Часть 2. Излом

Иногда ему казалось, что Лололошка хочет суициднуться. Что бы он ни сделал — всё пойдёт наперекосяк. Если не он в опасности, то всё перейдёт на другого человека. Ну или существо. Тут уже как посмотреть. И вот как у него так получается? Ему явно этого не понять. Поиски проходили не то чтобы быстро, но пусть и в медленном, но темпе. Конечно, иногда находились более важные детали, но и они не шибко-то помогали. После их нахождения становилось чуть-чуть легче, но, опять же, только чуть-чуть. И если бы это было часто… но нет! За один месяц нашлись лишь слабые всполохи искры, которые помогали вот совсем слабо. Ещё и никто не помогает. Ну, как никто... Пернатое нечто иногда, по его просьбе, приносит детали, которые могут помочь в поиске, но сам — нет и нет. Окетра лишь буравит взглядом его сгорбленную фигуру, что раньше имела самую прямую осанку. В общем, создаёт гнетущую атмосферу. И вот только Райа, одна-единственная, временами заходит и помогает с расчётами. Может даже еду или кофе принести. Пусть это была и редкая акция, но, согласитесь, полезная. Из всего этого можно было сделать вывод, что горбатиться ему придётся очень и очень долго. И даже упрямиться, отказываясь от помощи, он не хотел. Или уже не мог. Хотя кто же её предлагает?

***

Сегодня определённо был не его день. Снова разбитая кружка кофе, пострадавшая от его трясущихся рук. И ладно бы ничего — просто кружка, но это была уже которая по счёту, и вот на этот раз — последняя! Вставать и просить у кого-то не было сил. Да ладно встать, сил не было даже поднять руку. Вот он точно сейчас ляжет спать. Только надо встать... Выжимая последние крохи силы на вспоминание, как вставать, он видит тёмные пятна перед глазами. Да и голова кружилась. Он же не упадёт в обморок? Нет-нет! Точно нет. Абсолютное, точное и категоричное не... Уже падая со своего полусогнутого положения, оставалось лишь надеяться, что он ничего не сломает. Ну, а если и сломает, то, в принципе, какая разница? Главное — не шея. Хотя и на неё уже всё равно. Пусть зрение затуманилось, глаза болели и чёрные точки мешали нормально видеть, он наблюдал уже привычный шарф в чёрно-синюю клетку. И знакомое телосложение направляло на определённые мысли. Неужели... Он нашёл? «Лололошка!» Зрение окончательно затуманилось, тело откинулось на правую сторону. Сознание помутнело и даже не обращало внимания на то, что тот самый шарф был полупрозрачным. Совсем как призрак... Или галлюцинация? Что? Стоп. Нет! Галлюцинаций только не хватало! Не настолько он и устал. Или всё же... В полубреду ему почудился голос. Своей интонацией он напоминал определённого человека, который недавно ему почудился. Или, может, просто показалось?

***

Эти звуки точно реальны. Или нет? Или всё же да? Стараясь как-нибудь понять, что это за такой язык, он пытался осознать, где он. И по возможности — всё же, что это такое? Глаза настойчиво не хотели открываться, а когда всё же получилось, то результат точно не помогал понять точное местонахождение. Ранее тёмное пространство, что можно было понять по закрытым векам, сменилось резким светом, слепившим привыкший к темноте взор. Размытая пелена накрыла глаза, не давая разглядеть что-либо, кроме белого фона. Да и глаза не шибко-то и хотели открываться, если посудить. А посудить можно было, если понять, что они открылись лишь на пару миллиметров. Да ладно. И вообще, куда пропали те звуки? Галлюцинации, что ли? Но он же не настолько устал. Или настолько? При таком состоянии думать явно было нежелательно, да и не получалось. При таком раскладе можно было отдохнуть. Или просто полежать с закрытыми глазами, что он до этого и делал. Но уставшему телу не получится не уснуть. Хотя... нет, лень. Лучше поспать. Расслабляясь, он вспоминал голос, что шептал непонятно что. Может, ему показалось, но этот голос... Имел слишком привычный тембр и тон, который имел только один человек, который сейчас находился непонятно где.

***

Следующее пробуждение прошло хорошо. Или настолько, насколько могло стать лучше. Ранее глаза, что не хотели открываться никак, спокойно открылись и даже не ослепли от света. Хм, свет? В прошлый раз он как-то не смог обратить внимание, но раз свет был настолько слепящий, то он был не в своём кабинете. На самом деле, кабинет не всегда был тёмный. Ему так просто комфортнее. И что, что пернатик во время своего монолога так разозлился, что распушил перья, а те, в свою очередь, сломали лампы. Несколько раз. Не могло же его ангельское величие не раскрывать свои крылья где попало! Ещё и отказывается от чего-то другого. Стоп. А, да. Он дал небольшую лампу, но, во-первых, она была неудобная и забирала нужную энергию тока, а во-вторых — она портит зрение! И что, что он не обращал внимания на своё здоровье до этого момента? Это он ещё виноват? Вернувшись к настоящему, исходя из факторов, которые были перечислены ранее, он либо в больнице (либо в своей комнате — он не успел обустроиться и просто жил на своём рабочем месте), либо в психушке. Он там, конечно, не был, но очень наслышан. Белые стены, яркий свет и одиночная компания. Ну прямо один в один! И вернувшиеся ощущения тела прямо указывали на то, что он лежит не на полу. Или, опять же, на мягком полу. Но это кровать. Эх, всегда хотелось поспать на мягком полу. Но, видимо, не сегодня. А сегодня — это когда? Вставать было легче, чем в прошлый раз. Да в прошлый раз так и получилось, что встать стало непосильной задачей. Ноги ощущались не то чтобы ватными, но точно не как у спортсмена. Можно даже разглядеть обстановку. Ура. Первым делом взор обратился на кровать (да, это всё же кровать). Обычная, на самом деле. И с обычным матрасом. Но мягче. Обустройство напоминало его комнату, но он был там не то чтобы часто, и запомнить точно было затруднительно. Дальше — стены, мебель и стол, на котором что-то лежало. А если точнее — то тарелка с супом. Которая, наверняка, стоит тут для него. Чего добру пропадать — можно и поесть. Пусть ложка настойчиво не хотела оказаться в руках, у него получилось. Съесть всю порцию — не совсем, но на самом деле, кому не всё равно? Суп вообще был безвкусным, что никак не помогало. И вот это да — это и не больница, и не психушка. Хоть это радует. Частое общество может быть раздражающим, но в основном он и так слишком часто изолируется от всех. Выходя из комнаты, он не ожидал увидеть чего-то настолько знакомого. Дверь. И какая! В его лабораторию, что позже подтвердилась как кабинет. Неужели он реально не знал о комнате? Двери буквально напротив стоят. Вот такая невнимательность точно ему не нравилась. В своей реальности он был гением, тем, кого признавали. Он видел всё и всегда, чужие недочёты его волновали действительно изредка, и если на чужие ему было по большей части плевать, то на свои не обращать внимания он не позволял. Да даже в детстве, что стоило только одно его появление хоть где-то, куда ходили все дети. Замечал ошибки, просчёты. Пусть так он часто и выбешивал людей, зато видел столько! Правда, потом ему пришлось перейти на домашнее обучение, но это потом. Вспоминать былое, конечно, хорошо, но вот настоящее уже настораживало. Чуткий слух, который на концентрации слышал даже чужое дыхание, ничего не чувствовал. В образовавшейся тишине был слышен лишь скрип половиц под босыми ногами, что ничуть не помогал. Суп, который он недавно поел, был свежий, с горячим паром. Сварили его недавно, что было заметно сразу. А людей нет. Ну должен же быть хоть один человек. Если никого нет, то кто тогда принёс еду? Тревожность всегда была его, так сказать, особенностью. Но если недавно это было не так важно, да и повода не было, то она должна была накопиться? Это всё, конечно, подозрительно, но это не повод считать, что все умерли и он один на этой бренной земле. Идти ему не то чтобы некуда, но выбора, так сказать, нет. Идти на кухню — а смысл? Аппетит, что и так не был активным, заглушён свежим отваром. В гостиной ничего такого интересного не было, кроме дивана. И сидеть ему сейчас без дела не хотелось. Единственный вариант — лаборатория. Единственный и неповторимый вариант. С учётом того, что он не знает, сколько он пробыл без сознания, работы накопилось немало. А если немало, то стоит начинать уже сейчас. Да, Джон, спасибо! Великолепная логика. Вид в зеркале был явно лучше того, как его внешность была... скажем так, где-то неделю назад. Всяко конкретнее, чем предобморочное состояние. Лицо приобрело небольшую свежесть, а волосы были явно не грязными. Мешки под глазами, на счастье, пропали, ненадолго заменившись неглубокими голубоватыми синяками. Зрачки приобрели более ясный взгляд. Даже кожа, что раньше была настолько бледной, что приобретала вид как фарфор, стала явно здоровее, а не как будто он вылез из могилы. Садясь за своё кресло, Джон был готов начать работу. Прощай, здоровое состояние. Лололошка обязательно вернётся. Не обязательно как, где и когда, но вернётся! Главное — верить. Что ж, начинаем!

И он даже не вспомнил о том

таинственном шепоте, чей голос

так похож на Его... И даже тот

кусок шарфа был забыт.