Часть 7

Городские огни просачивались сквозь листву, рисуя причудливые узоры на аллее. Под ногами хрустели опавшие листья, создавая едва слышимый, но приятный шорох. Му Цин шел по парку, ощущая на своей спине вес Ши Цинсюаня – легкий, но неугомонный, как пушистый котенок. — Помнится, кое-кто клятвенно заверял, что ни за что не устанет и будет предельно осторожен, — Му Цин нарочито медленно поднял брови, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке. — Не припоминаешь, кто это был, а, Сяньшэн? Его голос был мягким, но в интонации сквозила легкая ирония. Ши Цинсюань фыркнул, затем резко наклонился вперед, почти свешиваясь с плеча Му Цина, чтобы заглянуть ему в лицо. Его дыхание коснулось шеи Му Цина, вызвав легкую дрожь. — Ой, а кто это тут ворчит, как старый дед? — Ши Цинсюань лукаво прищурился. Его пальцы, невесомо коснувшись щек Му Цина, растянули его губы в улыбке. — Может, это не я упал, а земля внезапно поднялась мне навстречу? Му Цин попытался сбросить с себя наглеца, но Ши Цинсюань, рассмеявшись, лишь сильнее обвил его шею руками. — Ну, подумаешь, упал! — Он надул губы, но в глазах плясали озорные искорки. — Тебе так жалко меня понести? — Если бы мне было жалко, ты бы уже валялся в кустах, — Му Цин ответил спокойно, но его голос звучал чуть теплее. — Ой, правда? — Ши Цинсюань, внезапно отпустив одну руку, потянулся к ближайшей ветке, сорвал с нее яркий осенний лист. — Тогда, может, я сам пойду? — С этими словами он изобразил падение, театрально наклонившись. Му Цин инстинктивно подхватил его под колени, предотвращая мнимое падение. Ши Цинсюань радостно взвизгнул: — Ага! Всё-таки жалко! — Чёрт… — Му Цин закатил глаза, но пальцы сами собой сжались сильнее, прижимая Ши Цинсюаня к себе. Его голос был еле слышным, как признание. Ши Цинсюань торжествующе рассмеялся и, сорванный лист, засунул Му Цину за шиворот. — А теперь неси меня до конца и не ной, а то ещё что-нибудь подброшу! Му Цин вздохнул, но в груди разлилось приятное тепло. — И после этого ты ещё обещаешь мороженое? — Конечно! — Ши Цинсюань лукаво прижался к его уху, его дыхание было теплым и слегка щекотным. — Ты купишь, а я… э-э-э… поддержу морально! Му Цин фыркнул, но шаг его стал чуть быстрее, чуть пружинистее. Потому что с Ши Цинсюанем никогда не бывает скучно. И даже усталость не могла затмить это чувство. Ши Цинсюань, всё ещё удобно устроившись на спине Му Цина, неожиданно наклонился вперед и прошептал ему на ухо, его дыхание коснулось кожи, вызвав легкую дрожь: — Му-сяньшэн~ А помнишь, как ты делал предложение? Му Цин напрягся, его плечи напряглись под тяжестью Ши Цинсюаня. В его голосе послышалась сталь: — Я не «делал предложение». Ты сам влез в мой черновик брачного контракта, обвел пункты фломастером и написал «ДА» огромными буквами. — Ну и что? — Ши Цинсюань, нисколько не смущаясь, обнял Му Цина ещё крепче, прижавшись щекой к его виску. Его голос был игрив и нежен одновременно. — Ты всё равно подписал. Значит, согласен. Официально. Навсегда. Му Цин хотел было огрызнуться, съязвить, как обычно, но слова застряли в горле. Ши Цинсюань был прав. Он *действительно* подписал. Вместо ответа он лишь вздохнул, поправив хватку под коленями Ши Цинсюаня, прижимая его к себе чуть сильнее. — И чему я радуюсь, чёрт возьми… — пробормотал он себе под нос, больше для себя, чем для Ши Цинсюаня. — Тому, что теперь у тебя есть я! — Ши Цинсюань радостно дёрнул ногами, имитируя понукание лошади. — А теперь галопом, мой ненаглядный жених! Вперёд, к мороженому! — Ты ещё и указывать вздумал… — Му Цин невольно улыбнулся, несмотря на попытки сохранить серьёзный вид. Но Му Цин всё же ускорил шаг. Он не мог отрицать того чувства, что разлилось в его груди – теплое, уютное, полное нежной привязанности. Потому что, даже если этот идиот ведёт себя как капризный, избалованный котёнок, — это его капризный котёнок. И Му Цин не променял бы его ни на что на свете. Он бы действительно подписал любой контракт, лишь бы видеть его таким – смеющимся, беззаботным, своим. А мороженое, конечно, он всё равно оплатит. Это было само собой разумеющимся.