Вернутся к фанфику

Возможно ли умереть счастливым?

2 января 2024, 20:21

***

Как это, всю жизнь ощущать необъятный холод? Даже когда на улице особенно жаркая погода и ты укутан в свой любимый шерстяной свитер, внутри тебя зияет невероятных размеров дыра. Эта пустошь столь холодна и бездонна, что поглощает и затягивает всё живое на своём пути. И всё живое постепенно угасает, превращаясь в безмолвную серую пыль. Оно умирает и виною тому писатель, что не может обрести свой покой. Не помогает ни плед, в который он заботливо укутан, ни чай, который был аккуратно вложен в замёрзшие руки, ни камин, возле которого Джон сидел. Сейчас глаза писателя казались особенно темными. Не было того озорного голубого блеска, что зачастую разбавлял цвет возле зрачка, не было той осмысленности в глазах, которая присутствует у психически-здоровых людей. Взгляд был расфокусированным, а мысли мутными. Джон ведь только недавно очнулся от происходящего. Благо, обошлось без обморожения, иначе было бы совсем худо. Пусть сейчас в помещении царило тепло, он овершенно не ощущал это. Не чувствовал как обжигает руки чашка с чаем, не чувствовал, как горит лицо от близости огня, не чувствовал, как жжёт плечо от прикосновения с горячим камином. Его сознание было далеко за пределами дома — оно осталось там, на бескрайней заснеженной пустоши. Ему чудилось,словно он всё ещё лежит под слоем снега впиваясь глазами в небо, расфокусированным взглядом пытаясь рассмотреть яркие небесные тела. Но вместо чёткой картинки он видит лишь размытые пятна и уже жалеет, что смахнул очки куда-то в снег. Сейчас он вряд-ли их найдёт, ведь сил на хоть малейшее движение совершенно нет. Интересно, сколько ему осталось? Человек не шибко долго может продержатся на таком холоде, так почему же он всё ещё жив? Зачем вообще люди живут, ради чего вся эта возня? Люди придумали некий движок, "смысл", что непременно должен был быть у каждого. А какой смысл у Джона? Он не мог дать точный ответ на данный вопрос, но это не значило, что ему незачем жить. Он жил ради себя, ради вкусной еды, приятных моментов, приключений с Линчем. В некоторые моменты он жил для Линча. Переживал за него в момент опасности, поддерживал,когда ему было плохо. Писатель вспомнил страшную травму Егора, когда того проткнул насквозь снеговик. Тогда журналист месяц провалялся в отключке, а Джон… что Джон? Он каждый день наведывался к другу, говорил с ним, пока тот почти безжизненно лежал на больничной койке. Слушал писк аппаратов, измеряющих сердечный ритм и другие жизненно-важные функции. Безумно страшно было осознавать что друг может не проснуться. А Джон уже не мог представить свою жизнь без этого человека. Он был с ним и в горе, и в радости, и в печали, как говорится: «Пока смерть не разлучит вас». Но даже она не в силах разлучить. Интересно, что будет чувствовать журналист, когда узнает о смерти приятеля? Наверное ему будет грустно, может он даже попытается что-то исправить, используя Врата? Писателю не хочется думать об этом. Он не желает причинять Егору боль своей смертью. Но все ведь однажды умрут, это лишь вопрос времени. — Джон, ты как..? Названный зажмуривает глаза, а когда открывает их, пред очами предстает обеспокоенное лицо друга. Линч сидит перед ним на коленях, заботливо поправляя съехавший набок плед. Джон фокусирует взгляд на нём, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, он сидит в кресле — переводит взгляд ниже, замечая кружку с чаем, что давно остыл, но писатель на автомате продолжает мёртвой хваткой держать чашку. Пустота всё ещё зияет чернотой где-то в области грудной клетки. Разве Линч невосприимчив к этому холоду? Почему он продолжает неловко улыбаться, даже если видит безжизненную черноту в карих глазах? Джон склоняет голову на бок, от чего отросшая чёлка падает ему на глаза, частично закрывая взор темных омутов. Он продолжает сверлить Егора безжизненным взглядом, а тот, словно не замечая, всё с той же улыбкой протягивает свою руку к лицу писателя, аккуратно убирая волосы за ухо, мимолётно проходясь ладонью по щеке. Во взгляде Линча читалось искреннее беспокойство за своего бледного друга. Зрачки бегали туда-сюда, осматривая каждую морщинку на нечитаемом лице писателя, подмечая самые незначительные детали. — Линч, а ты счастлив? — Голос от долгого молчания был хриплым и тихим. В словах не было никаких эмоций. Они были пустыми, словно оболочка без ничего. Егор встрепенулся, задумчивым взглядом смотря на друга. Он убрал руку с его лица, кладя конечность на колени Джону. Он удобно сложил руки, утыкаться носом в сгиб локтя, всё ещё внимательно смотря на приятеля. — Смотря, что ты подразумеваешь под этим словом, — Тихим, приятным тоном отозвался журналист, улыбаясь краешком губ. — Как ты себя чувствуешь, приятель..? Писатель неоднозначно пожал плечами, переводя взгляд на интерьер в комнате. Пустота всё ещё пожирала грудную клетку и он не хотел как-то заразить ею Линча. Вдруг, тот станет таким же? Вдруг его взгляд померкнет и не будет больше тех прекрасный малахитовых очей, что взирали на него с такой теплотой и любовью. Он не хотел потерять эти глаза, эту обворожительно-смущённую улыбку, эти тёплые руки. Он не хотел заразить друга своей пустотой. — Тебе не холодно? — Послышалось со стороны коленей. Егор медленно перебирал в руках краешек пледа, иногда посматривая на писателя как-то по своему виновато. Джон отрицательно помотал головой, наконец медленно опуская остывшую чашку с чаем на журнальный столик возле себя. Писатель спрятал руки в складках клетчатого пледа и тяжело выдохнул. Он совершенно не ощущал тепла. Всё ещё не чувствовал ничего, будто бы его и не было вовсе. Пустая оболочка без мыслей, без сознания, без чувств. — Джон… — Журналист поджал губы заглядывая в безжизненные глаза напротив, — Приятель, извини, что сорвался на тебя, — Тихим, виноватым тоном начал он, поднимая голову с рук и убирая упавшие на глаза волосы. Журналист неловко отвёл взгляд, на секунду прикрывая веки, но затем вновь взглянул на друга. Джону, наблюдавшим эту слегка нелепую картину с извинениями, вдруг стало до ужаса страшно. Он наблюдает этот потухший виноватый взгляд, поджатые губы, опущенные веки. Он понимает, что Линч совершенно не виноват в их ссоре. И Егор это тоже знает. Он знает, но всё равно извиняется первым. Он всегда так делает, ведь что не хочет, чтоб друг чувствовал себя плохо. Он не перекладывает эту ответственность на писателя, он берет её на себя. В этот раз Джон поступит также. Он не позволит себе умереть, не позволит так легко забрать себя на тот свет. Он не оставит Линча, не позволит ему погаснуть. Писатель медленно вынимает руки из-под пледа и протягивает их к Егору, притягивая к себе. Линч, слегка озадаченный такими действиями, не сопротивляется, позволяя другу утянуть себя в тёплые объятия. Джон прижимает к себе журналиста, зарываясь носом в темных волосах приятеля. Тот пахнет костром, мандаринами и нотками чёрного чая. Писатель проводит одной рукой по спине друга, одновременно с этим укрывая того пледом и ощущая, как тот обнимает и его в ответ. Холод, до этого непрерывно сковывающий его тело, постепенно отступает, а в глазах разливается голубизна, разбавляя тёмный цвет возле зрачка. Почему-то хотелось верить, что он сможет побороть смерть. Он сможет всё, пока видит жизнь в чужих глазах. — Спасибо... — Совсем тихо прошептал писатель, прикрывая бледные веки. Он не мог видеть лица Егора в данный момент, но почему-то был уверен, что тот улыбается.

***

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!