Часть 3

Не теряя времени, Капитан открыл телефон и забил в поисковик местонахождение ближайшего к нему хостела, куда и добрался за полчаса неспешной прогулки. Хостел, открытый на границе с Адской кухней, работал круглосуточно. Скромное фойе, украшенное фикусами, выключенный телевизор — раритетный, с выпуклой линзой, на устойчивой этажерке. Непритязательный вид за окном скрыт тяжелой бордовой шторой. Молоденькая девушка за стойкой, по виду, вчерашняя студентка, быстро отставила в сторонку банку с энергетиком, когда вошел новый гость. Хостесс, побелев как мел, выделила человеку в форме Гидры целую комнату, рассчитанную на шестерых постояльцев. Дрожащим голосом она пролепетала о включенном в обслуживание завтраке в кафетерии на первом этаже. За комнату и завтрак Капитан честно расплатился щедрым переводом по реквизитам хостела — наличных денег при себе не имел, да и к чему они ему? В Гидре он жил на всем готовом, а зарплата шла сразу на банковский счет, с которого почти не тратилась. После Капитан пошел обходить территорию хостела, заглядывая в незапертые комнаты. Общая душевая попроще, чем на базе, но сойдет ополоснуться и постирать носки в раковине. Двухъярусные кровати в спальне он после первого же нажатия признал хлипковатыми, и, сгрузив на пол несколько матрасов и подушек, залег спать. Хостесс лично принесла завтрак в комнату. И даже нашла большую мужскую куртку, которую Капитан надел, рано утром выходя в город. Бедняга, она одновременно исполняла свои обязанности и старалась не напугать остальных постояльцев — командированных, в основном — офицером Гидры в форме, а значит, при исполнении. Так же, через Интернет, найдя ближайший магазин распродажи излишков армейских товаров, Капитан припустил к нему. Лето, быстро поднимающееся жаркое солнце, глухая черная форма под видавшей виды курткой… Плохое сочетание, в общем. По простой бетонной лестнице, ведущей в прохладный подвал, Капитан практически скатился, настолько хотел поскорее себя охладить. Снабженцы утверждали, что новый образчик формы будет хорошо удерживать тепло, равно как и плохо нагреваться. Что да, то да, но непокрытую голову напекло, да и сама форма притягивала ненужные взгляды, к счастью, редких прохожих. Байк и шлем остались в квартале от дома Рамлоу, в Вашингтоне. Но кто попробует его угнать… помогай тому Господь! За кассой сидел неулыбчивый, плотно сбитый мужик, одетый аккурат в ассортимент продаваемого товара. Камер видеонаблюдения по углам не нашлось, и Капитан втайне надеялся, чтобы Росс никогда не узнал, что ему пришлось одеваться в современное армейское обмундирование. Гидре пока приходилось мириться с наличием неподконтрольной ей армии во главе с генералом Россом. Ну ничего, не все сразу. Суперсолдатам Капитану Гидра и Зимнему Солдату «белые халаты» напророчили жизнь, минимум, до двухсот лет. За это время генерал превратится в костную пыль. Преемника упрямый старик себе до сих пор не подобрал, хотя и перевалил за седьмой десяток. Он не Старк, который по пьяни грозился оцифровать свое сознание и стать бессмертным. Под скучающим взглядом вояки, Капитан обошел столы и стеллажи, выбирая нужные вещи и прикидывая размер «на глазок». К счастью, ассортимент хоть и был невелик, но все нужные размеры одежды, обуви и белья имелись. Так, всего за пятнадцать минут, Капитан отобрал для себя подштанники, карго-штаны, носки, берцы, футболку… Солдат, к которому он подошел с ворохом вещей, стряхнул сонливость и кивнул, признавая своего в коротко, по-военному, остриженном мужчине с впечатляющим разворотом плеч. Капитан расплатился переводом и облачился во все купленное в соседней комнате, отведенной под склад. Из магазина Капитан вышел подобревшим. Многофункциональную форму, стоившую как бюджет страны третьего мира, он обмотал старой курткой и засунул в пакет. Вот теперь можно прогуляться, не распугивая народ. И, скажем, зайти в кофейню. Завтрак в хостеле, состоявший из чашки растворимого кофе и пары сендвичей, не стоил доброго слова, учитывая, что за первый прием пищи суперсолдат обычно съедал втрое больше. *** К десяти часам вечера Капитан в потемках дошел до дома, где Рамлоу тайно снимал квартиру. Лейтенант не уехал: это становилось понятным, стоило только взглянуть на машины других жильцов, в ряд стоявшие перед домом. Черный джип выделялся хотя бы тем, как возвышался над автомобилями попроще, и годом выпуска пораньше, пусть даже Рамлоу догадался прикрыть его брезентом. Капитан дошел до самого верхнего этажа, крадучись, но ночью люди в большинстве своем спали, потому и никто не посматривал на площадку через дверной глазок. Залезать через окно Капитану не нравилось: тайное проникновение куда угодно при любом количестве охраны, было отличительной фишкой Зимнего Солдата, получившего так неофициальный позывной Призрак. В квартире, снимаемой Рамлоу, пахло скажем прямо, только самим Рамлоу — никакой женской парфюмерной воды в воздухе или хотя бы отдушки от крема. Не добавилось и женской обуви на обувной полке. В спальне заскрипела кровать, раздался тихий мужской стон. Не один Капитан иногда мучается от кошмаров. Но, слушая ритмичный скрип и короткие низкие стоны, он сообразил, что плохими сновидениями тут и не пахнет. К спальне — а в квартире было всего три комнаты, исключая ванную — Капитан подобрался на цыпочках, чтобы заглянуть в дверной проем. Пахнуло запахами шоколада, чистого пота, силикона. Не было никакой женщины. Рамлоу развлекался сам с собой. Обнаженный смуглый мужчина, с боевыми шрамами на тренированном теле, метался по сбитым простыням и трахал себя в задницу черным фаллоимитатором. Капитан отдернул себя и, метнувшись в коридор, зажал себе рот, давя громкий выдох. В разуме сменили друг друга шок, недоумение, смирение, принятие. Командир его личной гвардии, безжалостный боец, отличный тактик, любит совать себе в зад силиконовые игрушки, сжав их в крепком кулаке. Гидра не то, чтобы возбраняла… В мире хватало глобальных проблем, которые она решала или еще должна была решить, чтобы еще диктовать людям, что им можно, а что нельзя делать под одеялами в собственных кроватях… Но тут Рамлоу кончил, вскрикивая в оргазме: — Капитан, Капитан… Роджерс! Капитан за стеной впал в еще более продолжительный шок, тихо оседая на колени. Определенно, Рамлоу НЕ предатель. Настолько любить своего директора может не каждый член Гидры. Дыхание Рамлоу сбилось сразу после мягкого влажного чавка, с которым дилдо покинуло расслабленное тело. Капитан сидел за стеной и надеялся, что вот-вот дыхание выровняется и лейтенант заснет, получив свое удовольствие. Не тут-то было. Скрипнула кровать, на которой сели. Стоит Рамлоу немного прийти в себя, как он встанет, выйдет в коридор и обнаружит за порогом Капитана Гидра, который слишком долго переживал стадии отрицания. Пришлось на полусогнутых ногах отступить к художественной студии. Откуда Рамлоу мог узнать засекреченную информацию? Его настоящее, данное при рождении имя — Стивен Грант Роджерс, засекретили еще в прошлом веке. Даже Александр Пирс, предыдущий директор Гидры, обращался к нему не иначе как «Капитан». Капитан повел шеей. В этом свете короткое, для миссий, обращение от Рамлоу: «Кэп» звучало почти интимно, как сокращение «Стив» от «Стивен». Маленькая художественная студия манила к себе. *** Стив тихо прикрыл за собой деревянную дверь и отступил от нее к стене. Тогда только позволил себе выдох и огляделся. За день в студии немного изменилось: пустые холсты оказались отодвинуты, зато в центре комнаты стоял непустой теперь мольберт. Лишь услышав, что в отдалении зашумела вода в душе, Стив отмер и подошел к мольберту. Вчера не было никакой картины, даже начатой, он точно помнил. Вдохновение нашло? Интересно, какую форму оно приняло на этот раз? Насколько ее успели выполнить? Поднял прикрывающую полотно старую простыню. Увидел знакомую подпись — все те же инициалы «Н.Т.», и понял, что ничего не понимает. Вчера Стив был удивлен внезапно богатым внутренним миром лейтенанта Рамлоу, с которым у него совпали художественные вкусы. Он привык, что тот немногословен, грубоват, жесток как с врагами Организации и перебежчиками, так и со своими бойцами. Зато его огневой отряд так долго превосходил прочие по показателям, что именно Альфу Страйка Капитан выделил для себя. С ними работал чаще (и эффективнее) и в итоге сделал личным карательным отрядом. В этот раз он нашел новую работу — уже готовую, сохнущую. В этом был весь Рамлоу — быстр, добросовестен, эффективен. К чести Рамлоу, состав отряда Альфа не менялся последние семь лет, чего нельзя было сказать о других отрядах, с которыми иногда связывался Капитан Гидра, если Альфа был недоступен. В них текучка составляла от одного до пяти бойцов за год. На тренировках ли в тренажерном зале, на стрельбах в тире, на отработке сценариев на полигоне — Рамлоу выжимал из своих людей все соки, до капли. Но на боевых миссиях, бойцы в полном обвесе, с оружием в руках, лишь немного не поспевали за модифицированным человеком. Но тут их вины не было: угнаться за Капитаном мог только Солдат, второй суперсолдат Гидры. Рамлоу умел видеть… Стив бережно потрогал сухую уже картину. Можно покрывать прозрачным лаком и снова дать обсохнуть. Пожалуй, он менее бы впечатлился, будь хобби Рамлоу коллекционирование монет или сборка моделей танков. Судя по тому, что Капитан видел перед собой, Рамлоу как-то умудрился получить начальное художественное образование. Как и Стив. Как и молодой Стив Роджерс, Рамлоу сам нашел деньги на то, к чему лежала душа. Гидра не спонсировала то, в чем не видела пользы для себя. И, разумеется, изобразительное искусство не имело ничего общего с обязательным уровнем квалификации или должностными обязанностями профессионального солдата. Самое главное, Рамлоу в глубине своей души являлся художником. Стив в юности тоже рисовал: талант кормил его, еще до второй мировой войны и рискованного эксперимента, на который не гениальный ученый, а его подопытный поставил все. В новом веке он ни разу не ощутил желания написать картину, да хотя бы нацарапать карандашный набросок. А раньше Стив постоянно замечал что-то особенное. Видел — и рисовал. Из-под его легкой руки с хрупкими птичьими косточками выходили портреты, пейзажи, скетчи, карикатуры. Рамлоу видел мир иначе. Он видел не как Стив, материальное, а другое — чувства. Видел и выплескивал на холст взрывом красок. Стив вспомнил, как еще вчера стоял перед картиной в своей столовой. И сейчас, когда она проносилась перед внутренним взглядом, он будто видел ее впервые. Черный жирный росчерк посреди красного, багряного и вкраплений желтого. Годами ранее он просто обратил внимание на «цвета Гидры», потому и приобрел. Теперь же он видел в картине самого Рамлоу. Золотоглазый, чувственный мужчина, полный алой страсти, вынужденный втискивать себя: телом, сутью — как в футляр, в черную форму офицера Гидры. Адрес неизвестной (теперь уже нет) квартиры Рамлоу не фигурировал в личном деле офицера Гидры, потому что принадлежала она не псу войны. В ней жил, творил, отдыхал от мира малоизвестный художник Нико Таннер. Понятно, почему Рамлоу скрывался, у него для этого ряд причин. Он получал за картины деньги — второй доход, помимо основного. Для солдат Гидры дополнительные источники дохода строго воспрещались, каждый доллар зарплаты декларировался. Нико Таннер получал деньги, значит, должен был отстегивать процент заработка, как самозанятый. У Нико Таннера должна была быть налоговая декларация, страховка, может, были права на машину. Рамлоу создал себе вторую личность. За одно это, он должен был быть уволен и лишен всех наград. И, наконец, увлечение живописью просто не поняли бы сослуживцы, привыкшие, что прямой и простой как кирпич командир выбивает из них слезы и кровь, расцвечивая ими ринг — только тогда близок к искусству. Нико Таннер любил одежду ярких расцветок и легкомысленные принты на носках и нижнем белье. Он не заказывал доставку, готовя сам, например, пиццу из миндальной муки, потому что не переносил глютен в любом виде. От того и в маленьком холодильнике и в настенном шкафу стояли винные бутылки, а не пивные. Зато свободный художник Нико мог позволить себе желать других мужчин. А вот этой вольности Капитан Гидра позволить себе не мог. Как не мог позволить себе и Стив Роджерс, живший в многонациональном гетто с июня 1917 года. Он решился на рискованный эксперимент со своим слабым телом. Но так и не решился на эксперимент со своей ориентацией. Ни до трансформации, ни после. Особенно — до. Немощный и мелкий автор тихуанских библий. Его забил бы насмерть кулаками первый же гомофоб. К тому же Стив Роджерс, художник, знакомый с подделкой бумаг, был на особом счету у вербовщиков в Гидру. Они бы просто отозвали свои рекомендации и прости-прощай наводка на гениального ученого Эрскина, создателя удачной (пусть и не с первого раза) версии сыворотки суперсолдата. Капитан покинул квартиру тем же путем, каким проник. А потом заказал себе междугороднее такси до Вашингтона.