Глава 11: Монстр

      Элли присела на корточки, её тело мгновенно слилось с пылью и землёй. Она поползла вперёд, беззвучно, сжимая в правой руке выдвижной нож. Глаза были прикованы к цели, сердце колотилось в груди, как барабан. Жаркое солнце палило кожу, доводя её до болезненного покраснения.       Резкое движение — рука на рот мужчины, чтобы заглушить крик, лезвие у горла.       — Тихо! — прошептала Элли, её низкий хриплый голос был полон угрозы.       Невнятное, тёплое и влажное, мычание, коснулось её ладони. Нож скользнул быстро, разрезая горло в одном чётком движении. Тело обмякло в её руках, судорога жизни угасла в тишине.       Руки и одежда Элли покрылись ярко-красной кровью, запах железа ударил в нос — резкий, жгучий, всепроникающий.       Элли покачала головой, моргая несколько раз. Нечеловеческие стоны её жертвы всё ещё звенели у неё в ушах. Она опустила взгляд и увидела охотника у своих ног — его перерезанное горло, застывшее в гримасе ужаса лицо, алая кровь резко контрастировала с белоснежным покровом.       Её охватила головокружительная слабость, и сколько бы она ни пыталась дышать — воздуха не хватало. Но останавливаться было нельзя. Им нужно было найти Джей-Джея. И ради него… ради Дины… она была готова убивать, если придётся.       Она больше не была в Санта-Барбаре. Или, по крайней мере, пыталась в этом себя убедить, пока они с Диной двигались вперёд по дороге. Элли изо всех сил старалась держать взгляд на спине Дины, которая уверенно шла впереди и вела их к цели, но глаза постоянно метались по сторонам, в поисках угроз.       Крик, выстрел, ужасающие звуки битвы, насилия и смерти — всё это звучало искажённо, слишком громко, словно пыталось затопить её разум, утянуть его в темноту. Мир перед глазами терял цвета, искажался. В груди поднимались паника и ярость. Каждый раз, когда Элли моргала, она видела, как Дину держат заложницей, нож у горла, чьи-то грязные руки сжимают её.       И всё, чего она хотела — это убивать.       Путь к дому родителей Джесси казался бесконечным и мучительным. С каждым шагом дорога словно удлинялась, растягивалась перед ними.       Элли всё ещё ощущала запах крови — солоноватый, железистый — он въелся в её кожу, её одежду. Её тошнило от липкого, засохшего на теле ужаса.       Когда на их пути появился очередной враг, её руки дрожали так сильно, что она не могла на них положиться. Разум требовал добить, выпустить стрелу и одним движением оборвать жизнь. Это ощущение власти было притягательным…       Но она отказалась. Просто не смогла.       Одна стрела угодила в бедро охотника — он закричал от боли, выронив оружие. Вторая вонзилась в плечо, отбросив его в тень переулка.       А Дина, не колеблясь, сняла пистолет с предохранителя и выстрелила. Пуля попала в грудь. Тело рухнуло на землю. Руки Дины дрожали, но выстрел был точным.       Элли с ужасом распахнула глаза, а затем крепко зажмурилась. Они пришли за ней. Умереть, пожалуй, было бы не так уж и страшно… Это хотя бы заставило бы замолчать тот ад, что бушевал в её голове.       — Ты убила моих друзей. Мы оставили вас в живых… А вы что сделали?! — взревела Эбби и нажала на курок.       Оглушительный звук выстрела прокатился по театру, будто разрывая воздух на части.       Когда Элли открыла глаза, она всё ещё была здесь. Жива. Её резкое дыхание эхом отдавалось в ушах, грудь будто сжимал железный обруч. Она положила руку на грудь, стараясь не потерять связь с реальностью, зацепиться за хоть что-то.       Заземлиться. Она сосредоточилась на следах в рыхлом снегу у своих ног. На холодном ветре, развевающем выбившиеся пряди волос. На знакомых шагах рядом. На тёплом прикосновении руки Дины к её плечу. На её тёмных, тревожных глазах, внимательно изучающих лицо Элли.       — О, Элли… — прошептала Дина.       — Всё в порядке, — отозвалась Элли, отстраняясь от прикосновения, голос её звучал глухо, сдавленно. Внутри она корила себя за зависть — с какой лёгкостью Дина справилась с охотником. — Мы близко. Нужно двигаться.       Они добрались до дома родителей Джесси всего через пару минут. Дина дважды с силой постучала в дверь.       — Робин?! Эллен?! Это я!       Дверь резко распахнулась, и мать Джесси появилась в проёме — глаза полны страха, руки дрожат. Не теряя ни секунды, она заключила Дину в объятия, такие крепкие, что у той перехватило дыхание.       — Господи, слава Богу, ты цела! — воскликнула женщина, а затем торопливо махнула рукой внутрь. — Быстрее, заходите!       Элли даже не задумалась, ждут ли её здесь или нет. Она просто зашла следом за Диной и закрыла за собой дверь, взгляд метался по гостиной, которую она так хорошо знала. Сколько ночей они провели здесь — с настольными играми, болтовнёй, смехом… Но это было в прошлом. В той жизни, которая давно закончилась.       — Никто не пытался войти? — резко спросила Элли.       Она оглядела комнату, и, не дождавшись ответа, схватила тяжёлый деревянный комод рядом с дверью и с усилием сдвинула его к самому входу. Сверху на пол рухнули фотографии и ваза.       Звон разбитого стекла пронзил тишину, словно выстрел. Элли замерла. Всё вокруг вдруг изменилось.       Стекло разлетелось под весом Элли, острые осколки распороли кожу на руке и бедре, оставив глубокие порезы. Но ей было всё равно. Она переживала боль и похуже.       Сжав зубы, тяжело дыша, она пошатнулась в темноте. Ужасный, щёлкающий звук — инфицированные. Их нечеловеческие, искажённые стоны. Сотни, тысячи. Они шли по улице. К ней. На звук.       Она мысленно выругалась за свою безрассудность, но выбора не было. Окрестности Вегаса кишели этими тварями. Элли поднялась, стиснув зубы от боли в раненых местах. Умирать было рано. Не сейчас. Не до тех пор, пока она не покончит с Эбби.       Это было бы несправедливо — если единственный иммунный человек на планете погибнет от случайной толпы заражённых, так и не исполнив свою цель.       — Эбби… Эбби… Эбби…       Элли распахнула дверь и увидела лестницу, ведущую в темноту. Подвал. У неё оставались считаные секунды, чтобы добраться до укрытия, но она не могла заставить себя ступить вниз. Она слышала его там. Его крики боли. Эти ужасающие вопли.       — Элли! Помоги! Помоги мне!       — Чёрт... Просто... Чёртова хрень, — прошептала она, сжав челюсти. По коже снова расползлась уже знакомая боль, пронизывая каждый её дюйм.       Она рванулась вниз, захлопнула за собой дверь и, пошатываясь в темноте, нащупывала хоть что-нибудь, что могло бы заблокировать вход.       Пальцы наткнулись на холодную металлическую поверхность — шкафчик? Локер? Что-то тяжёлое. Всё равно. Она вцепилась в него обеими руками и с усилием потащила, по полу заскрежетал металл. Громоздкий предмет упёрся в дверь. И она замерла.       Снаружи стоны и рычание стали громче.       Элли остановилась на секунду, часто моргая, дыхание было прерывистым и тяжёлым. Она чувствовала, как все взгляды устремлены на неё. Сейчас было не время расклеиваться.       — Нет… мы услышали сигнал тревоги… — пробормотала Эллен, морщась.       Элли услышала шаги Робина позади и всхлипы Джей-Джея. Она подняла голову и посмотрела на мальчика. Его тёмные глаза были широко раскрыты и неотрывно смотрели на Элли, по щекам катились слёзы. Старик прижимал ребёнка к себе, защищая. Но даже то, что Джей-Джей был цел и в безопасности, не приносило Элли облегчения.       Безопасности не было.       — Чёрт, я собирался пойти за вами, но…       — Всё в порядке. Сейчас слишком опасно выходить, — вмешалась Дина, бережно принимая Джей-Джея на руки и прижимая его к груди. Мальчик продолжал рыдать, испуганный до глубины души. Дина укачивала его, шепча успокаивающие слова на ухо.       Её взгляд метался между сыном и Элли, которая в это время боролась с тяжёлой мебелью.       — Нужно забаррикадировать все двери. Быстро, — сказала Элли, руки её дрожали, сердце бешено колотилось, взгляд метался по комнате, не задерживаясь ни на чём надолго.       Она сделала последний рывок, и комод перекрыл вход. После этого Элли снова начала метаться по комнате. Внезапно всё стало казаться уязвимым, угрожающим: открытые окна, задняя дверь, щели в стенах. Всё.       — Это твоя кровь? — с ужасом спросила Эллен, указывая на лицо и одежду Элли. — Ты в порядке?       — Это… не моя, — глухо ответила та, качая головой.       — Святой Иисус...       Раздосадованная бездействием остальных, Элли выдохнула сквозь зубы и пошла проверять дом сама. Одна рука лежала на кобуре с пистолетом, лук подскакивал за спиной. Она чувствовала, как взгляды всех присутствующих прожигают ей затылок, пока она боролась с накатывающими волнами паники и ярости.       На кухне она отодвинула стол к двери и быстро заперла засов. Потом снова огляделась.       — Элли? — Дина подошла к ней осторожно, словно к раненому зверю, который может укусить при малейшем движении. Джей-Джея она заранее передала дедушке.       Элли не ответила. Молча указала рукой в сторону окна, не взглянув на Дину. Она продолжала метаться по комнате, ища новые точки уязвимости.       — Проверь другие окна. У тебя есть ещё патроны?       — Элли, хватит…       — Мы должны… убедиться, что всё… Я смогу…       — Да чёрт побери, Элли! — Дина резко схватила её за руки и повернула лицом к себе, слегка встряхнув. Элли заморгала, сбитая с толку, и опустила взгляд, не в силах вынести выражение ужаса в глазах Дины. — Посмотри на меня. Ты должна остановиться.       — Мы можем быть не в безопасности… — пробормотала Элли, пытаясь вырваться, но безуспешно. — Я не… Мы не можем…       — Всё будет хорошо, — твёрдо сказала Дина, сжав её руки. — Сейчас нам нужно просто остаться здесь.       — Я знаю… — выдохнула Элли, продолжая оглядываться. — Я просто…       — Дыши, — прошептала Дина. И, показывая пример, глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула.       Была глухая ночь, когда Элли наконец добралась обратно до фермы. Её тело продолжало дрожать, мышцы болели от постоянного напряжения. Она всё чесала правую руку в тщетной попытке отвлечься от нестерпимого жара и жжения на коже.       Элли не хотела заходить внутрь. Не хотела снова сталкиваться с Диной — не после того, как выдумала очередную отговорку, лишь бы не выносить напора бабушки и дедушки Джей-Джея, уговаривавших вернуться в Джексон. Она больше не могла.       Но вместо того чтобы сказать хоть что-то, поговорить, объяснить — она просто сбежала. Буквально убежала в лес, на несколько часов. Элли была уверена, что Дина в бешенстве. И она это понимала. У Дины было полное право злиться. Но это не значило, что Элли была готова говорить о причинах своего побега.       О том, как просьба Эллен и Робина вернуться в Джексон ощущалась, будто кислоту льют на ещё кровоточащую рану. О том, как каждый день, проведённый в том городе, был настоящим кошмаром. Как она снова и снова переживала похороны Джоэла, будто застряла в одной бесконечной петле. Как ходила по улицам и втайне надеялась, что вдруг краем глаза увидит его. Что всё это окажется лишь дурным сном. Но проснуться от этой боли было невозможно. От ужаса — тоже.       — Чёрт побери… — прошипела она сквозь зубы и, глубоко вдохнув, вошла в дом.       Дина не спала. Она сидела на диване в привычной домашней майке и шортах. Джей-Джея нигде не было видно — наверное, давно уже спал, учитывая, насколько было поздно.       — Привет, — пробормотала Элли, опустив взгляд. Она и думать не хотела о том, чтобы обсуждать произошедшее.       Дина тяжело вздохнула. Элли приготовилась к крику, к гневу, к очередной вспышке. Но вместо этого женщина подошла, взяла её за руку и, не сказав ни слова, повела наверх.       Спокойно, мягко, без единого вопроса, Дина сняла с Элли ботинки, футболку, джинсы и уложила её в постель. В воздухе витало напряжение. Злость, раздражение… но и забота, и любовь — тоже. В ту ночь никто не произнёс ни слова.       И когда пришли кошмары, Элли почувствовала, как Дина обнимает её крепко-крепко. И её тихий, ласковый голос шепчет прямо в ухо:       — Дыши, Эл… Просто… дыши.       Элли с трудом повторила за ней — вдохнула глубоко, до боли в груди, и выдохнула, через дрожащие губы. Медленно, но верно, головокружение стало отступать, багровые вспышки в глазах исчезли, дыхание выравнивалось — они дышали вместе.       В выражении Дины было что-то такое, от чего у Элли заслезились глаза. Страх, нежность… и, возможно, грусть. Всё перемешалось.       И Элли снова почувствовала себя как той ночью на ферме, много месяцев назад. Злой на себя, виноватой, недостойной. Будто она — яд. И всё, к чему она прикасается, заражается её присутствием.       Дина аккуратно заправила выбившуюся прядь волос Элли за ухо, её ладонь задержалась на затылке, мягко поглаживая. Кожа вспыхнула от этого прикосновения, лицо залила краска. Элли вздохнула и закрыла глаза, стараясь удержаться в настоящем.       Медленно Дина повела её к раковине. Взяла тряпку с кухонной стойки, намочила и начала отмывать кровь с лица Элли. Та продолжала глубоко дышать, ощущая, как сердце наконец возвращается к нормальному ритму.       Дина снова делала то, что клялась больше не делать. А Элли ненавидела себя за ту благодарность, что поднималась внутри. Голоса в её голове кричали, что она не заслужила этого.       Они продолжали смотреть друг на друга. Напряжение росло. Воздух стал густым, как перед грозой. По спине у Элли пробежал холодок, живот сжался от нервов. Она не могла отвести глаз от лица Дины — её тёплых, внимательных глаз, дрожащих губ, так чертовски близко...       Резкий стук в дверь заставил их вздрогнуть и разорвал чары, которые, казалось, повисли в воздухе.       — Робин?! Эллен?! Вы в порядке?!       — Томми, — прошептали обе почти в унисон и поспешили в гостиную, где Робин уже отодвигал мебель, чтобы открыть дверь.       На пороге стоял Томми, облокотившись на косяк. Его седеющие волосы были распущены, лицо усталое и измученное, грудь ходила ходуном от тяжёлого дыхания. Изувеченное лицо выглядело ещё страшнее на фоне алой крови, струящейся по щеке.       — Вы живы… — пробормотал он с облегчением, глядя на Дину и Элли.       — Боже, ты весь в крови! Проходи, садись! — воскликнула Эллен, ужаснувшись, и поспешила к нему, чтобы помочь.       Томми тяжело опустился на диван, стиснув зубы от боли в ноге, и положил винтовку рядом, на случай, если снова понадобится. Эллен быстро скрылась в другой комнате и вернулась с аптечкой. Она осторожно осмотрела рану Томми.       — Похоже, всё кончено, — пробормотал он, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза.       — Ты уверен? — осторожно спросил Робин, защитно прижимая к себе Джей-Джея. Мальчик перестал плакать, но его тёмные глаза нервно бегали по сторонам, а губы были поджаты в недовольной гримасе.       — Да. Мы справились, — ответил Томми, поморщившись от боли. — Сейчас… оцениваем ущерб. Проверяем, не осталось ли этих ублюдков в укрытии. Мария этим занимается.       — С ней всё в порядке? — спросила Эллен.       — Она спасла меня, когда я добирался сюда, — Томми усмехнулся, но смех прервался приступом кашля. — С ней всё нормально. Мы… потеряли нескольких человек. Точно сказать не можем, пока не проверим всё, но сейчас вроде безопасно.       — О, нет…       — Ты знаешь, что случилось? — спросила Элли, скрестив руки на груди. Она чувствовала, как руки всё ещё дрожат, ногти врезаются в кожу.       — Похоже, эти ублюдки пробрались внутрь, — сказал Томми. — Убили двух смотрящих и взломали восточные ворота. Последние дни были сообщения о движении в том районе, но они перебили один из наших патрулей.       Глаза Элли округлились от шока, и она выругалась тихо под нос.       — Восточные ворота? — с тревогой спросила Дина. — Чёрт, они использовали этот проход?       — Мы должны были закрыть его ещё годы назад, — вздохнул Томми. — Но, видимо, подростки всё время лазили туда, и теперь понятно, как они попали.       — Это могло обернуться резнёй… — нахмурился Робин, его обычно мягкий голос стал резким и строгим. — Мы не можем допустить такой ошибки, Томми.       — Знаю. Я разберусь с этим, — твёрдо ответил Томми. Когда Эллен закончила обрабатывать рану, он кивнул ей в знак благодарности и с тяжёлым стоном поднялся. — Мне нужно к Марии, посмотреть, чем могу помочь. Передать ей, что вы все в порядке.       — Спасибо, — искренне сказала Дина.       Томми лишь кивнул, его взгляд задержался на Джей-Джее, и на мгновение усталость сменилась грустью. Затем он направился к двери, за ним последовала мать Джесси.       — Не выходите. Как только убедимся, что всё чисто, я пришлю кого-нибудь, — сказал он, последний раз взглянув на Элли, и вышел. Дверь за ним захлопнулась.       В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Элли ненавидела свою хрупкость, ощущение нестабильности вокруг, как сердце больно колотилось в груди.       Эллен и Робин обменялись понимающими взглядами.       — Мы… мы отнесём Джей-Джея наверх, дорогая, — сказала женщина, сжимая плечо Дины. Её тёмные глаза тревожно метались между Диной и Элли.       — Спасибо.       — Держись, малыш, — сказал Робин, уходя, и мягко похлопал Элли по плечу с неожиданной нежностью. Та лишь моргнула и кивнула, пытаясь удержаться на ногах.       Оставшись одни, Элли больше не могла усидеть на месте. Она начала нервно ходить перед диваном, дыхание участилось, внутренности горели и скручивались болью. Мышцы становились всё более напряжёнными и жесткими.       — Эл? — тихо позвала её Дина, снова осторожно приближаясь, что раздражало Элли.       Но она была права. Элли — монстр. Она пыталась убедить себя в обратном, но не могла перестать думать о том, как убила охотников. И Оуэна. И Мэл... и Нору… всех тех людей в Санта-Барбаре… и многих других на этом её больном пути.       Она надеялась, что продвинулась вперёд. Чувствовала себя более контролирующей ситуацию. Но одна ошибка почти вернула её в Санта-Барбару… к улыбке на лице умирающего, молящего пощады. К вызову смерти с каждым шагом. К горящему чувству, когда она нажимала на курок.       Этот кошмар теперь казался та ким реальным. Слова в её дневнике горели в сознании.       Я просто не могу принять себя. Со всем, что я сделала.       — Я… — произнесла Элли, её голос прерывался и словно задыхался. Она подняла глаза и встретилась с взглядом Дины, полного тревоги и страха.       Похоже, по её лицу всё было видно, потому что Дина одним быстрым движением приблизилась и крепко обняла Элли, так что та почувствовала, как воздух вырывается из лёгких. После короткой паузы Элли ответила объятием, насколько позволял дрожащий от напряжения организм, и прижалась лицом к плечу Дины, оставляя на её свитере солёные следы слёз.       — Чёрт, я так боялась, — прошептала Элли, крепко закрывая глаза.       — Я тоже, — тихо сказала Дина ей на ухо, ласково гладя по спине. — Но мы в порядке. Всё будет хорошо.       — Я не хотела, но… — Элли бормотала сквозь сжатые зубы, тело продолжало дрожать, и Дина крепче сжала её в объятиях. — Чёрт, ты могла бы…       Вдруг Дина отстранилась, взяла Элли за лицо обеими руками и аккуратно стерла слёзы с её щёк. Её тёмные глаза были мягкими и тёплыми, брови сдвинулись от беспокойства.       — Но я не сделала этого, правда? — с такой силой и серьезностью спросила Дина, что воздух вокруг словно сгущался.       Они молча смотрели друг другу в глаза несколько секунд, после чего Элли отвернулась и глубоко вздохнула. Её чувства были переполнены: кожа жгла, сердце бешено колотилось, будто вот-вот вырвется из груди.       — Эл…       — Прости. Прости, что я… потеряла тебя однажды, и я не могу… я не…       Дина приблизилась, коснувшись лбом лба Элли, их носы почти соприкасались. В воздухе повисла искра напряжения, по спине Элли пробежал холодок. Она на мгновение задержала взгляд на веснушках Дины и её дрожащих губах… Она хотела бы поцеловать её прямо сейчас и отпустить всё.       Но не могла. Было несправедливо, что Дина снова в этой роли — заботится о ней, пытаясь собрать все разбитые части. Не зная, насколько она действительно сломана. Какой монстр позволил бы этому случиться второй раз?       Элли взяла руки Дины и отняла их от лица. Она увидела, как Дина вздрогнула от боли, её тёплый взгляд вдруг потемнел от внезапного отказа. Но Элли крепко держала её руки и, глядя в лицо, произнесла слова, которые могли означать конец всего, что они пытались вернуть.       — Мне нужно тебе рассказать… Пока я снова не потеряла возможность. Если я… не знаю, смогу ли, но ты… ты заслуживаешь лучшего.       Дина тяжело вздохнула — было ли это грустью или раздражением, Элли не поняла. Когда она отстранилась, в груди Элли появилась пустота, такую же, как когда она вернулась на ферму и нашла её пустой.       — Тогда рассказывай, — сказала Дина, голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость. — Давай поговорим.