Забота, вывернутая наизнанку

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ Забота — это когда тебе готовят завтрак, правда? Когда спрашивают, как прошёл день. Когда дарят цветы без повода. Когда гладят по волосам и говорят: «Отдохни, я всё сам». Забота — это про тепло. Но Юнги был холодом. Холодом, который пытался согреть так, как умел. Только… не умел. ♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪.𖥔 ݁ ˖♪ Утро началось с того, что Хосок проснулся от запаха гари. Он вскочил — ещё в пижаме, босиком — и метнулся на кухню. Там Юнги стоял с тряпкой, размахивая ею перед дымящейся сковородкой. — Что ты делаешь?! — ахнул Хосок. — Забочусь, — рыкнул Юнги, как будто это было обвинением. Хосок уставился на чёрный комок, который, возможно, когда-то был яичницей. — Ты... ты спалил яйца, — осторожно сказал он. — Я прочитал, что омегам надо завтракать, — буркнул Юнги. — Ты не ел три дня. Я делаю выводы. — Да? — Хосок приподнял бровь. — И где ты это прочитал? В „Пособии мафиози по семейной жизни“? Юнги бросил тряпку и пошёл к холодильнику. — У меня получилось налить сок. — Браво, шеф, — вздохнул Хосок и взял тряпку из его рук. — Отошёл. Сейчас я спасу твою кухню от самой себя. — Ты даже благодарности не сказал, — тихо пробормотал Юнги. Хосок замер. — Спасибо, что не взорвал кухню, — сказал он и повернулся к нему. — Правда. Это... мило. В твоём стиле. Юнги опустил глаза. Щёки у него покраснели. Ого, подумал Хосок. Этот демон может краснеть. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆ೆ Вторая попытка заботы случилась вечером. — Мы едем, — сказал Юнги, появляясь в дверях комнаты, где Хосок листал медицинский журнал. — Куда? — Сюрприз. Хосок напрягся. Сюрприз от Юнги мог означать всё что угодно — от ужина в роскошном ресторане до визита на нелегальный рынок оружия. Оказалось — ресторан. Почти нормальный. Почти романтичный. Только за угловым столом сидел телохранитель, явно вооружённый до зубов. А официант трясся так, будто его жизнь зависела от подачи десерта. — Я хотел нормальный вечер, — сказал Юнги, когда они остались наедине. — Без крови. Без оружия. Без драк. — Учитывая, что твоего телохранителя зовут «Клык» — звучит убедительно, — сказал Хосок, хихикнув. Юнги уставился на него. — Ты смеёшься? — Я стараюсь не рыдать. И это было честно. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆ೆ На третий день Юнги купил ему тёплую кофту. — У тебя вечно мёрзнут руки, — сказал он. — Меня это бесит. — Это твоя забота? — усмехнулся Хосок, беря кофту. — «Твои руки меня бесят, поэтому вот тебе подарок»? Юнги кивнул. Очень серьёзно. Хосок рассмеялся. Впервые за долгое время — по-настоящему. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆ೆ Потом был вечер, когда он почувствовал себя по-настоящему плохо. Простуда, слабость, лихорадка. Юнги почти сорвался с катушек. — Ты умираешь?! — выпалил он, когда Хосок чихнул в третий раз. — У меня тридцать семь и восемь, Юнги. Это не смертельно. — Нужно врача. — Я врач. — Тогда делай что-нибудь, Хосок! Тебе плохо! Мне плохо, когда тебе плохо! Что ты вообще от меня хочешь?! Хосок поднял взгляд. — Просто побудь рядом. Юнги замер. Потом подошёл, сел на кровать, уткнулся лицом в его плечо и пробормотал: — Я не умею быть нормальным, Хосок. Но я... стараюсь. — Я вижу, — прошептал Хосок. — Это пугает больше, чем если бы ты просто вёл себя, как обычно. Они оба засмеялись. Тихо. Искренне. И всё-таки вместе. Юнги заботился, как умел. Угрюмо. Неловко. Через сломанные привычки, через силу. Он приносил лекарства, но забывал инструкцию. Он грел постель, но сам в ней лежал, как ледяной кирпич. Он дарил тепло — только в своей ломаной, неуклюжей манере, как будто боялся обжечь сам себя. А Хосок принимал. Потому что за этим всем — была любовь. Грубая. Сбитая с петель. Но настоящая. Навсегда или никогда. И в такие вечера он думал, что, может, всё-таки навсегда. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖