришельца, теперь замерла на месте. Будто преступница, пойманная с поличным. Перед собеседниками возник никто иной, как командир миротворцев, о неизбежном появлении которого Хеймитч уже успел забыть из-за интересного рассказа. -Сегодня, на ваше счастье, не те времена. Да и на моё тоже. Не хотелось бы марать руки вашей кровью и наблюдать, как ваши шеи ломаются под весом тела, удерживаемого одной лишь верёвкой. Всю жизнь ненавидел эту процедуру. Слишком много мороки. Уж проще пристрелить на месте. Крей злобно усмехнулся и наконец подошёл к прилавку, встав рядом с Хеймитчем. -Ладно уж... Доживайте свой век. Не стану вас трогать. Но ещё раз услышу, что шепчетесь о подобном - пристрелю, будьте уверены. И чего вам вообще в голову взбрело вспоминать прошлое? Хеймитч громко сглотнул, собираясь с мыслями. По тому, как Крей подошёл к прилавку слегка шаркающей и пошатывающейся походкой, было ясно, что командир пьян. Хеймитч подумал, что это хорошо. Это сыграет ему на руку. Пьяные люди более сговорчивые. Тем более, Крей самостоятельно выполнил пункт плана, который Хеймитчу казался самым сложным. Он первым подключился к беседе, избавив Эбернети от мучений сделать это самостоятельно. Теперь лишь оставалось найти к нему подход. -Прости, командир. Не подумай ничего лишнего. Просто я увлёкся историей нашего славного дистрикта. Поэтому и решил спросить Сальную Сэй о чем-нибудь интересном. -И ты решила рассказать ему о казнях? Да уж, действительно интересная история! Крей воскликнул иронично и рассмеялся. Хеймитч лишь улыбнулся в ответ. -Может быть ты расскажешь мне о чём-нибудь, командир? У тебя, наверно, много интересных историй скопилось за годы службы. А я тебя за это отблагодарю. -Это чем же? -А чем захочешь. -Что ж... Дел у меня сегодня нет. Выходной. Угостишь меня выпивкой, тогда, возможно, чего-нибудь и расскажу. Сердце Хеймитча быстро застучало в груди. Неужели все оказалось настолько просто? Даже подозрительно просто! Крей, конечно, никогда не был тираном, часто закрывал глаза на нарушение законов, но при этом всегда держался отстранённо и был немногословен. Видимо сегодня удача все-таки встала на сторону Хеймитча, раз ему удалось застать командира в таком расположении духа. -Сэй, ещё пять бутылок, пожалуйста. Женщина тяжело вздохнула и вновь полезла под прилавок. -Но здесь я с тобой пить не собираюсь, Эбернети. Слишком много глаз. -Что ж, это не проблема. Можем пойти туда, где тебе будет удобнее. Миротворец молчал какое-то время, а затем согласно кивнул. Хеймитч сунул бутылки в сумку, расплатился, поблагодарил Сальную Сэй за интересный рассказ и молча последовал за командиром. С рынка они вышли молча и точно также шли ещё какое-то время, пока не оказались на довольно большом расстоянии от Котла. С одной стороны Хеймитч радовался, что все получилось так просто. С другой же стороны, он не терял голову и понимал, что нужно быть начеку. Дело ещё не выполнено, существенной информации о Сноу он не получил. Да и Крей, хоть и раздобрившийся сегодня, все равно представлял опасность. -Ты наверное рад, что покончил с менторством? Или наоборот? Теперь ведь придётся постоянно торчать здесь, в этой вечной пылище. Как там, в Капитолии, м? Небось хорошо... Там уж точно кормят не похлебкой из крыс, которую варит Сальная Сэй! Крей посмеялся, посмотрев на победителя. Хеймитч улыбнулся уголком губ. -Да, командир, на капитолийскую еду не пожалуешься. Да и алкоголь там куда приятние, чего уж скрывать. Но, если говорить честно... Двенадцатый мне больше по душе. Здесь все свое: и люди, и улицы... И даже эта чёртова угольная пыль. Есть в этом всем какая-то душа, понимаешь? А в Капитолии... Не лежит моё сердце к столице. Слишком много лжи в этом городе. А Двенадцатый всегда честен перед тобой, ничего не скрывает. Ни нищеты, ни пропитавшего все местные улицы уныния. Не пытается казаться тем, чем не является. Да и вообще... Я же в Капитолий не в отпуск катаюсь. Я там детей хоронил, командир. Не своих, конечно, но... Радеешь за них, как за своих. И прощаешься потом как со своими. Голос победителя был печальным и искренним. Выслушав Хеймитча, Крей помолчал минуту. Его брови, схмурившись, опустились на глаза. -Да... Кстати, Эбернети... Ты знай, что я не осуждаю тебя за все это... Ну, за эти смерти. Понимаю, что ты ничего не мог поделать. Я и сам видел смерть много раз. Порой мне это не даёт покоя, хотя подавляющее большинство этих смертей были заслуженными. Но ты... Эти дети ведь ни в чем не повинны. Не представляю, как ты вообще это все выдержал. Но зато теперь ты вернул домой двоих! Никому такое не удавалось. И... Спасибо тебе за это. Вы все, наверное, считаете, что миротворцы - бесчувственные твари. Это не так. Я правда искренне рад, что девчонка и парень вернулись домой целыми и невредимыми. Они, конечно, и сами большие молодцы, помогали друг другу. Но, уверен, что без тебя бы ничего не получилось. Хеймитч посмотрел в глаза миротворцу и благодарно кивнул. Крей, конечно, не мог знать, во что Хеймитч на самом деле втянул ребят, хоть и произошло это не по его воле. Однако услышать такие слова от командира миротворцев... Это многого стоило. -А вообще, Эбернети, скажу тебе одну вещь. Но ты не смей никому рассказывать, понял? -Конечно, командир. Крей сбавил шаг и понизил голос. -Не понимаю, зачем вообще это все делается до сих пор. Раньше тому были причины, но теперь... Я про эти Игры. Не понимаю, почему за грехи предков должны расплачиваться дети. Хорошо, что у меня детей нет. Иначе им бы долго пришлось искупать мои грехи. Нет уж... Лучше я сам буду платить по счетам. Выслушав мысли миротворца, Хеймитч искренне удивился. Наверное, впервые за всю жизнь он смог разглядеть в солдате Капитолия настоящего, обычного человека. Умеющего не только тупо подчиняться приказам, но и мыслить самостоятельно и даже сострадать. От испытываемого изумления Эбернети даже растерялся, не сумев найти слов. И Крей, очевидно догадавшийся об этом, улыбнулся уголком губ. -Можешь ничего не отвечать. Как оказалось, все это время Крей вёл Хеймитча к себе домой. И когда дверь за ними закрылась, командир предложил Эбернети место в кресле, положил на стол какое-то мясо для закуски, достал две стопки и уселся во второе кресло, напротив победителя. Разлив спирт по стопкам, они молча чокнулись и залпом опрокинули по первой. -Ну и что тебе там напела эта Сэй? -В основном почти ничего. Рассказала, что выступали раньше в Котле музыканты. Что кто-то подорвал шахту и сговорщиков повешали. Что был среди них какой-то миротворец. Ещё о том, что кто-то убил дочку мэра. -Да, помню это дело. Все тогда думали, что это была Люси Грей. Оно и понятно! Учитывая то, что эта певичка затем будто испарилась, все на неё и валили! Крей взял бутылку в руки и снова разлил по стопкам. -Что за Люси Грей? Солистка, что с музыкантами играла? -Именно она. Да, интересное было дело с этой дочкой мэра. Запутанное, странное. Могу рассказать. -Я с удовольствием бы послушал. Меня прямо-таки заинтриговала уже эта тема. Крей усмехнулся. Его рука вновь потянулась к стопке. -Вздрогнем! Заливая горло, Хеймитч подумал об абсурдности ситуации. Никогда в жизни он не мог даже помыслить о том, что когда-нибудь он будет выпивать с главой миротворцев, выполняя при этом "секретную миссию" распорядителя Голодных игр. -Даже не знаю, с чего начать... -Начни с начала, командир. Хеймитч весело улыбнулся, шуткой располагая к себе миротворца. Крей улыбнулся в ответ также весело. -С начала... Ладно, начну с того, что к нам в дистрикт привезли новобранцев. Наверное, это будет логичнее всего. Познакомился я с троими из них, мы были соседями по казарме. Дылда, Снайпер и Джент - так мы их прозвали с моим товарищем Блохой. Хеймитч тихо посмеялся. -А ты, командир? У тебя раньше тоже прозвище было? -Конечно! Ни за что не догадаешься, какое именно. -Ну, гадать не стану. Всё равно не угадаю. -Улыба! Представляешь? Это потому что чересчур весёлый был всегда! Хеймитч засмеялся громче и Крей поддержал его в этом деле. -Да... Хорошие времена были. Это уже потом, спустя много лет я стал Главным миротворцем Дистрикта-12. А тогда я был рядовой Крей, а для своих - Улыба! Давай ещё по одной. Выпив, победитель и миротворец закусили. Хеймитч издал довольный стон, указывая на потрясающий вкус мяса. -Да, хорошая индейка. Между прочим, я её у твоей девчонки покупаю. У Эвердин. Она большая молодец. Регулярно свежее мясо приносит. Так о чем это я? О новобранцах! Так вот, сдружился я с новобранцами. Привёл их в Котёл на выходных, на выступление этих музыкантов. Тогда ещё как раз эта самая Люси Грей выступала. Ее какое-то время не видно было... Уезжала куда-то, вроде как. -Сэй сказала, что она побывала в Капитолии. Может туда? Крей замолчал, видимо пытаясь вспомнить детали своего рассказа. -В Капитолии... Да, припоминаю. Что-то такое эта певичка тогда и сказала. Мол, вернулась из Капитолия. Правильно Сэй сказала. Но зачем она туда ездила? Странно... Тогда я, видимо, даже внимания на эти слова не обратил. Мысленно Хеймитч поставил галочку напротив пункта "солистка из Капитолия". Если оба свидетеля тех событий подтвердили эту информацию, значит, такое действительно было. Фигура этой девушки уже начала представлять для Хеймитча рабочий интерес. -Пришли мы значит на это шоу. Знатно тогда отдохнули, хороший был вечер! Под конец, правда, произошла заварушка... В ней как раз была замешана дочка мэра и ещё один парнишка, тоже музыкант, вроде как... Не помню точно. Ну, как я тогда понял, то были дела любовные. Этот парень постоянно крутился возле дочки мэра, и, видимо, почему-то точил зуб на Люси Грей. В общем, драка началась. Мы тогда всех разогнали. И нам поручили проводить дочь мэра до дома, темно ведь было уже. Потом мы ещё несколько раз ходили на эти музыкальные вечера. И я заметил, что Джент начал пропадать, когда Люси Грей не было на сцене. Джент явно крутил с ней роман, но не признавался. А я в это и не лез. Делал вид, что ничего не замечаю. Крей вновь поднял стопку и они выпили. Хеймитч удивился тому, в каких подробностях командир запомнил происходящее. Перебивать сговорчивого миротворца совершенно не хотелось. -Однажды утром, после очередного выступления музыкантов, дочку мэра и парнишку, из-за которого драка началась, обнаружили мёртвыми в подсобке, где эти самые музыканты отдыхали, когда были не на сцене. Шум поднялся ужасный. Их кто-то застрелил, судя по всему, из дробовика. Мы перевернули весь дистрикт, но орудие убийства так и не нашли. И тут все пошло по накатанной. Сначала это загадочное убийство, а потом выяснилось, что один из миротворцев был в сговоре с повстанцами. Снайпер, хороший товарищ Джента, ну и наш, соответственно. Если не ошибаюсь, парня звали Сеян. Его-то тогда и вздернули на том дереве. Все тогда были в шоке. Я боялся за Джента. Снайпер хоть и оказался предателем, но все-таки он был Дженту давним, хорошим другом. Они же вместе из Капитолия к нам приехали. Но Джент, вроде, ничего... Хорошо держался. А потом, спустя пару дней, Джента распределили во Второй дистрикт. На переквалификацию, так сказать. Он уехал, и больше я ничего о нем не слышал. Очередная порция спирта попала в кровь собеседников. Хеймитч видел, как лицо командира начало краснеть от выпитого алкоголя. Да и сам он, по ощущениям, начал пьянеть сильнее. Мысли начинали медленно расплываться, поэтому Хеймитч налег на мясо. Нельзя было терять контроль над собой. Эбернети почему-то чувствовал, что эта запутанная история чрезвычайно важна. Что-то в ней было определённо не так. Эта непонятная Люси Грей, о которой он никогда не слышал, оружие, дочка мэра и в конце концов подозрительные Джент и Снайпер из Капитолия... Хеймитч повторял все эти имена в голове, концентрировался на них, чтобы не забыть ни одно. Вся эта история как будто была вообще не о том, что нужно было разузнать Хеймитчу. Но некоторые детали не позволяли Эбернети переключить свое внимание. Люси Грей бывала в Капитолии. Джент и его дружок Снайпер прибыли оттуда же. К тому же Джент, как выразился Крей, крутил роман с певицей. Были ли они знакомы заранее, ещё до прибытия в Дистрикт-12? Или мальчишка втюрился в обоятельную певицу уже здесь? Хеймитчу казалось, что эта троица была камнем предкновения. Все эти странные вещи случились именно тогда, когда эти трое прибыли в Дистрикт. Как будто они были чем-то большим, чем просто случайными персонажами истории. -Слушай, командир, а убийцу-то нашли по итогу? -В этом-то вся загвоздка, Хеймитч. Ни убийцы, ни оружия! А мы ведь все перерыли, Эбернети! Даже за пределами дистрикта искали, вплоть до озера. Я почему и говорю, что понятно, почему мэр и командир Хофф тогда свалили все на Люси Грей. Она ведь после этих событий пропала! Будто испарилась! Вообще никаких следов не оставила, будто специально скрылась, понимаешь? К тому же все знали, что у неё были не очень хорошие отношения с дочерью мэра. Что-то они не поделили. Скорее всего того парня, которого тоже мёртвым нашли. В общем, факт остаётся фактом: ни убийцы, ни оружия. -Что за озеро? -Да... Есть за пределами дистрикта озеро одно. Далеко. Часа два езды до него, а мы тогда вообще пешком шныряли, улики искали. Нас туда собаки привели, а потом след потерялся. Там ещё домик небольшой рядом. Не знаю, я там больше не бывал никогда. Больно уж оно далеко, да и не нужно это мне. Хеймитч заинтересованно хмыкнул. Они выпили ещё по одной стопке. -Да, действительно странное дело. Но память у тебя, командир, феноменальная! Прямо все вплоть до имён запомнил. Крей усмехнулся, закинув кусок индейки себе в рот. -О, мне никогда не забыть этих имён. Столько шума было... Весь дистрикт на уши подняли обысками. Мэр и командир Хофф рвали и метали. Будто все с ума посходили из-за этой Люси Грей! А я что тогда, что и сейчас уверен, что не могла она убить дочку мэра! Она была обычной певичкой, силенок бы не хватило. Но загадка её исчезновения... И что самое удивительное - все документы пропали! Хеймитч заметил, как начала путаться речь Крея. Видимо, он уже находился в консистенции. Удивительно, как мало ему для этого понадобилось. Сам Эбернети хоть и опьянел, но все же был в состоянии концентрироваться и чётко выговаривать слова. Видимо, сказывались стресс и алкогольный стаж. -Что ты имеешь в виду? -Да я как командиром стал, получил доступ к архиву - там все дела хранятся, все досье и на преступников, и на самих миротворцев, когда-либо служивших здесь. Вспомнил про всю эту историю, сунулся искать дело. А дела-то и нет! И на этих двоих, как их... Тоже пропали досье... На Джента и Снайпера, Сеяна то есть. Ну, раз пропали, значит так и нужно было. Не наше это дело. Да и вообще... Все это дела прошлых дней. А кто прошлое помянет, тому, как говорится, глаз вон. Они выпили ещё по одной и на какое-то время замолчали. Каждый обдумывал рассказанное. Внезапно Хеймитч обнаружил, что имя Джента осталось не раскрытым. Мысль зацепилась за этот факт и никак не могла отпустить. -Слушай, командир... А как звали-то этого Джента? Крей побагровел ещё сильнее и в течение какого-то времени сохранял молчание. Он схмурился, и по глазам было видно, что миротворец напрягал свою память изо всех сил, пытаясь найти ответ на вопрос. -Не помню как точно... Но его дружок Сеян называл его... Как же... Корио! Да, точно, Корио! Но у нас, миротворцев, твоё имя из прошлой жизни не так важно. Вообще вся прошлая жизнь не важна, если так подумать. Если становишься солдатом Капитолия, то, считай, начинаешь новую жизнь. Все-таки двадцать лет, как минимум, отслужить должен. А там, за двадцать-то лет, карьерный рост, да и привыкаешь уже быть солдатом. Тяжело будет переучиться жить, поэтому остаёшься миротворцем. В один момент сердце победителя будто остановилось, весь он обомлел. Мозг начал лихорадочно повторять произнесенное миротворцем: "Корио, Корио, Корио..." Он не верил своим ушам. Это просто не могло быть дурацким совпадением. Для Крея, ничего не знающего о жизни Президента, конечно это имя ничего и не говорило. Но для Хеймитча, оповещенного о том, что Сноу побывал в Двенадцатом... Джент, Корио... Все это определённо были маски одного единственного человека. Маски, которые когда-то носил Кориолан Сноу. -Да, все это очень интересно. А почему вы его прозвали Джент? -Сокращённо от "джентельмен". У него были превосходные капитолийские манеры. И вообще, хороший парень был. Я поэтому не верил слухам, что это якобы он сам своего дружка Сеяна сдал. -А что, были такие слухи? -Были, конечно. Ну, Эбернети, ты же знаешь, что слухам верить нельзя. А вообще, говорили, что якобы это он доложил о том, что Сеян был предателем. А даже если и так, то его не за что осуждать! Это же надо какой силой воли обладать, чтобы своего друга заложить! Он ведь точно знал, что за сотрудничество с мятежниками его друга казнят. Конечно, сложный моральный выбор. Но тут уж либо честно служить своей стране, либо мучиться тем, что скрываешь преступника. Но, повторюсь, я не верю в то, что Джент сдал Снайпера. Джент не был стукачом. -Да, ты прав. Слухам веры нет. А эта Люси Грей... Когда её вообще в последний раз видели? -Известно, когда. На дне рождения нашего тогдашнего командира, Хоффа. Через день после этого, кстати, Джент и уехал во Второй. А девчонка пропала. Интересно, кстати говоря, как закончились их отношения. Если бы встретился с Джентом сейчас, обязательно бы поспрашивал у него про эту Люси Грей. Жаль, что тогда решил не вмешиваться в их отношения. Возможно тогда у нас было бы больше зацепок для дела. И убийца был бы найден. Но теперь... Теперь уже ничего не поделать с этим всем. Крей снова поднял стопку и чокнулся с Хеймитчем. Позже вечером, когда Хеймитч наконец вернулся домой, все имена и события победитель выписал на листок бумаги. Для того, чтобы ненароком не забыть. И для того, чтобы привести всю эту сумбурную историю в порядок. Однако, как бы Эбернети не старался, полная картина событий не складывалась. Появлялось только больше вопросов, ответы на которые ему не смог бы дать даже Крей. Хеймитч выжал из него все, что тот знал. Он был в этом уверен, потому что в какой-то момент, отвечая на его вопросы, командир начинал повторять одни и те же факты, не раскрывая больше новых деталей. По каким причинам Сноу стал миротворцем? Почему попал именно в Двенадцатый дистрикт? Кто и по какой причине убил дочку мэра и того парня? Куда подевалось оружие? Как Люси Грей смогла исчезнуть без следа? Возможно, если Сноу состоял с ней в отношениях, то он и помог ей сбежать и замести следы. Это предположение доказывало бы факт виновности Люси Грей, но при этом возникал новый вопрос: зачем это было нужно самому Сноу? Ведь, если верить слухам, то Президент сдал миротворцам даже своего друга. Если отталкиваться от этого факта, то теория о Сноу-спасителе рушилась - что ему мешало поступить также с девушкой? И даже если опустить историю со Снайпером, все равно что-то не клеилось. У Сноу должен был быть мотив для того, чтобы рисковать своей шкурой ради девчонки. Любовь? Хеймитчу совершенно не верилось, что такой человек, как Сноу, мог любить. А тем более любить какую-то простушку из самого нищего дистрикта. Нет, если мотив и был, то явно другой. Крей сказал, что Сноу уехал через день после дня рождения Хоффа. Чем он занимался весь день перед отъездом? Возможно, именно в этот день он и помог Люси Грей сбежать. Кто вообще такая эта Люси Грей и как она оказалась в Капитолии? Если она каким-то образом оказалась там добровольно, то почему вернулась обратно? А если не добровольно? Что если Люси Грей все-таки была трибутом? Победила в своих Играх и вернулась обратно. Ведь Хеймитч уже давно слышал о том, что в его дистрикте ещё до него был победитель, правда эти сведения, как и история с Сеяном, была чем-то вроде слуха. Однако, если отталкиваться от этой теории, то можно предположить, что девчонка физически была способна совершить убийство, потому что, скорее всего, ей пришлось убивать и на арене. А Сноу, как сообщал Плутарх, однажды был ментором. Тогда есть вероятность, что Сноу и Люси Грей и познакомились на Играх. Возможно, он и был её ментором? Если учитывать факт менторства и предположение о том, что между ними что-то было, тогда становится понятно, почему Сноу оказался именно в Двенадцатом. Но, снова же, появлялся другой вопрос: как так вышло, что в Двенадцатом не узнали собственную победительницу и её ментора? Или если узнали тогда, то каким образом смогли забыть? Эти вопросы, если задуматься, рушили всю теорию про Игры. В любом случае, все эти теории не имели фактического основания и строились лишь на предположениях и догадках. К тому же вопросы о том, куда и как пропала Люси Грей и куда подевалось оружие все равно оставались открытыми. Если бы оружие было спрятано в дистрикте, то его наверняка бы нашли. Значит, оно точно покинуло границы Дистрикта-12. Крей говорил что-то об озере... Возможно, стоит разузнать об этом месте побольше. Если получится - посетить его. Возможно, там найдутся какие-нибудь ответы. Стоит спросить об этом месте Китнисс, ведь она часто охотится за пределами дистрикта. Целую ночь Хеймитч бродил по своему дому с бутылкой и ножом в руках, с кипой вопросов в голове, рассуждая с самим собой вслух. В какой-то момент мозг вскипел, а голова затрещала от бесконечного потока мыслей. Давление больно било по вискам и затылку. Устало рухнув в кресло, Эбернети заставил себя отвлечься от шума в своей голове и посмотрел в окно. За шторами уже брезжил рассвет. Хеймитч сделал большой глоток прямо из горла бутылки. Ухмыльнулся, подумав о том, что Плутарху понравится вся эта история. Но пока что ещё было рано докладывать все это распорядителю. Тем более рано было делать какие-то выводы. Для начала нужно все-таки сходить к этому озеру. Возможно и в этот раз удача встанет на сторону Хеймитча и он сможет прояснить какие-то моменты этой запутанной истории. Но все это случится уже завтра. Завтра он продолжит свое расследование, а сегодня... Сегодня Хеймитчу оставалось лишь одно занятие. Привычное, превратившееся в традицию. Оставалось лишь напиться до беспамятства, покрепче сжать нож в правой руке и заснуть тревожным, болезненным сном.*****
-Что это за каракули здесь у тебя? Ты кому-то письмо написал? -Не твоего ума дело, солнышко. Отдай! Хеймитч резким движением выдернул листок из рук Китнисс. Почему вчера он не подумал о том, что Эвердин или Мелларк могут внезапно притащиться к нему утром и не спрятал его куда-нибудь? Знал же, что у ребят после Игр появилась странная традиция навещать его. Видимо проверяли, не сдох ли он этой ночью от очередного алкогольного трипа. Такое излишнее внимание явно никак не было связано с чистосердечным желанием повидаться и узнать, как идут его дела. Хотя... Пит, возможно, действительно пытался заботиться о нем, хотя Хеймитч об этом и не просил. Он был хорошим и добрым парнем... Самым лучшим из их искалеченной Играми троицы. Да, Пит скорее всего приходил к Хеймитчу из собственного желания и с лучшими намерениями. Но вот Китнисс... Хеймитч был готов поставить весь свой денежный выигрыш победителя на то, что Эвердин приходила сюда не по собственной воле, а по просьбе парня, которому не могла отказать. Сама она бы ни за что не стала приходить к Хеймитчу. Просто потому что они были слишком похожи характерами. Из-за этого отношения между ментором и его победительницей были, мягко говоря, довольно холодными. Эвердин посмотрела на Хеймитча из-под бровей вопрошающим и грозным взглядом, сложив руки на груди. Она пронаблюдала за тем, как ментор сложил листок пополам несколько раз и сунул в карман своих брюк. -Ты в курсе, что это выглядит очень подозрительно? -Чем же это может быть подозрительно? Что такого по-твоему я мог там написать? Отчёт для Сноу о том, как живется его любимым победителям в Дистрикте-12 и не готовятся ли они случайно свадьбу играть? -Зачем тогда было так резко реагировать и выдирать листок из моих рук? Эбернети закатил глаза и тяжело вздохнул. После бессонной ночи, наполненной сложными рассуждениями, голова и так трещала по швам, а тут ещё эта девчонка со своим вечно недовольным тоном. -Китнисс, это просто личное, хорошо? Некультурно сувать свой нос в личные дела других людей, солнышко. Разве мама тебя этому не научила? Теперь пришла очередь Китнисс тяжело вздыхать и закатывать глаза. Хеймитч же самодовольно усмехнулся. -Ладно. Пит просил предупредить, что заглянет к тебе вечером, принесёт хлеба. Не расстраивай его, приберись в этом свинарнике до его прихода. Ну или хотя бы не напейся. Пусть хоть раз посмотрит на тебя в более-менее трезвом состоянии. А-то после Игр это зрелище стало редким удовольствием. Хеймитч иронично усмехнулся и многозначительно кивнул пару раз, посмотрев на девушку с какой-то издевкой. -Хорошо. Только за этим пришла? Передать послание Пита? Даже не спросишь, как у меня дела? А-то вы полюбили задавать этот вопрос в последнее время. По взгляду Китнисс было видно, что она начинала злиться. -Как у тебя дела, Хеймитч? Она фактически прошипела эти слова сквозь зубы. Хеймитч натянул широкую улыбку, которая всегда выводила девушку из себя в подобные моменты их перепалок. И Эбернети прекрасно это знал. -Все отлично, солнышко. Спасибо, что навестила. -Отлично. До скорой встречи, Хеймитч. Разъяренная Китнисс Эвердин развернулась через левое плечо и широкими шагами устремилась к выходу. Сначала Хеймитч улыбался ей вслед, а затем, вспомнив о своих вчерашних рассуждениях об озере, спохватился и вскочил со своего места. -Китнисс, стой! Погоди, пожалуйста. Девушка уже была готова захлопнуть за собой входную дверь, но остановилась, услышав голос Эбернети. -Что ещё, Хеймитч? -Я хотел кое-что у тебя спросить. Скажи... Ты когда охотишься, далеко уходишь в лес? -Когда как. Зачем тебе это? -Не натыкалась случайно на озеро, рядом с которым дом небольшой? Глаза Китнисс забегали из стороны в сторону. Какое-то время она молчала. -Откуда ты о нем знаешь? -Это не важно. Важно то, что мне необходимо туда попасть. Ты же знаешь дорогу, ведь так? -Ну знаю, и что? -Проведи меня туда. Пожалуйста. -Хеймитч, до озера несколько часов пути моим шагом. Через лес. Ты уверен, что вообще сможешь доковылять туда? И что ты собрался там делать? Искупаться решил? Если говорить честно, то Хеймитч и сам не знал, зачем ему нужно это озеро. Он не знал, что он сможет там найти, особенно учитывая то, что с момента приезда Сноу в Дистрикт-12 прошло очень много времени. Если какие-то следы, которые миротворцы в теории могли проглядеть, там все-таки были, то наверняка их давным давно смыло дождём и сдуло ветром. Он вообще не был уверен, что Сноу там побывал, просто Крей упомянул это место, а Хеймитч зачем-то зацепился за него. С другой стороны, к озеру их вывели собаки, шедшие по следу... По чьему следу? Скорее всего, по следу Люси Грей, раз она была главной подозреваемой в этом деле. Задумавшись, Хеймитч стоял молча. Сначала Китнисс не обратила внимания, но затем, заметив некоторую озабоченность во взгляде победителя, поняла, что он обдумывал что-то важное. И это "что-то", судя по всему, не давало ментору покоя. Осознав это, Эвердин посерьезнела и вытащила Эбернети из раздумий. -Хеймитч, это действительно что-то важное? -Да... Я пока не знаю точно, но... Мне это место не даёт покоя, Китнисс. Мне важно там побывать. На пару минут собеседники замолчали. Хеймитч думал о бессмысленности затеи, а Китнисс пыталась смириться с тем, что об одном из её любимых, сокровенных мест вскоре узнает ещё кто-то, помимо неё. -Ладно. Если это действительно важно, то я проведу тебя. Если выйдем сейчас, то будем там к полудню. Ты хоть раз бывал в лесу за пределами дистрикта? Хеймитч медленно помотал головой из стороны в сторону. Китнисс тяжело вздохнула. -Тогда знай, что времени у нас не так много. К вечеру мы уже должны вернуться. И ещё... Раз ты ни разу не был за забором, то будешь слушать меня, понятно? Делать то, что я скажу. Если нас заметят... Сам понимаешь. Хеймитчу, конечно, такая перспектива не нравилась. Он ненавидел подчиняться и делать что-то по указке, но сейчас понимал, что Китнисс права. Значит, придётся слушать девчонку. Без неё путь к озеру был для него заказан. -Хорошо, солнышко. Будешь сегодня моим ментором. Но только сегодня. И никому не рассказывай об этом, понятно? Ни маме, ни Прим, ни Гейлу. И даже Питу. Никому, понятно? -Что у тебя за секреты, Хеймитч? Чем ты занимаешься? -Не важно. Расскажу, когда придёт время, но сейчас не могу. Поэтому, солнышко, давай без лишних вопросов. Уже через полчаса Победители брели по Шлаку. Хеймитч, взявший с собой свой нож, теперь прятал его острие в рукаве рубашки, а ручку крепко сжимал ладонью, спрятанной в карман брюк. Вид района Дистрикта, в котором он провел свои детство и юность, нагоняли на ментора тоску и печаль. Хеймитч больше никогда не бывал здесь после того дня, когда в приступе отчаяния чуть не убил отца Пита и перепугал девчонок. Проходя мимо своего бывшего дома, он остановился на пару минут, затормозив и идущую на несколько шагов впереди Китнисс. Он молча всматривался в пустые, темные окна. Двадцать четыре года минуло с того дня, но здесь все осталось прежним. Дом был в точности таким, каким Хеймитч его и запомнил. Погрузившись в воспоминания, он даже и не заметил, как Китнисс подошла ближе и теперь фактически касалась плеча Хеймитча своим. -Хеймитч, все в порядке? -М? Да... Да, солнышко. Подожди минутку. Сейчас пойдём дальше. Китнисс согласно кивнула. В глазах своего ментора она видела боль и глубокую печаль. -Твой бывший дом? Эбернети тихо промычал согласное: "Угу". -Я тоже скучаю по своему дому. Не привыкла к Деревне Победителей. Хеймитч грустно улыбнулся, перевёл взгляд на Китнисс и наконец медленно двинулся дальше, оставляя старый дом за спиной. -Привыкнешь, солнышко. А по своему старому дому я не скучаю. Всего лишь деревяшки со звенящей пустотой внутри. Китнисс шла рядом с ментором, уперев взгляд на свои ноги. -А по чему ты тогда скучаешь? На простые деревяшки таким взглядом не смотрят, Хеймитч. Эбернети молчал. Убийство его семьи и девушки до сих пор оставалось тайной. Как Хеймитч и рассчитывал ещё много лет назад, никто в дистрикте не знал, что произошло, а главное - по каким причинам. -Скучаю? По прошлой жизни, наверное. Не только ваши с Питом жизни разделились на "до" и "после" Игр. -Ты никогда ничего не рассказывал о своей прошлой жизни. Хеймитч ухмыльнулся, посмотрев на победительницу. -Нечего там рассказывать, солнышко. Есть только один факт: там была жизнь. А здесь, сейчас... Сейчас жизни нет. Разве что выживание. И то громко сказано. Давай поскорей уберёмся отсюда. Прибавь шаг, солнышко. Всю оставшуюся дорогу до забора победители шли молча. Китнисс, загруженная словами Хеймитча о жизни, теперь почему-то не могла выкинуть их из головы. Сам же Хеймитч своим молчанием и мрачным видом лишь нагнетал обстановку. Заставлял девушку теряться в догадках, почему её ментор так усиленно избегал разговоров о той самой прошлой жизни. Наверно, случилось что-то такое, что приносило Эбернети боль, поэтому он и отказывался делиться. И Китнисс его понимала, потому что сама находилась в такой же ситуации. На удивление Эвердин, забор не оказался для Хеймитча хоть сколько-нибудь сложной преградой. Он с лёгкостью преодолел препятствие и они двинулись дальше. По пути Китнисс подобрала свои лук и стрелы, которые прятала в лесу, подальше от глаз миротворцев. Дорога предстояла долгая. Можно было поохотиться по пути. Когда половина пути была пройдена, Хеймитч более-менее развеялся. По крайней мере так мрачно, как в Шлаке, он уже не выглядел. Китнисс предложила устроить десятиминутный привал, и ментор охотно согласился. -Прости, солнышко, я тебя наверно загрузил своими словами. Ты не обращай на них внимания, ладно? У тебя, я уверен, и своих проблем хватает. -Все в порядке. Не переживай. Они уселись на траву напротив друг друга. Китнисс отхлебнула воды из фляжки и протянула её Хеймитчу. -Будешь? Или вода у тебя не в чести? Эбернети вспомнил, с какой ненавистью он смотрел на воду в Капитолии, пока Пит и Китнисс были на арене. Ухмыльнувшись, принял фляжку и сделал пару глотков. -Солнышко, перестань драконить меня. Просто смирись с тем, что я не могу жить без спиртного. Разве это так сложно? -Это не сложно, Хеймитч. Это мерзко. Мужчина вернул фляжку и отвернулся от девушки. Мерзко... Да, наверно так и есть. Вскоре молчаливый привал был окончен, победители продолжили путь. Хеймитч шёл по тропинке за Китнисс и внимательно оглядывался по сторонам, крепко сжимая нож в руке. -Только одна дорога ведёт из дистрикта к озеру? Или есть ещё? -Я знаю только эту, но возможно есть и другие. Обернувшись через плечо, Эвердин посмотрела на Хеймитча. Тот озирался по сторонам с большой внимательностью, будто пытался что-то найти. Сегодняшнее поведение Эбернети удивляло Китнисс. Он был как никогда подозрителен, суров, мрачен и сосредоточен. И с чего вдруг ему вообще понадобилось это озеро? Ещё и эта странная бумажка сегодня утром... Ментор явно чем-то промышлял, но ни за что бы не рассказал ей. Вторую половину пути они преодолели также, как и первую - в безмолвии. Привалов больше не делали, поэтому добрались, как и предполагала Китнисс, примерно к полудню. Стояла духота. Солнце, как и вчера, жарило безжалостно. Победители обтекали потом, поэтому первым делом направились к самому озеру. Умыв лицо и шею, Хеймитч оглянулся по сторонам. Озеро было небольшим. Неподалёку, действительно, стоял небольшой бетонный домик. -Ну и зачем мы сюда пришли? Хеймитч обернулся на девушку. Сам он задавался тем же вопросом. -Пока точно не знаю. Давай осмотримся. -Мы что-то ищем? -Возможно. Если вдруг увидишь что-то подозрительное, дай мне знать. -Хеймитч, как я могу увидеть что-то подозрительное, если даже не знаю, что мы ищем? Хеймитч потоптался на месте, размышляя. Крей говорил, что они обыскивали дистрикт и озеро на предмет оружия. Возможно, с этого и стоило начать. -Ищи оружие. Огнестрельное. -Что? Оружие, Хеймитч? Ты точно уверен, что у тебя все в порядке с головой? Может все-таки ты перепил этой ночью? Эбернети увидел недопонимание в глазах Эвердин. Наверно, она считала его сумасшедшим. Если честно, он и сам уже сомневался в том, что мыслит здраво. -С моей головой все нормально. Ищи оружие. -Но... -Солнышко, без лишних вопросов! Я твоё условие выполнил - делал все так, как ты мне говорила. Теперь, будь добра, выполни моё условие. -Хеймитч, я была здесь раньше. Не один раз. Здесь нет никакого оружия. -Может, ты не обращала внимания, потому что не знала, что оно может здесь быть. -Ты вообще слышишь меня, Хеймитч? -Стоп, солнышко! Стоп. Либо ты помогаешь мне молча, либо не мешаешься мне. Понятно? Китнисс явно злилась, потому что не понимала, что происходит. Она не чувствовала контроля над ситуацией. Сжав лук в руке до такой степени, что костяшки пальцев побелели, она двинулась в сторону хижины, специально задев Эбернети плечом. -Давай искать твоё оружие. Как Хеймитч и ожидал, в доме ничего не нашлось. Поразмыслив, он предложил Эвердин обойти озеро вокруг. Они разошлись по разным сторонам. Хеймитч внимательно присматривался к каждому дереву, изучал все, что находилось на земле, даже задирал голову вверх, предполагая, что оружие могли забросить на верхние ветки деревьев. Когда они встретились на другой стороне озера и Китнисс сообщила, что ничего не нашла, Хеймитч ощутил себя круглым дураком. Он пытался найти иголку в стоге сена. К тому же не факт, что иголка вообще находилась в этом стоге. Крей ведь так и сказал, что они обрыскали все вдоль и поперёк. Вернувшись на сторону озера, где распологался дом, Хеймитч медленно прошёл к воде и сел на берегу. Его взгляд устремился на блики света на спокойной воде. Брови опустились вниз. Он нервно покусывал нижнюю губу, погрузившись в раздумья. Если бы он был убийцей и ему необходимо было спрятать оружие в этом месте, как бы он поступил? Прятать наверху, в ветках деревьев, бессмысленно - сильный ветер опрокинул бы ружье на землю. Можно было бы закопать оружие глубоко в землю. Но тогда миротворцы смогли бы обнаружить неестественно закопанную яму. Либо собаки учуяли бы запах. В домике оружие было не спрятать, потому что просто негде было этого сделать. Опять же, собаки учуяли бы след. Собаки... Если собаки не пошли дальше, значит и Люси Грей не могла уйти дальше этого места. Почему собаки могли этот след потерять? Каким образом можно спрятать оружие возле озера так, чтобы собаки не учуяли запах? -Хеймитч, ты как хочешь, а я искупаюсь перед обратной дорогой. Жарит ужасно, у меня уже голова кругом идет. Я буду вон там. Немного подальше. Там заход в воду хороший. Единственный, не заросший водорослями. Хеймитч посмотрел в сторону, в которую Китнисс указала рукой. Проследил, как девушка медленно прошла туда. Отвернулся, когда Эвердин начала раздеваться, и повернулся обратно, когда услышал, как Китнисс занырнула в воду, оставшись в одном нижнем белье. Да, солнце действительно не жалело сил. Возможно, ему и самому стоило освежиться перед обратной дорогой. Нырнуть в воду и... Внезапно Хеймитч впал в ступор. Как спрятать оружие возле озера так, чтобы сбить собак со следа? -Черт возьми, ну конечно! Какой же я идиот! Вскочив со своего места, Хеймитч быстрым шагом дошёл туда, где Китнисс оставила свою одежду и тоже начал раздеваться. Эвердин наблюдала из воды, как одним резким движением своей кисти Хеймитч совершил бросок себе под ноги и вонзил нож острием в землю, при этом даже не посмотрев, воткнулся тот или нет. Будто знал на все сто, что нож просто не мог не воткнуться. Одежда ментора быстро оказалась сброшенной на землю. Оставшись в одном нижнем белье, Эбернети начал медленно заходить в воду. -Насколько тут глубоко? -Не очень. Но на середине, возможно, глубоковато. Зайдя в воду по плечи и оказавшись рядом с девушкой, ментор остановился. -Ищи в воде, солнышко. Они могли утопить оружие. -Ты собрался все дно озера прошарить? Китнисс усмехнулась, посмотрев на ментора. После этого заявления победительнице показалось, что Эбернети действительно сошёл с ума, но помешательство ментора уже начинало смешить, а не раздражать. -Озеро небольшое, но полностью его обшарить не получится, я понимаю. Сил не хватит. Но нужно постараться осмотреть как можно больше. Китнисс хотела что-то возразить, но сдержалась. Она уже поняла, что Хеймитч не отступится от своей безумной идеи. -Делим озеро на две части. Ты обыскивай левую. Я займусь правой. Тот запал, с которым Хеймитч принялся за дело, исчез довольно быстро. Сперва он обнаружил последствия своего алкоголизма: лёгкие работали плохо, ему было тяжело задерживать дыхание дольше, чем на минуту, а через пару нырков - на полминуты. Ближе к середине озера дно уходило все глубже, исследовать его было фактически невозможно. Так как доплыть до самого дна Эбернети не мог, но мог его увидеть, ему приходилось напрягать зрение. Глаза щипало, они очень быстро покраснели, Хеймитч ощущал сильный дискомфорт. Да и пловец из Хеймитча был такой себе, потому что плавать он фактически не умел, - разве что по-собачьи, - и учиться пришлось по ходу дела. Вода затекала в лёгкие. Выныривая, Эбернети задыхался в кашле, голова начинала кружиться от кислородного голодания. Вода забирала много сил и энергии. Спустя полтора часа он ощущал себя выжатым лимоном. Все мышцы болели и ему казалось, что если он задержится на середине озера ещё хоть на пару минут, то уже не сможет доплыть до берега и пойдёт ко дну камнем. Измотанный и расстроенный Эбернети двинулся в сторону берега. Ощутив под собой дно, он наконец встал на ноги, подошёл к берегу и рухнул на спину, пытаясь отдышаться. На что он надеялся? Конечно, задача была невыполнимой. Как и в случае с лесом, он все также продолжал искать иголку в стоге сена. -Гребаный Плутарх... Чтоб его, блять... Сам бы понырял! Тихо выругавшись себе под нос, он наконец открыл глаза и сел. Солнце жарило все также сильно, но уже давно вышло из зенита и начинало клониться в сторону Запада. Нужно было бросать это безнадёжное дело и отправляться домой. Хеймитч окинул взглядом озеро. Китнисс нигде не было видно. Спустя минуту он начал волноваться. Почему девчонка не выныривает? -Китнисс! Ментор поднялся на ноги и быстрым шагом пошёл вдоль левого берега озера. Сердце застучало как ненормальное. Вдруг она не смогла выплыть? Дыхания не хватило и она захлебнулась? -Китнисс! Эвердин! Внезапно, ближе к середине водоема, послышался всплеск. -Хеймитч! Эвердин тяжело дышала и барахталась на месте, пытаясь удержаться на воде. -Ты в порядке?! Девушка переводила дыхание и, по наблюдениям Хеймитча, явно не тонула и не захлебывалась. -Да! Я нашла что-то, но не могу достать! Оно мягкое! Это какой-то мешок! Хеймитч замер на месте, но в следующую секунду, ощутив внезапный прилив сил, снова кинулся в воду. -Погоди, я помогу! Кое-как доплыв до девушки, он ухватился за её плечо, пытаясь немного расслабить напряжённые мышцы и восстановить дыхание. -Он прямо под нами. Довольно глубоко. Его видно, но до дна достать сложно. Сможешь? -Не знаю. Сейчас, дай немного передохнуть. Через пару минут Эбернети нырнул. Небольшая передышка на берегу действительно помогла восстановить хоть какие-то силы, поэтому уже скоро он увидел то, о чем и говорила Китнисс. Собрав остатки сил, он начал двигать руками и ногами быстрее, ощущая, как заканчивался драгоценный кислород в лёгких. На дне, наполовину покрытый водорослями, действительно лежал мешок. Крепко схватив его одной рукой, Хеймитч из последних сил оттолкнулся ногами от дна и заставил себя грести вверх. Но почти на поверхности последние силы иссякли, в глазах темнело от критической нехватки воздуха. И Хеймитч понял, что сейчас он умрёт. Не в силах больше сдерживаться, он инстинктивно сделал вдох. Вода затекла в лёгкие, началось удушье. Одной рукой он продолжал цепляться за мешок, всю тяжесть которого ощутил только сейчас. Однако, как это обычно бывает и как случалось с самим Эбернети ещё на Играх, невероятно сильное желание жить проснулось в момент, когда он стоял на краю лезвия, лицом к лицу со смертью. Инстинкт самосохранения, исполнив свою роль, заставил Хеймитча бороться за жизнь. Сделав последний рывок, Победитель вынырнул из воды. Вцепившись в плечо Китнисс, Хеймитч сильно закашлялся, исторгая всю воду, проникшую в его лёгкие. Перекинув руку ментора через свои плечи, Эвердин из последних сил начала грести к берегу. Хеймитч не переставал кашлять и, кажется, терял сознание. -Хеймитч, слышишь меня? Ментор слабо кивнул. Мокрые волосы налипли на его лоб и скрыли глаза. -Ты достал мешок? Снова согласный кивок. -Держи крепче. Скоро берег. Когда Хеймитч наконец ощутил, что воздух беспрепятственно поступает в организм, он машинально сжал пальцы руки, проверяя, на месте ли мешок. Убедившись, что он все ещё в руке, ментор начал активнее грести ногами, помогая Эвердин. Оказавшись на берегу, совершенно выбившиеся из сил победители рухнули на землю. Хеймитч в сотый раз мысленно обругал Хевенсби. Казалось, что теперь он точно не сможет подняться на ноги. Хеймитч не чувствовал собственного тела. Примерно минут через десять Китнисс, уже более-менее пришедшая в себя, поднялась на ноги и начала медленно одеваться. -Эй, ты как? -Превосходно... Хеймитч ответил тихим, слабым и хрипящим голосом. Дрожащими руками он оторвал свое тело от земли и наконец сел, посмотрев на ненавистный уже мешок. -Что ж, если я нырял просто так, то прямо сейчас пойду и утоплюсь. Одевшись, он взял в руки нож и опустился на одно колено перед мешком. Срезав верёвку, он отбросил её в сторону и развернул ткань. Китнисс, обошедшая Хеймитча, опустилась на корточки с обратной стороны. Внутри мешковины Победители обнаружили дробовик, автомат и гранатомёт. Хеймитч осторожно вытащил оружие из мешка и разложил перед собой. Оба победителя молчали. Хеймитч не верил своим глазам. Вот и тот самый дробовик, из которого, как и говорил Крей, были застрелены дочка мэра и тот парень. -Хеймитч... Объясни мне, что происходит. Мы только что достали оружие со дна озера, хотя я думала, что ты спятил! Ты не имеешь права оставить меня хотя бы без какого-то объяснения. Я не успокоюсь. Хеймитч тяжело вздохнул. Да, зря он вмешал Китнисс во все это. Теперь нужно было придумывать какую-то отмазку. -Нам пора выдвигаться. Объясню по дороге.*****
Конечно, полную историю Хеймитч не мог рассказать Китнисс. Во-первых, ради её же безопасности. Во-вторых, ради того, чтобы сохранить дело Плутарха в секрете. Поэтому Китнисс узнала лишь часть истории. Хеймитч рассказал Эвердин о давнем убийстве дочери мэра. Наплел ей что-то о том, что был очень заинтересован этой историей. Особенно загадочным исчезновением самого убийцы и пропажей оружия. И теперь, освободившись от менторского удела, решил проверить свою теорию об оружии и оказался прав. Вряд ли Китнисс поверила ментору. Скорее наоборот поняла, что Эбернети не расскажет ей всю правду, как не докапывайся. Поэтому расспрашивать дальше не стала и даже ещё раз пообещала, что никому не расскажет о сегодняшнем дне. На обратной дороге Эвердин все-таки удалось подстрелить двух индюшек, поэтому к границе дистрикта победители подошли загруженными. Хеймитч всю дорогу тащил мешковину с оружием, перекинув её через плечо. Уже стемнело, когда они оказались по ту сторону забора. -Постарайся не греметь своим баулом. До Деревни Победителей они дошли спокойно, не встретив ни одного миротворца на своём пути. Вместе они зашли в дом Хеймитча и обомлели, увидев на столе свежий хлеб. Собираясь в дорогу, они совершенно забыли о том, что Пит планировал зайти к Хеймитчу вечером. -Я зайду к нему, покажусь. Скажу, что весь день провела в лесу. Предложу ему индюшек. Может, завтра он принесёт тебе пирог с мясом. Себе сам отговорку придумывай. Наконец, Хеймитч остался один. Он был ужасно голоден, поэтому, съев хлеб, превозносил Пита Мелларка в статус Господа, спасшего его от голодной смерти. Спрятав оружие под свою кровать, он открыл бутылку беленькой. Хеймитч валился с ног и подозревал, что завтра не сможет встать с кровати из-за боли и усталости во всем теле. Выпивая стакан за стаканом, Хеймитч снова погрузился в раздумья. Он сидел на кровати и смотрел в тот самый листок, на котором были выписаны имена и события. Взяв ручку, на левом краю бумаги Эбернети подписал: "оружие на дне озера". И снова его мысли обратились к собакам и следам. Логично, что миротворцы не нашли оружие, ведь след сбился благодаря воде. Но как же след самой Люси Грей? Хеймитч допустил, что Сноу, по каким-то неведанным причинам, все-таки помог ей сбежать, спрятал оружие на дне озера и затем покинул Дистрикт-12. Но ведь девчонка не могла просто взмахнуть крыльями, словно птица, и покинуть озеро бесследно? Она шла по земле дальше, все равно оставляя свои следы. Но собаки сбились. Значит, следов на земле не было. Даже если бы Сноу попытался их скрыть, то остались бы следы самой попытки замести следы певицы. Значит, либо девчонка действительно была птицей, либо она так и не покинула озеро. Второй вариант звучал гораздо логичнее. Но ведь на озере Люси Грей не нашли? Нет, не нашли. -Чертовщина какая-то. Как это вообще возможно? Как она могла исчезнуть, но при этом не покинуть озеро? Что-то определённо ускользало от Хеймитча. Какая-то маленькая деталь. И пока он эту деталь не обнаружит, история не сложится. Рано утром Хеймитча разбудил телефонный звонок. Открыв глаза, победитель мысленно обругал себя за то, что поддался на уговоры Эффи и согласился установить новый телефон. -Хеймитч, привет. Это Плутарх. Эбернети удивился. Хевенсби будто чувствовал, что сам Хеймитч собирался позвонить ему сегодня. -Слушаю тебя. -Прости, что так рано звоню. Но я подумал, что ты должен знать. Голос у Плутарха был какой-то взволнованный. Эбернети напрягся. -Что случилось? Тяжёлый вздох на другом конце провода. -Сенека Крейн мёртв. Сноу убил его. Меня назначили на должность Главного распорядителя. Хеймитч застыл в молчании. Сноу убил Крейна. Эта фраза крутилась у него в голове. Обернувшись, Хеймитч обнаружил листок с информацией на полу возле кровати. Подняв его, Хеймитч начал читать свою последнюю запись про оружие. -Ты меня слышишь? Сноу убил Крейна. Сноу помог сбежать Люси Грей. Нет. Сноу не помог. -Да, слышу, Плутарх. Просто пытаюсь осознать... Как Люси Грей могла исчезнуть бесследно, при этом не покинув озера? -У меня тоже есть для тебя новости, Плутарх. Взяв ручку, Хеймитч прижал листок локтем к столу. В самом низу бумаги Хеймитч аккуратно вывел новую надпись. "Сноу убил Люси Грей. Где тело?" -Я расскажу тебе все при встрече. Я не уверен точно, у меня ещё много вопросов, но... Кажется, я узнал, чем Сноу занимался в Двенадцатом.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!