Вернутся к фанфику
Глава 4. Вероника
22 декабря 2023, 21:00На втором этаже обычной хрущёвки была самая типичная двухкомнатная квартира: одна из комнат проходная, санузел совмещён, открытый балкон, небольшая кухня, в качестве рабочего места стол-книжка (который раскладывался по праздникам, конечно же), ковёр в спальне на стене... Но язык Маши не поворачивался назвать это место "домом". Она говорила "квартира", "у меня", "где я живу", но всячески избегала того самого слова, от которого веяло семейным теплом и уютом. Всё её нутро протестовало против такого ласкового обращения, которое применялось к любимому месту, куда хочется возвращаться.
Безликая же серая квартира, в которой волком хотелось выть от одиночества, под это описание совершенно не подходила. Не было ни памятных статуэток, ни фотографий или рисунков, ни даже где-то содранных обоев, за которыми бы скрывалась весёлая история из детства. Всё было чисто, безо всяких излишеств, и от этой стерильности Орловой хотелось биться головой о стенку.
Отца не стало, когда девочке было четыре года. Заядлого курильщика с двенадцати лет его вредная привычка и погубила. Человек буквально за полгода сгорел от рака лёгких. И Маша даже была рада, что не помнила этот тяжёлый для их семьи период времени. Но мать никогда не была с ней близка, даже тогда. Женщина всегда придерживалась принципа "накормлена, напоена, одета и обута — что тебе ещё надо?", и, конечно же, при таком подходе о никакой душевной близости речи не идёт. Ведь Маруся до сих пор, будучи уже взрослой девушкой, не понимала, какая её мать. Она совершенно её не знала, что было абсолютно взаимно.
Поэтому, когда летом перед первым курсом мать помахала ручкой и свалила к своему хахалю, набирая её номер лишь раз в несколько месяцев, грусти не было. Маша даже не получила приглашение на свадьбу родственницы, не познакомилась со своими сводными сёстрами, но... ей было всё равно. Она была тогда занята тем, что бегала по всевозможным подработкам, ведь, конечно же, деньги ей никто давать не собирался. Её выбросили из жизни как ненужный балласт.
Именно ассоциации и воспоминания, связанные с матерью, стояли невидимой стеной между Марусей и тем самым понятием "дом". Каждый раз, когда девушка пыталась как-то украсить квартиру, в голове появлялся недовольный голос, критикующей каждое её действие. Потому что запомнила Маша маму именно такой: вечно недовольной, агрессивной, не подбирающей слов. И при каждом действии, насчёт которого она сомневалась, в голове набатом звучала эта суровая женщина. Ведь та наверняка не одобрила бы какие-то украшения в квартире, значит и пытаться не стоит. Иначе потом девушка всё вернёт обратно, лишь бы не зацикливаться на этом.
Семья её подруги Нади вызывала у Орловой светлую зависть, о которой она спокойно говорила всем её членам. Познакомились девушки в начале десятого класса, посещая занятия у одного преподавателя. Сначала просто кивали друг другу при встрече, потом стали здороваться словесно, а затем как-то незаметно для себя стали встречаться и вне квартиры милейшей женщины. Объединённые общей целью — поступлением в педагогический ВУЗ — девчонки стали созваниваться по телефону, чтобы спросить что-то сначала про домашнее задание, а затем и чтобы узнать, как дела.
И если мать Маши только кривила губы, когда к ним пару раз заходила Надя, то семья Галиевой приняла её как свою. Тётя Вера даже несколько раз звонила и интересовалась, почему та к ним не заходит так долго, когда не видела подругу дочери хотя бы месяц. Дядя Коля всегда готов был помочь, если нужны были его многочисленные связи во врачебном мире. Дядя Митя мог выслушать и дать совет, и просить их у него не было стыдно, ведь он никогда не осуждал. Ну, а Пашка каждому её визиту радовался не меньше, чем визиту старшей сестры. Вот так и вышло, что семья, казалось бы, совершенно посторонних людей, стала ей ближе собственной.
Заходя на кухню, Мария твёрдо была намерена позвонить лучшей подруге, так как не виделись и не слышались они уже четвёртый день. По приходе домой в субботу, Орлова хотела набрать номер Нади, но именно этот вечер выбрала мать для того, чтобы снова два часа по телефону отчитывать свою дочь. И девушка понимала, что она уже не маленький ребёнок, который застывает в страхе перед большой мамой и ремнём в её руках. Но бросить трубку не могла, потому что боялась осознавать и признавать, что они теперь посторонние люди, которые ничем уже не связаны, кроме кровного родства. Вот поэтому Маша и выслушивала всё, от чего ей потом приходилось отходить несколько дней.
Очень часто подруги созванивались по время приготовления пищи кем-то из них. Для этого нужно было только протянуть телефон на кухню, а получалось таким образом совмещать приятное с полезным. Маша выдвинула табуретку из-за стола на центр комнаты, после чего ушла в прихожую, забрала оттуда аппарат связи и поставила на заранее подготовленное место. Пальцы быстро набрали давно заученный номер, после чего начались сначала короткие, а затем и длинные гудки.
— Алло? — раздалось спустя полминуты в трубке.
— Ну привет, Надь, только смогла набрать тебя, извини, — девушка сразу начала оправдываться, чувствуя некоторую часть своей вины за как будто бы долгое отсутствие в такой насыщенный событиями период жизни.
— Да спокойно, Маш, за что извиняешься? Всего три дня не виделись-то, — Галиева сразу успокоила свою подругу, зная, как та способна накрутить саму себя.
— У тебя сегодня нет занятий? Хочу потрындеть, пока готовить кушать буду.
— Не-а, сегодня ещё и уроков только четыре было. Всего два часа дня, а я уже давно дома.
— О-о-о, поздравляю! — искренне обрадовалась Маша, параллельно доставая из холодильника продукты для овощного рагу. — А я вот пришла только. Ну, рассказывай всё, начиная с того момента, как тебя Вова домой провожал.
Это только в кругу малознакомых людей Надя была скромной и неразговорчивой дамой. С близкими ей людьми говорить она могла часами, нужно было только найти благодарного слушателя. И в его роли отлично выступала Маруся, которой болтовня лучшей подруги была чем-то вроде фонового шума, который ты при этом запоминаешь. Поэтому и слушала Орлова о том, как Надежда в гости к Суворовым неожиданно для себя сходила, как её дважды до дома Владимир провожал. В голосе подруги Маша слышала какую-то тоску, а все её высказывания были скорее апатичными, чем радостными или весёлыми. Но докапываться или расспрашивать об испытываемых чувствах однозначно не было в стиле готовящей девушке. Как для неё, так лучше дождаться того момента, когда человек сам захочет с тобой поделиться переживаниями. Поэтому она лишь изредка угукала, несколько раз говорила "Ты что!" и поддакивала в знак того, что всё ещё слушает.
После окончания той части, где говорилось про Суворова, Надя замолчала. Маша не напрягалась по этому поводу: знала, что подруге надо обдумать сказанное. Поэтому, аккуратно помешивая содержимое кастрюли, в которой тушилось рагу, решила рассказать про события своих дней.
— В общем, пошли меня же провожать Вахит и этот Валера, будь он неладен, — начала Орлова, на что получила "ммм" от своей подруги. — Нет, к Вахиту вопросов нет. Ты представь, кстати, у него кличка Зима, а у второго Турбо. Как у собак, ей Богу, — фыркнула девушка. — Ну в общем, этот Вахит вообще парень классный: говорит по делу, но при этом очень тактичный, обидно не шутил, пытался как-то меня узнать. Ну почему такие парни не в моём вкусе? — задала риторический вопрос она, на что получила сдавленное хихиканье в трубке. — Не ржи, блин, тут сочувствовать надо! Ну так вот, этот Турбо — это какой-то мрак. Он меня постоянно задеть как-то пытался, подшучивал надо мной. И у меня сложилось впечатление, что для него эти пацанские понятия вообще всего в жизни важнее. Но как он меня пытался своим авторитетом каким-то там задавить, чтобы я не перебивала его, видите ли!
— Мне стоит начинать жалеть его? — подначивала её Надя.
— Нет, конечно, ты можешь быть только на моей стороне, у тебя выбора нет, — фыркнула Маша. — Ну я ему и высказала, что мне на его авторитет начхать с великой колокольни, только, ну... — девушка выключила огонь под кастрюлей, накрывая ту крышкой, — в своей манере.
— Он хоть цел там? — уже откровенно смеялась Галиева.
— Ой, ну подпортила я мальчику эго, ему полезно будет, чтобы не забывал, что не все бандюганы вокруг, — с улыбкой проговорила Орлова, открывая шкафчик. Жутко хотелось чего-то сладкого. — В общем, до дома дошла я одна, сказала, что мне их услуги больше не требуются. Блин, мука закончилась почти, — грустно протянула она, поднимая практически пустую банку.
— Ну не были они готовы к твоему характеру, очевидно. Ладно, сейчас новость последнюю расскажу, и в магазин пойдёшь за мукой. Ирке в понедельник звонила, — интригующе начала Надежда.
— Есть какие-то новости по нападающим на Мишу?
— Да, нашли того, кто по голове бил. Равиль Исаков, 23 года, из группировки Хади-Такташ. В общем, сейчас пытаются остальных найти. А этому грозит отъехать на долго в места, надеюсь, очень отдалённые, — фыркнула девушка.
— Ой, ну хоть какие-то новости хорошие. Можно, кстати, сегодня вечером к Полине Филипповне сходить, когда уже приёмные часы закончатся. Как раз печенье сделаю сейчас, — воодушевилась собственной идеей Маша. — Всё, җаным, чмок-чмок, я в магазин полетела!
— Давай, йөрәгем, целую!
Завершив разговор с подругой, Орлова сразу же убрала телефон на его законное место в коридоре, после чего задвинула под стол табурет и пошла одеваться. Полностью менять свой наряд смысла не было, ведь идти нужно было лишь в соседнее здание, а потому на домашние штаны и кофту девушка надела тёплую зимнюю куртку, обула сапожки, закинула в карман кошелёк с авоськой и покинула квартиру.
После выхода на улицу, Маша поморщилась. Солнце не было частым гостем зимой в Казани, а в сочетании с кристально-белым снегом, который лежал сугробами, и вовсе являлся оружием массового поражения по её мнению. Как минимум для глаз, которые не ожидали подобного. Поэтому в сторону магазина двигалась девушка крайне медленно, стараясь при всём этом ещё не упасть на льду, который где-то проглядывал сквозь снег. Не хотелось бы лежать сейчас в травматологии с переломом какой-то из конечностей.
Плач раздался совсем неожиданно. Уже стоя у поворота перед входом в магазин, до ушей девушки донеслись всхлипы со стороны одного из подъездов. Повинуясь своему внутреннему интересу, Маша не свернула, а направилась прямо. Картина, которая развернулась перед её глазами, заставила застыть на секунду в шокированном состоянии: девочка лет десяти сидела на лавочке в тонких пижамных штанишках, лёгкой маечке и одних носках, даже без тапочек. Малышка тихонько плакала в согнутые колени, хотя её явно потряхивало от холода, а кожа раскраснелась. Орлова, долго не думая, со всех ног понеслась к ней.
— Эй, что с тобой? — она остановилась около лавочки, не подходя слишком близко, чтобы не напугать ребёнка.
— Я, — начала было девочка, но не смогла продолжить от того, что у неё зуб на зуб не попадал. Маруся в два счёта скинула с себя куртку, после чего протянула его, предлагая.
— Бери-бери, тебе она нужнее, — девочка всё же взяла вещь, укутываясь в неё. — Ты где живёшь?
— М-мне н-нельз-зя, — та в страхе помотала головой.
— Если я тебе предложу ко мне зайти, ты согласишься? — приняла единственное верное решение по её мнению Маша. Девочка еле заметно кивнула. — Смотри, идти тебе по такому снегу без обуви явно не стоит. Давай я наклонюсь, ты обнимешь меня за шею руками, а за талию ногами, и мы так пойдём. Хорошо?
— Д-да, — после этих слов малышка трясущимися руками попыталась застегнуть замок. Вздохнув, Орлова помогла ей одеться, после чего присела немного. Холодные ладошки обернулись вокруг её шеи, а сама девушка поддерживала повиснувшую на ней девочку под ноги. Что же, так в квартиру она ещё не возвращалась.
Наверное, двигал сейчас Марией не здравый смысл или страх, а именно адреналин. Иначе самой себе объяснить факт того, что она смогла пронести на себе девочку, причём довольно взрослую, потом подняться с ней по лестнице, при этом будучи без куртки, было ну просто невозможно. Малышка не издавала больше звуков, предпочитая отогреваться в верхней одежде, а у Маши не было цели разговорить её. Прежде всего донести до тёплого помещения, ну и потом уже действовать по ситуации. И заодно позвонить Наде, у которой мать и отчим были врачами, чтобы получить советы, как именно нужно отогревать ребёнка. Потому что хуже сделать не хотелось ни в коем случае, а по незнанию навредить было легко.
Подала голос Орлова, только стоя у своей входной двери:
— Аккуратно поставь ножки на мои сапоги. Как только открою дверь, то можешь заходить, но пока не мёрзни ещё больше. И да, мне нужно взять ключи из кармана, — после чего аккуратно опустила малышку, а та в свою очередь поставила стопы в носках на обувь девушки. Аккуратно достав ключи, Маша отпёрла оба замка, а потом распахнула дверь, — милости прошу!
Девочка юркнула в квартиру и в непонимании уставилась на Орлову, которая зашла следом внутрь и закрыла дверь. Девушка, скинув обувь, прошла к телефону, где очень быстро набрала подругу:
— Да? — раздалось по ту сторону провода.
— Надя, без лишних вопросов сейчас. Как отогреть человека с мороза? Девочка, возраст... — Мария перевела взгляд на ребёнка, — тебе сколько?
— Девять, — кратко ответила ей малышка.
— Девять лет, — повторила в трубку девушка.
— Так, ни в коем случае не подставлять кожу под горячую воду, — начала тараторить в трубку Надежду. — Снять всю мокрую одежду, обязательно вытереть тело полотенцем от влаги, переодеть в сухие вещи, закутать в тёплый плед и напоить чем-то тёплым. А когда температура станет нормальной, то тогда можно принять ванную, но не раньше. Всё поняла?
— Да, запомнила, — Орлова закусила губу. — Но у меня же нет одежды детской, а моя на ней висеть будет...
— Я соберу вещи и буду через 10 минут, — уверенно ответила Галиева.
— Выручишь, подруга, давай, жду, — и девушки синхронно положили трубку.
У Надежды и в правду дома было много детских вещей. Так как мама девушки довольно долго жила с бывшим мужем, то, конечно же, соседи её запомнили. Тем более переехала женщина не особо далеко — всего-то на смежную улицу. Вот и знали жители дома, что у бывшей Галиевой родился ещё один ребёнок. А с вещами был дефицит, так по старой памяти отдавали через Надю тюки вещей для Пашки. Иногда там попадались девчачьи, но так как у девушки младший брат был с характером, то он в жёстких формах отказывался носить подобное. Так и лежали эти пакеты в шкафу, а Надя постепенно раздавала их своим знакомым, у кого были дети такого возраста.
Маша вздохнула и повернулась к девочке, которая застенчиво стояла у стены и рассматривала обстановку в квартире. Надо было поскорее избавить её от мокрой одежды, заодно познакомиться нормально и узнать какой-то минимум информации. Орлова подошла и расстегнула молнию куртки, после чего помогла снять и повесила её на крючок.
— Малыш, ты не волнуйся, сейчас прибежит моя подруга с вещами для тебя, но пока нужно пройти в ванную и всё снять. Оно мокрое, холодное, только хуже сделает. Вот, проходи сюда, — Мария открыла дверь нужной комнаты и включила свет, — одежду кинь в раковину, хорошо? — девочка кивнула, а Орлова подбежала к шкафу и достала из него полотенце, после чего помчалась в ванную. — И давай познакомимся, что ли. Меня Маша зовут, а тебя?
— Вероника, — тихо ответила девочка, принимая полотенце из рук старшей. Зубы уже ну стучали, значит, начала отогреваться. — Прям всё снять? — недоверчиво спросила она.
— Да, Вероника, бельё тоже, а то ещё подхватишь что, лечиться будет долго и неприятно. Я могу тебя звать Ника? — малышка кивнула. — Ника, может, милицию вызвать?
— Нет! — резко ответила девочка, пытаясь трясущимися руками снять маечку. — Дядя говорит, что туда нельзя идти.
— И где же твой дядя? — недовольно пробурчала Маруся, помогая снять девочке верхнюю часть одежды. — Садись на ванну и обопрись руками, носки тебе сниму.
— У дяди дела, он меня у деды оставил, — Ника выполнила просьбу девушки, а та накинула на её плечи полотенце и начала стягивать с неё насквозь мокрые носки.
— Укутайся в полотенце пока, — и Маша довольно кивнула, когда малышка сделала это. — А где твои родители?
— Умерли, — просто ответила девочка.
— Ой, прости. Так, вставай, нужно снять штаны и бельё. Справишься? Я сбегаю за вязаными носками и свитером, пока Надюха не прибежала ещё.
— Да, — малышка уверенно кивнула головой, а Маша отправилась на поиски тёплых вещей, которые ещё вязала её бабушка.
В шкафу у Орловой отдельная полка была выделена под вещи, которые своими руками делала давно почившая родственница. Похоронив единственного сына, Алия Дамировна целиком и полностью посвятила себя воспитанию любимой внучки. Несмотря на то, что жила женщина в деревне под Казанью, по малейшей потребности бросала всё и садилась на электричку, чтобы посидеть с девочкой, когда та болела или когда её не с кем было оставить. Так же маленькая Маша приезжала к ней на всё лето, и эти три месяца каждого года были самыми светлыми воспоминаниями из детства для девушки. Бабуля всегда относилась к ней с любовью и теплотой, которую не могла и не хотела давать ей мать. Поэтому внезапная смерть Алии Дамировны от обширного инфаркта очень сильно подкосили двенадцатилетнюю Марусю. Им просто позвонили из деревни и поставили перед фактом: нужно организовать похороны. Это был тяжёлый этап, но сейчас Орлова вспоминала бабушку только с лёгкой грустью. А вот рука не поднималась выкинуть то, что как будто бы соединяло их двоих. Поэтому девушка хранила даже свои детские вещи, связанные заботливыми руками. И как никогда была рада этому сейчас, доставая свитер и носки.
Вернувшись ко входу в ванную, Маша увидела, что дверь была прикрыта. Смущать девочку ещё больше в её планы не входило, поэтому она только просунула руку с вещами.
— Спасибо, — раздалось по ту сторону двери.
— Ника, а как ты вообще оказалась там? Тебя дедушка искать не будет?
— Нет, он сейчас пьёт, ему не до меня, — легко ответила ей девочка. — Ну, вообще, я с дядей живу, но иногда он долго не бывает дома, тогда он отводит меня к деду, — начала свой рассказ Вероника. — Иногда у него, ну, у деды то есть, там друзья его, они вместе пьют. Я тогда в комнате закрываюсь и стараюсь не выходить, дядя так научил.
— Правильно сделал, — негромко согласилась Орлова.
— Ну вот, я со школы пришла после уроков, а они уже пьют, — её голос стал немного тише, а судя по шуршанию ткани Мария поняла, что девочка надевает свитер. — Но я кушать хотела очень сильно, поэтому решила на кухню сходить. Они всё равно всегда у деды в комнате. А там мужик какой-то был. Увидел меня, и начал говорить что-то про то, что я уже совсем взрослая, выгляжу старше своих лет, — Маша в ужасе гипнотизировала взглядом ручку двери. — Я испугалась и выбежала из квартиры, а он за мной. Но дядя мне рассказывал, где его можно найти в крайнем случае. Я попыталась найти этот подвал, но только заблудилась, — девочка замолчала, а старшая девушка не знала, как ей реагировать.
Эмоций было слишком много. Хотелось посмотреть и на этого дядю, который оставляет свою племянницу в компании алкашей. С дедом поговорить хотелось о том, что нельзя водить домой сомнительных личностей, когда маленькая девочка там. И вмазать тому педофилу, который мог сделать страшно подумать, какие вещи, если бы Ника не оказалась такой сообразительной в экстренных ситуациях. От подобных мыслей отвлёк девушку звук дверного звонка.
На пороге стояла Надя. Запыхавшаяся, с тяжёлым дыханием, один бок весь в снегу (видимо, упала всё же на льду, пока бежала), с торбой вещей под завязку. Молча она отдала одежду подруге и махнула рукой, мол, дверь сама закроет. Маша покачала головой, обдумывая план.
— Ника, вот тебе пакет с одеждой, выбери что-то и надень, — Орлова приоткрыла дверь посильнее, протягивая вещи. Маленькая ручка высунулась, забирая их внутрь. — А ты не помнишь, как дядя тебе объяснял, где его найти?
— Помню, — послышался чуть обиженный голос девочки, — он говорил, что недалеко от подвала, где он работает, есть такая хоккейная коробка, а за поворотом магазин с названием таким, эм, как город. И вход в подвал около третьего подъезда.
— Так это же около поворота на школу, где я работаю, и магазин там "Москва", — подала голос впервые со своего прихода Надежда.
В отличие от своей подруги, которая легко и непринуждённо ориентировалась в пространстве, Мария обладала топографическим кретинизмом, способная буквально заблудиться в трёх соснах. Поэтому ей в голову пришёл гениальный, по её собственному мнению, план.
— Так, слушай, Надюх, ты прям поняла, где это? — подруга кивнула. — Тогда можешь сходить туда и привезти сюда дядю Вероники? А то волноваться будет, как узнает, что она сбежала. Ну или хотя бы мой адрес скажи, чтобы он понимал, где искать племянницу.
— Могу, — Галиева ни секунды не задумывалась.
— Отлично! Ника, а кем твой дядя работает?
— А я не знаю, кем он работает, — произнесла девочка, открывая дверь ванной.
Обе девушки только сейчас смогли нормально рассмотреть внешность Ники. С тёмно-каштановыми кудрями, которые спускались немного ниже плеч, пухлыми щёчками, серо-зелёными глазами и немного курносым носом, девочка являла собой самого обычного ребёнка своего возраста. Каждая из подруг видела таких каждый день и в большом количестве, просто идя по коридорам школы.
Вероника надела две пары штанов, которые принесла Надежда, натянула под тёплые носки ещё одну пару обычных, а из-под тёплого вязаного свитера торчала кофточка. Но малышка уже не тряслась от холода, а её цвет кожи из красного начал неспеша возвращаться к обычному, так что комментировать подобный выбор одежды никто не стал.
— Очень приятно познакомиться, я Надя, — девушка немного присела, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, и протянула ей руку.
— Вероника, — девочка сжала её ладонь своею, а Галиева немного вздрогнула от холода кожи.
— Что же, Вероника, я тогда сейчас сбегаю за твоим дядей, ну или хотя бы оповещу его. А пока Машка напоит тебя чаем или накормит чем-то тёплым, так ведь? — Мария кивнула головой в знак подтверждения. — Как твоего дядю зовут?
— Валера, — девочка немного улыбнулась.
Орлова напряглась. Ну не может же среди всех Валер Казани этот быть тем самым?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!