Вернутся к фанфику
2.
27 ноября 2025, 16:28В горнице был накрыт отличный обед с жареным и варёным мясом, свежим хлебом и разными похлёбками и соленьями, которых натащили к встрече омеги племени. Пока ели, как и положено, о делах не говорили, вели чинную беседу о погоде, охоте, жизни и важном в ней. Из Чёрных больше всего говорил Старший, Намджун, и обращался он преимущественно к Сонхва, хотя Сонхва и Сан, показывая своё положение, говорили на равных.
У этого волка, Намджуна, было мужественное лицо, очень красивые, умные и смелые глаза удивительного разреза — были они похожи на те, что рисуют малявщики на картинках, продающихся на ярмарках, у драконов, величественных и гордых героев многих человеческих легенд и преданий. Сонхва не раз и не два за вечер просто засматривался в эти глаза, и казалось ему, что он тонет в них, что нет в них дна — и тянут они его вниз, в обжигающую лаву, что вспыхивала искрами удивительного света иногда, когда Намджун смотрел ему прямо в глаза. А ещё покоряла обаятельная и обезоруживающая улыбка волка, от которой у Сонхва на душе становилось странно трепетно и тепло. И думалось ему, что, возможно, напрасно они опасались этих оборотней: все они были настроены дружелюбно.
Намджун часто склонялся к нему — видимо, чтобы лучше услышать его слова, — и его дыхание было свежим, пахло чем-то очень приятным, хотя Сонхва, немного терявшийся в эти моменты, и не мог понять, чем именно. Волк смотрел на него почти неотрывно, словно ловил каждое его слово, и Сонхва чувствовал, как дрожит у него в душе что-то звонкое и весёлое — так располагала к себе манера общения Намджуна, такого высокого, мускулистого и грозного на вид волка.
Намджун был на самом деле старше их всех, здесь собравшихся, было ему вёсен двадцать восемь, а то, может, и все тридцать, голос у него был приятный, густой, а руки — сильными и горячими, несмотря на то что он недавно стоял на морозном ветру. Сонхва выяснил это, когда Старший, забирая из его рук чашу с традиционной белой брагой, нечаянно накрыл его руки своими. Они неловко усмехнулись и расцепились, но это было приятно — жар его тела.
Сан сначала говорил много и обстоятельно, ничуть не уступая Сонхва, более того — он словно взял на себя двух оставшихся братьев и обсудил с Джином то, что предсказывали Старейшины по поводу зимы этого года, а потом с Младшим, Тэхёном, бурно и весело разговорился об особенностях охоты в горах, где жила Чёрная Стая. Они оживлённо договаривались о совместных вылазках на Пустые земли за косулями, которых, как говорили, водилось там во множестве. А Джин чуть поддразнивал их охотничий азарт, рассказывая о том, чем пугают старые волки молодых, собравшихся на эти земли. Они смеялись и пытались втянуть Намджуна и Сонхва в эти разговоры.
Но потом Сан вдруг стал тише, лишь пристально смотрел он на Сонхва, улыбающегося Намджуну, а Джин и Тэхён тоже как-то притихли, занявшись вкуснейшей кулебякой с курицей, до которой дошла очередь. Вскоре, напоив дорогих гостей традиционным для окончания обеда отваром из листьев мяты и зеленухи, Сонхва и Сан приступили к переговорам. Обсудили помощь, стали рассказывать, чем сильно племя Трелунья и что может предложить — и быстро убедились, что Чёрная Стая не нуждается почти ни в чём из этого. Однако волки оказались заинтересованы в другом.
— Мы терпим недостаток в омегах, вожаки, — сурово глядя на них, сказал Намджун. — Мой отец послал нас с твёрдым наказом — спросить у вас: готовы ли вы родниться с нами своими Плодоносными?
— Плодоносными? — удивлённо переспросил Сан.
И тут же Джин и Тэхён, словно по команде, накрыли нижние части лиц руками, а потом коротко воздели их к небу, словно посылая ему поцелуй.
— Мои братья никогда не были омужнены, — снисходительно усмехнулся Намджун, — поэтому и имеют пока лишь грубую силу, но не истинную мудрость. Отец ищет им подходящих омег, но среди наших нет достойного возраста. Увы, проклятая морянка унесла этой весной несколько расцветающих Плодоносящих… — И снова братья его в том же жесте воздели руки. — Они должны были удовлетворить нескольких наших альф, в том числе и Джина, но сгинули во мраке.
Сонхва невольно кинул взгляд на Джина и увидел глубокую скорбь на его лице: видимо, волк потерял поистине близкого омегу этой ненастной весной. И он тоже опустил голову, отдавая дань его горю. Остальные, переглянувшись, сделали так же.
А потом Намджун продолжил:
— Нам не нужна помощь ни в войне, ни в охоте, мы накажем тех, кто нарушал наши с вами границы, а если вам нужна будет помощь с едой, мы окажем и её. На земле мы работаем мало, лишь некоторые из нас владеют даром забирать у неё то, чего она не даёт сама, остальные же лишь ищут и собирают её добровольные дары. Так что если вы захотите плодить её своим урожаем, то мы за разумную долю отдадим вам хорошие куски и обеспечим безопасность на них. За это мы хотим ваше позволение взять несколько Пл… — Он кинул взгляд на братьев и скороговоркой договорил: — …омег. Только добровольно, — поспешно прибавил он, увидев, как Сонхва тревожно нахмурил брови: — Мы проведём празднества Весны, а потом и Лета — всё так, как и положено по вашему и нашему закону, только потом наши альфы придут и сделают предложение понравившимся омегам — всё будет чинно и по порядку. Вы… согласны?
Он обращался вроде как к обоим, но смотрел только на Сонхва — как и всё это время. Смотрел — и чуть щурился, словно пронизывал своим взглядом насквозь. Сонхва быстро обдумывал, пытаясь взвесить всё на весах разума, но понимал, что надо выиграть время и обсудить это странное и тревожное предложение со Старшими омегами племени, раз уж дело касалось именно омег.
Однако какой-то ответ нужно было дать именно сейчас: если первые переговоры пройдут неудачно, на вторые — с такими гордыми и надменными существами, как оборотни, — рассчитывать было напрасно. И отвечать надо было твёрдо и уверенно, иначе у гостей возникнет сомнение в том, что Главы Трелунья имеют в нём истинную власть, а это, как известно, не прощается.
Сонхва кинул быстрый взгляд на Сана, но тот, странно сжав губы и сузив глаза, смотрел прямо перед собой и, кажется, ничего не собирался говорить.
— Мы согласны пригласить вас на свои обряды весной и летом и прийти на ваши, Старший сын вожака, — твёрдо сказал Сонхва, и с лёгким довольством отметил, как вспыхнули в глубине глаз Намджуна радостные искорки. — Однако не станем заставлять никого из наших омег идти за вашими альфами. — Намджун склонил голову, соглашаясь. — Если они смогут тронуть и приманить наших омег — что же, чинить препятствия мы не станем. — И тут Сонхва увидел, как Сан стиснул кулаки, и растерянно умолк.
Младший явно был с ним не согласен! Лицо его было мрачно, губы по-прежнему упрямо сжаты, а на лбу залегла суровая складка. Но он молчал.
— Ты что-то хочешь сказать, вожак Сан? — проницательно щурясь, тихо спросил Намджун. — Ты не согласен со словами своего брата?
— Я лишь хочу знать, сколько наших омег вы хотите у нас забрать, — тихо сказал Сан. Он прямо глянул в лицо хищно сузившему глаза Намджуну. — И сколько у вас альф в возрасте?
— Разве есть разница? — негромко отозвался тот. — Если они будут соревноваться с вашими альфами и проиграют, если ваши омеги не смогут согласиться быть с ними — что же, мы будем считать, что договор выполнен и от своих обязательств не отступим, даже если никто из ваших омег не придёт в наши дома. Но если Тресветлая будет к нам щедра и благосклонна… — Он усмехнулся. — Тогда вы тоже должны так считать. Или… — Он приподнял брови. — Или среди ваших есть кто-то, кто тебе нужен, вожак Сан, и ты боишься его потерять из-за нашего волка?
Сонхва кинул быстрый взгляд на Сана, но тот не дал себя сбить.
— Сейчас нет, — негромко и с какой-то внутренне угрозой сказал он, — но что, если появится? Если этот договор столкнёт наших молодых парней с вашими? Не будет ли это поводом для жестоких драк?
— Драки между молодыми самцами за самок — правильное и полезное дело, как у волков, так и у людей, — так же негромко отозвался Намджун. — Главное — не допускать, чтобы они становились кровавыми, не приводили к серьёзным последствиям и не перерастали во вражду между стаями. Мы тоже на многое согласны для вас, вожак Сан, ты же помнишь об этом? Мы щедро платим просто за право посоревноваться с вами за ваших прекрасных омег. Что же в этом плохого? По-моему, это и называется — выгодная сделка, не так ли?
Сан помедлил, но всё же хмуро кивнул, и Сонхва выдохнул: он испугался, что сейчас Младший, находящийся в предгоне, скажет что-то резкое, обидит гостей. Но Сан неплохо держал себя в руках.
Намджун продолжил:
— Мы не хотим стать причиной ссоры между вами, вожаки. — Он поднялся, и вслед за ним поднялись его братья. — Приняв ваши дары, разделив с вами хлеб, мы лишь надеемся на долгий мир между нашими стаями и на то, что наша связь станет крепче. — И он протянул раскрытую ладонь поднявшемуся Сонхва.
— Мы обсудим всё и придём к единому мнению, — ответил тот с охотой и стиснул своей рукой руку Старшего.
И на мгновение — какое-то короткое, приятное до боли — ему показалось, что мягкий, вкрадчивый терпкий аромат, тот самый, приятный и незнакомый, овеял его, погладил ему лицо и губы, скользнул по горлу вниз, в грудь, и коснулся сердца. Он рвано вдохнул несколько коротких раз и невольно улыбнулся тому, кто стоял напротив него.
— Мы обсудим и дадим вам знать! — громко и решительно сказал Сан, отвлекая его внимание, и первым протянул руку Намджуну, который тут же отпустил руку Сонхва и пожал Сану его ладонь. Сонхва же в это время сердечно пожимал руки мягко и приятно улыбающемуся ему Джину и серьёзному отчего-то Тэхёну.
— Хорошо, — услышал он голос Намджуна, — надеюсь, мы не попросили ничего слишком дорогого для вас.
Сонхва обернулся и увидел, как скрестились взгляды Сана и Намджуна, и на мгновение ему показалось, что он услышал железный скрежет. Тряхнув головой, он нахмурился: это ещё что? Нет, нет… показалось. Они уже улыбались ему оба, и он выдохнул с облегчением.
***
— Ты же видел их, Хва, — упрямо хмурясь, сказал Сан. — Если они там все такие — огромные, сильные, красивые, как… — Он выдохнул, и на лице его появилось злое выражение. — Ты ведь тоже оценил это, верно? — И что? Сонхва постукивал пальцами по столу, пытаясь понять, почему Сан говорит так — с тоской и злостью, почему он так против этого договора с Чёрной стаей и вообще — что с ним происходит. Ведь он места найти себе не мог с ухода послов, ходил, как загнанный, из угла в угол и едва не рычал на пытающегося вести мирный разговор Сонхва. — И что? — переспросил Сан и оскалился, резко развернувшись к нему. — Ты же знаешь: на Красную Весну будут игрища, у нас больше десятка альф мужнего возраста, а омег… — Он запнулся. — А омег — молодых омег — больше, — продолжил за него Сонхва. — Почему же ты так против, чтобы и они обрели себе мужей? — Но они уйдут в Чёрную стаю! — почти крикнул Сан. — К этими оборотышами, мрак их дери! — Так ведь это необязательно, — покачал головой Сонхва. — Наши омеги сильны своими семьями, они могут и перетянуть альф Чёрной стаи сюда! Вон, Соха, вышел замуж за речненца — и живут здесь, под бочком у его родителей, а тоже — омега! — Так то речненцы! — презрительно фыркнул Сан. — Нашёл, с кем сравнить! Это же человек! А волк — ты слышал, чтобы волки бросали стаю и шли за омегой в его поселение? — Сонхва тяжело вздохнул и опустил голову, а Сан продолжил, повышая голос: — Вот и я нет! Они же стая! И так берегут каждого, что не подступишься! Я вообще не понимаю, как они решились о таком заговорить — взять к себе людей! Это же… — А и уйдут омеги, — решительно перебил его Сонхва, — так что ж? Родители, родня — все здесь останутся. Связи наладятся, семьи будут больше и богаче — помогать-то богатые оборотни будут справно, эти семьи станут частью их стаи, так не будет ли это выгодно? У них принято всеми силами оберегать своих, всем известно! — Всем известно и о том, что у них ещё принято! — исподлобья глядя на него злым взглядом, прошипел Сан. — Или ты не знаешь, что ещё говорят о них и их порядках? У них не хватает омег, Хва, они друг с другом трахаются! А когда берут омегу, то пользуют его всем семейством — и старый, и молодой, по кругу, как шлюх! — Этого они и хотят избежать, Санни, — тихо, дрогнувшим голосом сказал Сонхва, — и это сплетни, ты примеров не назовёшь! А насчёт того, кто с кем там трахается… — Он тяжело вздохнул. — Нам ли их осуждать? Мы… — Что мы? — Сан вскочил с лавки, на которую было присел. — Мы не… — Он запнулся. — Это не то! Совсем не то! У них это в порядке вещей! Они даже прислали нам одного такого, и он не постеснялся жрать тебя глазами, Хва! Сонхва замер, с недоверием глядя на него, а Сан морщился и от отчаяния кривил губы. — Что? Не говори, что не заметил! Да этот Намджун едва не имел тебя прямо там, при нас прямо! — Ты спятил? — тихо спросил Сонхва, медленно поднимаясь. — Погоди… Так это всё — это не забота о людях — это всего лишь… — Он сжал губы. — Неправда! — крикнул Сан и грохнул кулаком по столу. — Это всё неправда, неправда! Я правильно говорю: нельзя разбрасываться омегами, нельзя отдавать им своих, они потянут из нас соки, они переберут и выберут самых-самых — и уведут!.. Уведут, уведут!.. Он задохнулся и, зажмурившись, зарычал грозно и яростно. Сонхва быстро кинулся к нему, стиснул в объятиях, и вскрикнул: Сан прижал его так, что хрупнуло что-то в спине. — Мой! — выстонал Младший. — Ты мой! Никто не должен так на тебя смотреть! Он впился Сонхва губами в шею и стал жадно целовать, пытаясь неловкими пальцами грубо стянуть с него рубаху. Но Сонхва прекрасно понимал, что в этом порыве Сан может просто нагнуть его и поиметь, поиметь против воли, так как смириться с тем, чтобы принять его, Сонхва так пока и не смог. Так что он с силой выломил Младшему руку за спину, развернул и, нагнув, повалил его на стол. Сан заскрёб ногтями по столу, оставляя белёсые борозды, он рычал и хрипел, подступающий гон давал ему силы, но Сонхва всегда был более ловким и сильным. Он быстро навалился на него сверху и с силой укусил в холку, а потом, не разжимая зубов, нащупал стоявшее колом естество Сана и сжал его. Младший захлебнулся своим рычанием, выгнулся и застонал болезненно. Сонхва отпустил его несчастный загривок и прикусил ухо, начиная ласкать юношу — быстро, судорожно, стараясь как можно быстрее привести к концу. Сан послушно стал расслабляться, завздыхал, зарычал уже тихо и покорно, схватился за стол и прогнулся в спине. Сонхва было неудобно, так что он дёрнул его на себя, развернул и ловко размотал пояс на его штанах. — В рот! — умоляюще простонал Сан. — Прошу… Хва-а-а… хочу тебя! Сонхва коротко и зло прорычал, но быстро опустился на колени перед дрожащим от нетерпения Младшим. И тут неожиданно до него донесся запах… Странно, но он был таким же, как совсем недавно, когда он пожимал руку Намджуну… Он дёрнулся было оглянуться по сторонам, но Сан схватил его голову и вжал в свой пах. — Хва-а-а… прошу-у-у… Сонхва коротко выругался, нажал ему на запястья, делая больно, чтобы он отпустил, и, стиснув его бёдра, взял в рот. Сосал без ласки, грубовато; когда почувствовал, что Сан близок, перехватил рукой, а второй оторвал его руку от своих волос и поднялся. — Хва! — жалко выстонал Сан. — Молчать! Сонхва обхватил его шею и впился ему в губы, начиная ласкать рукой. Сан дёргался, дрожал, но Сонхва не выпускал его, заставив присесть на край стола. Он искусал младшему губы, оставил тёмные следы на его шее — и лишь после ускорился и довёл до всплеска, до рычания, до хриплого, задыхающегося «Д-да… Хва, о, мра-а-ак…» Тогда оторвался от него и, не оглядываясь, пошёл из горницы, шатаясь и задыхаясь, рванул входную дверь и замер, а потом шагнул вперёд. Метель ударила в глаза, он зажмурился, судорожно вытер рот и опёрся на перила на крыльце, пытаясь прийти в себя. Почему… Что произошло? Что?.. Почему так тяжко? Почему не… как всегда? И внезапно словно что-то толкнуло его. Он вздрогнул, поднял голову и повернул её к сараям, что стояли у них во дворе. Чёрная тень мелькнула там, словно метель расступилась и проступил сквозь неё мрак. «Волк! — мелькнуло в голове. — Это он… Это…» Но ничего больше не было там. И лишь ветер завывал всё грознее да снег повалил гуще, будто пытался что-то скрыть от Сонхва. Дверь скрипнула за ним, и тепло большой отцовской шубы легло ему на плечи. — Хва… — Сан обнял его осторожно поверх меха, и Сонхва закрыл глаза, уступая его теплу. — Прости меня… Прости, а? — У тебя гон, Санни, — мягко отозвался Сонхва. — Собирайся. Нужно ехать. — А ты? Ты же… Ты обещал мне… — Да, да… я тоже. Только зайду к Чонхо, предупрежу. — Ты… Ты сердишься? — Нет. Тише, тише, хватит, люди увидят. Давай, скоро ночь, нам бы приехать до Луны. — Какая Луна? Видишь, тьма какая… — Тем более. Давай, шевелись. Увяжи вещи в мешки и монет возьми больше, раз мы там будем вдвоём. Впрочем, нет, ты весь дрожишь… — Просто ты так пахнешь… — Сядь в сенях, посиди. Сейчас сам всё сделаю. Отпусти. Ну же? — Хва… Ты ведь сердишься, верно? Хва… скажи… скажи, что… Хва!.. — Люблю… Отпусти теперь. Сиди. Я сейчас.***
— Ах, прекрасные альфы, мы рады, так рады! — Владелец стыдного дома, дядюшка Бо, немолодой омега с хитрыми узкими глазами и льстивой улыбкой, раскланивался перед Сонхва. — Уж мы позаботимся о молодом Сане, мы лучших омег ему… — Я хочу быть здесь же, — отрывисто прервал его Сонхва, которого потряхивало от тяжёлого духа возбуждённых омег — нечистых, слащавых, яростно откровенных — что царил здесь. Раньше он как-то этого не замечал, так как был здесь только в гоне, а сейчас, на трезвую голову, запах был невыносимо навязчивым, рождал тёмное в душе, раздражённое, нехорошее… — Здесь же? — округлил глаза Бо. — У вас что же, парный гон? — Нет, — почти зло рыкнул Сонхва и тут же прикрыл глаза, сжимая горло собственному альфе внутри, который щерился и скалился, раззадоренный всем, что чуялось здесь. — Нет… Простите, Кун Бо, я не очень хорошо себя ощущаю пока. Но надеюсь, что вы позаботитесь не только о моём брате, но и обо мне. — Ох, боги, боги, какая радость! — воскликнул омега. — Вы просто пришли отдохнуть к нам? Так я позову для вас лучшего! Эй, там, Ён! Сюда, живо! Из-за тяжёлой тёмной занавеси на свет, который царил в просторной гостевой комнате, выскользнул юноша. Сонхва увидел его сквозь прикрытые ресницы и сжал зубы: слишком тонкий, слишком хлипкий. Ещё и светленький какой-то… словно бы на солнце ни разу не был. Совсем не похож на… Сонхва уже было открыл рот, чтобы резко отказаться от этого шлюхи и потребовать себе кого посильнее, помясистее, чтобы можно было смять в руках покрепче и вдолбиться так… — Прикажи приготовиться из комнат А! — услышал он ставший почему-то грубым и даже злым голос старика Бо. — Да шевелись живей, сука, видел я, как ты помогаешь, только хлеб зря жрёшь! Ну! — И он вдруг толкнул парнишку в плечо изо всех сил. Сонхва распахнул глаза в изумлении: впервые Бо был так зол и неприветлив при нём. А ещё он думал, что мальчонка упадёт или влепится в стену от толчка, но тот, к его удивлению, выстоял, лишь торопливо пробежал вперёд и едва не ткнулся Сонхва в грудь. Тот успел подхватить его за плечи и — невольно заглянул в лицо… Это был омега, точно омега: нежный овал светлого лица, ровный прямой носик, приоткрытые в слабом вскрике губы, пухлые и даже на вид тёплые, а ещё — глаза… Огромные… Синие-пресиние, как небо на закате в ясный летний день. Тёмные, но не чёрные волосы разметались от толчка хозяина Бо, и между ними Сонхва вдруг увидел совершенно очаровательные лисьи ушки — рыжие, пушистые, остренькие, как будто… Нет! Они на самом деле были живыми — настоящими! Сонхва распахнул глаза и отступил: полукровку-лиса он видел впервые в жизни! Всегда и все считали, что этот вид оборотней давно вымер, лишь иногда случаются какие-то чудеса и они рождаются у обычных пар, правда, конечно, если всё-таки один в паре — оборотень. Значило это, что где-то далеко в роду были у оборотня лисы. А ещё это значило, что у ребёнка, скорее всего, будут большие проблемы с обращением в зверя: почти все, о ком так или иначе ходили слухи, не могли обращаться, но и скрыть свои звериные признаки — уши, кончики носов и лап, хвосты — они часто тоже не могли, так и ходили уродцами — не звери и не люди. — Ты… — пробормотал Сонхва, не сводя глаз с бледного, искажённого ужасом лица мальчишки. — Ты… Ты такой красивый… малыш… Парнишка и впрямь был хорош до невозможности! Всё вместе в нём обращалось в прелестное, пышущее юностью и сладкой невинностью существо с чудной красы глазищами и милыми ушками — кстати, милыми были и человечьи ушки, которые не скрывала короткая с боков причёска мальца. — Ён! — заорал хозяин Бо. — Вон пошёл! Сколько раз говорить, чтобы ты прятал свои уродства! Быстро вон! — И он, подскочив, замахнулся на сжавшегося от страха парнишку. Но Сонхва не дал ударить — перехватил руку и осторожно сжал, а потом кинул выразительный взгляд на парнишку. Тот понял — и дал стрекача. — Прошу вас, — тихо сказал Сонхва, глядя на тяжело дышащего и поводящего глазами по сторонам Бо, — не надо при мне никого бить. И из-за меня особенно. Просто скажите мне, где тут свободная комната, где я могу просто провести время, пока не закончится гон моего брата? — Просто комната? — фыркая и отдуваясь, уточнил Бо. Он потирал руку, но явно не собирался предъявлять Сонхва претензии. — Но… как же омеги? — Не надо омег, — утомлённо вздохнув, сказал Сонхва. — Просто постой. И брага. Лучшая брага. — Брага, конечно! — воскликнул, тут же расплываясь в улыбке Бо. — Только лучшая брага для нашего прекрасного клиента! А там, после бражки, может, и омежек надумаете… — Куда мне идти? — сквозь зубы процедил Сонхва, чувствуя, что едва держится, чтобы не зарычать на назойливого хозяина. — Я заплачу как полные ночи с омегами. Просто скажите, куда мне идти. — А вон, тут по лесенке и направо. Там есть чудная комната, сейчас пустая. Вашего братца напротив будут развлекать лучшие из лучших, так что будете прямо рядом! — Бо тараторил, показывая морщащемуся Сонхва путь. — Мы принесём туда браги и лучших закусок. Не волнуйтесь, вам у нас понравится! — Надеюсь, — едва слышно отозвался Сонхва и, не оглядываясь, пошёл туда, куда показал ему хозяин.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!