Вернутся к фанфику

Часть 11. Одеяло в цветочек

6 сентября 2025, 17:53
      Боря шел домой весь в своих мыслях, хуй его вообще знает что делать и с кем перетереть за интимные темы. Да и как бы хули вообще это вытаскивать кому-то, душу выворачивать, если это по сути только его загоны, а у других вон своих забот полная панамка. Он хлопнул себя по карманам, в поисках пачки сижек, но не сбавил шаг, и через пару секунд уже на кого-то напоролся. Ну, бляха.       «Боренька.» — радушно улыбнулась ему «пострадавшая» старушка, которая оказалась Антониной Михалной, также известной как колина бабуля. На борин рот наползла улыбка.              «Здрасьте. Я это… Извините.»       «В облаках витаешь, милок» — ласково пожурила она.       «Все где-то ходишь, хоть бы в гости зашел.»       «Да я… типа работаю же. Ну и. я ж не сын вам, не внук.» — ляпнул он, и тут же язык прижал. Пиздец, конечно, олень.       «Ой-ой, глядите-ка, не сын, не внук.» — передразнила Антонина, а потом рассмеялась, очень по-хозяйски взяла его под руку, вручила свою баклашку и повела в сторону своего дома. — «Очень даже сын и внук. Напридумаешь сейчас, прострелёнок.»       То ли от того, что морально-волевые были истощены, то ли просто забота от колиной бабушки показалась слишком приятной, потопал за ней как теленок за коровой. Где-то в подсознанке сам на себя залупился, что на такие вот финты типа родительской ласки уж слишком он легко ведется, но потому… вот он уже сидит от пуза сытый на мягком диване, тискает урчащего как трактор Рыжика, и думать ему вообще ни о чем не хочется.       «Боренька, а ты в машинах любых разбираешься?»       «Ну которые ездят, вроде да, плюс-минус.»       «А которые вяжут? А то моя забарахлила, ты может посмотришь?»       С механизмами в целом у Бори было получше, чем с теми же чувствами, так что он ссадил наглого котяру и подошел к агрегату.       «А инструменты у вас найдутся какие-нибудь?»       «А то ж.»       Пока он ковырялся с машинкой, Антонина с Рыжиком устроились на его месте.       «Как вы с Николаем-то моим ладите? Дружно?»       «Типа того»       «А то он, конечно у меня весь в Ксюшку характером. Гордый, строптивый»       «Коля?» — переспросил Боря, подняв голову даже.       «Ну конечно. И Ксюшкин отец, царство ему небесное, такой же занозой был. Сложно таких любить, но любовь, как водится, зла. Да, Рыженька?»       «Зря вы так говорите. Коля хороший. И мне с ним легко. Ему вот со мной, правда…»       «Да кто ж говорит-то что он плохой? Ох, молодежь. Это просто ты ему очень подходишь, вот все его иголки и затупляются. И конечно же, ему с тобой очень повезло, не дури.»       Боря засопел и, кажется, перетянул гайку из-за этого. Антонина, конечно, Колю дольше его знала, но как-то это все равно было паскудно, что она их с матерью сравнивала.       «Может, я не права, конечно, но вы сейчас молодые как будто бы лучше нас растете. Как-то и поговорить получается, и притереться раньше. Я вот как Володю похоронила, решила что мне это никуда не встало, чтобы я опять кого-то терпела, ждала с работы, нервы мотала»       «А… ну, типа…поддержка? И чтобы зарабатывал, там… такое?»       «Не знаю, никто не встретился, наверное. Ходил один офицер, все сватался, да никакой любви не случилось. А денег и так хватало. Не фестивалили, но и не бомжевали. Но вы с Колей друг друга берегите, мои хорошие. Раз уж случилось, то надо держаться»       Боря запустил машинку и она зажужжала. Что ответить, он не знал.       «Принимайте работу» — сказал и поднялся.       «Ты мой умница. Ну золотые руки! Давай я тебе пирогов дам с собой».       Он глянул на часы, как вышел из подъезда — Коля уже должен был возвращаться домой в это время. После разговора с Антониной, очень хотелось его обнять и уткнуться носом в шею, из всех сил втянуть родной запах. А потом может. просто говорить весь вечер? И еще в обнимку лежать. Но у собственного дома метров за пятьдесят как в землю врос. Коля вырулил из-за угла, весело за что-то перетирая с чертовым Марком. Тем самым, из-за которого Бодрый чуть на нары не угодил. Они че, блять, все еще общаются?       ***       Марк Аркадьевич Орехов. Дурацкое, по бориному скромному мнению ФИО влезло в память наглой занозой, хоть с событий, где они оба фигурировали (пф, вообще-то где тот самый фраерок, господин Орехов ходил с расквашенным носом) уже прилично прошло времения. Но Боря совсем забыл, что этот шнырь беспокойный все еще играл на чем-то там в одной музыкалке с Коленькой, а значит, терся там рядом с ним ПОСТОЯННО. В голове от этой мысли стрёмно заныло. Боря шагнул за детский домик на площадке и судорожно поискал сижки. Нашел, вот спасенье. Руки колотило, что минуты две не мог крутнуть колёсико зажигалки.       Этот Орехов смазливый, пиздец. Даже если откинуть, пидор он или нет. Коле с ним явно по кайфу. «Не то, что с тобой» — услужливо подкинуло подсознание, как ножиком в спину, сука-а-а. Из хорошей семьи, явно жирно живут, всегда прикиды у него такие блатные. Опять же, колины родители его одобряют, значит еще минус запары для Коленьки. Из одного теста они, пиликают оба. Коля, конечно, талантливее, чем этот… Но всё же, где Бодрый, а где этот. Марк, жук ебаный, если смотреть по месту в обществе. Может он еще и половой гигант безо всяких загонов. Лисичка в пальцах горела шустро — так сильно вдыхал горький дым. Вообще-то очень тянуло нахуяриться, как в старые добрые, позвонить Ере или кому-то из пацанов. Там если Юрка ответить, может у него че по-убойнее есть. Но к месту будто бы прирос, и ноги не шли.       Телефон зажужжал вибрацией, Бодрый глянул на экран, и понял, что не видит нихуя из-за слипшихся ресниц. Быстро кулаком утерся, тряпка, блять. Да пакишкой неловкой принял вызов, а там оказался Коля.       «Буренок, ты где ходишь?» — ласково говорил он из трубки, выворачивая пацанскую душу наизнанку. — «Я такой голодный пришел, а дома одна картошина всего. Купишь пару кило? Алё? Боря?»       «А… Да. Ага.» — сказал он не свои голосом. — «Я тут, во дворе. Ща в Рыбомясо зайду.»       «Хорошо. Купи еще муки, утром сделаем блинчики.»       То ли четкие инструкции на него подействовали, то ли кубатурить мысли про загул в глухой общаге не так уж и хотелось, но он просто собрал себя в кучу и пошел в магазин, а через 10 минут уже открывал их дверь ключом. Коля с улыбкой вышел к нему в коридор, но будто бы сразу заметил его зашкуреннный видок.       «Привет, я думал ты уже дома давно. А пришел, и никого нет.» — легко клюнул в губы, и забрал пакет из рук.       «Да я так, гулял.»       «А это что? Купил пирожков?»        «Твоя бабушка передала. И привет тоже.»       «Буренок» — расцвел Коля, — «Как хорошо! Тогда сейчас в суп картошку кину, и будем есть.»       За ужином Коля все расспрашивал про то, как Боря оказался у Антонины, и как они там с Рыжиком, но Боря отвечал односложно, набивал рот, чтобы не сорваться и не сказать лишнего. Коля сегодня был особенно красивый: по влажной погоде кончики его волос завивались в кольца, и нос обсыпался веснушками. И почему-то сегодня Боре казалось, что даже это — не для него, а для этого маленького гаденыша в кашемировом пальто.       «У тебя все в порядке, бурёнок? Ты совсем без настроения. Суп не вкусный получился?»       «Вкусный.»       «А что тогда?»       «Да ничего.»       Когда встал у раковины мыть посуду, Коля его руками так обвил сзади и весь прижался. Боря усилием воли продолжил тереть тарелку губкой.       «Я соскучился. А ты злой пришел.» — пожаловался Коля, и носом потерся о его шею, а ладошками прокрался под футболку на самые беззащитные бока.       «Я не… Я не злой.»       «Не злой?»       «Нет.»       Коля ластился, как тот самый Рыжик, и Боря вообще нихуя не был к этой нежности готов. Из посуды у него на пути была еще кастрюля, две ложки и две тарелки: поглубже и поплоше. Просто нужно это вымыть, и все. Нос на шее сменился теплыми губами, а руки все гладили его по животу, понемногу спускаясь к резинке треников. Он шумно вздохнул, все еще стараясь отрицать, насколько его тело отвечает на это, но руки опять дрожали, а вся кровь устремилась вниз. Он выронил ложки и они загремели в раковине.       «Буянишь, мой хулиган.» — мягко и горячо зашептал Коля, пока кончиками пальцев дотронулся его в паху, вообще даром, что через два слоя одежды. Захотелось скулить и броситься бежать, как в тот раз в спальне, но положение не давало ему никакого пространства для маневра — для побега Колю пришлось бы просто оттолкнуть, но это было бы уж совсем грубо. Он взял ложки и попробовал вымыть их снова, а Коля повторил свое движение, но уже всей ладонью, и с нажимом. Он знал, что щеки полыхают как советский флаг, а дрожь и пыхтение сдают его с потрохами, но еще хуже: Коля чувствует, что у него встал, блять, как каменный. Каждое легкое движение чужой руки разлеталось искрами по всему телу, но удовольствие было так сильно замешано на стыде, что он ужасно боролся с собой в каждое мгновение.       «Мгыыых…» — вырвалось у него само собой, с тем, как ложки снова полетели в раковину, а он мокрой рукой схватил Колю за запястье. Свободная колина рука выключила воду. Бесила, наверное.       «Тебе нравится? Или мне перестать?»       В тишине кухни даже дыхание грохотало как гроза. Коленька, сжалься…       «Скажи что-нибудь, буренок…» — опять тихое за ухом и дразнящие поглаживания, от которых хоть на стенку лезь.       «М-м.» — он промычал, наэлектризованный, как оголенный нерв, весь в огромных мурашках. Наверное, он перестал сжимать колино запястье, и через секунду получил намного больше: Коля положил руку ровно так, чтобы очертить его позор через штаны, и сделал несколько верных движений. Боря задохнулся, забился, как пескарь на сковородке, уже понимая, что неизбежное случилось, и это полный, бесповоротный пиздец. В ушах противно зазвенело, пока он жил эти долгие секунды первого в жизни оргазма, доставленного кем-то другим (кому он врет, у него и близко ниче такого в жизни не было). Колени стали ватными, но Коля прижал его сильнее, повернул к себе и горячо поцеловал. Это было даже более шокирующим: целует его, грязного, красного, явно мерзкого, что на вид, что на запах, точно зная, что у него в штанах отвратная лужа.       «Тебе понравилось?»       «Я… не знаю… Мне помыться надо.»       «Конечно. Иди, я домою посуду.»       Коля сделал шаг назад, и путь был свободен. Боря мельком осмотрел Колю: он сам был весь красный, и явно тоже неравнодушный к произошедшему, может быть и сам напуганный своей смелостью. Так по-дурацки все вышло. Наверное снова не так, как Коля бы хотел. Боря зачем-то прикрыл пах руками и быстро ушел в ванную.

***

                   Вопреки всякой мужской физиологии, стояк не спал даже после такой мощной разрядки, и Бодрому пришлось стоять под холодным душем минут пятнадцать, не меньше, чтоб хоть немного остыть. Но зубы стучали зверски, а тело помнило Колины теплые руки, и, по ходу вообще не собиралось забывать об инциденте. Он сплюнул и вылез, агрессивно вытерся полотенцем. Блядство. Что повел себя как кончелыга, это конечно не новости, но все равно изнутри грызло. Но, на удивление, еще сильнее зудела в сердце тревожность что вот такая колина решительная ласковость была вызвана общением с Мудаком Ореховичем. Вроде бы как Боря у Коли дома был каждый день в доступе, и доселе таких порывов не наблюдалось. Брови сошлись на переносице, а тереть полотенцем стал аж до боли. Тут же вышел из ванной в одних семейках.       «Надо поговорить.»       «Надо, да.» — Коля был грустным, сидел в их комнате на кровати. Бодрый рядом приземлился. С минуту просто сопели друг на друга. Коля снова оказался храбрее:       «Я знаю, ты не был к такому—»       «Это он тебя надоумил?»       «Что? Кто?» — Коля заморгал.       «Орехов. Я вас видел вместе.»       «Так ты. об этом хотел поговорить?»       «Я был уверен, что вы разошлись как в море корабли сто лет. В смысле что он уже давно пошел нахуй.»       Толи от удивления, толи от привычки, Коля не поморщился от мата.       «С чего ты это взял? Мы все еще играем вместе. И у нас почти все номера общие на выпускном отчетнике будут. Почему тебя так заволновал Марк вообще?»       «Потому что! Потому что я думал что ты уже выбрал меня!»       Коля выглядел удивленным.       «Борь. Ты что, ревнуешь? К Марку?»       Бодрый потер лицо, и понял что щеки его в огне, как, видимо, и уши. Он заебался нихуя не контролировать собственные всплески эмоций и чувств, и не оставлять камня на камне от того равновесия, которое выстраивалось в их с Колей маленькой семье.       «Я никогда не выбирал между вами, глупенький. Что это вообще за мысли?»       «Потому что он подходит тебе больше, это ж как пить дать. Лощеный, богатенький, и мамке твоей явно по вкусу бы пришелся, не то, что я…»       Бодрого несло, и он весь раскраснелся, вываливая новые комплименты про ебучего Марка, явно пропуская что-то важное. Коля молчал. Уже даже на него не смотрел, а просто разглаживал складки на покрывале. И когда у Бодрого словесный понос закончился, он вдруг обнаружил, что с ним вообще-то никто не спорит.       «Коль?» — он позвал на дикой измене, уже дотумкал, что ему пиздец. «Скажи че-нибудь?»       «А что говорить? Я думал, ты захочешь обсудить что-то более важное, чем то, кто там нравится моей матери в качестве партии для меня.»       Запустил пакишку в патлы и потянул, чтобы аж искры посыпались. Бля.       «Ну… это…»       Все он понял, конечно. Не такой уж валенок. Только теперь куда-то все слова изо рта съебались в закат.       «Если тебе так важно, это Ян, а не Марк.» — сказал Коля, все также изучая ровнёхонькое покрывало. — «Надоумил, как ты говоришь. Я заметил, что тебе трудно делать первые шаги, и попросил совета. Он сказал, что мне стоит взять инициативу, и… мне показалось, что он что-то в этом понимает.» — он поднял глаза.       Боря нихуя не знал, че на это отвечать. Инициатива, блять. Нихуя себе.       «Тебе понравилось? То есть… ты как вообще?»       «Нормально.»       Боря буркнул и встал с койки, в шкафу стал искать футболку и штаны. Спиной почуял, что Коля подошел ближе.       «Это что значит? Что мы могли бы... делать такое иногда?»       Резко развернулся, аж пятки зажгло. Позади с полки посыпалось шмотье. Наверняка опять выглядел как лох педальный.       «Не бойся, я... больше не буду так делать. Ну, без спроса.»       «Я не боюсь. Че я, ссыкло какое?..»       «Нет, конечно нет.»       Молчаливая пауза бесила страшно, и явно надо было че-то делать или хотя б говорить.       «Я... Ниче такого не умею делать.» — выдавил он кое-как, с полыхающей физиономией.       «Так а я разве умею? У меня это все тоже впервые.»       «Ну так а это...?» — он кивнул в сторону их кухни, намекая, что Коля вообще-то тут из них вообще-то тот еще ебырь-террорист.       «Да я ведь ниче такого и не делал. Просто потрогал. Я так и не понял, приятно было или нет?»       «Ну, вроде да. Я тоже ниче не понял.»       Подался немного к Коленьке, привычно тыкнулся лбом в его плечо. Теплые осторожные руки сомкнулись вокруг, и стало так хорошо. По-теленочьи уткнулся ему в шею, обнимая тоже.       «Не злись, пожалуйста.»       «Не злюсь, буренок.»

***

            Коленька был ужасно красивый, даже когда спал. Еще эта его привычка, ладошку подкладывать под щеку. Вроде детсад, а так… мило, что ли. Бодрый лежал рядом тихо-тихо, старался пореже дышать, чтобы не разбудить. Вчера они оба вымотались от недоссоры, или как это назвать? Боря дебил, вот и всё, нечего тут называть. Может, будь Коля поборзее, понастойчивей, он бы на Борю надавил, да и дело бы с концом, а он же вон какой, нежный, осторожный. Бодрый пальцы протянул и тронул золотые кудряхи на подушке, аж сердце защемило. Вспомнил, что также щемило, пока тусовался под окнами музыкалки в холодном ноябре, а теперь уже почти апрель. Скажи он щас себе тогдашнему, что это чудо, на которое только воровато издали можно любоваться, будет его собственное, ручное, ночевать с ним на одной кровати, вздыхать во сне так, что аж мурашки. Он бы, конечно, охуел тогда. И может, в жбан бы прописал такому шутнику-еблану.       Рука как-то сама продолжила путь, погладила Колю по голове, без нажима мацнула розовое ухо. Увлекся, видно, не заметил, что светлые ресницы дрогнули и открылись. Руку быстро отнял.       «Привет. Утро уже?»       «Ага. Разбудил тебя.»       «Да ничего, сколько там? Вставать наверное надо.»       «Полежи еще. Чуть-чуть.»       Одеяло у них было у каждого своё — у Бори его старое, а у Коли танюхино, лоскутное, еще от бабки доставшееся. Но на последних словах этот факт Боре показался какой-то форменной хуетой.       «Пойдем сегодня в магазин, где всякое для дома продают?» — сказал он быстрее, чем эта мысль в голове сформировалась.       «Зачем?»       «Одеяло купим.»       Коля выглядел озадаченным, а потом потрогал борино одеяло в пододеяльнике с выцвевшими пошляцкими цветами.       «Тебе под этим жарко?»       «У меня под этим ты не влазишь.»       Коля рассмеялся, и даже перестал выглядеть сонным. Будто бы желая Борю разубедить, он откинул своё одеяло, поднял чужое, и влез под него, прямо теплому Бодрому под бок. Под живот, так-то: он уже лежал на боку. И теперь они с Коленькой прям нос к носу оказались.       «Зря ты так, вон у меня даже пятки не торчат.»       «Корма зато на улице.»       «А ты меня обними покрепче, так я весь войду.»       Провокация же чистая, но Боря повелся, и рукой пролез, чтобы Колю поближе прижмакнуть за пояс. Острая коленка стала шевелиться, чтобы проникнуть между ног Бори, а потом они и совсем переплелись ногами, что между ними нельзя было бы втиснуть и яблочного огрызка.       «Тебе нигде не дует?» — сказал Коля ему почти в самые губы.       Боря только головой подвигал, типа «нет». Что-то явно изменилось в нем со вчера. По крайней мере панического желания дать деру из этого их пододеяльного гнезда, он не чуял, пускай сердце и колотило явно чаще положенного. Он тыкнулся Коле в губы своими, все еще не умея нормально проявить инициативу на нежности, а глупо бодаясь. Сам как пылесос засопел, когда Коленька без сомнений начал отвечать, и влажный язык по губам проехался, и вот уже весь Боря в огромных мурашах, потому что это всё явно че-то бОльшее значило, чем обычно. Он решил выждать немного, просто трогал мягкие колины губы, но кроме их тесных обжиманий, ничего не происходило. Коля, как и обещал вчера, не делал больше никаких попыток потрогать его, или там… соблазнить. Рукой, которой обнимал его за пояс, Боря втиснулся между ними и четко на чужой пах её приземлил. Так-то он и до этого чуял, что там у Коли все твердеет, но щас прям все так почувствовал, что даже краска к морде прилила. Коля будто бы задохнулся, и замер, даже губами перестал двигать. Бодрый решил, что че-то не так, и глянул ему в глаза. Синющие. Самые красивые глаза.       «Коленька…» — выдохнул почти без звука.       «Это не обязательно. Мы… мы можем. просто полежать так.»       Это все говорил колин рот, который от поцелуев был таким красным, что просто невозможно. Но вот синючие его глаза… Боря никогда не был шибко умным малым, и его интуиция не существовала кажется, как явление. Но он просто шевельнул рукой, под которой трепетным теплом отозвалось колино это самое…теплое и твердое. Через хэбэшку трусов чувствовал, что пульсирует, и тоже не слабо. Так что шевельнул еще, вроде как просто гладил, и пальцы тряслись.       «Буренок…» — выдохнул Коля, да так сладко, что у Бодрого аж в брюхе защекотало. Одновременно с тем, как Коленька стал ерзать активнее, и сам подаваться к руке, рос и кипиш внутри: он вроде сам стал твердым, разомлев от близости и ласковости, но теперь это казалось какой-то тачкой без тормозов, в которой они несутся в пропасть. Он сам дышал также часто, как и Коля, и так страхово было смотреть, как он вообще теряет всякие берега, цепляется за Борины плечи и конкретно отъезжает от тупого вообще-то действия. Он дернулся, как током прошитый, и Боря понял, что ткань под его рукой становится сырой. Все эти его тревожные чувства были полным фуфлом, по сравнению с тем, что творилось с Колей. Вроде бы это было то, чего он хотел, и раньше, и сейчас точно. И момент такой, басявый, нужный. Но вот Коля шмыгнул носом и весь скрючился, полез прятаться Боре в шею. И это было пиздец как страшно.       «Коль?.. Коль? Ты чего? Нормально всё?..»       «Да. Да. Нормально. Я просто. Я так тебя…»       Что там дальше Коля пробубнил совсем уже не слышно. Боря осторожно его поглаживал, глядел перед собой. Вроде вот Коля также как и он устроен, а нихуя ж непонятно, что там у него на уме? А как другие пацаны с бабами общаются? Это вообще получается вдвойне потёмки?       «Ты хочешь может… тоже?» — Коля спросил, подняв голову.       «А?.. Не-не…»       «Господи… Тебе не понравилось?… Скажи мне, честно только!»       Бодрый сглотнул, не зная что ему отвечать.       «Мне понравилось. Я просто… ну... не щас, давай?..»       Коля долго посмотрел и кивнул. Поверил, нет?       «Есть хочешь? Я пойду чайник поставлю.»       «Давай я. А ты, это… ну, иди лучше в ванную первый.»

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!