Ты же сам сказал — ты мой

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ Если бы кто-нибудь сказал Юнги полгода назад, что он будет стоять в очереди в супермаркете с банкой шпрот, ванильным мороженым и клубничным сиропом — он бы застрелил человека на месте. Но сейчас он только ворчал под нос, глядя, как кассирша изо всех сил делает вид, что не пялится на грозного альфу с видом «я тут несу еду беременному омеге, не мешайте мне быть котом-няней». — Вам пакет? — спросила она с опаской. — Мне мешок для трупа, — буркнул Юнги и сунул карту. Кассирша чуть не глотнула воздух. Юнги моргнул. Вот дерьмо. Он же теперь не на работе. Он в отпуске. По уходу за... личным апокалипсисом. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓈒 ♪ — Ты не положил шпроты в холодильник, — раздалось из спальни. Юнги выдохнул, проходя в комнату с пакетом. — Ты заказывал их, как будто собираешься съесть живыми. Я торопился. — Ты сказал, что сделаешь всё, что я попрошу. — Я думал, ты про моральную поддержку, а не про сочетание «морская гадость и холодное счастье». Хосок лежал на кровати, обложенный подушками и книгой «Сто вопросов беременного омеги», которую он купил исключительно ради иллюстраций. — Ты когда-нибудь ешь нормально? — ворчал Юнги, открывая банку шпрот. — Ты когда-нибудь спишь больше трёх часов? — Я работаю. — Я создаю жизнь. Юнги выдохнул, будто признал поражение, и выложил всё на поднос. Подал, как официант. Даже поклонился. — Приятного психоза, госпожа. Хосок захихикал. — Ты такой милый, когда бесишься и всё равно всё делаешь. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓈒 ♪ Вечером, когда Хосок заснул, уткнувшись лбом в живот, Юнги выбрался на балкон и набрал Намджуна. — Тебе не кажется, что ты немного, ммм... каблучник? — протянул Намджун, не дождавшись даже «алло». — Только скажи, что ты не ездил в три аптеки ради подушки для беременных. — Я в четырёх был, — пробормотал Юнги. — У него спина болит, когда он спит на старой. — Мать твою. Это любовь? — Это катастрофа. — Юнги. Ты глава мафии. У тебя подчинённые убирают улицы от крови. А ты? Ты... ты размораживаешь клубничный лёд и кормишь с ложки! — И что? — …и это прекрасно, — сдался Намджун. — Только не говори, что ты гладишь ему футболки. — С паром, — мрачно подтвердил Юнги. Намджун истерично засмеялся. Юнги отключил вызов. ⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓈒 ♪ Когда он вернулся в комнату, Хосок уже не спал. Смотрел в потолок и медленно водил рукой по животу, чуть прищурившись. — Он шевелится, — сказал тихо. Юнги замер. — Можешь почувствовать. — Я? — Ты же сказал, ты мой. Значит, и он — тоже. Юнги осторожно опустил ладонь на живот. Молча. И когда под пальцами что-то дрогнуло — впервые за долгое время замер не как хищник, а как человек. Простой, растерянный человек, который не знал, что с ним делать. — Ты же не убежишь снова? — выдохнул он. — Только если ты ещё раз не купишь мне ананасовую пасту вместо клубничной. — Убей меня сразу. — Нет уж. Теперь ты со мной навсегда. Каблук. Юнги скривился. — Я всё ещё опасен, между прочим. — Ага. Особенно, когда с ложечкой бегаешь. А ребёнок внутри толкался так, будто тоже знал — папа теперь точно никуда не денется. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖