Часть 10

Тяжелые дубовые двери кабинета Вегаса распахнулись не привычным для Бига бесшумным движением, а с легким скрипом. На пороге стоял не главный телохранитель, а сухопарый старик в потертом камзоле архивариуса – Лорд Каэлан, его лицо, испещренное морщинами, напоминало старую карту, а глаза за толстыми стеклами очков светились неспокойным умом. В руках он держал не оружие, а объемистый фолиант, переплетенный в потрескавшуюся кожу. — Ваше Величество, — голос Каэлана дребезжал, но был тверд. — Простите вторжение. Но когда старый пес чует кость… — Он постучал костяшками пальцев по обложке книги. — Реестр Клятвенных Символов. Тот самый, что пылился в Зале Забытых Свитков. Вспомнил я ваши вопросы про старика Понгсакорна и его клятву на Мече… Думал, зря копья ломаем? Ан нет! Пит, сидевший у окна с книгой (но больше наблюдавший за Вегасом), насторожился. Камень в его кармане будто на мгновение потеплел. Вегас отложил перо, его взгляд стал острым, как клинок. — Говори, Каэлан. Что нашел? Старик шаркающей походкой подошел к столу, водрузил фолиант с глухим стуком и лихорадочно залистал пожелтевшие страницы. Пыль взметнулась столбом. — Вот! Год Змеи, месяц Листопада… — Он ткнул дрожащим пальцем в аккуратную, выцветшую запись. — «Архивариус Корбус Понгсакорн. Клятва Верности и Молчания перед Ликом Меча Предков. Принята Символом: Камень Земли, пробитый Взглядом Неба». — Каэлан поднял взгляд, его очки блеснули. — Описание, Ваше Величество! «Галька речная, гладкая, темная. Отверстие сквозное, словно просверленное лучом». — Он посмотрел прямо на Пита. — Не находите… знакомым? Пит вскочил. Сердце забилось как птица в клетке. Он сунул руку в карман, вытащил теплый, гладкий камень, поднес его к свету. Сквозная дырочка ловила луч солнца. Камень Земли, пробитый Взглядом Неба. Вегас встал, медленно обошел стол. Его глаза метались между камнем в руке Пита и записью в книге. — Символ… — прошептал Вегас, словно до него только что дошло. — Не просто талисман. Ключ. К чему, Каэлан? Где «особое место» Хранителя? Реестр говорит? Каэлан покачал седой головой, но в его глазах горел азарт следопыта. — Прямо – нет. Но логика, Ваше Величество! Клятва дана на Мече. Символ связан с Мечем. Где хранится Меч? В Крипте Основателей. Место сакральное, неприкосновенное… и доступное лишь вам, старшим принцам крови… — Он сделал многозначительную паузу. — …и самому Главному Хранителю Тайн. Каковым и был Понгсакорн. Где еще хранить самое сокровенное, как не под защитой самой святыни? Логика ударила Вегаса, как молния. Он резко повернулся к Питу. — Крипта. Твой камень… твое право по крови. Ты идешь со мной. Сейчас. Холодный воздух Восточного крыла встретил их гробовой тишиной. Стражники у бронзовых врат Крипты, увидев короля и его немую тень, молча отступили. Массивные двери открылись беззвучно, впуская их в подземелье, где время, казалось, застыло. Сводчатый потолок терялся в полумраке. Каменные лики основателей королевства смотрели на них из ниш безглазыми взорами. В центре зала, на постаменте из черного, как ночь, базальта, покоился Меч Предков. Длинный, прямой клинок, казалось, впитывал скудный свет факелов, лишь на лезвии у рукояти мерцал странный узор. Вегас подвел Пита ближе. Его голос звучал приглушенно, почти благоговейно: — Смотри. У основания клинка. Видишь? Пит прищурился. И увидел: чуть выше массивной гарды, там, где сталь встречалась с темным металлом рукояти, было вырезано небольшое, идеально круглое углубление. Размер… Размер точно совпадал с его камнем. Сердце Пита бешено заколотилось. Он поднял руку, камень зажат в потных пальцах. Вегас кивнул, не отрывая взгляда от паза. — Сделай это, Пит. За него. За правду. Пит сделал шаг вперед. Камень дрожал в его руке. Он поднес его к углублению на рукояти Меча. Края идеально совпали. Легкий нажим… Щелчок. Тихий, но отчетливый, разнесшийся эхом под древними сводами. Камень вошел, став частью артефакта, словно его там и ждали века. Ничего. Ни гула, ни вспышки света. Только тишина. Разочарование, острое и горькое, подкатило к горлу Пита. Он потянул камень – он не двигался. Застрял? Вегас положил руку ему на плечо. — Подожди. Слушай. Тихое шипение. Едва различимое, как дыхание спящего дракона. Доносилось оно не от Меча, а… из-под самого постамента. И тогда секция каменного пола прямо перед ними, размером с сундук, бесшумно съехала вбок, открывая неглубокую нишу. Внутри, укрытые от времени слоем застывшего воска и свинцовой фольги, лежали несколько туго свернутых свитков пергамента. Вегас замер. Потом, словно боясь спугнуть мираж, опустился на колени. Его пальцы, обычно такие твердые, дрожали, когда он сорвал хрупкую фольгу и развернул первый свиток. Он не стал читать вслух. Его лицо, озаренное светом факела, говорило само за себя: сначала шок, потом ледяная ярость, переходящая в безудержное торжество. — Не прошлое… — вырвалось у него наконец, голос хриплый от сдерживаемых эмоций. Он поднял свиток, показывая Питу не расшифровку Эльмвуда, а схему – переплетение линий, пометок, имен. — Будущее, Пит! Он собирал не пепел – он собирал громоотвод для бури! Смотри! — Вегас ткнул пальцем в центр схемы. — Малькорн… Его нынешние сделки с купцами из Вейланда. Поставки запрещенного сырья… Контракты с наемниками Кровавого Берега… Подделка королевских печатей… Все! Все, что он ткет сейчас! Доказательства не прошлой измены – нынешней государственной измены! Пит смотрел на свитки, потом на Меч, где его камень навсегда стал частью истории. Он понял. Его отец не просто хранил старую боль. Он вел новую войну. Тихую. Опасную. И спрятал оружие там, куда враг никогда не сунулся бы – в самое сердце королевской святыни, под охраной самого Меча Предков. Малькорн охотился за призраком прошлого, а Хранитель подложил ему бомбу под настоящее. Вегас бережно собрал свитки, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевала буря. — Он думал, что уничтожил свидетеля, — голос Вегаса был низким, как предгрозовой гул. — Он не знал, что Хранитель оставил ему западню из его же будущего. С этими документами… — Вегас повернулся к Питу, и в его взгляде горел холодный огонь абсолютной победы. — Его власть рассыплется как труха. Его союзники отрекутся. Его голова… — Король не договорил, но жесткая линия его губ говорила сама за себя. — Расследование окончено, Пит. Начинается суд. И приговор неотвратим. Твой отец… он выиграл свою войну. Из могилы. Они вышли из Крипты, неся не груз прошлого, а молот правосудия для настоящего. Камень Пита остался в Мече – вечный символ выполненного долга Хранителя. А в руках Вегаса сжималось то, что превращало его праведный гнев в неопровержимый приговор. Тень Малькорна наконец-то обрела четкие очертания мишени.

***

Кабинет Вегаса снова превратился в штаб военных действий, но на этот раз воздух вибрировал не от ярости, а от холодной, хищной целеустремленности. На столе, оттеснив все остальное, лежали зловещие свитки. Вегас стоял над ними, его пальцы водили по схемам Малькорна, как генерал по карте поля боя. Биг, Арм и Пол (Танкхун настоял на присутствии своих «мальчиков» – «для моральной поддержки и эстетики!») стояли по стойке смирно, но в их глазах горел тот же огонь. Пит сидел в углу. — Малькорн слишком умен, чтобы бежать, — начал Вегас, его голос был низким, режущим. — Он знает – бегство признает вину. Он будет играть в невинность. Опираться на своих вассалов в Марках, на связи при дворе. — Он ткнул пальцем в список имен на одном из свитков. — Вот его сила. Вот его щит. Мы должны не просто оглушить его ударом – мы должны разбить щит на осколки, прежде чем он успеет его поднять. Биг кивнул, его массивная фигура казалась еще внушительнее в свете факелов. — Согласен, Ваше Величество. Прямой арест вызовет волну. Его люди в Марках могут поднять знамя «произвола короны». Нужен… спектакль. Где он сам себя выдаст. Перед всеми. — Спектакль! — Дверь распахнулась, впуская вихрь розового шелка и возбуждения. Танкхун влетел, как фурия в перьях. — О, кузен! Я слышал, вам нужен гений режиссуры? Мои уши горят от сплетен! Малькорн? Подлый тип. Нужно его разоблачить с фейерверком! Буквально! Вегас закрыл глаза на секунду, собирая терпение. — Танкхун, это не твой театр абсурда. Здесь ставка – королевство. — Все королевство – театр, дорогой! — Танкхун подскочил к столу, схватил наугад один свиток, развернул его с треском. — О-о-о! Финансирование пиратов Кровавого Берега? Сочно! Знаешь, что нужно? Собрание Маркграфов! Срочное! По поводу… о, скажем, угрозы тех самых пиратов! Малькорн обязан явиться – он главный силач в Западных Марках! — Его глаза блестели азартом. — А там… мы подкинем ему приманку. Арм и Пол обменялись взглядами. Биг нахмурился, но заинтересованно склонил голову. — Какая приманка, Ваше Высочество? Танкхун загадочно поднял палец. — Утечка. Но очень, очень специфическая. Через ненадежного, но близкого к нам человека… скажем, через того болтуна-казначея, что вечно должен Поршу в карты… мы «случайно» проболтаемся, что в руки короны попали некие документы с Кровавого Берега. Угрожающие. Но… неполные. Не хватает ключевого имени покровителя. И что эти документы будут представлены на Собрании Маркграфов для координации удара по пиратам! Вегас медленно улыбнулся. Холодная, опасная улыбка. — Он подумает, что это его документы. Что их не успели расшифровать полностью. Что у него есть шанс их уничтожить или подменить до огласки. — Именно! — Танкхун захлопал в ладоши. — И где хранятся эти «страшные документы» до Собрания? В надежном месте, конечно! Скажем… в сейфе старого Понгсакорна в дворцовой библиотеке? Место символичное… и, как он думает, ему знакомое! Пит в углу вздрогнул. Биг хмыкнул: — Он попытается проникнуть туда. Ночью. Перед собранием. Чтобы украсть или уничтожить «компромат». — И попадется! — закончил Танкхун, принимая позу триумфатора. — С поличным! Вломившись в архив королевства! Попытка уничтожить доказательства королевского расследования! На глазах у… о, я не знаю… у специально приглашенных свидетелей из нейтральных Маркграфов? Или у самого священного архиепископа? Его репутация рухнет мгновенно! Его вассалы отшатнутся как от прокаженного! А там… — Танкхун сделал широкий жест в сторону свитков на столе Вегаса, — …ты вытащишь настоящие документы и добьёшь его. Политически. Публично. Стильно! Воцарилась тишина. Вегас переводил взгляд с Танкхуна на Бига, на свитки. Его ум работал, просчитывая риски, ходы. Биг первым нарушил молчание: — Это… чертовски рискованно. Но умно. Если он клюнет. Нужно подготовить библиотеку. Незаметную охрану. Ловушку. — И приманку сделать правдоподобной, — добавил Вегас. — Поддельные документы. С достаточно правдивыми деталями о пиратах, но без имени покровителя. Чтобы он узнал свою руку. Каэлан поможет. — А я, — Танкхун выпрямился, — позабочусь о «ненадежном источнике» и о «случайных» свидетелях! Обещаю – будет эпично! Слезы, крики, падение занавеса! Малькорн в главной роли! Вегас подошел к окну, глядя на темнеющий сад. План был дерзким, почти безумным. Как и его автор. Но в нем была железная логика и шанс сокрушить врага без большой крови. Он повернулся к Питу. — Ты согласен? Твое наследие… твой отец… будут в центре этой ловушки. Пит встал. Его глаза, обычно такие тихие, горели решимостью. Он подошел к столу, взял перо и на чистом листе быстро написал крупными буквами: «Да. Для отца. Для правды.» Вегас прочел. Кивнул. Его взгляд скользнул по лицам: Биг – готовый к бою, Арм и Пол – сосредоточенные, Танкхун – сияющий предвкушением, Пит – непоколебимый. — Тогда начинаем, — сказал Вегас, и его голос зазвучал как звон стали. — Биг, займись библиотекой. Танкхун, твой «источник» и свидетели – твоя забота. Арм, Пол – двойная охрана Питы и старика Каэлана. Никаких сюрпризов от Малькорна. — Он взял один из настоящих свитков, сжал его в руке. — Через три дня – Собрание Маркграфов. А до этого… мы поймаем крысу. И раздавим. Навсегда. Игра началась.

***

Три дня гудели как растревоженный улей. Замок Терапаньякун кишел шепотом, нарочитой суетой и подготовкой к экстренному Собранию Маркграфов. Официальный повод – «нарастающая пиратская угроза с Кровавого Берега и необходимость срочной координации сил». Неофициально – каждый камень, каждый темный угол библиотеки, каждый завиток обоев в коридоре к ней был частью хитроумной ловушки. Ночь перед Собранием. Воздух был густым, как чернила, пропитанным ожиданием. В кабинете Вегаса горел лишь один факел, отбрасывая гигантские, пляшущие тени. Вегас стоял у карты Западных Марок, его лицо было непроницаемой маской, но пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. Рядом, слившись с полумраком, стоял Биг. Арм и Пол, облаченные в черное, мягкое как тень обмундирование, докладывали последнее: — Казначей «проболтался» как надо, — тихо сказал Арм. — В таверне «Три Короны», за третьим кувшином вина. О документах с Кровавого Берега, о сейфе Понгсакорна, о том, что имя покровителя не установлено… Малькорнов человек сидел за соседним столиком. Ушел раньше времени. — «Свидетели» на местах, — добавил Пол. — Архиепископ Элрон и маркграфы Эйден и Фаррелл ждут в смежной с библиотекой комнате под предлогом «ранней беседы». Танкхун их развлекает… рассказами о новых париках. — Подделка в сейфе, — резюмировал Биг. — Каэлан постарался. Выглядит аутентично. Охрана спрятана. Паутина готова. Осталось ждать паука. Вегас кивнул, не отрывая взгляда от карты, будто видел на ней передвижения врага. — Он придет. Гордыня не позволит ему иначе. Убедитесь, что Пит под надежной охраной. И старик Каэлан. Никаких рисков. — Пит спит в ваших покоях, Ваше Величество, — доложил Биг. — С ним Ноп и двое моих лучших людей. Каэлан… «заболел» и уехал к родне на рассвете. По совету Танкхуна. Уголок губ Вегаса дрогнул. — Хитрый лис. Ладно. Занимайте позиции. Я буду наблюдать. Библиотека. Царство тишины и древних знаний. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие витражи, рисовал на полу причудливые узоры. Воздух пахло пылью, пергаментом и… напряжением. В дальнем углу, за массивным столом, где когда-то работал старый Понгсакорн, стоял небольшой, но прочный сейф. К нему вел единственный узкий проход между высокими стеллажами. Тень. Бесшумная, как дым, скользнула по краю лунного пятна у одного из высоких окон. Не человек – призрак в черном от макушки до пят. Малькорн. Его движения были выверенными, экономичными. Ни звука. Он знал расположение каждого стола, каждого выступа. Его ум, холодный и расчетливый, работал на пределе: Документы. Сейф. Ключ… Где ключ? Он подошел к столу. Сейф был старым, но крепким. Взломать бесшумно… сложно. Его взгляд метнулся по столешнице, по ящикам. И замер на… маленькой бронзовой статуэтке совы, сидевшей на углу. Сова – символ мудрости. И… символ архивариуса. Он приподнял ее. Под основанием – холод металла. Ключ. Слишком просто, – мелькнуло в голове. Но времени не было. Азарт, страх разоблачения, ярость от мысли, что его судьба висит на волоске в этом пыльном углу, заглушили осторожность. Он вставил ключ. Щелчок замка прозвучал громом в тишине. Малькорн замер, прислушиваясь. Ничего. Он потянул массивную дверцу сейфа. Внутри, лежащий на бархатной подушечке, покоился сверток пергамента. Его сердце бешено заколотилось. Он протянул руку… СЛЕПЯЩИЙ СВЕТ! Вспышка магических факелов ударила в глаза, ослепив его. Одновременно оглушительный грохот колокола разнесся под сводами – сигнал тревоги! — ЗАДЕРЖИТЕ ЕГО! – громовой голос Бига прогремел из темноты за стеллажами. Малькорн инстинктивно рванулся назад, к окну, выхватывая кинжал. Но путь был отрезан. Из-за стеллажей справа и слева, словно из самой тени, выросли фигуры в черном – Арм и Пол. Их мечи блеснули в свете факелов. В проходе встал Биг, непроницаемый, как скала. Дверь в смежную комнату распахнулась, и на пороге появились: бледный от возбуждения Танкхун, суровый архиепископ Элрон и два маркграфа с лицами, застывшими в шоке. — Граф Малькорн! – голос Вегаса, холодный и звенящий, как сталь, раздался с галереи второго этажа. Он стоял там, в полном королевском облачении, его фигура была вырезана на фоне лунного окна. Пит стоял чуть позади него, лицо белое, но глаза горели. – Кража королевских документов? Попытка уничтожения доказательств пиратской угрозы? В присутствии столь почтенных свидетелей? Объяснитесь! Малькорн, ослепленный, прижатый к столу, ощетинился как загнанный зверь. Ярость и страх исказили его аристократическое лицо. — Ложь! Подстава! – закричал он, голос сорвался на визг. – Это провокация! Вегас сводит счеты! Он боится моей власти в Марках! Архиепископ! Маркграфы! Вы видите?! Он хочет меня уничтожить! Архиепископ Элрон, старый и мудрый, поднял руку. Его голос был тихим, но прорезал крик Малькорна: — Молчи, граф. Мы видели, как ты проник сюда, как вскрыл сейф, как пытался похитить документ. Своими глазами. Глазами, дарованными нам Создателем для различения правды и лжи. Ты пойман с поличным. Твои слова – лишь пена отчаяния. Маркграф Эйден, человек прямой и воинственный, шагнул вперед, его лицо было мрачным: — Изменник. Ты позоришь звание маркграфа. Играешь с пиратами, пока наши берега горят? За документы в сейфе старого Понгсакорна лезешь? Ты что, боялся, что архивариус знал о твоих грязных делишках? — Еще чего! – Малькорн пытался собрать остатки достоинства, но трясущиеся руки выдавали его. – Это… это подделка! Вегас подбросил! У меня есть союзники! Мои вассалы не потерпят такого позора! Они… — Твои вассалы, Малькорн, – Вегас медленно спускался по лестнице с галереи, каждый шаг отдавался гулким эхом, – уже получили копии других документов. Настоящих. – Он остановился внизу, в нескольких шагах от графа. В его руке был один из свитков из Крипты. – Финансирование пиратов Кровавого Берега. Контрабанда запрещенного оружия через твои порты. Сговор с купцами Вейланда для подрыва королевской казны. Подделка печатей. Твои вассалы, граф, сейчас не рвутся тебя защищать. Они рвут твои гербы со своих знамен. Твоя власть – прах. Малькорн побледнел как смерть. Его глаза, дикие, бегающие, метнулись от свитка в руке Вегаса к лицам свидетелей – архиепископа, маркграфов, на которых читалось лишь отвращение и осуждение. Он увидел торжествующего Танкхуна, невозмутимого Бига, хмурых Арма и Пола. И Питу. Молчаливого сына Хранителя, чей камень стал ключом к его погибели. В его взгляде не было страха. Была победа. — Нет… – прохрипел Малькорн, отступая, пока его спиной не уперся в стол. Кинжал выпал из его ослабевшей руки со звоном. – Это… конец… — Да, граф, — Вегас сделал последний шаг. Его голос был ледяным, как горное озеро. – Это конец. Конец твоим интригам. Твоей измене. Твоей жизни, как ты ее знал. — Он кивнул Бигу. — Взять его. В подземелья. До королевского суда. Пусть стены темницы напомнят ему о стенах библиотеки, куда он вполз вором. Биг и его люди двинулись вперед. Малькорн не сопротивлялся. Он позволил надеть на себя кандалы, его взгляд был пустым, устремленным в никуда. Его величественная осанка рухнула, превратив его в жалкую, сломленную фигуру. Когда его увели, в библиотеке повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Архиепископ Элрон перекрестился. — Божий суд свершился. Правда восторжествовала. Благодарю вас, Ваше Величество, за… наглядное доказательство греха и воздаяния. Маркграфы молча поклонились. Их лица были серьезны. Игра власти приняла новый оборот, и они это понимали. Танкхун подошел к Вегасу, его обычная театральность куда-то испарилась. — Ну что, кузен? — спросил он тихо. — Спектакль удался. Падению антагониста аплодировали даже критики. — Он кивнул в сторону архиепископа. Вегас не ответил сразу. Он смотрел на пустой сейф, на место, где только что стоял Малькорн. Потом его взгляд нашел Пита. Он подошел к нему, положил руку на плечо. Твердое, теплое прикосновение. — Он заплатит, Пит, — сказал Вегас тихо, так что слышал только он. — За все. За твоего отца. За твой страх. За каждую каплю пролитой крови. Суд будет скорым. И приговор – окончательным. Твоя тишина, малыш… она говорила громче всех сегодня. Твой отец… он может гордиться. Пит закрыл глаза, прижавшись лбом к Вегасовой руке. В его душе не было ликования. Было облегчение. И тихая, глубокая благодарность к Волку, который пришел. Не только сегодня. Но и много лет назад, чтобы вырвать маленького цыпленка из когтей ночи. И теперь, наконец, эта ночь отступала. Рассвет был еще далек, но первые лучи уже пробивались сквозь витражи библиотеки, окрашивая древние фолианты в цвета надежды.

***

Своды королевской темницы пропахли сыростью, страхом и безнадежностью. Малькорн сидел на каменном уступе, единственном подобии скамьи в его камере. Цепи на запястьях были легкими – больше символ, чем необходимость. Кто убежит из-под земли, охраняемой Бигом? Его роскошный камзол заменили на грубую серую робу. Лицо, некогда безупречно-холодное, осунулось, глаза впали и горели тлеющим углем бессильной ярости. Дни допросов Бига не сломали его дух, лишь выжгли все, кроме ненависти. Дверь с грохотом отворилась. Вошел Биг, его фигура заполнила проем. Он нес простой деревянный поднос с хлебом и водой. — Ужин, граф, — голос Бига был ровным, беззвучным, как шаги по каменному полу. — Завтра – суд. Совет пэров. Совет, который вы сами когда-то возглавляли. Ирония? Малькорн не шелохнулся. Лишь его губы искривились в подобии улыбки. — Ирония? Нет, Биг. Предопределенность. Вегас добился своего. Его щенок… сын архивариуса… он доволен? — Его голос был хриплым, как скрип несмазанных петель. — Пит не ищет мести. Он ищет покоя, — отозвался Биг, ставя поднос на пол. — Покой? — Малькорн резко поднял голову. В его глазах вспыхнул дикий огонь. — Покоя не будет! Ни для него! Ни для Вегаса! Ни для этого проклятого замка! Вы думаете, я был один? Вы думаете, моя смерть что-то изменит? — Он зашелся коротким, беззвучным смехом. — Ошибаетесь. Тени длиннее, чем вы думаете. За меня отомстят. Все поплатятся. Все. Королевство сгорит. Я лишь… первый факел. Биг смотрел на него без тени эмоций. — Угрозы в темнице – последнее прибежище побежденных. Спите, граф. Завтра вам понадобятся силы. Для выслушивания приговора. Он вышел. Дверь захлопнулась. Малькорн остался в полумраке, его шепот, полный яда и предсказания гибели, висел в сыром воздухе: «За меня отомстят… Все поплатятся…»

***

Суд Совета Пэров был скорым и беспощадным, как удар гильотины. Зал заседаний, где некогда восседал сам Малькорн, теперь судил его. Доказательства, извлеченные из Крипты Вегасом, легли на стол как тяжелые камни могильной плиты. Финансирование пиратов, контрабанда, подделка печатей, заговор с враждебными державами – измена государственная, доказанная и неоспоримая. Голоса пэров звучали четко: «Виновен. Казнь. Публичная. Через отсечение головы.» Малькорн стоял неподвижно. Он не оправдывался. Не просил пощады. Его взгляд, полный ледяного презрения, скользил по лицам бывших соратников, теперь голосовавших за его смерть. Он встретился с холодными глазами Вегаса, восседавшего на высоком троне, и с глубоким, спокойным взглядом Пита, стоявшего чуть позади. Взгляд Пита был лишен триумфа – лишь глубокая усталость и печаль. Это, казалось, обожгло Малькорна сильнее всего. Он отвернулся.

***

Площадь Перед Замком. Толпа гудела, как растревоженный улей. Солнце било в глаза. На высоком эшафоте, обитом черным, возвышалась плаха. Малькорна привели под конвоем гвардейцев в черных мундирах. Он шел медленно, с достоинством, которое не смогли сломать ни темница, ни суд. Но когда его поставили на колени перед плахой, когда палач в маске занес тяжелый топор, последняя маска спала. Его голова была высоко поднята. Взгляд, острый как бритва, нашел в первом ряду Вегаса и Пита. Вегас сидел неподвижно, лицо – каменная маска короля, вершащего правосудие. Пит стоял рядом, бледный, но не отводящий глаз. Их взгляды встретились – жертвы и сына жертвы с палачом. И тогда Малькорн шепнул. Шепот был тихим, но странным образом пробивающим гул толпы, долетающим только до тех, кто был на эшафоте и в первых рядах. Шепот, полный ледяной уверенности и обещания погибели: — За меня… отомстят… — Его губы искривились в последней, страшной ухмылке. — Все… поплатятся… Смотрите… в тени… Королевство… сгорит… Палач взмахнул топором. Солнечный луч сверкнул на стали. Топор пал. Толпа ахнула – одни с облегчением, другие с кровавым восторгом. Голова Малькорна покатилась по черному дереву. Тело безвольно рухнуло. Вегас не дрогнул. Лишь его пальцы сжались на подлокотниках трона так, что костяшки побелели. Он встал. Гул толпы стих. — Правосудие свершилось. — Его голос, усиленный магией, прокатился над площадью. — Изменник мертв. Королевство – в безопасности. Разойдитесь с миром. Но слова Малькорна, его последний шепот, висел в воздухе, как ядовитый туман: «За меня отомстят… Все поплатятся… Смотрите в тени…»