Глава 12: Я здесь

      Лестница, ведущая в подвал, была темной, едва освещенной мерцающей лампочкой на потолке. Его отчаянный, пронзительный крик эхом разносился по коридору, гнетущий гул стен, казалось, вот-вот поглотит его навсегда.       — Элли! Помоги мне!       Она бежала. Бежала изо всех сил. Добежала до двери, повернула ручку и, опираясь всем весом, распахнула её.       — Джоэл!       — Элли! — он закричал, слова срывались с губ, брызгая кровью на пол.       Но прежде чем она смогла дотянуться до него, крепкие руки схватили Элли и повалили на пол. Потом другие руки. Потом ещё.       Вес давил на её кости, а ужас происходящего был даже сильнее ощущения твердого пола под ней.       — Вставай! Джоэл, вставай, твою мать! — требовала Элли, отчаянно пытаясь вырваться.       Она видела только Джоэла — его разбитую голову, безжизненное тело, кровь, пот и слёзы, заливающие всё вокруг. Его единственный живой глаз, лишённый привычного блеска, уставился на неё.       Она боролась изо всех сил, жаждая свободы.       — Заканчивай. — прозвучал мужской голос, но слова тут же заглушил ужасный треск клюшки для гольфа, разрезающей холодный, густой воздух, как острый нож.       — НЕТ! — закричала Элли. Звук ломающихся костей едва слышался сквозь её хриплый, отчаянный крик.       Эбби бросила взгляд через плечо с выражением презрения на лице, её глаза упали на потрясённое лицо Элли.       Широко раскрыв глаза, с огнём, горящим в груди, Элли дала обещание. Она почувствовала, как оно рождается в глубине живота, наполняет лёгкие, зажигает кровь и вырывается из дрожащих, залитых кровью губ ревом ненависти, который мог разрушить весь мир.       — Я тебя убью!       «Элли? Элли!»       Внезапно Элли моргнула два раза — и Джоэла уже не было рядом. Сквозь открытое окно проникал солнечный свет, занавески лениво колыхались на лёгком ветерке. В воздухе пахло домашней едой, свежескошенной травой… и пара беспокойных тёмных глаз, которые она знала так хорошо. За ними скрывалась боль.       — Ты вообще слушаешь? — мягко спросила Дина, сжатые губы изображали притворное беспокойство.       Она держала Джей-Джея на одной руке, а в другой — мокрую тряпку, с пятнами размазанной еды на охристой футболке. Малыш бормотал что-то, гордясь своей грязной проделкой. Тарелка на полу — явный признак того резкого металлического звука, который вернул Элли в прошлое.       Они были на ферме, подумала Элли. Она не была в том подвале. С тех пор прошёл уже больше года. Больше года с тех пор, как Дж… как его не стало.       Элли всё ещё чувствовала руки всех тех, кого убила, сжимающие её тело. Её разум так и остался на полу подвала.       — Эм… да, — пробормотала Элли, покачивая головой. По всему телу чувствовалась боль — от кончиков пальцев на ногах до макушки. Она потерла лицо рукой в нетерпении. — Нет. Прости. Что?       — Ты в порядке? — спросила Дина, нахмурив брови от беспокойства.       Элли ненавидела, как Дина на неё смотрит — будто та вот-вот разлетится на миллион осколков. Может, так оно и есть, но это не облегчало ситуацию.       — Да. Да, я в порядке, — вздохнула Элли, безуспешно пытаясь улыбнуться — слабая, дрожащая улыбка была настолько неубедительной, что она даже не хотела больше пытаться. — Что ты говорила?       — Ты можешь ненадолго с ним остаться? — спросила Дина с оттенком усталости. Она протянула Элли малыша, всё ещё осторожно глядя на неё. — Мне нужно убрать это.       — Конечно. Я… конечно. Иди сюда, картоха.       Элли взяла ребёнка, и её взгляд потерялся в его пухлом лице, лёгкой улыбке, розовых щёчках и коротких тонких волосках, растущих во все стороны. Он легко помещался у неё на руках, словно две части пазла. Его вес и тепло были утешительными, мокрые звуки, издаваемые ртом, напоминали колыбельную, которая успокаивала её чувства.       Когда же всё это закончится? — подумала она.       На улице была темнота. Наступила ночь, принесшая с собой прохладный ветерок, которого её горящая, раскалённая кожа так жаждала весь день. Но темнота ничуть не облегчала положение — она была предвестником всех кошмаров, что придут позже, чувства паники и жгучей ненависти, пылающей в груди.       Элли сидела у подножия кровати, на своём привычном месте, куда она садилась, когда нуждалась в минуте покоя. Чёрт, ей всегда нужна была эта минута. Как долго будет длиться это ужасное, гнетущее чувство, которое угрожало потопить каждую каплю её воли?       Она ненавидела его. Но ещё больше — свои воспоминания.       Пальцы Элли лениво водили круги по разбитым часам. Свет от лампы на тумбочке прорезал резкие блики по краям. «Твои часы сломаны», — сказала она, когда они впервые встретились, а в ответ услышала лишь раздражённое ворчание, отдавшееся в груди Джоэла.       Если бы она тогда знала, почему он носил эти часы больше двадцати лет… Станет ли она так же носить с собой последние моменты Джоэла, проживая заново его мучительный конец, вместо тех светлых воспоминаний, что где-то там, глубоко внутри?       — Привет. Я уже думала, где ты, — мягкий голос Дины вырвал Элли из мыслей. В нём звучало понимание, на полных губах играла слабая улыбка. Но тот самый взгляд — беспокойство, которое Элли так ненавидела — светился ярко и ясно.       — Привет. Да, извини, мне просто нужна была минута, — Элли ответила отстранённо и аккуратно положила часы обратно в ящик под одежду. — Джей-Джей уже спит?       — Да, пока что, — прошептала Дина, заходя в комнату. Малыш действительно крепко спал у неё на руках, голова прижата к шее, крошечная ручка крепко сжимала ткань футболки.       Осторожно Дина положила сына в его кроватку и задержалась у неё, не скрывая переполняющей любви. Это зрелище согрело сердце Элли так, как она была благодарна. В последнее время она чувствовала себя такой холодной...       — Посмотрим, сколько это продлится, — тихо улыбнулась Дина и взяла Элли за руку, лёгким движением большого пальца провела по последним линиям её татуировки. — Почему бы тебе не спуститься вниз? Нам бы не помешал небольшой перерыв, как думаешь?       Небольшая улыбка Элли померкла. Она не хотела говорить об этом. Не хотела объяснять, что случилось этим вечером, что вспоминала. Она хотела просто отодвинуть всё это в глубину сознания, в тёмный уголок, запереть в ящик и выбросить ключ навсегда.       Но не могла. Не было ни одного момента, чтобы та тьма внутри неё не ощущалась хотя бы отчасти. Она была благодарна за краткие минуты покоя, которые давали ей Дина и Джей-Джей… но в некоторые дни этого было недостаточно, чтобы остановить её разорванные мысли.       — Эм, я скоро приду, — пробормотала Элли, осторожно вырывая руку из ладони Дины. Её взгляд задержался на спящем силуэте Джей-Джея, не смея встретиться с глазами Дины.       — Эл…       — Я в порядке, детка, — шептала Элли с ноткой усталости и резкости. — Иди вперед. Я скоро.       — Ладно.       Элли! Помоги мне! Пожалуйста! — кричал Джоэл в её кошмарах.       Элли бежала, бежала так быстро, как могли позволить её слабые ноги. Её сломанная правая рука болезненно висела сбоку, бесполезная, лицо было разбитым и израненным, глаза горели красным, на веках застывала кровь.       — Джоэл! — пыталась закричать Элли, но голос застрял в горле. Она выплюнула кровь на рубашку и толкнула дверь.       Перед ней возник театр, и она подняла левую руку, глаза устремились на напряжённую фигуру Эбби. Её светлые волосы, глаза, полные ненависти, мускулистые руки, порезанные и залитые кровью — кровью Элли. Кровью Дины.       — Мы дали вам шанс! А вы что сделали?! — сказала Эбби, поднимая оружие и целясь ей в лицо.       Каждый раз, когда Элли моргала, момент растягивался. Она чувствовала, как дыхание становилось всё более прерывистым, и каждый раз, закрывая глаза, видела его. Лежащим на земле, безжизненным. Мёртвым, не зная, что она простила его. Мёртвым, не зная, как сильно она жалеет, как сильно ненавидит себя за потерянное время.       Эбби забрала у неё Джоэла. И Элли было всё равно, что он сделал в прошлом. Ей было всё равно, убил ли Джоэл всех Цикад. Всё, чего она хотела — увидеть его улыбающимся, с кружкой кофе в руке и песней на устах.       Но этого никогда не случится теперь. Всё, что она будет помнить о Джоэле — это его поражённость, усталость в костях, выражающаяся в последнем вздохе. Его единственный здоровый глаз смотрел на неё, не видя.       — Я вас всех убью! — заревела Элли, её кожа внезапно охватила жгучая боль. Пламя пожирало всё вокруг, окрашивая всё в резкий, ярко-красный цвет, превращая окружающий мир и Эбби в яркое, агрессивное пятно. — Всех до единого! Вам нас не остановить!       Её собственный голос внезапно разбудил Элли. Она широко открыла глаза в темноте, всё тело дрожало, покрытое потом. Пара солёных слёз скатилась по щеке и потерялась на подушке. Было так холодно, и она ругалась про себя из-за дрожи, пробегающей по спине.       — Эй, иди сюда, — мягко сказала Дина из-за спины, тёплая рука обняла её и сжала, словно боясь, что Элли сорвётся и уйдёт.       Возможно, именно так оно и было.       Элли пыталась, но безуспешно, расслабиться в этих объятиях, в том утешении, которое они давали, в том, как они удерживали её на земле. Они были на ферме. Она была здесь, с Диной и Джей-Джеем. Она больше не была в Сиэтле.       Элли изо всех сил старалась не разбиться вдребезги, не потерять ту малую выдержку, которую умудрялась имитировать. Она не хотела, чтобы кто-то видел, насколько она сломлена, насколько полна ненависти и боли. Насколько беспомощной и слабой она себя ощущала.       Эти ядовитые чувства были её наказанием за провал мести.       Но в этой темноте вокруг, с мягким дыханием Дины на плече, её телом, прижатым к спине Элли — этого было достаточно, чтобы дамба прорвалась.       — Прости, — всхлипнула Элли и закрыла лицо обеими руками, сдавливающий рывок пронзил её грудь.       — Не надо. Я с тобой, — Дина обняла её крепче, плотнее, ближе. — Просто дыши. Всё будет хорошо.       Ночь наступила в Джексоне раньше, чем Элли хотелось. Они вернулись в небольшой домик Дины, несмотря на настойчивость Эллен и Робин остаться с ними на ночь. Элли не знала, что им ответить, но Дина справилась с ситуацией так хорошо, как и ожидала.       Город был в безопасности, или, по крайней мере, так заверила их Мария перед тем, как они покинули старый дом Джесси. После нападения предстояло много работы, но хотя бы эту ночь они могли провести спокойно, прежде чем встретиться с новыми испытаниями: пустыми стульями в закусочной и грядущими похоронами павших.       Элли теперь чувствовала себя немного увереннее. Джей-Джей крепко спал у неё на руках, бормоча во сне. Уютное тепло ребёнка на груди и его медленное, ровное дыхание у шеи помогали Элли оставаться в настоящем. Или по крайней мере насколько это было возможно.       Воспоминания о ферме крутились в голове, снова и снова — как заезженная пластинка всех тех моментов, когда она избегала говорить о своих тяжестях, вине и боли. Теперь всё было иначе — нужно было сдержать обещание, данное самой себе, что бы ни случилось.       Она должна была быть честной с Диной и принять любой исход.       Элли уложила Джей-Джея спать, задержавшись на мгновение, чтобы погладить его тонкие чёрные волосы. Ей нравилось смотреть, как он спит — такой спокойный, такой невинный. Это давало ей силы глубоко вздохнуть и встретиться лицом к лицу со своими демонами. И надеяться на лучшее, даже если это не то, чего она хотела.       Вернувшись в гостиную, Элли рухнула на диван, спина напряглась, глаза внимательно осматривали комнату. Она изо всех сил старалась не думать о том, что это может быть буквально последний раз, когда ей позволено находиться в этом маленьком месте, которое она хотела назвать домом.       Через мгновение появилась Дина с стаканом воды. Элли взяла его, стараясь не замечать тепла прикосновения Дины к её пальцам, и сделала несколько глотков, задаваясь вопросом, сможет ли она вообще удержать воду после такого ужасного дня. Похоже, желудок не был настроен сотрудничать.       Дина просто села рядом на диван, в её взгляде читалась явная обеспокоенность, и она ждала, не зная, что сказать или сделать. Элли вздохнула, оставила почти полный стакан на кофейном столике, облокотилась на колени, опустив голову.       — Спасибо, — пробормотала Элли и поморщилась от того, насколько слабым и хриплым звучал её голос.       — Эй, всё будет хорошо, — сказала Дина, подвинувшись ближе.       Она положила руку на колено Элли в утешающем жесте, из-за чего та ещё сильнее сжалась, прижав лоб к сжатым кулакам.       — Нет... Нет, это чертовски тяжело, — с тяжёлым вздохом сказала Элли. — Я ужасно боюсь.       Она и правда была на пределе. Безумно отчётливо ощущала, как сильно бьётся её сердце, словно зловещий барабан, всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Как по коже бегали мурашки, как все чувства обострились до предела и были настороже. Как холодно ей было, и как рука Дины, тёплая и мягкая, горела на её колене.       — Элли. Я рядом. Всё будет хорошо.       — Я... — Элли выдохнула с поражением, не в силах встретиться с её взглядом. — Хорошо.       Она видела краем глаза, как Дина смотрит на неё, ждёт. Время шло. Элли позволила спине опереться о диван, несмотря на то, как была напряжена и скована, как мышцы её постоянно подёргивались, а адреналин пылал в венах словно огонь.       Казалось бы, она готовилась к бою с ордой заражённых или с топляком — кем угодно, только не к разговору. Но Элли начала говорить.       — Есть вещи, которые ты знаешь, — начала она, неуверенно, словно подбирая слова, как всегда. Но она прорвалась сквозь туман в голове, надеясь, что звучит лучше, чем в мыслях. — И другие, которые ты не знаешь. Я рассказывала тебе про Бостон. Про то, что жила в карантинной зоне. Я рассказывала о том укусе. Мне было четырнадцать.       Наступила короткая пауза, наполненная ожиданием. Дина нежно сжала её колено. — Да, ты говорила, что твоя подруга умерла, а ты выжила. И что с того?       — Всё, — подумала Элли. — В тот момент началась моя жизнь и моё предназначение. И как тяжело говорить об этом, спустя столько лет после худшего.       — Три недели спустя я встретила Джоэла. Он был контрабандистом. Должен был отвезти меня к Цикадам. Они искали... лекарство? Так, эта женщина Марлин хотела, чтобы я была там. Джоэл и я искали их вместе больше года, — голос Элли начал срываться, горло пересыхало. — Мы нашли их в больнице Солт-Лейк-Сити.       Наступила напряжённая тишина. Дина сменила позу, явно почувствовала себя неуютно.       — Продолжай.       — Последнее, что я помню — это как я тонула, — Элли скривила лицо в привычной маске сомнения, почти ставшей её визитной карточкой. — Мы были в каком-то затопленном туннеле, и Джоэл пытался меня спасти. Потом... я просто очнулась в больничной одежде, в машине. Джоэл вёз нас обратно в Джексон.       Дина молчала. Элли чувствовала, как та напряжена, пальцы чуть глубже вонзились в ткань джинс, её большие тёмные глаза сияли смесью замешательства и, возможно, страха.       Элли глубоко сглотнула и продолжила, избегая взгляда.       — Джоэл сказал, что мой иммунитет — ничего не значит. Что таких, как я, много. Я думала, он врёт, но не могла знать наверняка. Это было ужасно — чувствовать, что всё это — ни о чём.       — Вы казались такими близкими, когда были моложе, — нахмурилась Дина, пытаясь связать новую информацию с тем, что знала. Элли всегда носила свои тайны, а Джоэл иногда был настоящей загадкой даже для неё. — Он был немного гиперопекающим, но я понимаю это. А потом вдруг наступила пропасть. Ты даже не хотела упоминать его имя.       — Помнишь, как я сбежала? — спросила Элли, качая головой. — Нам было около шестнадцати.       — Помню, как Кэт была в ярости, — Дина вдруг улыбнулась слабой усмешкой, которая заставила Элли усмехнуться. Было видно, что она пыталась немного разрядить атмосферу, и Элли это очень ценила. — Бедная Кэт, ей с твоим дерьмом пришлось справляться.       — Она меня просто ненавидела примерно неделю после того, как я вернулась, — сказала Элли. Теперь она смогла слабо улыбнуться, вспоминая, как та тяжело дышала и сердито бурчала из-за того, что её не включили в план.       — Я тоже, — приподняла бровь Дина. — Моя лучшая подруга вдруг сбегает неизвестно куда и не берёт меня с собой? Это было больно.       — Ты никогда не говорила, — Элли впервые посмотрела на неё с начала разговора и не смогла удержаться от своей глупой улыбки.       — О, я бы точно не стала этого тебе рассказывать. Репутация есть репутация, — подтрунила Дина. Она начала медленно водить большим пальцем по колену Элли, её взгляд внезапно опустился на пол, как и улыбка. — Я просто была рада, что ты вернулась, но ты была так расстроена.       Элли понимала, что этот короткий и привычный момент не продлится долго, поэтому решила запомнить его как можно лучше, на всякий случай. Потом она вздохнула.       — Потому что я узнала, что на самом деле произошло в той больнице. Я пошла туда одна, — Элли пристально посмотрела на Дину, пытаясь донести всю серьёзность ситуации. Как будто ей нужно было, чтобы та поняла, насколько всё было ужасно. — Он убил всех, Дина. Включая единственного человека, который, по всей видимости, мог создать лекарство.       Ей было больно и трудно говорить это вслух. Пугало, как глаза Дины расширились от шока и ужаса. Её колено стало холодным, как и всё тело, когда Дина отняла руку и закрыла рот ладонью в удивлении.       — О… о, нет.       — Он сказал, что чтобы сделать лекарство, я должна была… умереть.       — Ты понимаешь, почему он так поступил? — слабо спросила Дина. — Я всё ещё думаю, что вылечить это — чёртова невозможность, но…       Элли отвернулась, тяжёлая реальность угрожала раздавить её. Джоэл одним простым и жестоким поступком разрушил её смысл жизни. Он отнял всё, к чему она стремилась, одним решением. И она даже не могла спорить с этим.       — Он сказал, что сделал бы это снова, — выдавила Элли, заставляя себя смотреть в глаза Дине. Она увидела там только понимание, и это как-то не укладывалось у неё в голове. — Тогда я не понимала, но всё равно хотела простить его.       — Тогда…       Элли сжала глаза крепко. Доброе, серьёзное выражение лица Джоэла вдруг превратилось в ту жуткую картину, которая преследовала её больше двух лет, каждый раз, когда наступала тьма.       — Да... Мы говорили ночью, перед тем, как он... — Элли моргнула, отгоняя образ, покачала головой. Выдохнула весь воздух, который задерживала, даже не осознавая этого. Потрясёнными, дрожащими руками она терла джинсы. — Перед смертью. Джоэл спас меня в той больнице, и это стоило ему жизни. Он ушёл из-за меня. И потому что не мог, чёрт возьми, дать мне умереть.       Вдруг Дина схватила её за руку и остановила её беспокойные движения. Элли посмотрела на неё с недоумением. Дина взглянула прямо, глаза горели решимостью.       — Эл, ты знаешь, что это чушь. Я бы тоже была в ярости. Но теперь? Я понимаю. Если бы это был Джей-Джей...       У Джоэла была причина для его поступков. Причина, которую Элли так и не поняла полностью — не до той ночи после танцев, когда они впервые действительно посмотрели друг другу в глаза, когда она увидела в его взгляде надежду. И не до тех пор, пока впервые не взяла Джей-Джея на руки — маленького ребёнка, который сначала не был её, но вдруг стал.       — Я бы сделала то же, что и он, — сказала Элли, голос её вдруг стал хриплым и грозным. Она уже делала так раньше — позволяла диким, необузданным чувствам внутри взять верх, уничтожить всё и всех, кто вставал на пути. — Мне плевать на лекарство, на мир или что-то ещё. Даже если он возненавидел бы меня за это.       — Мне тоже наплевать, если это эгоистично, — поддержала Дина, прищурив глаза. — И прости, Эл, но неважно, как сильно ты хочешь умереть.       — Это не его вина, что я была глупой и потратила столько времени на злость. Он сделал свой выбор, а потом пришли эти ублюдки, и я... — Элли издала горький, безрадостный смех. — Я не могла отпустить. Это преследует меня. Всё ещё преследует. Я вижу его лицо. И всё то дерьмо, что я сделала.       Нора умоляла её покончить с этим, избавить от той муки, которую Элли ей причинила. Ещё один удар трубой — и её не стало.       Оуэн схватился за грудь в панике, не веря своим глазам, когда из раны хлестала алая кровь. Он безвольно рухнул на пол, без почестей и жалости.       Мэл захлебнулась, острый нож прорезал ей горло, глаза раскрылись от ужаса.       — И когда мы вернулись, я... Не было ни одного дня, чтобы я не думала о том, что случилось в Сиэтле, — сказала Элли с горечью. Все эти жестокие, ужасные сцены, связанные с её поступками, навсегда отпечатались в её памяти. — Не было ни одного дня, чтобы я не хотела пойти и выследить её. Заставить её заплатить.       — Ты скрывала это от меня, но это не значит, что я не видела, Эл, — сказала Дина, крепче сжав запястье Элли.       Она вздохнула, понимая. Понимая очень хорошо, как Элли плохо скрывала свою боль, даже если пыталась. Элли даже не стала спорить. Все те ночи, когда она не могла уснуть, все те ночи, когда она просто сидела и смотрела в пустоту. Все те моменты, когда Дина пыталась поговорить, а Элли даже не слушала. Казалось, она существовала в двух разных мирах — ни в одном, ни в другом полностью.       В те времена Элли была словно призраком. Тенью самой себя, пустой и опустошённой, шутящей вяло и бессмысленно, как будто это могло компенсировать её отсутствие.       — Тогда мы почти не разговаривали, — продолжала Дина, почти застенчиво. Её пальцы ласкали браслет с хамсой, который Элли всё ещё носила, как драгоценность. — Конечно, у нас были свои моменты, но я старалась изо всех сил дать тебе понять, что ты можешь говорить со мной об этом. Каждый раз, когда тебе было тяжело, я это видела. Но ты не пускала меня внутрь.       — Я всё время убегала. Притворялась, что всё в порядке, но это было не так, — после паузы Элли положила левую руку на руку Дины. Контрастировали пальцы — пеньки на месте тех, что когда-то были. — Мне всегда... Мне не следовало ставить тебя в такое положение. Никогда.       — Я сама туда себя поставила, — ответила Дина с оттенком раздражения. — Я хотела этого.       — Я этого не видела. Я была слишком слепа, слишком глупа, чтобы понять. Я — монстр, которого ты сегодня увидела, — твёрдо сказала Элли, глядя на Дину, словно предупреждая о грядущих тёмных вещах. Предупреждая, что она опасна и ей не место рядом, на диване, так близко, что это больно. — Я не хочу быть такой. Я не хочу... превратиться в это.       — Я боялась, что ты так и сделаешь. Когда ты... — взгляд Дины внезапно загорелся. Тот страх, что Элли видела в её глазах раньше в тот день, когда та была в заложниках. — Когда ты ушла от нас, меня больше всего ранило, что тебя поглотило это. Ты позволила этому сломать тебя. Я боялась, что от моей Эл ничего не осталось.       — Ты всё ещё думаешь, что что-то осталось? Что хоть что-то? — слабо спросила Элли, надеясь. Её голос был таким робким и разбитым, что она почувствовала себя крошечной. — Что я могу...       — Я вижу это. Теперь ты выглядишь и ведёшь себя совсем иначе. И я уже много лет не слышала, чтобы ты говорила о Джоэле — а ты только что сказала, — губы Дины слегка улыбнулись. — Я бы сказала, что это прогресс.       — Да. Может быть.       Несколько мгновений воцарилась глубокая тишина. Они просто сидели на диване, украдкой поглядывая друг на друга. Небольшая улыбка, нежное касание рук, воздух вокруг сгущался, заставляя кожу Элли дрожать — но это было не неприятно, а даже наоборот, так, как она давно не чувствовала.       — Ты правда пощадила её? — спросила потом Дина с оттенком недоверия.       — Ты имеешь в виду после того, как я оставила двух самых дорогих мне людей, пересекла три штата, убила кучу охотников, приставила нож к горлу ребёнка и заставила её сражаться со мной?       Элли саркастично и безрадостно рассмеялась над своей собственной глупостью. Теперь всё казалось таким абсурдным, что ей стало интересно, не свихнулась ли она тогда, а может быть, только сейчас, хоть ненадолго, приходит в себя и возвращается рассудок.       Дина сурово посмотрела на неё, совсем не найдя в этом шутки.       — Элли... —       Элли покачала головой — волны вины и ненависти всё ещё накатывали на неё, но теперь всё было по-другому. Она поняла, что вся эта ненависть и вина направлены на неё саму — не на тех, кто забрал у неё Джоэла, не на Эбби, как бы сильно она ни пыталась себя убедить в обратном.       — Да. Я не смогла её убить. Я не врала. Я держала её — душила, погружала голову под воду — и увидела его. Увидела Джоэла, и отпустила её, — Элли снова покачала головой, посмотрела на Дину зелёными глазами, полными слёз. — Насколько это извращённо? Я без колебаний убивала всех остальных. Чёрт, я не знаю… но вдруг всё стало иметь смысл.       Дина кивнула и, не церемонясь, просто стерла одну слезу, скатившуюся по щеке Элли.       — Вот тебе и ответ. Это единственная причина, почему ты сейчас разговариваешь со мной.       Элли удивлённо приподняла брови, сердце болезненно ёкнуло в груди.       — То есть, я не убила Эбби — и поэтому ты позволяла мне приходить сюда? Даже после того, что я сделала с остальными? Даже после того, как ушла?       — Эл, я же говорила. Если бы эти люди убили мою сестру, я бы сделала так же, — серьёзно сказала Дина. — Я это понимала. Но Джей-Джей изменил всё для меня. Я надеялась, что он изменил что-то и в тебе, но всё было не так… Когда ты вернулась, мне нужно было знать, сделала ли ты это. Я была так чертовски рада, когда ты сказала, что не сделала. — Она нервно рассмеялась и вздохнула, улыбка облегчения не сходила с её лица, а в глазах не было ни капли страха. — Значит, в тебе осталась часть тебя самой, которую ты не потеряла полностью.       — Я чувствую себя чертовски глупо, — раздражённо покачала головой Элли.       — Наверное, звучит странно, что я это говорю, — Дина прикусила губу, задумавшись, — но после всего случившегося тебе действительно нужно было самой найти ответ.       — Когда я поняла это, я даже надеялась, что она убьёт меня вместо этого, — слабо призналась Элли, пожалев плечами. — Но… я не умираю.       — Ты больше не можешь так делать, — твёрдо сказала Дина, в её взгляде внезапно вспыхнул огонь. Эти слова ранили, хоть и были правдой. — Ты говорила, что попробуешь. Так попробуй же, Элли.       Элли просто посмотрела на неё с извинением. — Не думаю, что смогу простить себя за то, что сделала с вами обоими.       Дина выдернула руку из ладони Элли, и в сердце у той пронзила резкая боль. Но тут же схватила обе её руки с внезапной силой, переплетая пальцы. Они были так близко, что Элли чувствовала жар её кожи, знакомую искру озорства, которую так давно не видела в Дине — и от этого у неё пробежал холодок по спине, почти забытое тепло разлилось по лицу и груди.       — Изменило бы что-то, если бы я сказала, что прощаю? — спросила Дина.       — Прощаешь? — тихо спросила Элли, не в силах подобрать больше слов.       Голова уже кружилась. Всё вышло совсем иначе, чем она ожидала. Страх сменился теплом и знакомством, а теперь — чем-то диким, но чистым, что горело у неё в костях.       — Ты не единственная здесь полная идиотка, — сказала Дина, наклонившись ближе. Элли чуть не почувствовала, как её губы касаются кожи. — Помнишь?       — Я… я попробую.       — Ты пробуешь. Просто, пожалуйста, говори со мной. Тебе правда не нужно всё это проходить в одиночку. Не облажайся снова, Элли. Я не знаю, как сказать это лучше.       — Не облажаюсь.       Дина отстранилась чуть-чуть, чтобы Элли была вынуждена встретить её взгляд, не дав уйти.       — Тогда докажи. Останься.       Глаза Элли упали на губы Дины — так близко. В голове роились миллионы мыслей, тысячи голосов кричали: ты не заслуживаешь этого, ты всё сделала неправильно, ты глупа и потеряла всё из-за этого. Но ни одна из этих мыслей не была достаточно сильной, чтобы отрицать реальность — тяжесть рук Дины на плечах, её умоляющие тёмные глаза, напряжение в воздухе и эти бесконечно раздражающие пару сантиметров между ними.       — Я здесь. Я остаюсь.       И внезапно между ними не осталось ни капли пространства. Их губы столкнулись в сырой, отчаянной страсти, что отражала всё то, что они обе чувствовали месяцами, даже годами. Это было навязчиво, беспорядочно и всеобъемлюще. Руки и ноги переплетались в спешке, пальцы срывали одежду и царапали кожу. Постоянные паузы, чтобы просто смотреть друг другу в глаза, чтобы убедиться — они настоящие, здесь и сейчас, там, где им и нужно быть.       Просто… быть вместе. И это всё, что им было нужно.