ГРАНИ ИНСТИНКТА

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ Юнги чувствовал, как его тело пульсирует — будто под кожей плескалась раскалённая ртуть. Он сидел на кровати, прижимая к себе Хосока с такой силой, будто боялся, что омега исчезнет, если он ослабит хватку хоть на миг. — Ты душишь меня, — пробормотал Хосок, уткнувшись носом в ключицу альфы. — Молчи. — Ты вцепился, как питбуль. — Я на гоне, Хосок. Я либо вцепляюсь, либо разнесу дом к херам. Твой выбор. Омега застонал — не от боли, от усталости. Он знал: когда у Юнги начинался гон, весь мир переставал существовать. Ни мафия, ни деньги, ни враги — только он, Хосок, его омега. И ничто, кроме запаха Хосока, не могло унять бешеный огонь под рёбрами Юнги. — Я даже в туалет не могу пойти без того, чтобы ты не стоял у двери, — пробурчал Хосок. — А если тебя кто-то в это время украдёт? — нахмурился Юнги, уже почти в панике. — Кто меня украдёт? Мы в твоём бункере на шестиметровой глубине под кодами, сканерами сетчатки и охраной с базуками. — Да, но ты пахнешь… так, — Юнги мотнул головой, сжав бёдра Хосока сильнее. — Ты не понимаешь, что творишь со мной, когда пахнешь вот так. Хосок вздохнул. — Ты звучишь, как голодный волк, которого заперли с куском мяса. — Не как с мясом. Как с чем-то, что моё, — Юнги вцепился пальцами в его поясницу, — и никто, слышишь, никто, не посмеет даже глянуть в твою сторону. Хосок почувствовал, как дрожь пробежала по телу альфы. И всё внутри него — хоть и сопротивлялось, хоть и злилось, но отзывалось. Примитивно. Тупо. Жадно. Он провёл рукой по щеке Юнги, у которой слегка подрагивали мышцы от напряжения. — Это сколько ещё продлится? — мягко спросил он. — Не знаю. Три дня, может, пять. — Пять дней ты будешь на мне лежать и рычать на охрану? — Нет, — Юнги уткнулся лбом в его шею. — Пять дней я буду держать тебя, трахать тебя и убивать всех, кто постучит в дверь. Хосок закатил глаза. — Романтично. — Да, блядь, как в лучших дорамках, — выдохнул Юнги, и, к удивлению Хосока, поцеловал его в лоб. Не в губы. Не в шею. Просто — в лоб. Хосок замер. Он знал этот поцелуй. Это был сигнал — один из редких моментов, когда инстинкты у Юнги и чувства смешивались. Когда зверь внутри него утихал хоть на миг, чтобы проявиться человек. — Ты меня любишь? — спросил Хосок неожиданно. — Это сейчас важно? — Очень. Юнги посмотрел на него. Глаза были чуть мутные — от жара, от раздражения, от желания. — Если ты сейчас встанешь и уйдёшь, — сказал он медленно, — я, вероятно, устрою резню. Но если ты останешься — я, возможно, впервые за эти три года не сойду с ума. Хосок понял: это и был его ответ. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅♪ೆ Вечером Юнги почти не выпускал его из рук. Когда Хосок попытался дотянуться до телефона — альфа зарычал. — Переписка? Сейчас? Ты серьёзно? — Я просто хотел проверить почту. — Проверишь через три дня. — Если я не умру от скуки. — Не умрёшь. Я займусь тобой. Очень активно. Хосок засмеялся. Устало. Удовольствием. С ноткой безумия. Он прижался к Юнги и прошептал: — Ты невыносимый. — Я твой. — Это одно и то же. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅♪ೆ На четвёртую ночь гон начал спадать. Юнги впервые отпустил его руку. — Пойди выпей воды, — буркнул он. — Что, всё? — усмехнулся Хосок. — Ты теперь меня не хочешь? Юнги приоткрыл глаза и хрипло выдохнул: — Хочу. Но я устал. Даже моё либидо сдалось. Хосок подошёл, склонился и прошептал у его уха: — А я вот только разогрелся… — Блядь, — простонал Юнги. — Опять начнётся. Но на губах его уже мелькала усталая, счастливая улыбка. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖