Фамилия и паспорт

***

Вечерний дождь стучал по окну, а в гостиной пахло свежезаваренным чаем. Ши Цинсюань, растянувшись на диване, лениво перелистывал документы Му Цина, которые тот оставил на журнальном столике. — Му... — прочитал он вслух и вдруг фыркнул. — Му-му. Сначала это был просто сдержанный смешок, но потом он не выдержал и рассмеялся в голос, прикрыв рот ладонью. Из кухни раздались шаги. — Над чем ржёшь? — Му Цин появился в дверном проёме с двумя чашками в руках. — Да так, — Ши Цинсюань с трудом сдерживал улыбку. — Просто твоя фамилия... Ну, ты сам знаешь. — Что с ней? — Ну... — Он закусил губу. — Му. Как корова. Му-му. Тишина. Му Цин медленно поставил чашки на стол, не отрывая от него взгляда. — Ты только что сравнил мою древнюю фамилию с мычанием? — Технически... — Ши Цинсюань попытался сохранить серьёзность, но снова захихикал. Му Цин сделал шаг вперёд. — Ты уверен, что хочешь продолжать? — А что ты сделаешь? — Ши Цинсюань ухмыльнулся, всё ещё не осознавая опасности. Му Цин наклонился, упёрся руками в диван по обе стороны от него и прижал его к спинке. — Я могу сделать так, что ты будешь произносить её каждый день. — ...Что? — Официально. — Му Цин прищурился. — В документах. Ши Цинсюань замер. — Ты... ты что, предлагаешь... — Нет. — Му Цин приблизился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я не предлагаю. Я заявляю. — П-подожди... — Ши Цинсюань попытался отодвинуться, но диван не оставлял пространства для манёвра. — Слишком поздно. — Му Цин ухмыльнулся. — Ты сам начал. И прежде чем Ши Цинсюань успел что-то ответить, его губы были захвачены в поцелуй — властный, без намёка на снисхождение. Когда они наконец разъединились, Ши Цинсюань был красный, как помидор, и совершенно не помнил, что хотел сказать. — Ну что, — прошептал Му Цин, слегка прикусывая его нижнюю губу, — ещё есть что-то смешное в моей фамилии? Ши Цинсюань только покачал головой, запыхавшийся. — Правильно. — Му Цин отстранился, довольный, и потянулся к чашке. — Пей чай, пока не остыл. Ши Цинсюань застонал и повалился на него, пряча пылающее лицо в его плече: — Черт возьми, я же просто пошутил про «му-му»… — Слишком поздно, — Му Цин обнял его, пряча улыбку в его волосах. — Теперь ты обречен. А за окном дождь лил как из ведра, но в комнате было тепло, и Ши Цинсюань больше не смеялся. (Ну, по крайней мере, не вслух.)