Фиолетовый дым

Улицы ночного города тонут в неоновых отблесках, расцветая мириадами разноцветных огней. Где-то между холодными, равнодушными высокими домами, на самой вершине одной из их крыш, где ветер сбивает с ног и играет ритм безумного танца, стоят они. Высоко над суетой, словно два потерянных бога среди людского муравейника. Му Цин, облокотившись на холодный парапет, прикуривает сигарету. Огонёк ярко вспыхивает в темноте, освещая на мгновение его строгие черты. Он глубоко затягивается, выпуская дым тонкой струйкой, которая мгновенно распадается на безупречные колечки. Ши Цинсюань, стоящий рядом, наблюдает, как эти призрачные кольца медленно растворяются в непроглядной темноте, уносимые порывами ветра, словно эфемерные мечты. — Сигареты — последнее, о чем я сейчас думаю, — говорит Му Цин, не глядя на него, его голос звучит низко, почти хрипло, теряясь в шуме города. Ши Цинсюань тихо усмехается, этот звук едва слышен в ветре, и подбирается ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Его пальцы касаются холодного, шершавого парапета, но он не чувствует холода, потому что внутри него пылает совсем другой огонь. — И о чем же ты думаешь? — шепчет он, и в его голосе слышится игривость, но взгляд остаётся серьёзным, внимательным. Му Цин наконец поворачивает голову. В его глазах — отражение всего ночного города, тысячи огней, бесконечные дороги. Но где-то глубже, в самом центре тёмных зрачков, в их бескрайней глубине, Ши Цинсюань видит лишь одно отражение — себя. — О тебе. Только о тебе, — произносит Му Цин, и в его голосе нет ни капли пафоса, ни единой фальшивой ноты. Это звучит как констатация факта, как незыблемая истина, которую он принял. И Ши Цинсюань смеётся – тихо, нежно, его смех звучит как хрустальный звон, теряющийся в шуме ветра. Он смеётся, потому что это так по-муцински — говорить такое глубокое, сокровенное признание с абсолютно каменным, непроницаемым лицом, будто это не слова любви, а приговор, вынесенный самому себе. — Тогда дай мне затянуться, — шепчет он, уже совсем близко, его губы находятся в сантиметре от рта Му Цина, от которого исходит лёгкий запах табака и чего-то неуловимо родного. Му Цин без лишних слов передаёт сигарету. Их пальцы соприкасаются – мимолётное касание, от которого по телу пробегает искра, и весь огромный, шумный город внизу на секунду перестаёт существовать, исчезает, растворяется в небытии. Остаётся только тонкая струйка фиолетового дыма, который уносит ветер, обволакивая их, и два сердца, бьющихся в унисон, словно единственный, вечный ритм в этой огромной, равнодушной вселенной.