Глава 8: Несмотря ни на что

      Снег ещё не выпал, но зима уже чувствовалась в воздухе — ещё одно напоминание о неумолимом ходе времени. Было так холодно, что Элли видела собственное дыхание, превращающееся в пар перед лицом. Дрожь пробежала по спине, пока она шла через лес, держа лук наготове, но тишина вокруг успокаивала куда лучше любых звуков.       Ферма вдалеке выглядела зловеще — словно иссохший труп былых счастливых дней. Облупившаяся белая краска придавала дому вид груды старых костей. Элли всё ещё ощущала присутствие всех разбитых мечтаний и надежд, оставшихся внутри.       Она подошла к зданию, изо всех сил стараясь не поддаться гнетущей печали от этого опустения. Цель у неё была конкретная, и Элли не позволяла себе надолго погружаться в мысли о том, что могло бы быть, но не случилось.       Гитара стояла ровно там, где она её оставила — прислонённая к оконной раме. Вид инструмента слегка поднял ей настроение. После того как она решила вернуться за ним, Элли ругала себя за то, что оставила окно открытым, а гитару — вне футляра. Она надеялась, что непогода не повредила её, хотя понимала: будь это так, виновата была бы только она сама.       В списке её сожалений и так было достаточно пунктов, чтобы добавлять туда ещё и это.       По пути назад она подстрелила пару кроликов — скорее для отвлечения, чем из реальной необходимости. Или, если честно, чтобы хоть как-то оправдать полуправду, которую рассказала Марии насчёт своей вылазки за стены. Лидер Джексона сомневалась, отпускать ли её на охоту — словно боялась, что это всего лишь предлог, за которым Элли исчезнет навсегда.       И Элли её за это ни капли не винила. Её прошлое было слишком пятнистым, чтобы рассчитывать на доверие. Слишком много раз она убегала, чтобы теперь на неё можно было ставить.       После того случая с кабаном много месяцев назад она не могла охотиться на что-то крупнее кроликов. Вопли раненого животного до сих пор стояли в ушах, сливаясь с криками из подвала горного домика. Но кролики — другое дело. Они не кричат, если попасть точно. И хотя силы ещё не вернулись полностью, а тело оставалось тощим, как щепка, руки её дрожали уже не так сильно.       Может, после всех испытаний она наконец понемногу возвращала контроль над своей жизнью? Элли усмехнулась самой себе, язвительно качнув головой. Нет, поблажек себе давать рано.       Марию она застала у ворот, обсуждающую с дозорными последние новости. На севере видели заражённых, так что нужно было организовать патруль. Элли прошла мимо, не вмешиваясь. Она уже оставила попытки влиться в эти команды после двух недель безуспешных стараний. То, что Мария вообще разрешила ей охотиться, было хоть каким-то прогрессом.       Мария тепло улыбнулась ей, и Элли показала связку из трёх кроликов — будто это могло подтвердить, что она не врала. Ну или не совсем врала, ведь гитара за спиной выдавала её с головой.       Без лишних церемоний Элли отправилась домой. Осмотрев инструмент, она поняла: струны нужно менять. Где-то в окрестных городках наверняка остался музыкальный магазин — надо будет поискать, когда Мария снова выпустит её за стены.       Она аккуратно сняла старые струны и убрала гитару в чехол. Вид её по-прежнему сжимал грудь, но Элли решила — надо попытаться перебороть это. Вернуть хотя бы крупицу того, что потеряла.       Затем она взялась за другое — резьбу по дереву. За те несколько лет, что Джоэл прожил в Джексоне, он успел прославиться этим. Его деревянные изделия были так хороши, что Элли всегда завидовала его мастерству. Если она смогла научиться играть для него, то и этому могла.       Пока её попытки были, мягко говоря, жалкими — но в них вложены все силы и вся любовь. В свободное время она вырезала деревянные игрушки для Джей-Джея, и это хоть немного отгоняло мрачные мысли. Элли старалась не задумываться, не слишком ли она старается. В последнее время она просто шла туда, куда вело её чутьё, отчётливо понимая, что балансирует на лезвии.       Слова Дины в парке ещё нужно было подтвердить делами. И если та передумает — Элли её не осудит.       Уже смеркалось, когда Элли вышла из гаража, закинула рюкзак за плечо и направилась к дому Дины. Как всегда, её руки дрожали, а с каждым шагом тревога сжимала горло всё сильнее. Уже несколько недель всё шло по одному сценарию: она приходила в то время, когда Дина была свободна, стучала в дверь — и та встречала её тёплой, но сдержанной улыбкой.       Элли проводила с Джей-Джеем почти каждый вечер, пока не наступало время его сна. Затем, не в силах выносить неловкое молчание с Диной, она просто прощалась и уходила. Элли ненавидела, что не могла придумать ни единого предлога, чтобы заговорить... ну хоть о чём-нибудь.       — Привет, — как обычно, Дина открыла дверь после трёх стуков. — Заходи, тут холодно.       Элли молча кивнула и переступила порог, с благодарностью ощущая домашнее тепло. В камине потрескивал огонь, а знакомый запах домашней еды щекотал ноздри, отчего крошечный пузырёк надежды в груди болезненно сжался.       — Тебе бы дров запасти. В следующий раз принесу, — сказала Элли, скидывая рюкзак у дивана и стряхивая с себя огромную куртку. Она оглядела гостиную, отметив непривычную тишину. — Где Джей-Джей? Я... кое-что принесла.       Дина прошла мимо неё к проигрывателю у окна. Элли узнала его с фермы, но промолчала, пока Дина ставила пластинку. Тихая, едва слышная музыка заполнила комнату.       — Наверху. Плохо спал ночью, так что вырубился раньше обычного, — объяснила Дина, многозначительно взглянув на неё.       Сердце Элли ёкнуло, а в животе неприятно засосало. Бодрствующий Джей-Джей был единственной причиной, по которой Дина вообще пускала её в дом. Если он спит — значит, и приходить незачем. По крайней мере, так Элли представляла себе ход мыслей Дины.       — А. Понятно, — она поджала губы, затем вздохнула и потянулась за рюкзаком. — Извини. Зайду завтра.       — Ты за что извиняешься, дурочка? — Дина смотрела на неё с недоумением, скользнув взглядом по рюкзаку. — Всё нормально. Не хочешь... остаться на ужин?       Брови Элли взлетели вверх от неожиданности, затем сомкнулись в растерянности. Она ненавидела, как сердце вдруг заколотилось, будто она убегала от стаи заражённых.       И ещё больше ненавидела, что снова даёт Дине возможность её отвергнуть.       — Ты же устала...       Дина закатила глаза. Если бы Элли хоть немного научилась читать её, как раньше, она бы поняла: эта неуверенность сводит Дину с ума.       — О да, я просто в хлам. Но мне нужен перерыв. Так что ты как?       Она кивнула в сторону кухни и скрылась за дверью.       Элли сглотнула и последовала за ней, скрестив руки от напряжения.       — Ладно... Скажешь, что делать. Ты же знаешь, я не умею...       — ...Приготовить даже яичницу, чтобы спасти себе жизнь? — Дина приподняла бровь с ироничной ухмылкой, уже хлопоча у стола. — О да, я помню твою попытку убийства, когда оставила тебя на пять минут одну на кухне.       Вспомнилось, как Дина со слезами на глазах пыталась проглотить тот несъедобный суп, сдерживая смех. Элли фыркнула.       — Ну ты и сволочь.       — Прошу прощения? — Дина прижала руку к груди с фальшивым возмущением. — Я просто хочу дожить до утра.       Элли ожидала, что неловкость вернётся. Но напряжение так и не возникло. Разговор лился настолько легко, что она начала сомневаться — не сон ли это? После недель недомолвок, гневных взглядов и тяжёлого молчания эта искра тепла казалась почти нереальной. И оттого ещё более ценной.       Она ловила каждую эмоцию на лице Дины — как тёмные глаза то закатывались, то прищуривались, добавляя словам новые оттенки смысла. Как её пальцы играли с вилкой, перебирая еду на тарелке. Как светлело лицо, когда она говорила о сыне и его успехах, о том, как он похож на Джесси, напоминая о всём хорошем, что в нём было.       Это завораживало — и одновременно пугало. Сердце Элли готово было выпрыгнуть из груди, зная, что искра может погаснуть в любой момент. Но она так отчаянно хотела этого, что даже угроза новой боли не останавливала. Боль стала чем-то неизбежным, а эти редкие моменты — подарком, на который она не имела права.       Закончив ужин, Элли предложила помыть посуду, чтобы Дина могла проверить Джей-Джея. Та выглядела бледной и измотанной, тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи. Закончив, Элли нехотя вернулась в гостиную — слишком уж не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.       — Вырубился намертво, — объявила Дина с тёплой улыбкой, плюхаясь на диван с усталым вздохом. — Чёрт, ну и неделька выдалась.       — Чем занималась? — Элли неуверенно устроилась на краю дивана, оставляя между ними почтительную дистанцию. По выражению лица Дины казалось, та буквально видит эту пустоту. — Знаю, что вечерами ты свободна, но... никогда не спрашивала.       — Взяла пару смен в мастерской... на вышке тоже. — Дина скинула ботинки, поджав ноги под себя, и устало уставилась на Элли. — Но без патрулей.       — Удивилась, когда в первый раз пришла, а Мария сказала, что тебя нет, — призналась Элли. Она знала: Дина справится с любыми проблемами. — Но тебя не переубедили. Почему бросила?       — После твоего возвращения я... решила, что лучше займусь другим. Убивать заражённых — не единственное, что я умею, — в глазах Дины мелькнул озорной огонёк, заставивший Элли фыркнуть.       Решив, что может хотя бы попытаться расслабиться, Элли откинулась на спинку дивана. Взгляд её скользнул по деревянным фигуркам, которые она принесла, лежащим на столике. Нос недовольно сморщился.       — Тебе повезло. Я, кажется, ни на что не гожусь, кроме этого, — она презрительно ткнула пальцем в сторону игрушек. — Экспонат А.       Короткий смешок Дины заставил её сердце ёкнуть.       — Просто ужас, — поддразнила Дина, качая головой. Затем губы её сложились в мягкую улыбку. — Но ты слишком строга к себе. Всегда была такой.       — Всё-таки уговорила Марию выпускать меня ненадолго, — Элли украдкой взглянула на неё. — Только не в патрули.       — О? И куда ты ходила?       — Я... ходила на охоту, — Элли отвела взгляд, голос её стал чуть слышным. Пальцы нервно теребили распустившуюся нитку на рваных джинсах. — И на ферму.       — Ты до сих пор не перевезла свои вещи в город?       — Нет. Я просто... забрала гитару Джоэла.       И вот она — первая по-настоящему неловкая пауза за весь вечер. Элли мысленно выругала себя за эту тему. Она даже не была уверена, что сможет настроить гитару под левую руку, а упоминание фермы словно перечёркивало все тёплые моменты, возвращая болезненные воспоминания.       — Правда? Я думала... ну, не знаю, — растерянно сказала Дина.       — Честно? Я и сама не уверена. Но попробую переделать её под левую руку, — голос Элли дрожал, спеша заполнить молчание. — Стоит попробовать.       — Это... на самом деле хорошая идея, — Дина мягко улыбнулась. И этого простого жеста хватило, чтобы все мышцы Элли наконец расслабились, будто она всё это время готовилась к удару, который так и не последовал. — Было бы жаль, если бы ты забросила музыку.       Они провели несколько мгновений в тёплом молчании, просто глядя друг на друга. Элли вдруг ощутила, как пересохло во рту. Взгляд скользнул по линии подбородка Дины, её шее, уловил мельчайшие изменения в выражении лица — лёгкую задумчивость, взгляд, устремлённый куда-то вдаль, как она подперла голову рукой...       — Можно задать тебе вопрос? — голос Дины звучал тише шёпота.       — Конечно.       Дина пересела на диване, скрестив ноги и уперев локти в колени. Она посмотрела на пустое пространство между ними, затем встретилась глазами с Элли — и выражение её стало серьёзным.       — Он... сложный.       Элли закусила губу. Ладони вспотели, а глаза норовили убежать в сторону. В голове вспыхнуло желание придумать отговорку и сбежать — но она подавила его. Если она хочет что-то исправить, то должна выдержать этот разговор.       С тех пор, как в ней зажёгся этот крошечный огонёк надежды, убить его было труднее всего.       — Давай.       — Мария не хочет тебя отпускать, потому что боится — выпустит из виду, и ты исчезнешь навсегда. И... я ловлю себя на тех же мыслях. — Дина замялась, с трудом удерживая зрительный контакт. — Ты сказала, что... не убила её. Значит ли это, что в любой момент ты можешь снова уйти за ней? Такое... уже случалось.       Слова обожгли, как удар кнута. Элли смотрела на неё, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Они были правы — доверять ей нельзя. Но однажды она докажет обратное не словами, а действиями. Только вот сейчас речь о другом.       — Я... смирилась с этим. Нет смысла. Посмотри, во что это меня превратило.       — Ты говорила, что теперь мыслишь ясно... Это ты имела в виду?       — Это уже второй вопрос, — Элли криво улыбнулась.       Дина сузила глаза.       — Просто ответь, ладно?       — Я не знаю, — Элли выдохнула, внезапно ощутив, как комок в горле мешает говорить. Она посмотрела прямо в тёмные глаза Дины, больше не прячась. — Но я хочу попробовать.       Тишина повисла между ними, плотная и звонкая. Дина изучала её лицо, будто ища подтверждение этим словам в каждой чёрточке, в каждом вздрагивании ресниц.       — Ты вернулась за гитарой, — наконец сказала Дина, и в её голосе прозвучало что-то новое, не надежда, нет, но... любопытство. Как будто она впервые за долгое время действительно рассматривала Элли, а не её тень. — Значит, уже нашла что-то, за что стоит бороться.       Элли кивнула, не доверяя своему голосу. В груди что-то ёкнуло — не боль, а скорее осознание. Да, она вернулась за гитарой. За кусочком себя, который оставила там, в том аду. За звуками, которые когда-то связывали её с Джоэлом. За возможностью снова что-то чувствовать, кроме пустоты.       — Я не прошу тебя верить мне, — прошептала Элли. — Но я... я хочу заслужить шанс.       Дина задумчиво провела пальцами по подлокотнику дивана, затем неожиданно потянулась и взяла её руку — крепко, почти до боли.       — Тогда докажи, — в её голосе не было ни злости, ни насмешки. Только усталая решимость. — Не словами. Не обещаниями. Просто... будь здесь.       Пальцы Элли дрогнули в её ладони. Она перевернула руку, сомкнув их в ответ — осторожно, будто боясь спугнуть этот хрупкий момент.       — Я останусь.       За окном ветер гнал по улицам Джексона первые снежинки, предвещая долгую зиму. Но в этой комнате, в тишине между их дыханием, уже пахло весной.       Элли лежала на кровати, уставившись в потолок, пока мысли кружились в привычном тёмном водовороте. Всего три недели прошло с их возвращения в Джексон после провала в Сиэтле. Слишком мало, чтобы залечить физические раны, и уж тем более — чтобы прийти в себя морально.       Она старалась избегать сна. С гипсом на руке не осталось ничего, что могло бы отвлечь её от мрачных раздумий. Элли скучала по гитаре, по своим записям и рисункам — даже если её творчество чаще было мрачным и тревожным, оно давало хоть какое-то утешение. Помогало обличить хаос в голове в слова, пусть и непонятные никому, кроме неё самой.       Дина лежала рядом, покрытая испариной, с нахмуренным лбом — её всё ещё мутило, несмотря на все усилия. Она с трудом удерживала даже воду, а между её недомоганием и постоянными кошмарами Элли, ни одна из них толком не высыпалась.       Взгляд Элли скользнул по уже заметному округлению на животе Дины. Она была благодарна, что с ребёнком всё в порядке после их долгого пути домой. Это стало бы ещё одним камнем на её и без того тяжёлой совести.       После секундного колебания Элли осторожно повернулась на бок, стараясь не задеть больную руку, и положила левую ладонь на живот Дины. Кончиками пальцев она нежно провела по коже, хмурясь от странного ощущения в груди — тепла и чего-то ещё, не поддающегося описанию.       — Всё в порядке? — голос Дины заставил её вздрогнуть. Та наблюдала за ней.       — Это мне стоит тебя спрашивать, — Элли криво улыбнулась. — Прости, если разбудила.       — Всё нормально, — Дина мягко улыбнулась и накрыла её руку своей, слегка сжав.       Они молча смотрели друг на друга. После всего случившегося каждое их слово и действие казалось попыткой залатать трещины. Элли изо всех сил старалась удержаться в настоящем, напоминая себе, что они в безопасности, что с Диной всё будет хорошо. Этого груза на совести ей удалось избежать, хотя всё висело на волоске. Образ Эбби с ножом у горла Дины до сих пор заставлял её сердце бешено колотиться, будто это происходило прямо сейчас.       — Ты выглядишь встревоженной, — Дина откинула прядь рыжих волос с лица Элли.       Молчание затянулось, и в груди Дины ёкнуло тревогой. Элли просто смотрела, продолжая водить пальцами по её животу, будто в трансе. Она была так тиха с их возвращения, что Дина готова была сойти с ума.       — Пожалуйста, скажи что-нибудь. Ты сводишь меня с ума, — в её голосе прозвучали нотки раздражения. — Я знаю, сейчас всё паршиво, но...       Вместо ответа Элли придвинулась ближе и прервала её тёплым, нежным поцелуем. Дина на мгновение замерла от неожиданности, но быстро оправилась, запустив пальцы в её растрёпанные волосы.       Элли тихо рассмеялась и отстранилась. Тьма в её глазах рассеялась, уступив место мягкому свету. Она улыбалась Дине, которая ответила ей недоумённой ухмылкой.       — Ты не сможешь меня так отвлечь, Эл, — Дина закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица.       — Я не тревожусь, — сказала Элли. Это была не совсем ложь. Она просто не знала, как выразить это словами, поэтому сосредоточилась на том, в чём была уверена. — Я люблю тебя.              Элли с силой прочистила горло, пытаясь избавиться от тугого комка, и позволила словам литься свободно — без оглядки, без привычной осторожности. Она так устала сдерживаться из-за страха.       — Это. Просто... возможность быть здесь, — она пожала плечами, не переставая теребить нитку на джинсах. Ещё немного — и появится очередная дырка. — Это больше, чем я заслуживаю. Но я не могу не бороться за это. За Джей-Джея, за тебя... Чёрт, я не знаю, что несу.       Элли с недоверчивой усмешкой покачала головой, осознавая всю нелепость своих слов.       — Хороший ответ, — Дина улыбнулась, затем насмешливо приподняла бровь. — Не самый красноречивый, но я сделаю для тебя исключение.       Они замерли, глядя друг на друга, прежде чем рассмеяться — неловко, но искренне. Элли прищурилась, в её взгляде вспыхнул знакомый озорной огонёк.       — Как трогательно с твоей стороны.       Дина прикусила губу, наклонилась ближе и шлёпнула её по руке — нежно, игриво.       — Ау! — Элли дёрнулась от неожиданности.       — Не испытывай судьбу, — предупредила Дина, но улыбка так и не сошла с её лица.